Глава 69. Кажется, этому мастеру досталось

Цзэ Сюлань встал с кровати, его босые ноги коснулись половиц, и холод обжег бедную кожу. Заклинатели не боялись морозов, но даже для них холод подобный холод техник был слишком ощутимым и неестественным. Красные нити, свисающие с потолка, словно катетеры капельниц, тянулись к запястьям Цзэ Сюланя. Они пульсировали, как жилы, то чуть сжимая, то ослабляя хватку. В целом, это никак не сковывало движений и не причиняло боли, но было неприятно.

– Они ведут за пределы комнаты, – Цзэ Сюлань отчего-то сказал совсем тихо, почти прошептал. Некоторые нити не смогли закрепиться и просто старались хотя бы обвить, некоторые проникли внутрь, и по ним распространялся холод, пробирая до самых костей. Ощущение было странным, казалось, что кто-то дергал за невидимые поводья.

Линь Ян впился взглядом в пустоту перед собой, будто силой воли мог разглядеть то, что видел только Цзэ Сюлань.

– Тебе не больно? Они пожалеют, что решили связаться с нами, – проворчал он, шагая вперед. Его пальцы сжали рукоять меча. В последнее время он слишком часто стал проверять оружие на готовность.

– Ты звучишь довольно грозно. Признайся, что ты просто боишься кукол, поэтому боишься остаться с ними один на один без меня, – пошутил Цзэ Сюлань, но Линь Ян почему-то шутку не оценил.

[Твое чувство юмора с каждым разом все хуже и хуже...] – с появлением кукол Чэнь Хуан стала появляться куда реже. Кажется, у нее была скрытая педиофобия.

Приведя себя в порядок, заклинатели вышли на улицу. В последнее время следить за волосами Цзэ Сюланя приходилось либо его ученикам, либо Линь Яну. Кто бы мог подумать, что хозяин Туманного склона настолько плох в прическах? Или он просто притворялся? Раньше он мог носить просто безумие на голове, которое заплетал без посторонней помощи. А теперь не мог аккуратно собрать волосы даже в хвост. И еще обязательно цеплял дорогую шпильку из двух металлов. Линь Ян не спрашивал, откуда она, но догадывался. Цзэ Сюлань с недавнего времени не питал любви к украшениям и всему, что было необязательным и перегружало образ, но палочку в волосах носил каждый день с церемонии в Городе Дракона. Несложно догадаться, чей подарок. На этот счет у Линь Яна были свои мысли, но он держал их при себе, иногда поправляя шпильку в густых черных волосах, а иногда и собственноручно закрепляя ей прическу.

Ночь была безлунной, и лишь редкие фонари освещали узкие переулки. Нити вели заклинателей через пустынные улицы, мимо спящих домов с глухими ставнями-решетками, наглухо прикрытыми от ночных духов. Город, еще недавно шумный и полный жизни, теперь казался вымершим. Если прислушаться, не было слышно даже, как ветер ворочает пыль под ногами.

– Чтоб тебя... – Цзэ Сюлань вдруг остановился, резко втянув воздух. – Они стали толще.

Линь Ян тут же шагнул ближе и положил руку на его спину, оказывая поддержку:

– Что-то изменилось?

– Они... – Цзэ Сюлань прищурился. – Теперь они и правда тянут.

– Если бы ты спал, то наверняка бы встал во сне и зашагал туда, куда тебя хотят притащить эти твари.

– Думаю, меня бы ждал не очень хороший конец, – закончил за него Цзэ Сюлань с нарочито легкомысленной ухмылкой, но его пальцы непроизвольно дрогнули.

Линь Ян резко шагнул вперед, перекрывая ему путь:

– Хватит. Мы идем дальше только если ты скажешь, что все в порядке.

– Все в порядке. Пока что.

– «Пока что» меня не устраивает.

– Тогда что ты предлагаешь? – Цзэ Сюлань развел руками. – Ждать, пока они получат контроль надо мной? Или подождать завтра, пока не появится третья жертва и театр не исчезнет еще на год?

Линь Ян стиснул зубы. Он хотел возразить, но слова застряли в горле, потому что Цзэ Сюлань, как всегда, оказался прав.

– Проклятье... Тогда хотя бы говори, если что-то не так.

Пусть нити и слегка петляли среди домов, было сразу понятно, куда они приведут их в итоге.

– Как и ожидалось, они ведут... к шатру, – прошептал Цзэ Сюлань, сжимая запястье, где нить обвивалась, но не могла закрепиться окончательно. Ощущение было странным, похожим на десятки невидимых паутинок, цепляющихся за кожу. Они пытались впиться глубже, но что-то мешало им завершить свое дело. И чем ближе заклинатели подходили к зеленому куполу, тем сильнее Цзэ Сюлань чувствовал, как холод проникает в грудь, а нити обретают все большую силу.

Линь Ян нахмурился, его пальцы непроизвольно сжали рукоять меча:

– Мне следовало самому идти на сцену, когда хотели вызвать меня. Какой демон надоумил меня взять эту чертову куклу?

Сяо Мэй на его поясе загадочно сверкнула своими янтарными глазами, и в свете луны они казались кровавыми.

– Эй, я тоже заклинатель, а не хрупкая ваза. Дай мне хоть раз доказать, что могу постоять за себя, – тон Цзэ Сюланя был легким и слегка шутливым. Это злило Линь Яна больше всего.

– Дело не в том, заклинатель ты или нет. Я просто не хочу, чтобы ты...

В конце своей речи великий мечник просто махнул рукой, и слова «это чувствовал» остались лишь в мыслях.

Шатер кукольного театра стоял как хищник, поджидающий добычу. Его зеленые полотна, днем казавшиеся яркими и праздничными, теперь походили на запекшуюся кровь. Нити вели прямо ко входу, где вместо привычной занавеси висела плотная черная ткань. Она мерно колыхалось, хотя ветра не было.

Цзэ Сюлань сделал шаг вперед, но Линь Ян резко схватил его за рукав:

– Подожди. Они наверняка ждут тебя.

– И что, ты предлагаешь постучаться? – Цзэ Сюлань поднял бровь.

– Я предлагаю не лезть в пасть к тигру только потому, что он любезно ее раскрыл.

Цзэ Сюлань задумчиво посмотрел на Линь Яна, а потом тяжело вздохнул.

– Я не понимаю, что происходит. Сначала ты сам зовешь меня посмотреть что-то или разобраться в чем-то, но потом что-то щелкает в твоей голове, и ты боишься и шага ступить. Точнее, ты боишься того, как я ступлю этот шаг.

Линь Ян какое-то время просто молча стоял и смотрел ему в лицо, словно не знал, что сказать. На самом деле в его голове было слишком много мыслей, и он уже совсем запутался в том, какие из них стоит озвучить, а какие лучше оставить при себе. Собравшись, он все же заговорил:

– Дело в том, что я вижу, что ты... не доверяешь мне полностью. Мы уже через многое прошли вместе, и я ни разу не оставил тебя и не оставлю в беде, но, несмотря на это, ты все равно не доверяешь мне полностью. Каждый раз, когда мы оказываемся в опасной ситуации, я думаю о том, что если что-то случится и я это упущу, ты мне не расскажешь.

Цзэ Сюлань не знал, что на это ответить. Он и правда был человеком, которому очень сложно кому-то довериться и полностью положиться на кого-то. Да, Линь Ян много раз доказал, что он достоин доверия, но заставить себя переступить через годами выстроенную стену было не так уж и просто.

– Пойдем, посмотрим, что они приготовили для гостей, – сказал наконец он, опустив взгляд вниз.

Линь Ян не ожидал никакого ответа. Он просто наконец-то высказал часть того, что думал, и даже как-то легче стало на душе. Избегая взглядов друг друга, они вошли внутрь.

Шатер оказался пуст. Не было ни кукол, ни декораций, только скамейки, ступени и сцена с пурпурными занавесками. Цзэ Сюлань пошел вперед, поднимаясь на сцену. За кулисами скрывалась одна-единственная дверь. Именно там победителям лотереи вручали мешочки с безделушками для лучшего сна. Что ж, сон этой ночью был действительно... необычным.

Заклинатели вошли в дверь, но в закулисной комнате тоже никого не было. Не было даже кукол, не говоря уже о кукловоде. Но зато ночью появилась одна интересная деталь: открытый люк в полу. Линь Ян и Цзэ Сюлань уже приходили сюда днем, и его точно не было. На этом месте не стояло ничего, что могло бы скрыть люк от глаз, ковра тоже на полу не было. Так откуда же...

Времени было мало, нити, обвивающие тело хозяина Туманного склона, спускались именно туда, поэтому выбора, спускаться или нет, не было. Линь Ян спустился первым, а потом подал руку Цзэ Сюланю. Тот, конечно же, справился бы и без посторонней помощи, но руку все же принял.

Сначала на гостей куклы не обратили внимания. Они суетились и бегали по очень даже большой комнатушке. Цзэ Сюлань прекрасно понимал, что в шатре не может быть подземных комнат, и это, скорее всего, пространственная комната, построенная по принципу мешочка цянькунь.

Было зажжено мало свечей, они не могли осветить всю комнату, и сложно было разобрать, возле чего куклы суетились. Только когда заклинатели подошли поближе, они увидели аккуратно разложенные на большом столе лоскутки кожи. Одна кукла старательно натягивала эти кусочки на деревянное тело будущей куклы, скрепляя швейными булавками. Вторая старательно расчесывала длинные черные волосы, вычесывая неаккуратные короткие волоски.

[Ты как хочешь, а я отключаюсь... На это невозможно смотреть!] – Чэнь Хуан, и так слишком молчаливая сегодня, сама себя отправила в спящий режим.

– Не могу понять, этот оттенок или стоит взять чуть светлее? – большая кукла с почти человеческой сосредоточенностью на лице оттягивала веки у отрубленной головы. Ее помощница приносила стекляшки, чтобы подобрать что-то идеально похожее на глаза Гао Миня.

– Да, нужно светлее, светлее! – закивала помощница, подавая следующую стекляшку.

Линь Ян успел только встретиться взглядом с Цзэ Сюланем и ухватить его за запястье, как перед ними выстроилось три куклы. Одна из них – та самая, что проводила лотерею.

– Достопочтенный Цзэ Сюлань, мы рады, что ты пришел сюда сам. По какой-то причине мы не смогли довести тебя этой ночью. Что-то произошло с нитями, – сказала она, склонив голову. Выражение ее лица на миг стало печальным, и по щеке побежала слеза. Но тут же эмоции сменились, и нарисованные губы вновь растянулись в широкой улыбке. – Но ничего. Теперь ты здесь, и ничто не помешает тебе стать частью нашей дружной и большой семьи!

– И никто, – выкрикнула из-за спины кукла с двумя смешными пучками на голове.

– Да, господин Цзэ, что за друзей ты сюда привел? Это только тебе позволено присоединиться к спектаклю. Твоим друзьям придется покинуть это место.

Линь Ян резко выхватил меч, ставя себя между Цзэ Сюланем и деревянными фигурами:

– Он не будет с тобой говорить. Где ваш хозяин?

Его голос звучал настолько громко, что все куклы на миг затихли и повернули шарнирные шеи. Спустя пару мгновений они вновь вернулись к работе, но уже тихо, прислушиваясь к каждому слову.

– Мы и есть те, с кем вы хотите поговорить, – кукла тихо засмеялась, и ее смех был похож на шелест шелка. – Мы свободны. У нас нет хозяина.

Цзэ Сюлань покачал головой, потирая озябшие ладони:

– Врете. Кто-то должен был дать вам эту силу. Кто-то, кто может стирать память целого города.

– Память? – Кукла наклонила голову, и ее стеклянные глаза заблестели. – Что есть память, если не кукловод человеческих душ? Вы держитесь за свои имена, как за ниточки, думая, что они делают вас реальными. Но мы... мы научились перерезать эти ниточки.

Линь Ян почувствовал, как Сяо Мэй у его пояса вдруг дернулась. В тот же миг все куклы разом повернули головы в его сторону.

– Она не должна была попасть к вам, – прошипела высокая кукла. Ее пальцы сжались, красные нити вокруг Цзэ Сюланя вдруг натянулись, впиваясь в кожу. И он впервые за долгое время вскрикнул от неожиданной боли. Холод пронзил его насквозь, будто тысячи игл вонзились одновременно.

– Сяо Лань!

Линь Ян бросился вперед, но куклы вдруг ожили. Они побросали свои дела, даже отрубленная голова со шлепком плюхнулась на стол, покатившись по нему, и в миг окружили их кольцом. Большие куклы или совсем маленькие – все они собрались вместе.

Высокая кукла подняла руку, и красные нити засветились алым. В тот же миг меч Линь Яна широким росчерком отрубил кукольные ручки. Он не видел нитей, но мог предположить их положение. А нет рук – нет нитей.

Цзэ Сюлань рухнул на колени, освобожденный от пут. Его руки дрожали, но он уже поднимался, а в глазах блеснул знакомый огонь.

– Ну что, старейшина Линь, – он вытер кровь с губ. – Кажется, пора показать этим деревяшкам, кто здесь настоящий кукловод.

Линь Ян оскалился в ответ:

– Я только за.

Куклы отступили на шаг. Впервые за вечер их улыбки казались неуверенными. С резким движением Линь Ян прыгнул вперед, и меч блеснул в тусклом свете. Но кукла не шелохнулась, а ее тело вдруг рассыпалось на части, уворачиваясь от удара. Не успел Линь Ян развернуться, как тело вновь собралось, как конструктор. Красные нити рванули к заклинателям, но если руки Цзэ Сюланя вновь были оплетены, Линь Яна достать эти веревки не могли. Сяо Мэй действительно была уникальным оберегом.

– Сяо Лань, возьми куклу, – он уже собирался снять ее с пояса, но его остановили.

– Уже поздно. Они ведь не единожды ко мне прицеплялись, – Цзэ Сюлань быстро начертил в воздухе печать и швырнул ее в сторону.

Знаки вспыхнули синим пламенем и ударили по группе кукол. Те пронзительно взвизгнули, и этот звук был настолько противным, напоминающим скрип несмазанных петель, что заклинатели невольно передернулись. Две куклы рассыпались в щепки, но остальные лишь замерли. А затем их суставы развернулись неестественным образом, словно тела перестроились для противостояния будущим атакам, и куклы рванули вперед с новым остервенением.

– Кажется, их кукловод учится на наших атаках, – Цзэ Сюлань уже рисовал следующую печать, его пальцы двигались быстро, почти судорожно.

Линь Ян почувствовал, как воздух вокруг него сгустился. Его оберег снова вспыхнул, отталкивая невидимое давление, но на этот раз сопротивление было сильнее. Он ощутил, как десятки невидимых пальцев цеплялись за его одежду, за кожу, пытаясь найти слабое место.

– Мы не спросили у Гао Миня, когда появился тот театр, – сказал он, распугивая кукол своим мечом. По-другому это и назвать было нельзя. Меч Линь Яна был безумно быстрым и точным, но куклы распадались на части быстрее, чем Искра Рассвета достигал их. Даже волны духовной энергии не имели силы: куклы просто отлетали в стену, разбиваясь на детали, а потом снова собирались. Казалось, что это была бесконечная битва. А красные нити, сколько бы Линь Ян их ни обрубал, вновь обвивали Цзэ Сюланя. Но все никак не могли подчинить его себе.

– Хочешь сказать, что эти четыре самых главных куклы – это те самые актеры? Но разве их было не пять? – еще одна печать полетела в кукол, и те вспыхнули жарким пламенем. Куклы поблизости тут же вывернули на них какую-то жижу из бочки. Судя по зловонию, это была точно не вода.

– Возможно, пятая кукла и не кукла вовсе. Что, если их лидер и стал кукловодом?

Марионетка с двумя забавными пучками вдруг взмахнула рукой, и тень Линь Яна ожила. Она рванулась к нему, холодные пальцы впились в плечи, пытаясь пригнуть к земле. Линь Ян резко развернулся, меч рассек тень пополам, но та лишь зашипела и снова срослась. Тогда Линь Ян просто схватил ее за горло и отшвырнул в толпу кукол. Те тут же попадали с ног, раскатившись по углам. У одной куклы даже отлетела голова, попав прямо по большому завешенному зеркалу. Оно тут же рухнуло на пол с характерным металлическим грохотом, и тусклый свет отразился в золотистой поверхности.

Движения кукол замедлились, кто-то вообще перестал двигаться. Они с ужасом смотрели в сторону погнутого тонкого листа отполированной бронзы и прятали взгляд.

– Разве зеркало не показывает истинную сущность? – догадался Цзэ Сюлань. – Получая имя человека, они устанавливают власть над ним. Со временем человек забывает, кем он был, его имя стирается, и только зеркало может показать их истинную сущность.

Линь Яну не нужно было объяснять дальше. Он и так все понял. Вместе с Цзэ Сюланем они синхронно двинулись к упавшему зеркалу.

Алые нити, которые до этого были видны лишь Цзэ Сюланю, вдруг проявились и стали толще. Они тянулись от кукол прямо к нему, впиваясь в его грудь, в руки, в шею.

– Сяо Лань!

Линь Ян снова занес меч, но куклы внезапно бросились на острие, словно их жизни были менее важны, чем подчинение хозяина Туманного склона.

Цзэ Сюлань, сжав зубы, поднял зеркало. Его руки тряслись от холода и урагана внутри. Он чувствовал, как его ци бушевала и как нити впиваются глубже, пытаясь переписать его.

– Ты уже наш, – прошептали куклы.

И тогда Цзэ Сюлань улыбнулся:

– Да ну, серьезно?

Он резко дернул нити на себя, и куклы истошно заверещали. Их тела рванули к нему, как марионетки, чьи нити вдруг натянулись до предела. Цзэ Сюлань развернулся и швырнул их в погнутое зеркало.

– Ваши имена: Лу Сянчжоу, Чжан Фэнъи, Вэй Цзяньлинь и Чжан Линхуа. Взгляните теперь на себя и на то, кем вы стали.

Куклы с размаха влетели в зеркало, и как бы им ни хотелось не смотреть, они больше не могли отвести взгляда. Отражение вспыхнуло, и поверхность зеркала задрожала, как вода, а затем втянула кукол внутрь.

Они цеплялись, царапали пол, верещали так, что барабанные перепонки дрожали, но зеркало беспощадно всасывало их, словно там, за гранью, был резкий перепад давления.

Последней исчезла кукла-ведущая. Ее стеклянные глаза расширились, как у загнанного в ловушку дикого зверя, пальцы впились в пол, но Цзэ Сюлань подошел вплотную и толкнул ее внутрь. Как только зеркало засосало четырех кукол, все остальные стали беспомощными, словно мотыльки, утратившие свет. Кто-то сразу обездвиженный упал на пол, кто-то словно слепой котенок пару раз врезался в стену, чтобы замереть навсегда. Цзэ Сюлань предполагал, что зеркало поможет их остановить, но он и предположить не мог, что оно окажется настолько эффективным.

Долгожданная густая тишина забила уши после кукольного гула мягкой ватой. Линь Ян тяжело дышал и его пальцы все еще сжимали рукоять меча так крепко, что суставы побелели. Вокруг валялись обломки кукол: разорванные одежды, деревянные конечности с неестественно вывернутыми суставами, стеклянные глаза, треснувшие и потухшие. Некоторые руки еще дергались, словно оторванные лапки насекомых.

И тут Цзэ Сюлань рухнул, как подкошенный.

– Сяо Лань! – Линь Ян чуть успел подхватить его, прежде чем тот ударился о пол. Но едва его руки коснулись горящего тела, он почувствовал, как ци Цзэ Сюланя бушевала. Хоть нити и исчезли, куклы были заперты, а хозяин Туманного склона больше не был ни на каплю под их контролем, они нанесли сильный урон своим вмешательством. Энергия в теле Цзэ Сюланя текла наоборот. Она словно сменила направление, и это причиняло сильную боль. Ци бросалась из стороны в сторону, будто желала вырваться из меридианов, как дикий зверь из клетки.

– Держись... – Линь Ян провел рукой по виску и тут же одернул руку, на мгновенье растерявшись и оглядевшись в комнате, наполненной десятками сломанных кукол. – Слишком горячо...

Цзэ Сюлань не кричал, но было очевидно, что ци бурлила в его меридианах как лава, причиняя сильную боль. Он сжал губы в тонкую нить, а по его бледному лицу струился пот, смешиваясь с кровью из носа.

– Все хорошо, послушай меня, – тихо прошептал Линь Ян, хотя самому в это верилось с трудом. Его руки двигались медленно, словно боялись сделать неверное движение. Правая ладонь легла на живот, туда, где кожа горела от бурлящей энергии, вторая – на спину, между лопаток.

– Дыши со мной, слышишь? – он наклонился поближе, и его дыхание смешалось с прерывистыми вздохами Цзэ Сюланя. И он вонзил свое сознание в этот хаос, выравнивая потоки, даже если это значило гореть вместе с ним.

При вдохе его ци потекла медленно, как весенний ручей, омывая горячие камни. Она обжигала, стоило задержать дыхание, но у Линь Яна не было больше выбора, как терпеть, стиснув зубы и контролируя потоки. Стоило сделать хоть что-нибудь слишком резко, и их обоих можно будет соскребать со стен. На выдохе часть бурлящей энергии уходила из тела хозяина Туманного склона и растворялась в его собственной ци. И снова: вдох, пауза, выдох. Повторить. Еще раз.

Когда энергия наконец улеглась, Цзэ Сюлань обмяк, окончательно утратив связь с реальностью. Его дыхание было хрупким, но ровным, а температура тела вновь стала нормальной. Линь Ян подавил тихий стон, чувствуя, как внутри все жгло, словно из него пытались только что вырвать душу. Но в целом все прошло очень даже хорошо. День медитаций, и тело мечника вновь будет как новое.

– Больше не делай так, – Линь Ян притянул Цзэ Сюланя к себе, чувствуя, как тот все еще слабо цеплялся за его одежду.

Зеркало лежало на боку, и его бронзовая поверхность покрылась паутиной трещин. Внутри, там, где должно быть отражение, мелькали четыре силуэта. Тени бились в невидимых пределах и царапали изнанку реальности. Их рты растягивались в беззвучных криках, пальцы цеплялись за границы отражения... но не могли вырваться.

По небу медом разливался рассвет, но сейчас это совсем не имело значения.