Глава 72. Этот мастер спасает этого вонючего старейшину

Городской храм возвышался над городом, потому что располагался на высоком холме. Линь Ян давно не посещал подобные места, но во время странствий иногда заглядывал. Ничего удивительного там не было: Цилини и журавли привычно украшали черепицу главных ворот, внутренний двор вымощен гладкими каменными плитами, а даосы в белых одеждах неторопливо сновали туда-сюда. Мастер учил учеников дыханию «черепахи», и те послушно повторяли каждый его вдох.

Здесь царила такая тишина, что Линь Ян, только что бродивший по шумным улицам Линьчжоу, теперь будто оказался внутри гигантского мыльного пузыря, отрезанного от внешнего мира.

Настоятель Пэн, Пэн Вэй, стоял во внутреннем дворике у котла бессмертия, задумчиво глядя в небо, когда худощавый даос привел к нему мечника.

Настоятель казался довольно молодым для управления храмом. Линь Ян дал бы ему лет сорок, не больше. Синие одежды с узором облаков на рукавах сидели на нем безупречно, и спутать его с даосами в белом было невозможно.

Пэн Вэй встретил гостя низким поклоном и пригласил в свой кабинет:

– Я слышал, что вас заинтересовали случаи смерти младенцев. Я тоже обеспокоен такой высокой смертностью в Линьчжоу. Это все очень печально, но даже я не могу ничего поделать.

– Может быть, вы замечали что-нибудь странное? – Линь Ян зашел в кабинет следом и уселся на стул напротив настоятеля Пэна. – Возможно, всплеск темной ци, подозрительные посетители... Может быть, еще какие-то знаки.

Кабинет оказался совсем простеньким и незагроможденным. На столе из темного дерева лежали лишь кисти и чернильный камень, по стенам полезли полки с древними трактатами, а рядом с трактатами покоился нефритовый ритуальный колокольчик.

– Знаете, кое-что действительно было, – кивнул ему настоятель. Он встал из-за стола и подошел к полке со свитками. – Я заметил на телах младенцев странную ци. Она была не то чтобы темной, но очень даже густой. Дети и раньше умирали в первые дни жизни, но не с такой периодичностью. Знаете, после чего все началось?

Пальцы с мелкими морщинками резво перекладывали бумаги, явно что-то ища. Настоятель Пэн говорил довольно быстро, поглядывая то на гостя, то внимательно рассматривая записи. Его маслянистые черные глаза шустро прыгали по строчкам, прежде чем он откладывал листок.

– Однажды после смерти первенца меня пригласила семья. На теле младенца я обнаружил странную печать. Мы не заклинатели. Не очень хорошо в этом разбираемся. Да и уловить узор печати сложно. Но у меня есть рисунок. Я зарисовал. Может, и не точная копия, но... – он все рассматривал листы, стараясь найти нужный. – Да где же оно?

Сгрузив записи в стопку, он приподнял вазу, чтобы было удобнее долезть до следующего свитка. И в этот момент Линь Ян почувствовал, как стремительно падает вниз. Стул под ним внезапно провалился с глухим скрежетом механизмов. Линь Ян успел лишь заметить, как лицо настоятеля исказилось. Но не испугом, а странным, почти голодным выражением.

Реакция заклинателя была безупречной. Будь он на ногах, одним рывком отшвырнул бы стул, перескочив механизм. Но сидячая поза сковала движения, сделав его уязвимым. Линь Ян мгновенно попытался призвать меч или оттолкнуться, чтобы выскочить, но ничего не вышло.

Яма, поглотившая его, была сплошь испещрена мерцающими печатями. Они вились по стенам, переплетаясь в сложный узор, блокирующий естественный ток духовной энергии. Линь Ян в то же мгновенье почувствовал себя пустым сосудом, оболочкой, из которой вытянули все внутренности. Похожий механизм блокировки был на горе Стремлений в темнице, где держали Тан Цзыци. Теперь Линь Ян и сам оказался в ловушке.

Крышка люка захлопнулась с грохотом, и коморка, больше напоминающая глубокий колодец, погрузилась в темноту. Заклинатель с заблокированной духовной энергией почти не отличался от обычного человека, поэтому Линь Ян не смог рассмотреть даже кончики собственных пальцев. Стул превратился в щепки из-за удара, а сам мечник не пострадал только лишь благодаря бесчисленным тренировкам, научившим его тело рефлекторно группироваться при падении и смягчать удар.

Линь Ян покрепче сжал рукоять меча. Знакомый вес оружия в руке придавал уверенности даже в подобной ситуации. Оттолкнувшись от пола, он подпрыгнул вверх, но руки не встретили никакой преграды.

– Слишком высоко... – голос мечника звучал глухо, словно стены впитывали все звуки.

Методом шагов он измерил комнатушку: три шага в ширину, пять в длину. Тесная, как могила.

Сладковатый запах ударил в нос слишком резко. Линь Ян не верил, что для него решили зажечь успокаивающие благовония, поэтому тут же закрыл нос. Но было поздно. Тело парализовало, а неконтролируемая сонливость заставила даже меч выронить из рук. Линь Ян упал, словно тростник, подкошенный ветром.

Последнее, о чем он успел подумать, так это о собственной глупости.

Сознание возвращалось к Линь Яну медленно. Конечно же, все дело было в печатях, блокирующих ци. Если бы не они, тело заклинателя легко бы справилось с непонятным газом. Возможно, он даже бы не рухнул без чувств.

Голова гудела, как будто его чем-то поколотили в период беспамятства, а во рту стоял металлический привкус. Линь Ян чувствовал, как слегка саднит губа, но было непонятно, разбил он ее при падении или это благородные похитители не сдержались.

Привыкнув к темноте, мечник смог рассмотреть новое помещение: каменные стены, затхлый воздух, тяжелые цепи... Настоятель Пэн, явно не без помощи своих прихвостней, распял заклинателя на стене. Его руки и ноги были закованы в железные манжеты с ползущими узорами блокирующих печатей.

Линь Ян дернул запястьями, оценивая прочность пут. Но металл лишь холодом впился в кожу, явно не собираясь поддаться.

В комнате царила тишина и пустота. Не было ни стражи, ни какой-либо мебели, кроме единственного свидетеля мучений великого мечника – деревянного стула напротив. Неужели этот ненормальный решил его пытать?

Линь Ян не мог понять одного: кому в голову пришла такая глупая мысль? Он никогда не имел заклятых врагов, которые бы хотели его голову на блюде. Да, были юные и не очень заклинатели, что мечтали превзойти его в бою и получить звание лучшего мечника, но никогда они не стали бы идти на такие жалкие уловки. Уж чего-чего, а чести у них хватило бы на весь город.

Что касается секты... Даже когда они вместе с Вэнь Цзянси прямо противостояли секте Алого Знамени, те не решались сделать что-то настолько глупое и опрометчивое. Убей они Линь Яна или покалечь, рано или поздно это дойдет до мира заклинателей, и что тогда? Как они будут противостоять гневу сильнейших этого мира? Если сейчас заклинатели относятся более-менее терпимо к последователям темного пути, иногда закрывая глаза на их проделки мире смертных, то разве будут они сидеть сложа руки, когда те посмели не только посягнуть на члена великого ордена, так еще и на такое громкое имя? Это не просто вызов, это уже война и явная провокация. И ни одна секта, даже самая безумная, не стала бы нарываться на гнев всего заклинательского мира.

Это было похоже на личную месть глубоко обиженного человека, но Линь Ян никогда не переходил дорогу даосам...

Мысли прервал скрип двери.

На пороге стоял настоятель Пэн, освещенный дрожащим светом факела. Его огромная и уродливая тень растянулась по стене, пока он чинно шагал по каменному полу.

– Ты недооценил меня. И это твоя последняя ошибка, – хмыкнул он, с наслаждением плюхаясь на скрипучий стул. Линь Ян поморщился от сладковатого запаха благовоний, исходящего от настоятеля. Он вызывал тошноту. Пэн Вэй продолжил, наклонившись вперед. Его тусклые, словно у мертвой рыбы, глаза сверкнули в полутьме: – Теперь нам никто не помешает поговорить.

– Я бы предпочел разговаривать в другом месте и при других обстоятельствах, – голос Линь Яна звучал холодно, но в глазах уже поднималась настоящая буря.

Пэн Вэй театрально вздохнул, приложив руку к груди:

– Какая жалость, что ты не можешь выбирать.

Его костлявые пальцы полезли за пазуху и медленно, словно наслаждаясь моментом, вытащили маленький парчовый мешочек. Он был простой и без вышивки, но довольно необычный. Линь Ян замер, увидев мешочек для хранения осколков души. – Смотри, что у меня есть.

Настоятель Пэн развязал шнурок с преувеличенной аккуратностью, словно раскрывал драгоценный дар. Из темноты ткани выскользнул полупрозрачный осколок, мерцающий тусклым сиянием. Линь Ян сразу узнал осколок заклинательской души, но когда у него у собственной груди шевельнулись осколки души Линь Се, он понял, что именно держит в руках мужчина.

– Узнал? – он рассмеялся, и его голос чуть ли не сорвался на писк. – О, конечно, как ты мог не узнать ее душу!

Он вскочил и в два шага оказался перед заклинателем. Линь Ян лишь успел нахмуриться, как пощечина огненной молнией пронеслась по его щеке. Она была такой сильной, что аж в ушах зазвенело.

– Не хмурься. Не люблю недовольные лица, – прошипел Пэн Вэй, вытирая ладонь о рукав, словно прикосновение к коже пленника осквернило его. Брезгливо поморщившись, он запустил руку за пазуху Линь Яну и ловко вытащил мешочек с пятью остальными осколками души Линь Се, присвистывая. – Ого, ты уже почти все собрал! Жаль, что тебе это больше не понадобится.

– Отдай, – твердо приказал ему Линь Ян, но Пэн Вэй лишь закатил глаза, изображая наигранное сочувствие.

– Знаешь, откуда у меня этот осколок?

Мечник молчал, стиснув зубы, но настоятелю и не нужен был собеседник.

– Ох, бедный, бедный Линь Ян. Ты даже не подозреваешь, зачем мне этот осколок? – он приблизился так близко, что Линь Ян почувствовал запах гниющих зубов. – Твоя святая сестренка... не прошло и двадцати лет после ухода с Горы Распорядков, а она уже вступила в секту Алого Знамени.

Пэн Вэй замолчал, наблюдая, как сузились зрачки пленника:

– Да-да, все эти годы «путешествий» она резала глотки младенцам и носилась как ужаленная, ища какую-то там технику.

– Закрой. Свой. Рот, – каждое слово Линь Ян выдавил сквозь стиснутые зубы. Его пальцы сжались так, что суставы побелели, а по запястьям, перетянутым цепями, побежала тонкая дрожь.

– Да подожди ты. Ты ведь не знаешь, что было дальше, – его пальцы с желтыми ногтями нежно поглаживали осколок, словно редкую драгоценность. Он снова плюхнулся в кресло, закинув ногу на ногу. – После распада секты она не сдалась. Она присоединилась к новому ответвлению – Алым Цветам Смерти! Тьма уже въелась в нее, как червь в яблоко, как она могла от нее отречься?

Линь Ян молчал, но его пальцы хрустнули от того, с какой силой он сжал руку в кулак. Было просто невыносимо слушать эти бредни, но что-то мешало ему остановить Пэн Вэя сразу.

– Мы встретились с ней, когда она уже была наученной темной заклинательницей, – Пэн Вэй томно усмехнулся, словно вспоминал что-то теплое. – Я стал ее учеником, а она... она стала моей хозяйкой. Может быть, она и знала больше техник, чем я, но она была такой дурой! Вместо того чтобы развиваться, вкладываться в совершенствование, укреплять власть, она все носилась как безумная в поисках какого-то ритуала. Если бы я попал к кому другому, то смог бы достичь великих вершин уже сейчас!

– Ты... лжешь! – голос Линь Яна звучал все так же твердо, но в глазах промелькнула тень сомнения.

– Конечно-конечно, – рассмеялся настоятель Пэн. Он зашелся в таком громком и безудержном смехе, что даже ухватился за живот. Когда же приступ смеха прошел, мужчина выдохнул, откинувшись на спинку кресла: – Ты ведь и сам знаешь, что она временами вела себя странно. Вспомни – и поймешь, что я говорю правду.

Линь Ян молчал, прожигая острым взглядом лицо Пэн Вэя, но тому было все равно. Он встал на ноги, явно находясь в приподнятом настроении, и подошел к Линь Яну почти вплотную.

– Знаешь, Линь Се всегда гордилась тобой. Ставила в пример нам, своим подчиненным. А сейчас я прекращу твое существование, – морщинистая рука налепила на груди Линь Яна печать. Ее рисунок был не совсем знаком, но энергетику сложно с чем-то перепутать. Примерно такая печать стояла на теле младенца, которого они с Цзэ Сюланем осмотрели недавно!

– Как забавно поворачивается судьба! – Пэн Вэй хихикнул, проводя пальцем по контуру печати. – Когда-то твоя сестренка заставляла меня подавать ей чай, а теперь... а теперь осколок ее души в моих руках, а ее братец висит передо мной, как мясная тушка на крюке.

Как только печать коснулась Линь Яна, она вспыхнула тусклым свечением, а сам мечник почувствовал, как замершая ци хлынула к ней, покидая тело.

– Ты не посмеешь...

– Не посмею что? – Пэн Вэй расхохотался, размахивая руками, как уличный шут. – О, великий Линь Ян! Да в тебе энергии больше, чем в десятке младенцев! Единственное, что мешает нам охотиться на вас, заклинателей, недостаток сил. Но скоро... Скоро вы все будете оглядываться по ночам.

– Твою голову на пике пронесут по всем провинциям.

Пэн Вэй склонил голову, изображая задумчивость, затем резко вцепился в волосы пленника, заставив того поморщиться от боли.

– Кто тебя спасет, а? Ты на годы пропадал, никому ничего не говоря. Пока про тебя вспомнят, я уже буду на вершине, – в миг лицо Настоятеля Пэна переменилось, а потом губы растянулись в широкой улыбке: – Или ты про мастера Цзэ говоришь? Он ведь обязательно прибежит спасать тебя, да? Но мне показалось, что он сейчас довольно слаб... Хочешь, я замедлю печать, чтобы ты увидел, как он умирает у твоих ног?

– Только посмей тронуть его! Я разорву тебя голыми руками! – рев Линь Яна сотряс камеру. Он дернулся в цепях, напрягая мышцы до предела. Металл впился в запястья до крови, но не поддался.

– Даже не пытайся вырваться. Тебе это не под силу, – Пэн Вэй наблюдал за этим с наслаждением, как кот за трепыхающейся мышью. Его пальцы впились в челюсть пленника, царапая ногтями кожу. – Ну как, герой? Какого это – чувствовать себя червем под ногами?

– Ты – мерзкая пародия на человека, – Линь Ян собрал всю слюну во рту и плюнул ему прямо в глаз.

В следующее мгновение его голова дернулась от удара. Затем еще одного. Кровь наполнила рот, но тот даже не моргнул.

– Да что ты понимаешь?! Да что ты знаешь?! – Пэн Вэй орал так громко, что стены трещали от его голоса. – Да старшие вообще поговаривают, что когда Вэнь Цзянси сражался с Кай Даном...

– Не смей произносить его имя! – рык Линь Яна был настолько яростным, что даже Пэн Вэй на миг отпрянул. В глазах пленника мелькнуло нечто первобытное, от чего кровь застыла в жилах.

И в этот момент дверь рухнула с оглушительным треском, и первым, что увидел Линь Ян, был стремительно несущийся вперед силуэт Юнь Цзяо. Девушка не медлила и тут же бросила бумажную печать прямо под ноги Пэн Вэя. Настоятель явно не ожидал, что их потревожат, и замер в растерянности, пока извивающиеся веревки вырвались из печати, оплетая его тело.

Минь Ли, и Яо и Вэньмин ворвались следом. Их мечи блеснули в тусклом свете факелов, а сами парни приняли точно ту стойку, которой учил их Линь Ян.

– Не двигайтесь, «почтенный», – голос Яо Вэньмина прозвучал почти вежливо, если бы не легкая дрожь в нем. Его клинок замер в сантиметре от горла Пэн Вэя. – А то мой меч может... соскользнуть.

Минь Ли молчал, в напряжении держа острие меча направленным на человека. Пусть его руки слегка подрагивали и ему явно не хватало уверенности Яо Вэньмина, он старался держаться и не позорить учителя.

Пэн Вэй замер, его выпученные глаза бешено метались от одного клинка к другому, а пот струился по вискам, смешиваясь с плевком Линь Яна. Впервые за всю эту сцену на его лице появилось настоящее, животное выражение страха.

Цзэ Сюлань вошел неспешно, его шаги были бесшумны, словно он скользил над полом. Он даже не взглянул на Пэн Вэя. Просто прошел мимо, будто тот не более чем мусор на дороге. Остановившись перед Линь Яном, он склонил голову, изучая печать на его груди.

– Сяо Лань, – голос Линь Яна дрогнул, и он тут же стиснул зубы. – Зачем ты пришел? Я бы сам...

– Я вижу, – хмыкнул тот, снимая печать с груди. Духовная энергия, утекавшая до этого словно в бездонную бочку, остановилась, наткнувшись на блокирующие печати на кандалах. – Где ключ?

Цзэ Сюлань не смотрел на Пэн Вэя, но тот и так почувствовал, как его придавила заклинательская ци бессмертного. Хоть путы, созданные Юнь Цзяо, были созданы не для заклинателей, а для простых людей, Пэн Вэй просто боялся пытаться освободиться. Да он даже дышать боялся! Три ученика великого ордена наставили на него меч, а их мастер, совсем не похожий на бессильного и ослабленного, источал такую жуткую ауру, что хотелось умереть от одного его пустого взгляда.

– Нет ключа. Чтобы открыть, нужно... – начал было Пэн Вэй, но Яо Вэньмин пихнул того ногой и принялся обыскивать. Кроме двух мешочков с осколками души Линь Се у Пэн Вэя больше ничего не оказалось.

Цзэ Сюлань не стал больше смотреть на трясущегося в страхе настоятеля. Он просто вытащил императорскую шпильку из своих волос и засунул ее в замочную скважину.

– Ты... это же... – Линь Ян потерял дар речи, увидев, как по-варварски тот обращается с императорским подарком.

– Учитель, она выглядит очень дорогой, – ахнула Юнь Цзяо, но тот не обратил внимания.

Первый щелчок разнесся по комнате, и запястье Линь Яна было свободно. Шпилька слегка погнулась, но Цзэ Сюлань лишь хмыкнул и продолжил работу.

– Где ты этому научился? – тихо спросил Линь Ян.

– Потом расскажу. После того как оплатишь ремонт заколки.

Юнь Цзяо фыркнула, но тут же сделала вид, что закашлялась. Минь Ли уткнулся носом в рукав, скрывая улыбку. Только Яо Вэньмин сохранял каменное лицо, но и его глаза весело блестели.

Вскоре последний «браслет» спал с ноги мечника, и он почувствовал, как духовная энергия снова стремится к каждой клеточке его тела. Раны на лице в тот же миг начали затягиваться с заметной для глаза скоростью.

Пэн Вэй решил выбрать самую верную тактику: молчаливо сдаться. Что могут эти заклинатели? Отдадут его под суд магистрату, да пойдут своей дорогой. Они с магистратом давние друзья, и тот как раз уже давненько засматривался на позолоченную вазу из-за границы. И чем меньше он будет сопротивляться, тем меньше получит.

Но он явно переоценил добродушие заклинателей. Едва освободившись, Линь Ян резко дернул за цепь. С грохотом, достойным падения горы, металлический крюк вырвался из стены, превращаясь в орудие.

– Ч-что ты... что ты творишь?! – перепугался настоятель Пэн, отползая к стене. Если его сейчас отмолотят цепью, то точно переломают кости!

Но Линь Ян в гневе был непредсказуем. Он взглядом велел ученикам отойти, а потом набросил тяжелую цепь на шею Пэн Вэя и сдавил. Тот забился, как бабочка в сачке, захрипел, но Линь Ян затягивал все туже с холодной яростью в глазах. Медленно, чтобы мужчина прочувствовал каждый миг своей смерти.

Цзэ Сюлань отвернулся, ученики замерли, не зная, хотят они это видеть или все же нет. И вдруг хруст костей нарушил тишину.

Когда Цзэ Сюлань подошел ближе, Пэн Вэй уже не дышал, только кровавая пена пузырилась на побледневших губах. Линь Ян забрал у Яо Вэньмина мешочеки осколками души Линь Се и забросил шестой к остальным. Те вспыхнули, признавая новую часть, и потом потухли.

Прежде чем свечение полностью рассеялось, Линь Ян уже стоял перед Цзэ Сюланем. Его руки схватили мужчину за плечи и повернули к свету. Он внимательно осмотрел каждый цунь, чтобы убедиться, что тот никак не пострадал. А потом в добавок ко всему этому измерил пульс и проверил течение ци.

– Ты в порядке, – то ли радуясь, то ли удивляясь, заявил мечник. Его лицо все еще оставалось хмурым, но та ярость, которая пробудилась в нем из-за Пэн Вэя, уже утихла. Только руки слегка дрожали.

– Почему я должен быть не в порядке?

– Ну, знаешь, – Линь Ян сделал шаг назад, внезапно осознав, как близко стоит, – Ты недавно пережил отклонение ци, а теперь рванул в темницу к одному из секты... Как ты смог обойти всех наверху? Даже если они не знают о его делах, это не значит...

– Мы просто ни у кого не спрашивали разрешения, – пожал плечами Цзэ Сюлань. В его голосе прозвучала та самая интонация, которая могла свести с ума. Словно он говорил о прогулке в саду, а не о вторжении в храм! – Просто тихо прошли и все.

Линь Ян молча посмотрел в его глаза. В темнице не хватало света, поэтому они не блестели молодой зеленью, но все равно заставляли сердце сжиматься. То ли от боли и скорби, то ли от чего-то еще.

Линь Ян чувствовал себя ужасно. Из-за того, что он слишком расслабился, он подверг опасности не только себя, но и Цзэ Сюланя. Повезло, что Пэн Вэй был лишь жалким трусом, побоявшимся даже вступать в бой, что здесь не было большего количества последователей секты. Будь Пэн Вэй похрабрее, и все могло бы закончиться не так хорошо. Линь Ян чувствовал огромную ответственность перед самим собой за сохранность Цзэ Сюланя.

– Прости... – наконец произнес он, не глядя на хозяина Туманного склона.

– За что?

– За то, что не предупредил, что поступил так опрометчиво. Я был уверен, что это не займет много времени. Но мне стоило обсудить это с тобой.

Ученики с особым интересом рассматривали камни на полу и стенах, не зная, куда деться в этой узкой и маленькой комнате. Они чувствовали себя лишними, но не могли никуда уйти, только лишь попытаться слиться со стеной.

– Как ты вообще узнал, куда идти?

– Когда ты не пришел спустя ночь, а Минь Ли сказал, что ты ушел с даосом, я сразу понял, что что-то случилось. Но что могло случиться? Ты довольно осторожен. Ну и остальное само в голову пришло.

Линь Ян на это улыбнулся. Этот вечно отстраненный хозяин Туманного склона даже не допустил мысли о том, что его могут просто оставить. Наверное, полгода назад он бы даже не задумался о том, чтобы пойти помогать ему. Наверняка подумал бы что-то вроде: «У него появились срочные дела, поэтому он ушел. Продолжу путь без него». Можно ли это считать маленьким продвижением?

– Почему ты улыбаешься?

– Несмотря на все, кажется, сегодня хороший день, – Линь Ян потянулся к мечу, проверяя, легко ли он выходит из ножен.

Цзэ Сюлань на это только фыркнул, а потом посмотрел на остывающий труп Пэн Вэя:

– Ты лучше скажи, что нам с этим делать? Это тело не последнего человека в городе. Может быть, сейчас не снимают отпечатки пальцев и не проводят тесты ДНК, но мыслить-то люди не разучились.

– Не переживай, я возьму это на себя. Свяжусь с кланом «Белых Облаков», это их территория. И пусть они решают, что делать дальше. – успокоил его Линь Ян, а потом добавил: – Но сначала ванна. Я пахну плесенью и сыростью.

– Наконец-то разумная мысль, – проворчал Цзэ Сюлань, уже направляясь к выходу. – Ты воняешь на три ли.

– Спасибо за поддержку, – Линь Ян закатил глаза, но в уголках губ спряталась улыбка.

Ученикам ничего не оставалось, как тихонечко ползти следом, стараясь не издать ни звука.