Глава 68. Кое-кто связал себя красной нитью с этим мастером

Линь Ян стоял на окраине города, как и обещал, в начале часа дракона.

Утро только начиналось, воздух был свежим и влажным. Солнце еще не успело разогнать ночную прохладу, и легкий туман стелился призрачным покрывалом по земле.

Школа Гао Миня оказалась небольшой, но удивительно опрятной постройкой. Ее стены, выбеленные известью, уже слегка потускнели, но выглядели ухоженными. Дорожка перед входом была тщательно выметена в ожидании гостей. Однако вокруг не было ни души.

Конечно, это было не особо удивительно. Линь Ян знал, что в подобные школы приходят тогда, когда есть время. Поэтому занятия обычно ставят не с самого утра, а попозже. Чтобы дети успели и родителям с домашними делами помочь, и время на самообразование нашли. Однако, где Гао Минь?

Не то чтобы Линь Ян был расстроен из-за его отсутствия, но мужчина так просил заглянуть к нему и так переживал о судьбе школы... Решив, что в гончарной лавке неподалеку смогут сказать, где их «сосед», Линь Ян направился туда.

– Доброе утро, господин заклинатель! – пышная женщина за прилавком тут же склонилась в почтительном поклоне. Ее руки двигались с привычной ловкостью, расставляя горшки на полках. – Что желаете? Горшок, котелок, кувшин? А может быть, желаете посмотреть глиняные статуэтки? Дочь моя лепила!

– Мне бы господина Гао найти. Гао Миня. Учитель, что тут по соседству преподает.

– В какой школе? – удивилась женщина.

– Вон той, – Линь Ян кивнул в сторону выбеленного здания. – Прямо за поворотом.

Женщина, не сдержав любопытства, вышла на улицу, подоткнув подол халата. Она прищурилась, разглядывая постройку, затем покачала головой.

– Там же ничего нет.

– Как «нет»? – Линь Ян почувствовал, как в желудке что-то неприятно перевернулось. – Гао Минь уже несколько лет учит там детей грамоте, разве нет?

– Впервые слышу! – она всплеснула руками, и браслеты на ее запястьях звякнули. – Если бы такая школа была, мой младший давно бы туда бегал! А так... Я даже и не заметила, как это здесь построили. Быстрые какие. Наверное, лавка для родни магистрата!

Убедившись, что эта женщина ничего не знает, Линь Ян попытал счастья у других торговцев, но ответ был один: никто не знал ни о школе, ни о Гао Мине.

Вернувшись в трактир, Линь Ян застал его почти пустым. Было еще довольно рано, и Цзэ Сюлань все еще спал. Да что он, даже ученики, впервые за много дней оказавшись в постелях и с крышей над головой, не могли встать пораньше и все еще видели красочные сны.

– Господин Хун, помните меня?

– Как же не помнить, – хоть время еще было раннее, солнце давно встало, поэтому, несмотря на отсутствие посетителей, трактирщик был уже на ногах. – Вас тут весь город помнит. Не часто к нам заклинатели заглядывают. Раньше да, бывало, прилетали целыми группами на наших фестивалях погулять. А теперь сюда даже палками не загонишь...

Линь Ян умел вести диалоги с людьми и умел слушать, но в данный момент очень не хотелось слушать очередные причитания о том, как было до «городского проклятья», в которые все горожане верили. Пришлось перебить:

– А помните, когда вы принесли заказ, к моему столу подошел мужчина. Молодой, невысокий, у него еще одежды серые были, блеклые. Его же Гао Минь зовут?

Трактирщик задумчиво почесал макушку:

– Да не помню как-то никого. Помню, ты сидел, с тобой трое учеников твоих сидели и еще один заклинатель в черных одеждах. И все.

– Как, ведь он и с вами поздоровался. И вы явно его не впервые видели.

Трактирщик пожал плечами:

– Не знаю я никакого Гао Миня.

У Линь Яна не было правила лезть туда, куда его не просили, но странное чувство зародилось внутри, а в голове всплыл до мурашек пробирающий хор кукол на представлении.

Когда Цзэ Сюлань наконец спустился на первый этаж, он все еще боролся с остатками сна, и его движения были медленными. Он уселся за стол, потянулся к остывшему чаю и сделал первый глоток, сморщившись от горечи. Линь Ян, понаблюдав немного за ним, решил, что стоит рассказать о своем странном утре.

– И что, никто не знает, где его искать?

– Они даже не знают, кто это был.

Цзэ Сюлань задумчиво постучал по чашечке:

– Полагаешь, это был какой-нибудь перевертыш или что-то вроде этого?

Линь Ян встречался с подобными существами. За годы странствий ему пришлось иметь дело и с цзянши, и с мэй-хуа-цзинь. Но тогда причем здесь кукольный театр? Заклинатели не стирают память. А духи не играют в театре. Это все выглядело слишком странно. Может ли дух и театр быть вообще не связаны?

В конце концов Линь Яну оставалось только пожать плечами, признавая свою некомпетентность:

– Не знаю. Но в какой-то момент я сам начал сомневаться в том, существует ли Гао Минь.

[Если это перевертыш, то зачем ему вообще было с вами связываться?]

«Вот именно. Было бы логично не попадаться нам на глаза и не рисковать».

– С другой стороны, я не заметил ничего странного в его поведении, – продолжал Линь Ян. – И ты, судя по всему, тоже.

В этот момент Яо Вэньмин, до этого молча ковырявшийся в миске с рисом, отложил палочки и отодвинул посуду:

– Учитель, старейшина Линь, о чем вы говорите?

– О вчерашнем господине, который предложил нам посмотреть театральное представление, – ответил Линь Ян. – Кажется, он не тот, за кого себя выдавал.

Минь Ли, до этого усердно жующий, резко сглотнул, чуть не подавившись:

– Но, учитель, ведь это вы сами предложили сходить туда. После слов трактирщика!

Цзэ Сюлань и Линь Ян синхронно повернули головы в его сторону. Тот от такого внимания весь покрылся алыми пятнами до корней волос, чувствуя себя так, словно он соврал только что.

– Ты... не помнишь господина Гао? – напрямую спросил Линь Ян. – Его рассказы о пятерых актерах и сгоревшем театре?

Трое учеников переглянулись и как один покачали головами.

Цзэ Сюлань пристально посмотрел каждому в глаза:

– Серьезно?

– Учитель, – Яо Вэньмин слегка надулся, – мы бы никогда не стали вас обманывать.

Линь Ян глубоко вздохнул:

– Что ж, в таком случае, нам придется немного задержаться.

– А я всегда считал, что куклы жуткие, – заявил Цзэ Сюлань, поднимаясь из-за стола.

– Великому ли мастеру Цзэ об этом говорить? Ты куда?

– Спать, – зевнул Цзэ Сюлань, прикрывая рот ладонью. – Раз уж мы никуда не выдвигаемся, я еще вздремну. Пару часов роли не сыграют.

Линь Ян едва сдержал усмешку:

– Заклинателю твоего уровня достаточно пары часов медитации, чтобы чувствовать себя бодрым.

– Некоторые, старейшина Линь, спят не из-за потребности, а из-за удовольствия.

С этими словами Цзэ Сюлань лениво удалился на второй этаж.

В этот момент из-за прилавка выглянула маленькая девочка.

Ей было не больше семи лет, а ее платьице было перепачкано засохшим вареньем или соусом. Она какое-то время украдкой наблюдала за Линь Яном, а затем внезапно подбежала и сунула ему в руки глиняную куклу размером с две ладони.

Линь Ян с интересом покрутил ее в руках. Она выглядела как обычная детская игрушка, сделана чуть грубовато, даже лицо было нарисовано немного криво. Но зато ее глаза были очень выразительные. В их уголках скопились капельки масла, и казалось, что кукла плакала.

Линь Ян поднял взгляд, собираясь что-то спросить, но девочка уже исчезла.

– Старейшина Линь, зачем она дала вам куклу? – удивился Яо Вэньмин.

Юнь Цзяо тут же ответила:

– Дети часто дарят игрушки тем, кто им понравился.

Но Линь Ян уже осматривал куклу внимательнее. Под простым льняным платьем, на обточенной деревянной спинке, была выцарапана всего одна фраза: «Не называй им свое имя».

– Думаю, все не так уж и просто, – тихо произнес он.

Когда Цзэ Сюлань наконец спустился вниз, выспавшийся и бодрый, Линь Ян тут же показал ему куклу и рассказал о странной девочке.

– Какие глаза... – Цзэ Сюлань повертел игрушку в руках, его пальцы скользнули по масляным следам у кукольных век. – Жуть.

Линь Ян хмыкнул:

– Что будем делать? Пойдем в театр?

Цзэ Сюлань задумчиво посмотрел на входную дверь, за которой слышался шум улицы, потом перевел взгляд на Линь Яна.

– Думаю, для начала стоит поговорить с хозяйкой куклы.

– Но разве хозяйка не...

– Да-да, нам придется поговорить с ребенком. – Цзэ Сюлань усмехнулся. – Неужели старейшина Линь не в состоянии поговорить с маленькой девочкой?

– Дело не в этом. Просто она же ребенок. Детям свойственно выдумывать всякую ерунду.

Цзэ Сюлань не стал спорить, уже направляясь к узкому коридору, ведущему к кухне.

– Дети действительно много придумывают. И, конечно, они умеют лгать. – Он обернулся, и его глаза блеснули. – Но дети не умеют генерировать информацию из воздуха.

– ...Что?

– Придумывать, – Цзэ Сюлань махнул рукой, словно объяснял очевидное. – Проще говоря, если ребенок никогда не видел, что солнце рисуют треугольником в углу листа, он никогда и не нарисует это так глупо.

Линь Ян окончательно запутался. При чем здесь солнце и треугольник? Он взглянул на куклу, потом на Цзэ Сюланя, но тот уже исчез в коридоре, оставив за собой лишь легкий шорох одежды. Что ж, в любом случае, в такие моменты с ним было проще согласиться и сделать вид, что ты все понял, чем пытаться докопаться до истины.

Трактир «Свиные ушки» был местом популярным, но бедным. Детская комната оказалась крошечной, пропахшей гарью и жиром. По одной стене ползла черная копоть от кухонной печи, и этот узор напоминал след гигантского паука, раздавленного с особой жестокостью.

Из игрушек у девочки были лишь потрепанная тряпичная кукла с единственной пуговицей вместо глаза, деревянная лошадка и несколько камешков, разложенных в ряд. Сейчас девочка сидела на полу и увлеченно выводила угольком забавные рожицы на половицах возле кровати.

– Привет, юная госпожа, – мягко начал Линь Ян, переступая порог комнаты. Он слегка наклонился, чтобы высокая фигура не выглядела такой грозной и страшной. Его улыбка была теплой, но в глазах читалась настороженность. – Я и мой друг хотели бы задать тебе несколько вопросов. Можно?

[Мне кажется, после твоего замечания он теперь хочет доказать, что умеет ладить с детьми.]

«Пусть доказывает, – мысленно усмехнулся Цзэ Сюлань. – Потому что я как раз таки не умею с ними ладить».

– Меня зовут Сяо Жун, – девочка отложила уголек и внимательно осмотрела гостей. – Вы хотите спросить про куклу?

Ее возраст было трудно определить. Хрупкое телосложение и детские черты лица говорили о шести-семи годах, но в глазах читалась недетская серьезность, а речь была удивительно четкой и осмысленной.

– Да, – кивнул Линь Ян. – Нам интересно, почему ты решила дать ее мне.

Сяо Жун на мгновение задумалась, затем повернулась к пыльному окну:

– Потому что они хотят выбрать тебя.

– Что значит «выбрать меня», – Линь Ян был храбрым человеком, и он не боялся ловушек, коварных западней и уж тем более он не боялся угроз из уст маленькой девочки. Но эта фраза заставила волосы встать дыбом.

– Как господина Гао. Как госпожу Жань. Как Сяо Ду.

– А для чего они выбирают? – Цзэ Сюлань, до этого молча наблюдавший, наклонился вперед.

Девочка лишь пожала худенькими плечами:

– Не знаю. Они просто выбирают, а потом люди исчезают. И все про них забывают.

– А эта кукла? – Линь Ян поднял игрушку.

– Ее зовут Сяо Мэй. Мама подарила ее мне перед тем, как исчезнуть в прошлом году. Она сказала, что кукла прячет имя от других кукол, и тогда они не смогут украсть человека.

Цзэ Сюлань резко выпрямился, обмениваясь с Линь Яном взглядом.

– Откуда ты знаешь, что следующей целью буду именно я? – спросил Линь Ян.

– Потому что от тебя с утра тянутся красные нити, – просто ответила Сяо Жун. – Они есть у всех, кого куклы выбрали.

– И у Гао Миня тоже были?

Девочка кивнула.

– Почему же мы тогда не видим? – Цзэ Сюлань обошел девочку вокруг, но не почувствовал ни грамма духовной энергии. Почему же тогда она видела какие-то красные нити, а они, заклинатели со стажем, даже угрозы не почувствовали? Или этот ребенок просто заигрался?

– Вы взрослые, – объяснила Сяо Жун, как будто это было очевидно. – Взрослые никогда не видят. Сяо Ду тоже видел их, пока ему не исполнилось двенадцать. Потом он перестал видеть... А потом исчез.

В ее голосе впервые прозвучала грусть:

– Тогда у меня еще не было Сяо Мэй. Иначе я бы отдала ее ему.

Линь Ян присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с девочкой:

– Тогда почему ты не дала эту куклу господину Гао? Почему выбрала меня?

– Потому что господин Гао заставляет ходить на уроки. А мне нравится играть с ребятами. Он скучный. – Девочка задумалась, затем добавила: – А у тебя волосы красивые.

Ответ заставил Цзэ Сюланя подавиться смехом. Выходит, к лучшему мечнику всех времен и народов проявили благосклонность лишь потому что у него классная прическа?!

– А еще вы не забыли. Все взрослые забывают тех, кого выбрали куклы. Но вы помните, – она посмотрела на них с внезапной надеждой. – Вы ведь заклинатели?

– Заклинатели, – подтвердил Цзэ Сюлань, и в его голосе впервые прозвучала теплая нота.

– Значит, вы сможете прогнать этих кукол?

Линь Ян положил руку на голову девочки, осторожно погладив ее по волосам:

– Обязательно.

Куклы были лишь марионетками, и чтобы разобраться в этой истории, нужно было найти кукловода. Этот мастер явно обладал недюжинным искусством. Конечно, Линь Ян и Цзэ Сюлань сразу поняли, что театр необычный – куклы выглядели слишком реалистично, да и нитей управления не было видно. Но им и в голову не пришло, что мастеру понадобятся живые люди. Если он способен заставить целый город забыть о человеке – это говорило о невероятной силе и особой технике. Как заставить человека забыть кого-то конкретного? Давным-давно уже были техники очищения разума. Хочешь, забудешь день. Хочешь, полгода и три дня. Но Линь Ян за все годы еще не слышал о том, чтобы кто-то мог стереть память о конкретном человеке. Еще и в таких масштабах. Почему же они ничего не почувствовали? Неужели действительно расслабились после долгой дороги?

Первым делом заклинатели отправились к шатру. Он по-прежнему возвышался на главной площади, притягивая взгляды своими масштабами. Однако внутри царила пустота. Ни за сценой, ни в гримерке никого не было. Куклы, участвовавшие во вчерашнем представлении, стояли у стены, а черный ящик, совершенно пустой, одиноко лежал на столе.

Не найдя ничего подозрительного, Цзэ Сюлань предложил опросить местных жителей. Театр приезжал каждый год – кто-то же должен был видеть мастера! Но оказалось, невозможное иногда случается. Никто не помнил, как именно театр появлялся в городе и кто им управлял. Все вспоминали кукол, радостно машущих с повозки при въезде, как они за одну ночь устанавливали шатер, пока город спал... Но никому не приходило в голову поинтересоваться, кто ими управляет.

– Не может быть, чтобы ими никто не управлял! – мрачно проворчал Линь Ян. Он был не в духе – столько времени потрачено, а результат нулевой.

– Послушай, – Цзэ Сюлань развалился на кровати и потянулся. – Он стирает память целому городу о человеке, который жил здесь годами. Ты действительно думаешь, для него проблема стереть все упоминания о себе? Кажется, единственным вариантом будет вернуться сегодня на представление и поймать того, кто за этим стоит, прямо там.

Это была хорошая идея, и Линь Ян тут же согласился. На второй день народа пришло еще больше, чем в первый. Всем скамеек не хватало, и Линь Ян с Цзэ Сюланем стояли в конце. Пьеса была другой, как и выступающие куклы. Только четверо из них, самых красивых и искусно сделанных, сменили наряды и блистали в новом амплуа.

Объявлять о лотерее вышла та же самая кукла, что и вчера. В этот раз она играла ученого, поэтому ее взгляд был менее воинственным, но все равно до мурашек жутким. Когда ассистент вынесла черный ящик, Линь Ян чуть сильнее распахнул глаза, он находился в предвкушении, готовый в ту же секунду броситься в бой.

Главная кукла, весело хихикая, вытащила из ящика бумажку, и взмахнула головой, словно была человеком и набрала побольше воздуха в груди для громкости голоса. Но ничего не произнесла. Она зло бросила бумажку на пол и потопталась по ней пару раз.

– Ужасная, ужасная А-Лин! Она решила пошутить надо мной, поэтому положила пустой листочек!

Зал разразился хохотом, наблюдая, как кукла, высотой в треть чжана, по-детски злится, обзывая какую-то А-Лин.

Линь Ян же сильнее сжал куклу в руках. Выходит, там действительно должно быть его имя, но из-за Сяо Мэй не смогли его увидеть?

– Но не волнуйтесь. Мы не оставим наших гостей без «лотереи судьбы», – тут же заявила кукла и приказала ассистентке снова потрясти ящик. Как только бумажки были перемешаны, кукла вытащила еще одно имя.

– И сегодня счастливая звезда светит... Цзэ Сюланю!

Услышав имя, зал взорвался аплодисментами, а вот Линь Ян побледнел, сжимая Сяо Мэй с еще большей силой.

– Ну же, просим победителя пройти за кулисы!

Цзэ Сюлань, покосившись на Линь Яна, уже собрался идти, но тот крепко вцепился в его предплечье.

Мечник уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом, словно что-то вспомнив, разжал пальцы.

– Если что, я буду здесь все время. Не вернешься через полпалочки, я пойду за тобой.

– Хорошо, – Цзэ Сюлань двинулся к сцене.

– Будь осторожен.

[Тебе не страшно идти одному? А вдруг тебя вырубят и все. Или вообще на тебя набросится куча кукол!]

«Я видел, как вчера после представления Гао Минь вышел из шатра. Он разговаривал с кем-то. Так что здесь мне вряд ли что-то сделают. Да и Цзэ Сюлань не совсем мое имя, помнишь?»

Куклы привели Цзэ Сюланя в ту самую небольшую комнату, которую они с Линь Яном осмотрели днем. Теперь куклы не стояли у стенки, они все резво бегали и помогали актерам снять сценические костюмы.

– Вот, примите подарок на память, – главная кукла протянула заклинателю красный мешочек. – Это просто маленькие безделушки, которые вы сможете хранить у себя в доме рядом со спальным местом. Тогда ваш сон станет глубже и лучше.

– Спасибо, я учту, – Цзэ Сюлань взял мешочек из чужих рук. Кукла не коснулась его пальцев своими, но ее руки были до того искусно выполнены, что Цзэ Сюлань почти не уловил разницы со своими пальцами. – А могу ли я поговорить с... с вашим хозяином?

– Мы свободные куклы, – ответила та ему, и на миг показалось, что ее нарисованная улыбка стала шире. И все куклы в комнате тут же наперебой загалдели, подтверждая ее слова. От их голосов Цзэ Сюлань почувствовал, как земля под ногами становится мягкой, и поспешил выйти на улицу через черный ход.

Наверное, его лицо потеряло привычное безразличие и спокойствие, потому что Линь Ян ухватился за его плечи сразу же.

– Ты... – он внимательно осматривал Цзэ Сюланя, проверяя на повреждения. – Если бы ты видел себя со стороны. Бледный как лунный свет.

Цзэ Сюлань хотел уже съязвить, но увидев искреннее беспокойство, ответил безо всякого сарказма:

– Я в порядке. Они просто подарили мне это.

Он показал мешочек Линь Яну, и тот заглянул внутрь.

– Серебряный колокольчик, веточка полыни и бумажная кукла?

– Что дали, то и взял, – хозяин Туманного склона вздохнул, потирая точку между бровями. – Ладно, давай вернемся в трактир. До сих пор в ушах звенит от их голосов.

Линь Ян был только рад уйти подальше от этого места. Закрепив мешочек себе на поясе, он повел Цзэ Сюланя прочь.

– Сегодня я ночую у тебя, – заявил он, когда Цзэ Сюлань уже собрался захлопнуть дверь перед его носом.

– Но тогда тебе придется ночевать на трехногом табурете, – усмехнулся Цзэ Сюлань.

– Не волнуйся. Меня не испугает табурет после ста тысяч ночей под открытым небом.

– Тогда поставлю тебе табурет у окна, чтобы звезды не заскучали без своего постоянного зрителя.

Конечно, в результате Линь Ян остался ночевать не на табурете, а просто уселся на циновку у кровати и погрузился в легкую медитацию. Цзэ Сюлань же, когда хватало времени на полноценный сон, предпочитал спать. Красный мешочек лежал у его головы, а он, пусть и не сразу, погрузился в легкую дремоту.

Проснулся он от сильного холода, ползущего по спине. Окно в комнату было закрыто, но кровать и одеяло оказались влажными, как будто на них осела роса. Подняв взгляд, Цзэ Сюлань увидел красную нить, спускающуюся прямо с потолка. Она словно впилась в голову заклинателя, но тот ничего не почувствовал. Он тихо сел, ощущая, как подрагивает от холода, и хотел уже позвать Линь Яна, но тот сам вышел из медитации, почувствовав его движения.

– Все в порядке, я здесь.

Кукла Сяо Мэй, висящая на поясе Линь Яна, чуть подрагивала, а ее янтарный глаз блестел, словно живой.

Еще одна красная нить хотела впиться в грудь Цзэ Сюланя, но прошла сквозь него. Она попробовала еще и еще раз, но все было тщетно.

– Ты их видишь? – тихо спросил Цзэ Сюлань.

– Кого?

– Нити.

Линь Ян тихо сглотнул и присел рядом на кровати. Его рука коснулась влажных ночных одежд на спине Цзэ Сюланя, и чуть дернулась от того, каким холодным было его тело. Он молча взял походный плащ и набросил на плечи.

– Все еще холодно?

– Это скорее похоже на внутренний холод, чем на внешний, – после нескольких попыток закрепиться в груди, нити потянулись к рукам, обвивая запястья. – Думаю, этими нитями управляет тот, кто нас интересует. Пошли и посмотрим, кто за этим всем стоит.