Глава 76. Ученики этого мастера больше не будут безоружными!

Они покинули Безымянный город на закате, как и обещали Старшему. Конечно, ночи теперь были по-настоящему холодными, и куда разумнее было переночевать в городе и отправиться в путь утром. Но раз уж этот странный город так сильно не любил чужаков, то нечего нарываться.

Костяной мост, как и говорила Тридцать Седьмая, снова отстроился и выглядел как новый. Однако от этого лица учеников почему-то стали совсем поникшими, а не радостными.

– Откуда у этого моста столько костей? – поинтересовался Цзэ Сюлань.

Целительница тут же ответила:

– Это кости тех, кому не удалось его пройти. Такое частенько бывало. Но сейчас мы идем назад, из города. Он не будет противиться.

Несмотря на ее слова, Минь Ли все равно ступил на мост сразу за учителем. Казалось, если бы тот позволил, то этот парнишка и за руку его уцепился бы. Юнь Цзяо и Яо Вэньмин вели себя куда храбрее. Их коленки почти не дрожали, когда под ногами снова оказались позвоночники вместо нормальных деревянных балок.

Мост действительно не сопротивлялся. Он даже не скрипел, пока заклинатели шагали по нему. Даже туман стал менее плотным, и можно было увидеть очертания спины того, кто идет чуть впереди.

Тридцать Седьмая шла последняя. Она выглядела скорее радостной, чем печальной. Только когда костяной мост остался позади, девушка обернулась, чтобы в последний раз посмотреть на чернеющие силуэты крыш за бездонным ущельем.

– Вам жаль покидать это место? – тихо спросила Юнь Цзяо. Она никогда не считала себя слишком чувствительной. Иногда она даже могла косо посмотреть на тех, кто дал волю чувствам из-за какой-то ерунды. Но сейчас ее сердце тоже почему-то заныло. Эта девушка без имени и семьи, совсем одинокая в этом мире, покинула единственное место, которое могла назвать домом. И все это ради помощи совершенно незнакомому заклинателю. Вот к какому благородству стоит стремиться!

Однако Тридцать Седьмая быстро прогнала ее тоску:

– Ни капли не жаль! Вы не поймите меня неправильно, но жить там сложно. Не каждый готов всю жизнь откликаться на номер и подчиняться многочисленным правилам.

– Выходит, все целители, что хотят туда попасть, глупцы? – Цзэ Сюлань с интересом наблюдал за вновь прилипшей к нему тенью. Ее движения все еще немного запаздывали, но уже практически синхронизировались. Все же рельефный и объемный мир был куда лучше и привычнее глазу.

– В Безымянном городе лучшие из лучших, – пожала плечами девушка. – Какими бы правила ни были, здесь можно обрести такие знания, которые не получишь ни у одного наставника даже крупных кланов. Ладно, хватит о городе. Давайте нормально знакомиться. Мое имя Мяо Цзин.

– Разве все, кто входит в город, не теряет свое имя навсегда? – приподнял брови Линь Ян. – Или это твое новое имя?

– Нет, это мое настоящее имя, – Мяо Цзин загадочно улыбнулась, прикрыв рот бамбуковым веером. Он был простеньким, беленьким, совсем без росписи. Она не носила этот веер с собой в городе. Скорее всего, берегла для сегодняшнего дня. – Когда я шла в Безымянный город, я знала, куда иду. Моя бабушка рассказывала мне о нем. И о его местоположении, и о странных правилах. Она говорила, что одна женщина из соседней деревушки сначала была простой местной знахаркой, а потом ее заметил Старший и увел в город. В общем, после моего рождения моя бабушка ходила в этот город, чтобы спасти мою матушку. Но город попросил слишком высокую цену...

– Выходит, ты просто заранее записала имя, – понял Цзэ Сюлань.

Мяо Цзин кивнула:

– Да. И после того, как я его забыла, я просто прочла запись. И больше не забывала. Наконец-то я могу его назвать. Итак, вас, господин Линь, я знаю.

– Мое имя Цзэ Сюлань, – представился хозяин Туманного склона.

Его ученики хотели отмолчаться в стороне, но их заметили.

– Меня зовут Юнь Цзяо.

– Минь Ли, – он потупил взгляд в землю и стал слегка бочком, чтобы целительница не заметила содранную щеку.

– Мое имя Яо Вэньмин, – в его интонации было больше всего бахвальства. Юнь Цзяо уже хотела закатить глаза, как тот продолжил: – Я ученик мастера Цзэ.

Цзэ Сюлань чуть ли не рассмеялся. Этот парень всерьез старался в любой ситуации напомнить, чьим учеником он является, и кто его учитель. Зато теперь понятно, откуда взялась эта забавная интонация в его голосе.

После перехода моста путники первым делом нашли место для ночлега. Точнее, нашел то Линь Ян. И пока он отправился на поиски чего-нибудь съестного, Цзэ Сюлань развел огонь и нарисовал всем согревающие печати на ночь. Мяо Цзин занялась раной Минь Ли. Тот поначалу отнекивался, храбрясь и делая вид, что рана пустяковая и вообще «само заживет». Наверное, красота Мяо Цзин заставила его храбрость хоть немного возрасти. Но после слов о возможной гангрене, заражении и смерти в муках, даже красота не играла никакой роли. Поэтому, когда Линь Ян вернулся с лесными зайцами, тот спрятал красное лицо в ладонях и молча терпел осмотр и обработку раны.

– Всего одно маленькое упоминание о гниении заживо – и даже самый упрямый пациент становится шелковым, – усмехнулся Цзэ Сюлань, когда Линь Ян присел рядом. – Люди удивительные создания. Их не сильно заботит потенциальная опасность, их волнует только гарантированно неприятный исход.

Линь Ян оказался прав, и рана просто немного впитала в себя темной энергии, ничего опасного и неизлечимого. А мазь, сохраненная Цзэ Сюланем, была замечательным лекарством. Поэтому Мяо Цзин не оставалось ничего, кроме как посоветовать продолжить лечение и говорить, если вдруг что случится.

Минь Ли тихонечко поблагодарил и ушел в дальний угол, помогать Яо Вэньмину и Юнь Цзяо свежевать кролика. Оклемался он только во время ужина. Снова стал живее и разговорчивее, смеялся с забавных историй Мяо Цзин и даже не забыл спросить про добавку.

На следующее утро заклинатели отправились в путь. Теперь не было необходимости идти пешком за мечом Ци Мин. Этот клинок Линь Ян, конечно, оставил на поясе и не посмел выбросить. Все же это не просто редкий артефакт, но и очень полезная вещь. Встав на мечи, заклинатели направились в сторону столицы.

Пусть мечи и значительно сокращали время дороги, оно все равно было значительным. Лететь без перерыва даже весь день было невозможно для учеников. Да и Мяо Цзин, никогда прежде не летавшая на мече, чувствовала усталость спустя несколько часов перелета. Даже учитывая то, что ее к себе на меч взял Цзэ Сюлань. О растяпе Минь Ли, потерявшем единственный меч, великодушно позаботился Линь Ян. Конечно, пареньку это не сильно понравилось. Но так как силы Линь Яна явно превосходили силы Цзэ Сюланя, а размеры и вес самого Минь Ли явно был побольше хрупкой целительницы, выбора не оставалось. Впрочем, это было ему очень даже на руку, ведь Яо Вэньмин смотрел на него не сильно доброжелательно, когда тот собирался забраться на меч к учителю. Наверное, он был близок к тому, чтобы, в случае чего, швырнуть свой собственный меч Минь Ли и занять его место.

Ночами они, как и прежде, останавливались в деревеньках или под открытым небом. Разумеется, ни Линь Яну, ни Цзэ Сюланю не требовался регулярный долгий сон. Но ученики не только не могли лететь дни напролет без отдыха, но еще и не могли нормально ориентироваться в темноте. Яо Вэньмин так, разогнавшись достаточно сильно в сумерках, чуть ли не сбил Юйси в полете. Получив выговор от учителя, он больше не пытался лететь быстрее всех и возненавидел «жирную черную курицу» еще сильнее.

Столица, правда, стала не единственным пунктом назначения заклинателей. Цзэ Сюлань целиком и полностью доверился в вопросах навигации Линь Яну. Он практически не интересовался, сколько дней им осталось до столицы, только если писал письмо Цинь Фэнчжану, не следил за картами, да и в целом, заведи его на край земли, он бы не понял, что что-то не так.

А Линь Ян так и сделал, нагло воспользовавшись его доверием! Только вместо края света это была одинокая высокая гора.

[Он все-таки решил стать отшельником?]

«Меня вполне устраивает такая перспектива, но после того, как мы приведем целительницу к Цао Цзюаню».

[Неужели ты так к нему привязался?]

«Если бы дело было в этом. Мне просто жаль потраченного времени и сил. Очень обидно было бы вернуться ни с чем, потратив столько месяцев на поиски спасения и ночевки под открытым небом в компании всевозможной живности».

Наверное, чувствуя раздражение хозяина Туманного склона, Чэнь Хуан решила замолчать.

– Старейшина Линь, а почему мы здесь? – спросила Юнь Цзяо, запрокинув голову. Гора уходила настолько вверх, что ее макушка просто утопала в низких осенних облаках.

Тот ничего не ответил, только вскочил на меч, подхватил Минь Ли и полетел к вершине. Остальным не оставалось ничего делать, кроме как отправиться следом.

Цзэ Сюлань не знал имени одинокой горы, но оно определенно должно было быть каким-нибудь необычным. Потому что у нее была срезана верхушка! Цзэ Сюлань не знал, как по-другому описать то, что он видел. Когда они, задрав головы, смотрели с земли вверх и видели лишь высокую гору, утопающую в облаках, на деле это не облака прятали вершину. А кто-то просто взял и... отрубил?

Сложно было представить настолько огромный меч, но Цзэ Сюлань уже ничему бы не удивился. Возможно, в этом проклятом мире и великаны есть. А может, горы сами такими становятся.

На срезанной верхушке находился неглубокий кратер, а вместо серой горной породы под ногами блестели черные камни со светящимися фиолетовыми прожилками.

– Это место... впечатляет, – вздохнула Мяо Цзин.

По периметру возвышался лес обломков. Это были тысячи старых, погнутых, ржавых, воткнутых в землю или встроенных в скалу клинков. Если прислушаться, то был слышен легкий скрежет металла, разносимый ветром по округе.

– Старейшина Линь, это... – глаза Яо Вэньмина горели как светлячки в ночи, когда тот осознал, где сейчас они стояли. Он даже не смог договорить фразу. Спазм волнения сковал ему горло, заставляя просто смотреть по сторонам как немая рыба.

Минь Ли и Юнь Цзяо тоже не могли и слова сказать.

– Да, это арена Славных Судеб, – подтвердил догадки учеников Линь Ян. Те были так счастливы оказаться в этом месте, что находились в шаге от того, чтобы броситься к великому старейшине с благодарными объятьями. Тот же, с нарочито важным видом, достал из мешочка на поясе три небольших нефритовых лампы для душ. Они выглядели необычными и были поменьше привычных ламп.

Яо Вэньмин взял ее в руки и прижал к груди, как величайшее в мире сокровище.

– Ты все же решил подарить моим ученикам игрушки получше? – усмехнулся Цзэ Сюлань, скользя взглядом по довольным лицам подростков. Их было не сложно порадовать. Вкусный обед, интересная история, обучение новой печати или просто оценка навыков в пять сердец – они радовались всему. Но такую искреннюю и сильную радость Цзэ Сюлань не видел на их лицах с охоты на гуев. Тогда эта троица тоже была настолько вдохновлена своим первым делом в качестве учеников Туманного склона, что светились ярче, чем заклинательское ядро после прорыва. Хозяин Туманного склона сам лично не видел, но читал.

– Я ведь обещал снабдить твоих учеников нормальным оружием. За время нашего пути они подтянули свои навыки и точно не напорются на острие собственного меча. Да и Минь Ли остался совсем без клинка. Если таскать его везде с собой, то спина не разогнется.

Минь Ли старательно рассматривал узоры на камнях под ногами, со всех сил стараясь делать вид, что этот разговор никак не касается.

Юнь Цзяо осторожно просила:

– Что нам нужно делать? Будет какое-то испытание?

– Испытания как такового не будет, – обрадовал их Линь Ян. – Все, что вам нужно, привлечь к себе души мечей и удержать хотя бы одну. По сути, это тонкий психологический и духовный ритуал. Просто будьте искренними. я же вам уже все рассказывал. Вообще, нам повезло угадать со временем.

– А что, обычно здесь очереди? – Мяо Цзин с интересом рассматривала старые клинки, но трогать не решалась.

– Самое популярное время – лето. Я получал свой меч тогда. И здесь было много учеников школ, бродячих заклинателей, да и совсем зеленых новичков, неизвестно как взабравшихся на гору.

Цзэ Сюлань хорошо представлял эту картину. Но разве на этой горе и правда живет так много душ, чтобы их хватило на всех желающих?

– А здесь много душ? – поразмыслив, спросил он.

– Достаточно.

Мяо Цзин тут же подхватила:

– И неужели всем хватает?

Линь Ян еще плохо знал ее, но с самой первой встречи он уловил необъяснимое сходство с Цзэ Сюланем. Они были совершенно разные по внешности, да и характер отличался. Но было в Мяо Цзин от Цзэ Сюланя что-то такое, что заставляло Линь Яна чувствовать легкую головную боль. Только почему-то из уст хозяина Туманного склона это не звучало так уж раздражающе. Наверное, это было дело привычки, но Линь Яну даже нравилось объяснять ему простые заклинательские вещи, которые ему почему-то не объяснил во время обучения его наставник.

– Не каждый пришедший получает меч. Его еще заслужить надо. К тому же арена постоянно пополняется новыми душами.

– То есть мы можем уйти ни с чем? – нервно спросила Юнь Цзяо. Радость тут же поуменьшилась на ее лице, а тонкие пальцы в волнении слишком сильно ухватились за лампу.

– Привлечь... и удержать, – со вздохом пробормотал Минь Ли, с тоской поглядывая на оставшиеся пустые ножны на поясе. Его меч уже давно покоился среди костей в том проклятом ущелье. Захочет ли какой-нибудь меч себе такого нерадивого хозяина?

– Не переживайте, – ободряюще сказала Мяо Цзин, поддерживая их искренней улыбкой. – Вы ведь сильные заклинатели. Вот и покажите им, кто здесь хозяин!

Однако после ее слов трое учеников помрачнели еще больше. Они прекрасно понимали уровень своего развития. Конечно, не было смысла равняться на бессмертных мастеров вроде Линь Яна или Цзэ Сюланя, но ведь они видели способности учеников других областей. Они помнили, как наблюдали бой между двумя учениками с горы Стремлений. Те были младше и ниже на голову, но их движения были настолько быстрыми и точными, что глаза не успевали следить. И то им потом ученик постарше сказал, что те дерутся слабоватенько...

Да никто из них троих до сих пор не достиг даже этого слабоватенько! Но и учитель, и Линь Ян с Мяо Цзин ждали, когда они приступят к призыву душ, поэтому откладывать не было смысла.

– Ну, если не получится в этот раз, попробуем попозже, – тихо сказала своим товарищам Юнь Цзяо, успокаивая и себя, и товарищей.

В такие моменты Яо Вэньмин очень любил задрать нос и с гордостью заявить о своей уверенности, но сейчас он молчал, поглядывая то на Юнь Цзяо, то на учителя. Цзэ Сюлань ничего им не говорил. Он, скрестив руки, с любопытством наблюдал за происходящим. Ни разу не видя ничего подобного глазами, он не хотел пропустить ни единого мгновенья.

Юнь Цзяо решилась идти первой. Девушка отошла подальше и села в позу для медитаций. Ее руки слегка подрагивали, когда она ставила перед собой нефритовую лампу. Закрыв глаза, Юнь Цзяо сосредоточилась, выпуская наружу духовную энергию. Старейшина Линь как-то говорил, что для меча очень важны искренние намерения заклинателя. Что стоит подумать о том, чем действительно хочется достичь, для чего будет использован клинок. Если обмануть душу, она непременно узнает, оказавшись в лампе, и не станет укреплять связь с заклинателем. После такого душа вырвется из лампы и долгое время заклинатель не сможет призвать никакую другую душу.

Поэтому Юнь Цзяо ясно и четко подумала, что в первую очередь меч ей нужен для защиты. Защиты себя, своих товарищей, учителя и всех людей. Если не защита, то какая еще цель может быть у заклинателя?

И на ее зов ответили. Юнь Цзяо почувствовала, как воздух сгустился, давя на сознание тяжестью тысячи невзгод. Но она не дрогнула. Выстроив мысленно вокруг барьер, она просто тихо сидела, повторяя по кругу свою цель. И тогда из дальнего погнутого меча взметнулся маленький золотой огонек. Он пронесся так быстро, что даже заклинательские глаза бессмертного мастера не могли уследить. В следующее мгновенье огонек уже влетел в нефритовую лампу. Та вспыхнула золотистым светом, издавая ровный, умиротворяющий гул. Только тогда Юнь Цзяо открыла глаза и с облегчением погладила теплый нефрит.

Яо Вэньмин, видя успех подруги, вновь поверил в свои силы. Не то что бы он считал себя очень сильным или талантливым, но он прекрасно видел разницу между собой и Юнь Цзяо с Минь Ли. А значит, раз уж Юнь Цзяо меч достался, то и ему достанется. Он сделал глубокий вдох и шагнул вперед. Он даже не присел, как Юнь Цзяо, а просто стал, спиной ко всем, вытянув руки с лампой вперед. Что ему нужно? Конечно же сила. Всю жизнь до встречи с учителем его пинали, обзывали, насмехались над ним. И даже когда он пытался дать сдачи или как-то ответить, всегда находились те, кто был сильнее. Их всегда было больше, они всегда были лучше.

Поток духовной энергии могучим вихрем вырвался из тела парня. Конечно, он не мог сравниться с энергией опытного заклинателя, но даже Цзэ Сюлань вдали почувствовал долетающие крохи духовной энергии.

Яо Вэньмин жадно втянул накаляющийся воздух и сжал лампу посильнее. Он хорошо помнил насмешки в сторону учителя. Да каждый ученик в ордене считает своей обязанностью посмотреть на мастера Цзэ с пренебрежением и закатить глаза! Как они смеют распускать глупые слухи и портить репутацию такого замечательного человека?! Именно поэтому он жаждал силы. Не ради славы и признания, а чтобы стать крепким щитом для чести учителя и верным мечом, который отрубит любую насмешку на корню.

Вихри ярости обрушились на сознание Яо Вэньмина, пытаясь поглотить его и сделать бездумным оружием разрушения. Своей решительностью он призвал довольно серьезную душу меча-карателя. В ушах зазвенел лязг и крики давних битв, но парень не собирался отступать.

«Ты хочешь крушить? – мысленно бросил он вызов душе. – Тогда я покажу, ради чего стоит крушить!»

Он даже не пытался укротить душу меча, он возглавил ее безудержную энергию, показал образы насмехающихся лиц и несгибаемую спину своего учителя с лукавой улыбкой на губах. И душа подчинилась. Сосуд вспыхнул кроваво-красным светом, затрещал по швам и стал горячим, как раскаленный уголь. Но Яо Вэньмин все равно сжал его так, что, казалось, кожа прилипнет к обжигающему нефриту.

Минь Ли, бросив короткий взгляд на учителя, пошел следующий и тут же почувствовал, как на него давит титаническая мощь остаточной энергии души меча Яо Вэньмина. И это расстраивало еще больше. В его душе не было ни яростной решимости, ни спокойной уверенности. Он ощущал себя иголкой, затерянной в глубинах моря. И его намеренье было до жути простым: просто продолжать идти. У него была Юнь Цзяо, которая не бросила на мосту, хоть ей самой угрожала смертельная опасность. У него был Яо Вэньмин, который иногда раздражал так, что зубы в порошок стереть хотелось, но который схватил в последний момент и не отпустил, несмотря на костяные стелы, что метало ущелье. И у него был учитель, который частенько делал вид, что ему все равно, но каждый раз подкладывал ему добавки, помогал с печатями, если что-то не выходило, и никогда не отказывался рассказать очередную историю. Поэтому ему не нужна была слава, он не хотел никому мстить, и уж точно он не собирался становиться великим воином и защитником. Но он хотел всегда идти вместе и не отставать, не быть обузой.

Арена Славных Судеб послала ему не яркую душу, искрящуюся золотом, и не кровавый вихрь, сметающий все на своем пути. От ржавого обломка меча струилась тонкая струйка тумана. Она быстро ползла по земле, словно маленькая змейка, пока не обвилась вокруг ног леденящим холодом.

Минь Ли замер, чувствуя гнетущую апатию и тяжесть тысячи поражений. Он не знал, как этому противостоять, но он знал, что должен идти вперед. Поэтому упрямо стоял, ссутулив плечи, и не позволял разочарованию погасить последние мысли.

И тогда холод отступил. Встретив сопротивление, серебристая струйка влетела в нефритовую лампу. Та не вспыхнула, а лишь замерцала тусклым глубинным светом, едва согревающим холодный камень. В тот же миг Минь Ли почувствовал, как давящая тяжесть превратилась в ощущение незыблемой устойчивости. Он взял лампу в руки и прижал к своей груди, до конца не веря, что у него и правда получилось. Он хотел скорее броситься к учителю, но непрошенные слезы застилали взор, и он остался стоять. Наверняка Яо Вэньмин с Юнь Цзяо посмеются с него, а учитель мягко пожурит за разведение сырости. Да и сам Минь Ли не видел повода для слез, но те, не спрашивая разрешения, бежали по щекам. А в голове крутилась лишь одна мысль: «Неужели я смог?»

Словить душу меча было очень важно, но не менее важным являлся и следующий этап – ковка меча. Линь Ян сказал, что здесь неподалеку живет отличный «ковач душ», который выковал и Искру Рассвета, поэтому стоит заглянуть к нему в гости.

Мастерская кузнеца и правда находилась почти у подножия горы. «Ковачем душ» оказался высокий коренастый мужчина Дуань Хун с заметными следами старости на лице. Но несмотря на это, силы в его руках хватало, чтобы завалить десятерых без всякой помощи духовных сил.

Дуань Хун сразу же узнал Линь Яна и с радостью пригласил гостей войти. Правда, кажется, гостеприимным он был скорее не из-за великого мечника, а из-за его меча. Не успел Линь Ян и порог пересечь, как ковач тут же взял Искру Рассвета в руки, укачивая, как маленькое дитя.

– А он помнит меня! – хвастался Дуань Хун, поглаживая острое лезвие. Клинок в ответ на прикосновение тихо вибрировал, тоже радуясь встрече. – Слышал я про твои подвиги с ним. Эх, сразу сказал, что клинок замечательный.

– А что, вы каждый меч помните? – удивилась Мяо Цзин.

– Ну конечно. Я ведь сам в него душу вдалбливаю. Как тут не помнить? – вернув наконец-то меч владельцу, Дуань Хун кивнул в сторону молчаливых подростков. – А это что, привел своих птенцов?

– Почти, – Линь Ян лукаво улыбнулся и указал на Цзэ Сюланя. – Его. Нужно выковать им мечи. Вот, только души словили. Еще горячие.

Дуань Хун подошел, с интересом рассматривая каждую лампу:

– А я-то думал, что и ты наконец кого-то под опеку взял. Линь Цзо каждый год по парочке самых лучших с горы Стремления приводит.

– За сколько выкуешь?

– Тебе сделаю скидку.

– Я не про деньги, я про время.

– Что ж, – Дуань Хун взял лампу Минь Ли, затем Юнь Цзяо, а на лампе Яо Вэньмина остановился. – А вот над этим придется долго повозиться. Клинок с характером. Но если научишься его чувствовать, то мощное выйдет оружие.

– Так через сколько к вам зайти? – Цзэ Сюлань все это время внимательно осматривал кузницу. Для выковки духовных мечей определенно требовались специальные инструменты, это и дураку ясно. И необычный молот с булавой из черного алмаза и рукояткой, обтянутой чьей-то пушистой шкурой, как раз стоял в углу, притягивая взор.

Линь Ян добавил:

– Нам желательно не больше пяти дней. Не можем слишком долго ждать.

– Ох, старина Линь, ты всегда умел задать задачи... – Он замолчал на мгновенье, а потом в его глазах вспыхнул азарт. – Ладно, для тебя сделаю за пять дней. А потом уйду в спячку на неделю! Если хотите, можете у меня остаться. Места всем хватит.

– Благодарю за приглашение, – Линь Ян достал из-за пазухи мешочек золотых шариков. Они были идеальной формы и гладкие, напоминающие шоколадные покрашенные конфеты, – но я планировал остановиться дома. До «Багрового листа» меньше полудня пути.

Дуань Хун не стал удерживать его, и как можно скорее принялся за работу. А путники снова взмыли в небо, держа курс на родовое гнездо Линь Яна.

Цзэ Сюлань помнил, что в поместье «Багрового листа» очень красиво весной, летом и осенью. Но ему не сильно везло в жизни, раз уж он очутился в таком месте на пороге зимы. Хоть само поместье имело внушительные размеры, голые деревья портили общий вид, придавая ухоженному и красивому месту ауру застоя и пустоты.

– Мне хотелось тебе показать место, где я вырос, – тихо сказал Линь Ян, когда гости были размещены в комнатах, и они остались совсем одни, – но сейчас не самое лучше время.

Цзэ Сюлань утешил:

– Архитектура все еще хорошо выглядит.

Старенькая служанка принесла им свежие булочки со сладкой начинкой и горячий чай. Линь Ян тихо поблагодарил, но в его взгляде читалась сильная тоска. Он так давно не был здесь, что молодая женщина стала дряхлой старушкой.

Это место было его домом. Он знал каждую крышу, каждый двор, каждый клен. Когда-то это место манило к себе и снилось во время обучения на горе Стремлений. Затем, когда он вырос и встретил Вэнь Цзянси, поместье «Багрового листа» обрело другой смысл. Домом теперь стал сам Цзянси, а поместье стало местом, где лучше всего осесть после долгих странствий.

После смерти Вэнь Цзянси дома у Линь Яна не было. Гора Стремлений была лишь местом, где он провел годы своей юности, а поместье теперь стало незаживающей раной. Словно больным напоминанием «как могло бы быть, сложись все иначе». И он долго и старательно избегал этого места. Потому что здесь было страшно оставаться одному. Само поместье выглядело так же великолепно, как и в детстве. Управляющие хорошо заботились о нем и вовремя устраняли неполадки. Род Линь был богатым, и хоть сыновья не переняли дело старика Линя после его смерти, став на путь меча, умные люди смогли до сих пор удержать в руках то, что выстроили предки. Денег и на прислугу и на содержание поместья хватало.

Линь Ян не знал, что показать Цзэ Сюланю, потому что смотреть-то было не на что. Обычное поместье, как и сотни похожих. Это для Линь Яна оно стало якорем и самым больным ночным кошмаром. Как показать и поделиться с Цзэ Сюланем всем тем, что он чувствовал? Как показать важность этого места?

Но тот и сам чувствовал всю важность момента, потому что стал куда тише и задумчивее. Он отключил систему и даже не пытался шутить, осознавая всю важность момента. Линь Яну было так еще сложнее. Если бы Цзэ Сюлань шутил как прежде, он бы мог сделать вид, что все в порядке. А теперь, когда между ними вновь повисла тишина, это было сделать куда сложнее.

В результате Линь Ян привел его в комнату Вэнь Цзянси. Он не знал, зачем это сделал. Цзэ Сюланю ведь нет дела до очередной комнаты в поместье. Конечно, Линь Ян не сказал, кому она принадлежала, соврав, что здесь лежат довольно интересные книги о темных тварях. Цзэ Сюлань не спрашивал лишнего, делая вид, что ничего не понял и всему верит. Он даже ради приличия посмотрел книги.

Они и правда были неплохи, но сейчас отчего-то не было настроения их читать. Наверное, долгий путь и постоянное выведение из зоны комфорта совсем отбили в нем желание чем-то заниматься. Кажется, он давно уже не испытывал искреннего желания сделать что-то новое или покопаться в проблеме поглубже. Покажи ему эти книги раньше, и он бы зарылся в них с головой, чтобы узнать и запомнить каждую мелочь. Еще бы наверняка и едкие комментарии оставил бы о нелогичности существ. Но сейчас, глядя на пыльные фолианты, он не чувствовал ничего, кроме странной усталости. Цзэ Сюлань заметил ее не так давно, намного позже, чем она прикоснулась к нему своими липкими руками. Но теперь, в этом месте, эта липучка ощущалась куда сильнее.

Поэтому вместо толстых книг его внимание привлек красивый меч на подставке. Он лежал в необычных ножнах, покрытых темным лаком и усыпанных осколками обсидиана. Эфес, обтянутый черной, слегка шершавой кожей черного дракона, венчал круглый лунный камень. И только у гарды болталась одинокая янтарная кисточка, разбивая мрачный образ меча.

Цзэ Сюлань не мог объяснить чувство, поднявшееся в его груди, но интерес к оружию буквально заставлял прикоснуться. Он протянул руку, чтобы тронуть глупую кисточку, но его руку мягко перехватил Линь Ян.

– Прости, но... он не любил, когда чужие трогали его оружие.

– Да, я понимаю, – Цзэ Сюлань сделал шаг назад, все еще смотря на меч на подставке. – Ты его переплавил?

– После смерти заклинателя меч разбивается на осколки. Его тело превратилось в искры прямо у меня на руках. Меч – единственное, что осталось.

Цзэ Сюлань промолчал. Он не часто оказывался в ситуациях, когда не мог подобрать слов. Всего пару раз. Но сейчас он не мог ни перевести тему, ни пошутить, но и слов поддержки у него в запасе не было.

Поэтому, сославшись на то, что сегодня он обещал своим подопечным урок, Цзэ Сюлань ушел. Ему всегда казалось глупым сбегать от неловких разговоров, если было что сказать. Но ему ведь нечего было сказать, так? По крайне мере Цзэ Сюлань старался убедить себя в этом.

Линь Ян же не спешил покидать знакомую спальню. Он присел за стол и провел по гладкой древесине ладонью. Слуги всегда убирались в этой комнате, поэтому пыли не было. Идеальная чистота. Можно было даже подумать, что комната жилая. Что эти десятки лет – лишь ужасный сон, и вот-вот распахнутся двери, а знакомый голос позовет его в город за кульком засахаренных орехов.

Взяв книгу, Линь Ян открыл ее на случайной странице и потрогал пальцем аккуратные записи на полях. Все его книги были исписаны, словно дневники. Линь Ян никогда не понимал этого и всегда мягко журил Вэнь Цзянси за странную и, наверное, вредную привычку. Но теперь он не мог сдержать слез, перечитывая комментарии на страницах старого бестиария.

Возле описания пушистого лунного шептуна красовалась надпись: «Прекрасный мех и чудесный окрас! Умеет издавать звукораздирающий жалобный крик. Но не стоит верить милой мордашке. Линь Ян говорит, что его мех отлично подойдет на новый плащ». А рядом с главой о древнем лесном духе можно было прочесть: «Спит 300 лет, просыпается на пару мгновений, чтобы проверить, не срубил ли кто его дерево, и снова в спячку. Звучит очень заманчиво. P.S. Ян-Ян, не смей будь меня завтра раньше полудня. Иначе я притворюсь злобным духом и просплю 100 лет!»

Еле сглотнув тяжелый ком, Линь Ян посмотрел на ларец в углу комнаты. Он выглядел чужеродно с резными узорами уток-мандаринок и фениксами на стенках. Вэнь Цзянси в тот день сказал, что это ерунда и нет в этом смысла, но Линь Ян настоял, чтобы оба красных наряда хранились именно здесь. Он знал, что за все эти годы никто не посмел бы открыть ларец и заглянуть внутрь. Даже он сам не смел до сих пор, боясь окончательно сломаться.