Глава 73. Неужели этот мастер прибыл в место назначения?

Линь Ян был человеком слова, поэтому пока хозяин Туманного склона и его ученики ужинали на постоялом дворе и вели беседы об этом сложном мире, он успел слетать в клан «Белых Облаков» и обратно.

На следующий день несколько представителей уже сновали по городу и благодарили старейшину Линя за оказанную помощь в расследовании такого крупного дела. Цзэ Сюланю эти благодарности показались слишком наигранными, а улыбки натянутыми, но их тоже можно было понять.

[Я бы посмотрела, как бы ты радовался, когда тебе внезапно на голову свалилось столько забот!]

«Ну да, лучше жить и ничего дальше носа своего не видеть».

Окончания расследования никто дожидаться не планировал. Точнее, они обсудили это с Линь Яном, решили уйти как только, так сразу, но почему-то их «уход» затягивался.

Пэн Вэй был весьма осторожен и тщательно скрывал любые связи и все свои шаги. Цзэ Сюлань не мог понять, что заставило его поступить так опрометчиво и напасть на огромный орден. Да, это были земли не «Хранителей Равновесия», но ведь это не отменяло ни статуса Линь Яна, ни значимости ордена.

Оставалось лишь разводить руками да в очередной раз убеждаться, что люди, идущие на поводу у своих чувств и низменных желаний, порой совершают слишком глупые поступки.

Свое необдуманное решение спасти Линь Яна Цзэ Сюлань тоже считал глупостью, но, окрестив эту проблему «он ведь столько раз мне помогал, надо бы и мне разок помочь», он отодвинул этот случай в дальний угол и игнорировал.

Пока Линь Ян восстанавливал свои силы и душевное равновесие, Цзэ Сюлань начал изучать полученную печать. Ведь Пэн Вэй любезно предоставил своему пленнику бумажную версию, а не начертил ее в воздухе. Печать выглядела очень искусно сделанной. Цзэ Сюлань, при всем уважении к Пэн Вэю, очень сомневался, что тот смог бы это начертить даже на бумаге. А Лу Ся из поместья «Семи Звезд» и подавно.

– Значит, у них в секте есть кто-то, кто способен чертить эти печати. И он их распространяет. А после использования на жертвах остается остаточный след темной ци, – делился он своими мыслями с системой, в очередной раз перечерчивая фрагменты печати на лист, но так до конца и не понимая, как некоторые части работают.

[А на Линь Яне разве остался след?]

– Нет. Но ты и не забывай, его уровень развития так высок, что этим сектантам только мечтать остается. Да и духовная энергия не вышла из него полностью. Лишь часть.

[И кажется, совсем небольшая часть. Он носится по городу как угорелый эти дни.]

Это была правда. Линь Ян активно помогал клану «Белых Облаков» расследовать дело Пэн Вэя, практически не видясь ни с хозяином Туманного склона, ни, тем более, с тремя подростками, что преданно ждали новых движений для тренировок.

Цзэ Сюлань понимал, что тот, скорее всего, хочет ухватиться хотя бы за призрачную нить и понять, откуда осколок души Линь Се у настоятеля даосского храма и как вообще подобный настоятель смог проворачивать совсем не благородные дела под носом у кучи даосов и не маленького клана. Ну либо он просто хочет отвлечься. Но по крайней мере чувствовал он себя прекрасно, и восстановление было необходимо скорее не ему, а Цзэ Сюланю.

Покинули Линьчжоу они, когда появились первые желтые листья. К тому времени починенная императорская шпилька была вновь в волосах Цзэ Сюланя, а тело хозяина Туманного склона полностью восстановилось. Расследование дела Пэн Вэя зашло в тупик, и ожидать больше не было смысла.

Линь Ян, кажется, смирился, но иногда Цзэ Сюлань ловил его слишком задумчивый взгляд, особенно по ночам.

В последнее время из-за ночных заморозков Цзэ Сюлань больше предпочитал медитировать, чем спать на холодной земле, но в эту ночь так устал на внезапной тренировке от Линь Яна, что уснул, сам не заметив как.

Когда желтеющие поля и горы надоели, Линь Ян захотел немного развлечься и великодушно решил мучить не только учеников, но еще и мастера Туманного склона. Сам он объяснял это словами: «Тебе следует лучше вспомнить некоторые азы и потренировать реакцию». На деле же он просто мягко избивал его во время перевалов. Это выглядело не как внезапная забота о безопасности товарища, а как попытка максимально загрузить свое тело и разум, чтобы не оставалось места на глупые ночные мысли. Ученики не выдерживали его пристального внимания, поэтому доставалось и их учителю.

После парочки таких тренировок Цзэ Сюлань отказался от помощи в восстановлении его навыков и реакций, но иногда совсем не благородный мечник все же мог поставить подножку или еще чего. Приходилось защищать свое заклинательское достоинство и вступать пусть и в шуточный, но рукопашный бой.

И теперь мастер великого заклинательского ордена и хозяин Туманного склона спал на земле, раскинув руки в стороны, словно упал с неба и не удосужился улечься поудобнее. Плащ, служивший подушкой, сбился в непонятный комок, волосы растрепались по мху, нацепив мелких веточек и сухих травинок, но тому было все равно.

– И как ты вообще дожил до встречи со мной, – беззлобно пробормотал Линь Ян.

Да, Цзэ Сюлань никогда не покидал стен ордена, но все же... Даже при таком раскладе он вел себя слишком беспечно. На самом деле такому спокойному сну можно было только позавидовать. Линь Ян так не умел. Да о чем говорить, даже Яо Вэньмин спал с мечом в обнимку и прижавшись спиной к спине Юнь Цзяо.

Неизвестно, сколько времени прошло, но в один момент вместе с тихим сопением со стороны их импровизированного лагеря послышались шаги. Не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кому они принадлежат. Цзэ Сюлань еще словно специально ступал на хрустящие ветки, чтобы его непременно заметили.

– Ты опять не спишь, – он остановился в шаге от Линь Яна, лениво зевнув. – Скоро будет месяц, как мы покинули Линьчжоу, и я еще ни разу не застал тебя за сном или медитацией.

Линь Ян не повернулся к нему, лишь склонил голову набок, чтобы дать понять, что он его слышит:

– Не могу сосредоточиться.

– Что такое? Теперь я стал настолько плохой компанией, что ты боишься при мне медитировать?

– Ты никогда не был плохой компанией.

Цзэ Сюлань не ожидал такого прямого ответа, поэтому даже немного растерялся. Переступив через старую корягу, он присел рядом, раздраженно стряхивая прицепившийся к рукаву мох. Между ними оставалось расстояние с ладонь, но все равно чувствовалось тепло друг друга. Повисшая тишина не казалась чем-то неловким: они уже давно привыкли просто сидеть рядом и слушать шелест ветра вместо слов.

Успели зажечься несколько новых звезд, когда Линь Ян наконец заговорил.

– Знаешь, пока ты не пришел, Пэн Вэй говорил о Линь Се, – тихо сказал тот, устремив взгляд вдаль. Там не было ничего, кроме темноты, но, кажется, ему нравилось смотреть в никуда.

– Что же он наговорил, что ты до сих пор отойти не можешь?

– Он хранил осколок ее души, как... как трофей, – голос Линь Яна был ровный и даже немного отстраненный, но Цзэ Сюлань чувствовал внутреннюю дрожь. – Он сказал, что она была его наставницей при жизни. Что она входила в секту «Алого Знамени», а потом и в секту «Алых Цветов Смерти»...

– Пэн Вэй много чего говорил. Например, что ты умрешь. Но, как видишь, он не был точен.

– Линь Се... Она и правда отдалилась после того, как мы сошли с гор, – Линь Ян вытянул ноги и чуть наклонился, касаясь плечом чужого плеча. – Мы виделись совсем редко, но мне тогда и не до этого было. Я встретил Вэнь Цзянси и с головой ушел в странствия.

– И это делает ее членом секты? – Цзэ Сюлань покосился на собеседника с явным скептицизмом в глазах.

– Нет. Просто иногда она и правда вела себя странно. Но после смерти Цзянси она была тем, кто оказался рядом и поддержал меня, – Линь Ян думал, что будет сложно говорить об этом. Несмотря на годы, рана все еще была заживающей и кровоточащей. Но теперь, начав говорить, он чувствовал необходимость рассказать побольше. Он даже испытал некое облегчение, словно больной нарыв наконец-то вскрыли. – Линь Цзо плохо ладил с Цзянси. Я не знаю, в чем была причина, но он не желал признавать его. А после его смерти он заявил: «Может быть, это и к лучшему».

Линь Ян замолчал, и Цзэ Сюлань тоже не знал, что на это сказать. Конечно, ему хотелось сказать что-то вроде «от него другого и не ожидалось», но сейчас явно было не место и не время критиковать его поведение. Обычно Цзэ Сюлань без проблем подбирал слова, но сейчас голова отказывалась соображать, и он молча сидел, рассматривая увядающую траву под ногами.

– Мы поссорились, – продолжил Линь Ян, собрав мысли в кучу. – И несколько лет совсем не общались. Линь Се стала той, кто был рядом и помог мне хотя бы немного оправиться. Я не верю, что она могла в это время быть заодно с теми, кто убил его.

– Пэн Вэй – трус и слабак, у которого слишком много амбиций, – вздохнул Цзэ Сюлань. – Слушать его – себя не уважать. Он специально наговорил тебе всякого, чтобы подорвать твою уверенность. И смотри, как у него хорошо получилось. Ты до сих пор не можешь выбросить это из головы.

– Просто... зачем ему хранить осколок ее души? Он был ее подчиненный, ненавидел ее и хранит осколок для удовлетворения своего самомнения. Это логично. Если это не правда, то зачем?

– И тебя он в ловушку заманил для удовлетворения своего самомнения, – согласно кивнул хозяин Туманного склона. Его голос звучал тихо, почти усыпляюще. – Но почему бы не рассматривать другой сценарий? Например, что Линь Се противостояла секте и перешла дорогу Пэн Вэю. Он, слабый трус, не смог ничего ей сделать при жизни, но зато теперь он может не только украсть осколок ее души, чтобы та никогда не смогла уйти на перерождение, но еще и навредить ее близким. Она очень обидела его в прошлом и втоптала его гордость в грязь. Вот он и пылал до сих пор местью ко всему ее роду.

– Может быть, – наконец проговорил Линь Ян. Его пальцы сжали стебель полыни, вырванный с корнем. – Но иногда... иногда она знала то, чего не должна была. Приходила именно тогда, когда было нужно. Как будто...

– Как будто следила за тобой? – Цзэ Сюлань скривился. – Ну, это еще ничего не значит. Я вот тоже знаю, когда тебя лучше не трогать. Например, сейчас.

Линь Ян бросил на него короткий взгляд, но шутку проигнорировал:

– После смерти Цзянси... она первая нашла меня. Через три дня, в глухой деревне у Кривых скал. Я никому не говорил, куда ушел.

– Я не говорю, что она совсем не была связана с сектой. Но что если она противостояла ей, а не была заодно?

– Но что если нет? – Линь Ян подобрал ноги и уронил голову на ладони, уперевшись локтями в колени. – Что если это правда?

– И что это меняет? Мертвые не становятся другими от того, что мы о них что-то узнаем. Они просто остаются мертвыми.

– Это все меняет, – прямо заявил Линь Ян. – Жаль, ты не помнишь ее смерть. Это бы многое прояснило.

– Не помню, – согласился Цзэ Сюлань. – Но зато ты помнишь саму Линь Се. Скорее всего, были сомнительные моменты, раз уж слова Пэн Вэя так тебя расшатали. Но оставь прошлое прошлому. Это уже не имеет значения.

Линь Ян резко вдохнул, будто собирался возразить, но вместо этого неожиданно рассмеялся. Правда, так тихо и хрипло, словно забыл, как это делается:

– Ты прав.

– Разумеется, – Цзэ Сюлань самодовольно хмыкнул, выдергивая травинку и закручивая ее вокруг пальца. – Но в чем именно прав?

Лунный свет скользнул по профилю Линь Яна, когда он повернулся к хозяину Туманного склона. Его янтарные глаза то вспыхивали золотисто-зелеными, то темнели до медных, будто радужка была самой настоящей картой неизученных квантовых переходов. И Цзэ Сюлань с интересом наблюдал эту оптическую игру.

– В том, что не стоит верить словам Пэн Вэя. Что бы ни происходило... – Голос его дрогнул. – ...мое мнение о ней не должно зависеть от чужих наветов.

Травинка в пальцах Цзэ Сюланя замерла. Он внимательно посмотрел на собеседника, впервые за вечер отбросив маску безразличия:

– Наконец-то я слышу разумную мысль из твоего рта.

– Мне следовало раньше с тобой поговорить, – признал свою ошибку Линь Ян, бессознательно сжимая край плаща. – Линь Се была дорога для меня, поэтому слова Пэн Вэя имели такой вес.

Цзэ Сюлань молча чуть кивнул головой, показывая, что он внимательно слушает.

– Мне было лет пять, когда незнакомый мужчина привел девочку в наш дом. Она была старше нас с Линь Цзо, но выглядела совсем хрупкой и бледной. Мужчина сказал, что ее родители погибли во время схватки с демоническими существами. Мужчина ушел, а девочка осталась у нас. Я не знаю ее имени, данного родителями. Она тоже не помнила. Говорила, что ее звали Се-Се. Тогда мой отец дал ей имя Линь Се. Он принял ее как свою дочь. Став старше, я узнал, что однажды заклинатель спас жизнь моему отцу. И это была его дочь. Теперь наша семья обязана была позаботиться о Линь Се, как о своей родной крови. С тех пор она стала мне одним из самых близких людей.

Цзэ Сюланю нечего было сказать, и Линь Ян тоже больше ничего не говорил. Они просто сидели рядом, смотря на чернеющие вдали горы, и молчали.

Когда Цзэ Сюлань ложился спать, до рассвета оставалось всего ничего. Но, надо же, проснулся он все равно выспавшимся, потому что Линь Ян сидел рядом и терпеливо держал свою ладонь так, чтобы солнце не слепило лучами глаза, и его ночной компаньон смог поспать подольше.

Ночной разговор действительно помог Линь Яну наконец-то прийти в себя и вернуться в свое прежнее состояние. Он наконец-то перестал бессмысленно гонять учеников, вновь вернувшись к последовательному, осмысленному обучению, отстал от Цзэ Сюланя с внезапными тренировками и по ночам исправно погружался в медитацию вместо грустных мыслей.

Пока меч Ци Мин вел их вперед, время, казалось, растягивалось, как те тени, созданные постепенно холодеющим солнцем. Горы сменялись полями, поля – реками, и иногда Цзэ Сюланю казалось, что дорога не кончится никогда. Она лишь меняла свои обличия: то узкая тропа, вьющаяся между скал, то широкий тракт, утоптанный сотнями крестьянских ног, то высокий каменистый берег шумной реки.

А тем временем осень медленно, но неумолимо вступала в свои права. Первые желтые листья начали кружиться еще у стен Линьчжоу, но теперь все деревья сменили головные уборы.

Цзэ Сюлань, глядя на то, как они стремительно теряют свою густоту, со странным замиранием в сердце думал:

«Прошел уже целый год, как я здесь».

Было странно осознавать скоротечность времени, но еще недавно шумевшие сочной зеленью поля уже стояли оголенные, с редкими островками неубранной пшеницы. По утрам жухлая трава хрустела инеем, и даже солнце, светившее в полдень так же ярко, как и прежде, уже не имело прежней силы.

Цзэ Сюлань стал периодически раздавать ученикам согревающие печати, а костер уже горел всю ночь напролет.

Они редко останавливались на постоялых дворах. Линь Ян предпочитал ночевать в глухих местах подальше от многочисленных глаз, и Цзэ Сюлань не возражал. Конечно, мягкая кровать ему нравилась куда больше холодной земли, но немного поразмыслив, он просто научился делать из своего походного плаща, сухой травы и согревающих печатей утепленный матрас. Это не было удобнее кровати, но зато бесплатно. Цао Цзюань перед своим внезапным отравлением так и не сказал, где брать деньги на расходы в пути. Поэтому хозяин Туманного склона хоть и был неоспоримой главой этого самого Туманного склона, но все так же оставался очень бедным главой.

Зато ученикам, кажется, ночевать под открытым небом нравилось куда больше, чем в тесных темных комнатушках. Наверное, за время, проведенное в низине Послушания, они привыкли к подобного рода неудобствам и теперь чувствовали себя так же комфортно, как и мечник, прошедший тысячи ли. По вечерам Яо Вэньмин, Минь Ли и Юнь Цзяо любили собираться у костра, разведенного Линь Яном, и, укрывшись одним плащом на всех, обсуждать все, что они за сегодня узнали. Хоть привычных уроков им больше никто не преподавал, учитель и старейшина Линь всегда делились своими знаниями. А если повезет, то вместо ответа на самый обычный вопрос они могли даже получить одну из историй, приключившихся с великим мечником за время его долгих странствий.

Цзэ Сюлань вечерами учеников не трогал, предпочитая либо сидеть в одиночестве, изучая печати, либо болтать о всякой ерунде с Линь Яном. Прикупив в одном из городков одну из многочисленных повестей о подвигах великого мастера меча Линь Яна, он мог похихикать над этими книжками да пообсуждать их с Чэнь Хуан. А обсуждать там было что! Правда, потом великий мечник что-то унюхал, и книга пропала. А их небольшая группа путешественников перестала заходить в городки с книжными лавками.

Цзэ Сюлань сильно не расстроился, нарисовал карточную колоду и научил Линь Яна играть в «Золотого императора», «Покер» и даже адаптировал «Бей помещика» для двоих. И вечерами, когда они доставали самодельные карты, даже ученики прекращали разговоры и тихонечко перебирались поближе, чтобы понаблюдать за игрой.

Города и деревни встречались им нечасто, но иногда Линь Ян все же отклонялся от пути, учуяв неладное. И тогда они оставались на пару-тройку дней, чтобы разобраться с напастью. И надо признать, у Линь Яна и правда был прекрасный нюх на нечисть, потому что он ни разу не ошибся!

В деревне у Черного ручья они наткнулись на голодного яо-гуя, подъедавшего по ночам запасы крестьянского зерна. Яо Вэньмин тогда даже умудрился отрубить твари лапу, чем хвастался еще дней пять после этого. В городке Часян трое учеников впервые самостоятельно расправились с призраком обиженной невесты. Правда, потом весь вечер штопали свои одежды под ворчание Цзэ Сюланя. Он запретил Линь Яну покупать им новые одежды, а тот не сильно-то и рвался помогать.

А уже ближе к поздней осени, когда листья окончательно облетели и дожди стали холодными и затяжными, они наткнулись на заброшенный храм, где тень древнего монаха пыталась заманить путников в ловушку. Линь Ян тогда не стал уничтожать призрака, решив просто поговорить с ним. Цзэ Сюлань не знал, что такого он мог наговорить, но на рассвете призрак растворился сам, словно утренний туман.

Тренировки учеников тоже изменились. Они стали жестче, но осмысленнее. Все больше движений стало получаться, и подростки, замечая успехи, тренировались с еще большим рвением. Даже Минь Ли уже без труда повторял связку движений, не запыхавшись! Линь Ян заставлял их медитировать на рассвете, когда трава еще блестела от инея, бросал в ледяную реку, чтобы учились контролировать дыхание даже в самых невыносимых условиях, и показывал все более и более сложные элементы. Цзэ Сюлань чаще наблюдал, временами вмешиваясь, но больше просто язвительно критикуя. Правда, со временем он все чаще сам стал уделять время ученикам, обучая их посильным печатям, которые он либо сам придумал, либо упростил уже существующие.

Когда они дошли до широченного ущелья, меч Ци Мин наконец-то задрожал и упал на землю, хоть кровавые символы все еще горели. Это значило только одно – они пришли к Безымянному городу.

Линь Ян поднял оружие, ощущая под пальцами тревожную вибрацию.

– Ну вот и пришли, – пробормотал он, окидывая взглядом зияющую перед ними пропасть.

Ущелье было таким широким, что противоположный край терялся в сизой дымке. Глубина же казалась бездонной. Когда Цзэ Сюлань бросил камень, не слышно было даже эха от его падения.

А посреди этого жуткого пейзажа висел мост.

– Боги... – Юнь Цзяо невольно сделала шаг назад.

Он был сплетен из настоящих человеческих костей! Длинные берцовые кости служили перилами, перекладины же состояли из скрепленных сухожилиями позвоночников. На ветру они поскрипывали, вызывая табун мурашек по коже.

– Красиво, – Цзэ Сюлань наклонился, подбирая с земли мелкую косточку. В его пальцах она выглядела особенно хрупкой. – Интересно, сколько лет этому творению?

Линь Ян не ответил. Он внимательно рассматривал торчащие вдали крыши домиков, едва различимые в тумане.

– Ну что, полетели? – Он выхватил меч из ножен, и лезвие угрожающе блеснуло в тусклом свете. Не медля, Линь Ян вскочил на клинок и рванул вперед.

Однако, как только он показался над ущельем, оно ожило! Сотни, нет, тысячи костей, острых как кинжалы, с воющим свистом вырвались из глубины. Только годами отточенные реакция и скорость помогли ему не стать шашлыком. Линь Ян резко развернул меч, едва уклоняясь от смертоносного града. Одно копье пробило рукав, оставив кровавую царапину. Второе просвистело в сантиметре от виска. Линь Ян приземлился на краю пропасти, чуть ли не сбив Цзэ Сюланя с ног.

Тот, вовремя отступив, с чувством оценил идею полета:

– Отличный план, старейшина Линь. Особенно часть, где мы все умрем. Я всегда мечтал о таком финале.

– Это было слишком неожиданно, – попытался оправдаться Линь Ян.

– Да, кто бы мог подумать, что мост из костей окажется опасным, – тяжело вздохнул Цзэ Сюлань. – Наверное, следующий сюрприз – что вода мокрая.

Яо Вэньмин, уже обнаживший меч и готовый к полету, нервно сглотнул, пряча его обратно в ножны.

– Выходит, идем по мосту? – с безысходностью в голосе спросил Минь Ли. Ему не хотелось даже смотреть на ужасающую костяную конструкцию.

– А что, ты уже передумал и хочешь стать следующим кирпичиком в этом «арт-проекте»?

Минь Ли не совсем понял слова учителя, но пристыженно опустил глаза. Кажется, придется идти.