Глава 77. Этот мастер привел помощь

– Сегодня ведь уже пятый день, как мы сюда пришли? – тихо спросил Минь Ли за завтраком. Кухарка по имени Ван Юэ подкладывала ароматные баоцзы в тарелки гостям. Это была женщина в возрасте с пышной фигурой, очень любящая поболтать. К ним не часто заходили гости, поэтому новые лица в величественном поместье приносили ей радость.

– А вы куда-то торопитесь? – спросила она, подкладывая Минь Ли в тарелку три паровые булочки вместо двух. Ей очень нравился этот паренек с аппетитом солдата. Всегда вежливый, и хорошо кушает. – Задержитесь подольше. И сами немного передохнете от дороги, и нам...

Она не успела договорить, потому что на кухне что-то разбилось. И Ван Юэ тут же умчалась, бранясь на криворукую помощницу.

– Отсюда и правда не хочется уходить, – с наслаждением откусывая горячую булочку, вздохнула Юнь Цзяо. У госпожи Ван руки были просто золотые! – Здесь хорошо.

– Хорошо, – согласился Яо Вэньмин, а потом мрачно добавил: – Только не старейшине Линю и не учителю.

Тут нечего было возразить. Эти двое, как только пересекли порог поместья «Багрового листа», совсем упали духом. Старейшина Линь целыми днями либо отсиживался в комнате, либо прогуливался по пустынным дворикам поместья. Мастер Цзэ был поактивнее, но тоже не слишком охотно шел на контакт.

– Что, слухи про своих наставников распускаете? – Мяо Цзин подкралась так незаметно, что бедные ученики чуть языки от неожиданности не поприкусывали.

– Госпожа Мяо, да мы н-не распускаем, – подскочил Минь Ли. – Мы просто...

Он замолчал, не зная, как подобрать слов. Как сказать то, что они видели и что за эти пару дней достигло пика?

Переглянувшись, ученики все же собрались с духом рассказать о, казалось бы, совсем незаметной проблеме. Но их, знающих мастера Цзэ уже столько времени, эти с первого взгляда совсем неочевидные проблемы слегка пугали. Раньше они обсуждали это только между собой. И то лишь мимоходом, словно говорить что-то такое об учителе было верхом неблагодарности. Но... госпожа Мяо ведь целительница? Притом одна из лучших! И она хорошо относится к учителю. Она должна обязательно помочь, если проблема есть. А если проблемы нет и они, безголовые ученики, развели дым без огня, то об этом можно просто забыть.

– Просто учитель... – Юнь Цзяо посмотрела в свою тарелку и отложила палочки. Аппетит мигом пропал. – Он стал как будто тише.

– Раньше он мог днями объяснять нам печати, – поддержал ее Яо Вэньмин. – Он каждый наш шаг мог превратить в урок.

Минь Ли закивал:

– Он часто рассказывал интересные вещи про мир. Про то, что все предметы и мы состоим из каких-то маленьких частиц. Что они всегда непрерывно движутся в разные стороны, но мы не видим их движение, а видим только одно направление. Потому что частицы умные и они схлопываются в одну реальность, когда мы наблюдаем. Или он рассказал, что во всех нас есть «нить судьбы». И она передается от родителей к детям. Поэтому дети так похожи на своих родителей.

– Ваш учитель говорит о каких-то совсем волшебных вещах, – улыбнулась целительница. – Может, он просто сочиняет вам сказки на ночь?

– Наш учитель знает все. И это не сказки, – хмуро буркнул Яо Вэньмин.

Мяо Цзин вскинула руки в сдающемся жесте:

– Ладно-ладно, не злись. Твой учитель самый умный. Но теперь он не рассказывает вам эти «умные вещи»?

– Только если его спросить, – тоскливо отозвалась Юнь Цзяо. – Раньше он рассказывал просто так. Мы могли просто сидеть во дворе Туманного склона и пить чай, а он задаст нам какой-нибудь странный вопрос. А потом сам на него и ответит.

– Теперь он так не делает, – с тяжелым вздохом отметил Минь Ли.

Яо Вэньмин не любил обсуждать учителя. В его глазах этот человек был совершенным и идеальным. Но с ним и правда что-то медленно и незаметно происходило.

– Госпожа Мяо, – тихо сказал он, – учитель болен? Скажи только честно. Старейшина Линь и учитель что-то скрывают?

– Он ранен? – тут же подхватила Юнь Цзяо. – Это все еще последствия искажения ци? Или проблема началась раньше?

– Может быть, те водяные гуи? – Минь Ли повернулся к своим товарищам. – Вы ведь помните? Когда мы пришли к Круглому озеру в первый раз, гуи были очень сильными и страшными. Но когда мы пришли на следующий день, мы их победили без труда. Наверняка учитель сражался с ними ночью и пострадал!

– Тише, – прервала их болтовню Мяо Цзин, расправляя свой бамбуковый веер. – Физически ваш учитель абсолютно здоров. Сильнее и здоровее многих бессмертных, которых я встречала. Никакой темной энергии, отравления или скрытой хвори.

Ученики облегченно выдохнули, но не расслабились полностью. Ведь проблема-то была. И раз это не болезнь, то дело ещё серьёзнее?

– Кроме болезней тела, есть болезни души. Первые мы, целители, умеем лечить очень хорошо. Но вторые нам не подвластны. Ваш учитель не ранен, он... истощен.

– Он устал от долгого пути? – догадалась Юнь Цзяо.

– И да, и нет, – Мяо Цзин посмотрела на учеников с неким сочувствием. Она была не просто хорошим целителем, но ещё очень чутким человеком. Что что-то не так она поняла сразу, как только взглянула на Цзэ Сюланя. Проблема Линь Яна была как на ладони, но у хозяина Туманного склона все сложнее. И оттого интереснее. Поэтому эти несколько дней совместного пути целительница внимательно следила за его жестами, фразами, взглядами. – Представьте человека, который несет на спине камень. Это камень огромный, тяжелый, но невидимый для других. И человек несет его так долго, что уже сросся с ним так сильно, что без него сложно представить свою жизнь. Человек даже научился улыбаться и шутить, несмотря на тяжесть. Но иногда камень становится невыносимым. Он давит так сильно, что не остается сил даже на дыхание. Только на то, чтобы не рухнуть под ним и не сломаться.

– Но что это за камень? – Выдохнул Яо Вэньмин. – Я... Мы поможем. Мы втроём запросто его унесем!

Мяо Цзин захлопнула веер тихим стуком и отложила на стол. Эти дети, хоть и вытянулись к солнцу, все ещё были такими глупыми и наивными.

– Вы не сможете унести этот камень. Он вырезан из самого его одиночества, – она сделала паузу, чтобы подобрать понятные слова, но и чтобы не сболтнуть лишнего. — Бывают раны, которые наносят не клинки и не темная энергия. Их наносит сама жизнь. Чувство, что ты... не на своем месте. Ваш учитель выстроил образ, который уже сросся с ним давным-давно. И так крепко, что он уже и не помнит, как должно было быть. Отсюда и чувство, что ты чужой среди своих. Что самые близкие люди видят в тебе не тебя, а тень другого человека. И нет никого в целом мире, кому можно было бы рассказать правду о себе. Одиночество медленно выедает его, как ржавчина.

– Но ведь учитель не один, – возразил Минь Ли. – У него есть мы. И старейшина Линь о нем заботится. И мастер Мо. И Его Величество.

Мяо Цзин взглянула на него с бесконечной жалостью, какой смотрят на ребёнка, не понимающего простой, но жестокой истины:

– А вы уверены, что он видит вас?

Ученики не могли ничего сказать. Они понимали и не понимали одновременно слова целительницы.

– Но я не понимаю... – Яо Вэньмин сжал кулаки. – Учитель ведь...

– Что же нам делать?

– Ничего, – в конце концов сказала Мяо Цзин. — Просто делайте все то же, что и раньше. Повседневная рутина и ваша искренняя любовь сделают свое. Ваш учитель все такая же яркая личность, как и раньше. Просто сейчас, где-то в глубине его души, идет переосмысление.

На этом разговор был закончен, а на следующий день они покинули поместье. Как только корявые ветви голых кленов скрылись из вида, и мастер Цзэ, и старейшина Линь вновь вернулись к своему привычному состоянию. И настолько умело, словно и не ходили всего ночь назад с такими лицами, что подойти страшно.

Поэтому вновь оказавшись в пути, подростки испытывали сложные ощущения. Оставалось только надеяться, что совсем скоро это все закончится. Пусть Мяо Цзин и говорила про одиночество, но ведь до этого учитель всю жизнь был один и все было хорошо. Потому что он был дома. И его странное поведение совершенно точно из-за долгого пути. К тому же, госпожа Мяо сама сказала, что целители плохо разбираются в болезнях души. А значит, она могла ошибаться. В любом случае, это не страшно. Если бы учитель был отравлен темной ци, вот что было бы страшно. А это... Как только они вернутся в орден, все можно будет забыть и снова зажить долго и счастливо на Туманном склоне. Сейчас очень не хватало тихих вечеров в компании мастера Мо, ворчания учителя из-за внезапных визитов старейшины Линя, и даже по чопорным речам старейшины Чернолужа можно было соскучиться за эти долгие месяцы. Зима уже наступала на пятки, а ведь они так и не посмотрели, как цветут золотые лотосы в озере Ледяной скорби, за которыми они ходили ночью, словно воры.

Дуань Хун встретил заказчиков веселый, но до смерти уставший. Он все так же весело смеялся, но сам чуть волочил ноги. Кажется, он не врал про неделю сна.

– Ты смотри, успел за пять дней! – хвастался он, хлопая Линь Яна по плечу.

– Да я в тебе и не сомневался.

– Как поместье?

– Да что с ним станет? – отмахнулся Линь Ян с непосредственной улыбкой. – Стоит.

Ученики похватали свои мечи, поднимая их высоко вверх и рассматривая острые лезвия и фигурные эфесы. Да это же настоящее произведение искусства! Ученические железные палки и рядом не стояли.

– Не думал о том, чтобы наконец-то осесть и остаться? – тихо, чтобы слышал только Линь Ян, спросил Дуань Хун. – Уже столько лет прошло...

– Пока что нет. Я не могу находиться там больше нескольких дней.

– Смерти близких людей наносят нам сильные раны. Но ведь в этот раз ты не один.

Вместе с Линь Яном пришло три шумных ученика и Мяо Цзин, но первым делом он посмотрел на скучающего за столом с чашкой в руках Цзэ Сюланя.

Поболтав еще немного с Дуань Хуном, они отпустили беднягу спать, покинув его кузницу и вновь встав на мечи.

Взмыв в воздух, ученики были впечатлены. Оказывается, управлять профессиональным мечом куда проще! Он еще и скорость набирает лучше. И слушается тебя, словно мысли читая.

Яо Вэньмин был так впечатлен новым клинком, что во время привала решил выбросить старый, чтобы никогда больше не видеть этот бесполезный кусок металла.

– Это твой первый меч, – сказал Линь Ян, посмеиваясь. – Он, может быть, и обычный бездушный кусок железа, но этот путь ты прошел с ним. Отнесись к нему с уважением.

Яо Вэньмина слова старшего тронули, и он вернул меч на пояс. А вот Минь Ли оставалось только тихо вздыхать. Он чувствовал себя самым настоящим неудачником. Ну как можно потерять меч?

[Чем больше наблюдаю, тем больше убеждаюсь, что ты ужасный учитель,] – заявила Чэнь Хуан, глядя на расстроенное лицо паренька.

«Я вроде бы и не претендовал на звание хорошего. Но с чего-то ты вдруг решила об этом заговорить?»

[Твой ученик сдерживает слезы из последних сил, а ты сидишь и звезды считаешь.]

«Они уже взрослые по меркам твоего мира. Или считаешь, что мне следует утешать их, как детсадовцев».

[Знаешь, мне, как их матери, очень тяжело наблюдать, что с ними вот так вот обходятся.]

– Учитель, – Юнь Цзяо, прижимая свой меч к груди, тихо подошла к Цзэ Сюланю. – А как нужно давать имя мечу?

Вопрос поставил Цзэ Сюланя в тупик, потому что он понятия не имел, как заклинатели дают им имена. Выбирают, что им подходит и называют без конца, пока меч не выберет?

Хорошо, что Линь Ян пришел на помощь и не заставил одного гордого хозяина Туманного склона признаваться в том, что он чего-то не знает.

– Меч сам выбирает себе имя.

– Как он может выбрать сам? – и Яо Вэньмин, и Минь Ли, услышав что-то интересное, тут же собрались вокруг учителя и старейшины Линя. Мяо Цзин, сидящая в стороне, лишь снисходительно улыбнулась. Вроде бы такие взрослые, но рядом с этими двумя превращаются в наивных детей.

– Обычно меч называет свое имя в бою, – Линь Ян погладил Искру Рассвета на своем поясе и усмехнулся: – Мой назвал имя сразу же, как я взял его в руки. Это словно голос в голове. Он не имеет тембра, не принадлежит ни женщине, и ни мужчине. Это больше похоже на мысли. Но только ты точно знаешь, что это мысли не твои.

– Значит... – Минь Ли чуть замешкался, глядя на безымянное оружие, – нам остается только ждать?

Линь Ян мог только согласно кивнуть.

***

В Тяньшу они вернулись с первым снегом. Он укрывал город белой пеленой медленно и осторожно. Крупные снежинки, казалось, зависли в воздухе, словно невидимое божество остановило время.

В этот раз в столице заклинателей никто не встречал. Не было ни гвардейцев, ни толп любопытных горожан. Несмотря на полдень, народу было не много, и процессиальная улица была довольно тихой. Снег приглушал каждый шаг, а люди старались говорить тише. Только лай собак иногда нарушал спокойную сосредоточенность Тяньшу.

Воздух теперь пах не сладостями да ладаном, а горьковатым дымом из печных труб. И Цзэ Сюлань чувствовал какое-то сожаление. Он видел, как дни сменяют ночи, как отцветают травы и деревья теряют листву, но все равно оказался не готов. Сейчас ему принадлежало тело бессмертного мастера, для которого смена времен года и скоротечность бытия не имели большого значения. Но где-то глубоко внутри он все еще оставался простым смертным, для которого даже год был не таким уж ничтожным сроком.

Огненный цвет багровых стен города Дракона чуть приглушился и стал глубже и спокойнее под белоснежной оправой. И даже золото крыш больше не слепило глаза, лишь тускло угадываясь под снежным покрывалом.

Когда заклинатели подошли к главным воротам, Император Жэньань был на внеочередной аудиенции, и никто не собирался его тревожить ради нескольких незнакомцев. Поэтому путникам оставалось только подпирать стены да рассматривать товары у ближайших торговцев.

– Слушай, Сяо Лань, а разве еще в Лихани Его Величество не давал тебе табличку благосклонности? – вспомнил Линь Ян.

Покоренный отважным подвигом заклинателя, тогда еще принц Нин действительно ведь вручил нефритовую табличку, которая открывала ему двери в город Дракона в любое время дня и ночи.

– Вспомнил ты, конечно, – чуть ворчливо хмыкнул Цзэ Сюлань, запуская руку в мешочек цянькунь. Было немного вещей, которые он таскал с собой постоянно. Оставив черные одежды с длинными рукавами на Туманном склоне, Цзэ Сюлань оставил там и много различных вещей. И только бумаги для печатей, печати, связанные с сектой «Алых цветов смерти», пару пузырьков с лекарством и табличку, подаренную принцем Нином, таскал с собой постоянно. Он достал холодный нефрит и покрутил его в руках.

– А у вас, оказывается, связей больше, чем я предполагала, – усмехнулась Мяо Цзин. – Раз уж нас пропустят с ней, то пойдемте скорее. Я замерзла стоять на улице!

Конечно, это была наглая ложь, ведь печати Цзэ Сюланя хорошо согревали, к тому же настоящий холод пока что не наступил. Но Мяо Цзин, просидевшей всю жизнь в глухих деревнях и Безымянном городе, очень хотелось увидеть императорский дворец изнутри и оценить, насколько он прекрасен, как ходят слухи, или же нет.

– Господа, – Цзэ Сюлань снова подошел к воротам, и его спутники потянулись следом, – у меня тут в карманах завалялось... Не взгляните ли?

Когда стража увидела нефритовую табличку в руках Цзэ Сюланя, их отношение сразу же переменилось. И вскоре старший евнух, который встречал гостей в прошлый раз, вышел к ним навстречу.

– Его Величество сейчас заняты, – с поклоном оповестил он. – Но этот презренный слуга не посмеет пренебречь важными гостями.

Заклинатели чуть склонили головы в ответ.

Их разместили в тех же самых павильонах, что и в прошлый раз. В городе Дракона очень редко оставались гости на несколько дней, поэтому гостевые постройки всегда пустовали. Немного отдохнув с дороги, приняв горячую ванну и вернувшись в давно забытые одежды с длинными рукавами, Цзэ Сюлань почувствовал себя так, словно и не уходил. Будто и не было этих долгих месяцев пути, разговоров у костра и запутанных дел. Цзэ Сюлань сидел за столом, подперев голову и рассматривая узор на окне, когда в дверь тихо постучали. Он не дал разрешения войти, но светлая макушка уже просунулась в дверной проем.

– Сяо Лань, тоскуешь об окончании пути? – Линь Ян зашел в комнату без всякого стеснения и прошелся мимо, взъерошив еще влажные после купания волосы хозяина Туманного склона. – Чего сидишь с мокрыми волосами? Хоть это и императорский дворец, но сквозняки здесь такие же, как в старых крестьянских хатах с соломенными крышами.

– Я заклинатель, – хмыкнул он, но все же разогнал ци, чтобы высушить голову. – Разве меня могут напугать какие-то сквозняки?

– Заклинатели тоже болеют, – Линь Ян налил в чашечку недавно заваренный чай и тут же выпил его одним глотком. – Вообще, я не за этим пришел. Мяо Цзин хочет скорее взглянуть на больного. Тебе не хочется увидеть главу Цао?

Цзэ Сюлань не горел сильным желанием. Они не были друзьями и никакой теплой привязанности хозяин Туманного склона к своему начальнику не испытывал. К тому же тот совсем ему не платил! Он привел помощь и на этом все. Но посмотреть на то, как Янь Хуа справилась со своей задачей, было интересно.

Главный целитель ордена «Хранители Равновесия» как раз проверяла состояние больного, когда Цзэ Сюлань вошел в комнату к Цао Цзюаню.

Тот был все таким же бледным и... высушенным? Кожа натянулась на костях как у мумии, и слева под глазом красовалась большая трещинка.

– Здравствуйте, госпожа Янь, – улыбнулся Линь Ян, подбираясь поближе. – Как ваши успехи?

– Благодарю за беспокойство, старейшина Линь. Как видите, все не так уж и плохо. Я бы еще и пару лет могла бы его продержать в неплохом состоянии.

– Это целительница Мяо Цзин, – представил девушку Цзэ Сюлань. – Она из Безымянного города и она способна исцелить главу Цао.

– Из Безымянного города? – Янь Хуа ласково улыбнулась, однако ее улыбка, как женщина ни старалась, выглядела скорее угрожающей, а не безобидной. – Я надеюсь, это не пустые слова и госпожа Мяо и правда способна лечить. Потому что слава Безымянного города далеко расходится, но никто никогда не видел выходцев оттуда.

Цзэ Сюлань презрительно прищурил глаза:

– Вы чего на людей сразу бросаетесь?

– Я не бросаюсь, – отмахнулась Янь Хуа. – Мне искренне интересно, как же юная госпожа Мяо нейтрализует непобедимый яд.

Янь Хуа придала всему своему виду очень доброжелательную ауру, но не выглядела искренней. Это было похоже скорее на издевку, чем на профессиональный интерес и желание почерпнуть знаний. Наверное, она ожидала увидеть седовласого старца, а не молодую девушку. Янь Хуа и так было сложно признать, что есть люди, разбирающиеся в медицине лучше ее. Она с детства тратила много сил, чтобы занять место хозяйки долины Идиллии. Несмотря на все усилия, ее наставница долго не замечала ее успехов, отмечая заслуги других. Но разве же у них было лучше? Став наконец-то одной из уважаемых целительниц в заклинательском мире, она больше не хотела слышать никаких сравнений или, что еще хуже, видеть чужое превосходство. Особенно каких-то не доросших до ее статуса выскочек. И даже если эта девушка и правда могла помочь и знала больше, Янь Хуа должна была как-то принизить ее и ее заслуги, чтобы выглядеть более выйгрышно.

Мяо Цзин на шпильку от Янь Хуа не ответила и подошла вплотную к кровати с пациентом. Ее взгляд бегло проскользил по лицу Цао Цзюаня, а рука легла на шею. Его пульс был неровным и очень слабым, а тело изнывало от неравномерно перераспределенного объема ци. Где-то духовная энергия застаивалась, сгустившись в огромный комок, где-то в меридианах царила пустота из-за поглощения ци ядом.

Закончив осмотр, Мяо Цзин сказала:

– Вы говорите, госпожа Янь, что смогли бы продержать его тело еще пару лет? Вы себе льстите. Месяц, не больше. Вы, может, и замедлили распространение яда, но о состоянии духовных каналов пациента точно не переживали. Вы заморозили ток ци для замедления яда, но это создало новые проблемы.

– Возможно, госпожа Янь настолько не верила в этого мастера, – задумчиво проговорил Цзэ Сюлань, – что уже не рассчитывала, что пациент когда-нибудь снова сможет воспользоваться ими.

– И как же по-вашему я должна была замедлить яд, не замедляя поток духовной энергии? – глаза Янь Хуа угрожающе блеснули, когда она взглянула на дерзкую девушку. Может быть, она и жила в далеком месте, но должна была слышать и про орден «Хранители Равновесия», и про ее статус. Такое невежественное обращение к ней и такие наглые упреки! Ладно, мастер Цзэ. Что с него взять? Он никогда не отличался умом и сообразительностью, разве что в последнее время поднатаскался в распускании языка. Но это сложно назвать достижением. Но она...

– Замедлить яд без замедления потока ци действительно невозможно. Как и невозможно равномерно перераспределить его, не ускоряя, – ответила Мяо Цзин с прежним спокойствием. – Но так как этот яд, попадая в тело заклинателя, взаимодействует с ци, его стоит не замедлять, а перенаправлять. Вы создали дамбу на пути реки, не подумав, что вода найдет новый путь и размоет фундамент дома. Вы сохранили тело в хорошем состоянии, но ускорили разрушение духовных основ.

Янь Хуа молчала, и чем больше говорила Мяо Цзин, тем сильнее мрачнело ее лицо. Она сама прекрасно понимала, что ее метод сохранит тело, но запустит разрушение меридиан. Но если честно, первостепенной задачей было сохранить жизнь, разве нет? Если бы глава ордена умер под ее надзором, это нанесло бы огромный урон ее репутации, но если его духовные основы будут разрушены после лечения, она, как целитель, может просто развести руками и сказать «не повезло».

Мяо Цзин продолжала:

– Яд нужно было заставить циркулировать по малому кольцу, изолировав от жизненно важных меридианов и органов. Теперь мне придется не только выводить яд, но и восстанавливать разрушенное. Это займет куда больше времени. Возможно, я даже не смогу восстановить все.

Янь Хуа помнила о подобной технике. Она читала о ней когда-то в древних свитках и уже тогда подумала, что создатель подобного идиот. Чтобы перенаправить яд, целитель должен буквально соединить поток своей энергии с потоком энергии пациента, пропустить яд через себя и потом уже пытаться сформировать кольцо. Это было безрассудно! Целитель мог пострадать, если что-то пойдет не так, нарушится концентрация или если целитель переоценит свои возможности. Да кто в здравом уме будет практиковать подобное?!

– Что за глупая теория? – Воскликнула Янь Хуа, но в ее голосе уже не было прежней уверенности. – Это опасно. Как для пациента, так и для того, кто лечит.

– Опасно, – согласилась девушка. – Но кто сказал, что лечить – это безопасно? Мы спасаем людей, а спасать людей никогда не может быть «безопасно». А сейчас оставьте меня одну. Мне нужна полная концентрация. И пусть никто не заходит сюда, пока я не разрешу.

Заклинатели тихо удалились, оставив спасение главы Цао на того, кому это под силу. А Янь Хуа отправилась в орден тем же вечером, не попрощавшись ни с императором Жэньанем, ни с представителями своего же ордена.