Глава 65. Ученики этого мастера и перетягивание каната

Когда луна гвоздями-звездами прибила к небу черный платок и скрыла солнце, на перекрестке трех дорог явился силуэт. Цзэ Сюлань думал, что это все лишь легенды, передающиеся от старших к младшим, но из зловещего тумана, ползущего по развилке, сначала послышался скрежет покореженной брони, а потом появился призрак женщины. Ее тело было полупрозрачным, словно соткано из пепла и лунного света, изгибалось неестественно, а шея выгнулась под углом. Черные волосы извивались сами по себе, напоминая змей в гнезде. Ци Мин двигалась медленно, тяжело, слегка заваливаясь на левую ногу, словно та была переломана. Но самыми жуткими были ее глаза. Вместо черных зрачков в них зияли черные дыры, казалось, выжженные раскаленным прутом. Из них вытекала липкая тьма, напоминая слезы.

– Почему она такая жуткая... – залепетал Минь Ли, вцепившись в руку Юнь Цзяо и зажмурив глаза.

– А ты ожидал увидеть прекрасную деву в роскошных нарядах? – Девушка дернула рукой, но Минь Ли лишь сжал сильнее: – Отцепись от меня!

[Ты посмотри, какие крутые призраки у меня в мире! Аж дух захватывает, скажи.]

«Да ты не то что не знала про этого призрака, ты даже про озеро, держу пари, не знала. Так что лучше помолчи».

Чэнь Хуан и правда обиженно замолчала, и Цзэ Сюланю оставалось лишь надеяться, что надолго.

Трое учеников и двое взрослых мужчин притаились за большим камнем. Конечно, он не мог скрыть их всех, но прикрыть – вполне. Юйси, прилетевший лишь с наступлением ночи, чинно сидел на плече Линь Яна, скучающе ворочая головой по сторонам. Но даже его черные глазки избегали взгляда призрака.

– Вы наблюдайте за ситуацией, – сказал Цзэ Сюлань, шагнув вперед, – а мы пойдем разведаем обстановку.

– Учитель, – Яо Вэньмин посмотрел сначала на Ци Мин, что бесцельно бродила по трем дорогам взад-вперед, а потом на хозяина Туманного склона. – Может, стоит сначала достать ее меч? Старейшина Лянь сказал, что она укажет путь взамен на меч.

– А если старейшина Лянь ошибается? – Линь Ян скрестил руки на груди.

Цзэ Сюлань тут же его поддержал:

– Сначала нужно разузнать, с чем вы все-таки имеете дело. Легенды – это хорошо. Они помогут скорректировать путь, но часто они лишь наполовину правда.

– Хорошо, учитель, – покорно согласился Вэньмин, снова прячась за камень. – Мы будем наблюдать.

Цзэ Сюлань и Линь Ян двинулись вперед. Как только зловещий туман коснулся их ног, Цзэ Сюлань вздрогнул. Это был не туман – это злость, обида и горечь слились воедино и клубились, словно дым от благовоний.

Чем ближе подходила Ци Мин, тем тяжелее становилась атмосфера. Было ощущение, что она давила сверху, желая прижать к земле. Но злобы даже очень обиженного призрака было слишком мало, чтобы придавить бессмертного мастера.

Линь Ян положил ладонь на рукоять меча, и Цзэ Сюлань сделал то же самое. На всякий случай. Длинные рукава со вшитыми мешочками цянькунь остались во дворце. Сейчас запястья хозяина Туманного склона были старательно перемотаны кожаными наручами, и меч вернулся на пояс, как и положено мечу. Это до сих пор было неудобно и непривычно, но что поделать.

– Сестра... Меч... убью... – Ци Мин, сильно прихрамывая, повторяла по кругу три слова. Ей было все равно на заклинателей, стоящих прямо на ее пути. Она шла вперед, не обращая внимания ни на кровавый след, тянущийся за ней, ни на преграды.

Достигнув мужчин, она даже не повернула. Просто прошла сквозь, заставляя поежиться от ощущения холода и внезапной пустоты.

– Зато понятно, почему до сих пор ее никто не упокоил, – хмыкнул Линь Ян.

Цзэ Сюлань согласился:

– Пока она никого не трогает, а просто пугает редких торговцев, нет смысла кого-то нанимать для этого.

Ци Мин, пройдя чуть вперед, повернула, потом снова и снова.

– Учитель, она ходит по кругу, – Яо Вэньмин, поняв, что ничего опасного нет, пошел к старшим. Юнь Цзяо и Минь Ли тоже вышли из-за камня, но пока что не решались подходить.

– Тридцать шагов на восток, остановка у старого вяза, семь шагов на северо-запад, – Линь Ян задумчиво потер щеку. – Это похоже на ритуал. Но в чем суть?

Цзэ Сюлань молча пошел следом за призраком, меряя землю шагами. Пройдя два круга, он пожал плечами:

– Это выглядит просто блужданием. Не думаю, что в этом есть смысл. Скорее всего, она просто хочет найти свой меч или вернуться к маршалу Баю или сестре, но этот периметр не выпускает ее.

– Она нас не видит? – Юнь Цзяо, набравшись смелости, все же подошла поближе.

Минь Ли плелся за ней хвостиком. Он до сих пор не желал приближаться к изуродованной полупрозрачной женщине, но стоять одному у камней было еще страшнее. Напустив важности на свое лицо, он подошел поближе к Линь Яну и встал у него за спиной. Ну, на всякий случай.

– Не видит. Она повторяет только три слова: сестра, меч, убью.

– Почему она вообще все повторяет? – Юнь Цзяо задумчиво посмотрела на женщину, но когда та приблизилась, поспешно отвела взгляд. Ее лицо было таким уродливым, что колени дрожали.

– Я думаю, она себя не осознает, – предположил Линь Ян. – Потому что связь между душой-разумом и душой-телом оказалась разорвана.

Яо Вэньмин тут же догадался:

– Это из-за насильственной смерти?

– Да. Если человек умирает с сильной обидой или с невыполненной целью, его сознание, память и личность отделяются от животной части души.

– И тогда животная часть души остается в теле и повторяет последние моменты жизни, а душа-разум застревает между мирами... – тихо прошептала Юнь Цзяо.

– А почему она говорит одно и то же? – до Минь Ли частенько долго доходило все, что не было едой, и все привыкли к его очевидным вопросам.

– Потому что это ее последние мысли перед смертью, балбес, – задиристо ответил Яо Вэньмин. – Верно, учитель?

Цзэ Сюлань кивнул, про себя думая, что стоит почитать книги о призраках. Его знания основывались на фильмах ужасов, которые, скорее всего, имели мало общего с реальными призраками.

– Сам ты балбес, я просто любознательный! – Минь Ли по-детски показал язык и отвернулся вовсе.

Постояв еще немного на перекрестке, заклинатели решили, что ловить тут больше нечего. Если они хотят, чтобы призрак обратил на них внимание, нужно было идти к озеру.

Озеро Забвения находилось у подножия гор, и от пыльной, забытой богами дороги отделялось раскидистыми кипарисами. Их неподвижные ветви, словно каменная стена, закрывали вид на несчастную потерянную душу.

Минь Ли был безумно рад, что можно больше не смотреть на покалеченную женщину. Вид гладкой озерной поверхности, отражающей звезды и луну, был куда привлекательнее. Конечно, у него были неприятные воспоминания о гуях, но здесь озеро чистое. Правда ведь?

– Итак, это ведь то озеро? – Цзэ Сюлань поворочал головой по сторонам, словно хотел увидеть рядом еще один водоем.

– Не знаю, – Линь Ян подошел поближе. – Было бы неплохо проверить.

Яо Вэньмин тут же предложил:

– Так пусть Минь Ли мизинец измочит. Ну, забудет он, как сегодня поужинал, ну и ладно.

– Почему тогда не сам?! – Минь Ли весь покраснел от возмущения. Не будь здесь Линь Яна и учителя, он бы уже поколотил этого остряка.

– У меня самое счастливое воспоминание за сегодня – это совместная работа с учителем. Я не хочу забыть процесс обучения. А ты что, струсил что ли?

Минь Ли тут же горячо возразил:

– Ничего я не струсил!

– Тогда в чем дело? Пальца для учителя жалко?

– Да я, я ради учителя могу хоть весь искупаться!

– Мальчики, чего вы тут устроили... – Юнь Цзяо попыталась их приструнить, но у нее ничего не вышло.

Наблюдая за разборками учеников, Цзэ Сюлань старался не смеяться. Выходило не очень. Хотя... Не так уж он и старался.

– Может, мне самому палец окунуть.

– А какое у тебя самое счастливое воспоминание за сегодня? – поинтересовался Линь Ян.

– Конечно же то, как я тебя толкнул!

Линь Ян аж дар речи потерял от такой наглости. Он уже был наученный, привык к высказываниям хозяина Туманного склона, но каждый раз тот все равно находил способ его удивить.

– Обычно люди под приятными воспоминаниями понимают что-то возвышенное.

– Я был выше, когда ты пошатнулся.

Глаза Цзэ Сюланя казались совсем черными в темноте, но было невозможно не заметить искрящееся веселье. Этим весельем нельзя было не заразиться.

– Если у мастера Цзэ такие варварские наклонности, то так уж и быть. Как образцовый друг я могу позволить ему время от времени толкать меня для улучшения настроения.

Их беседу прервал громкий крик Юнь Цзяо:

– Учитель!!

Когда заклинатели обернулись, они увидели, как Минь Ли сидел на берегу с мокрым пальцем и широко распахнутыми глазами. А Яо Вэньмин стоял поодаль, рассматривая листья кипариса. Словно это не он только что подталкивал товарища на добровольное очищение памяти.

– Слушай, а у нас в ордене можно оформить возврат? – Цзэ Сюлань скрестил руки на груди, наблюдая за учениками со скептическим выражением на лице.

Линь Ян не понял:

– Возврат чего?

– Учеников. Обратно в низину.

Мечник на это хихикнул, а потом хлопнул хозяина Туманного склона по плечу:

– Нет. Тебе придется терпеть их до конца. И вообще, откуда возмущение? Какой учитель, таковы и ученики.

Система, что обиделась и не желала разговаривать, разразилась смехом.

Минь Ли тем временем встал на ноги, осматриваясь по сторонам. Увидев Цзэ Сюланя, он подошел к нему и немного потерянно спросил:

– Мы после будем сразу спать ложиться? Или все же будет ужин?

Теперь смеха не смогла сдержать даже Юнь Цзяо. Они с Яо Вэньмином захохотали так, что разогнали всех птиц в округе. Даже черный ворон сорвался в ночную темному. Кажется, он не особо жаловал этих троих.

Убедившись, что озеро действительно являлось озером Забвения, заклинатели приступили к приготовлению чая.

Листья с дерева Забытых Душ не были редкостью, но и не росли где попало – только на могилах забытых героев. Листья были ланцетовидные, крупные, с плотной кутикулой и перистым жилкованием. Цзэ Сюлань не особо представлял, какой чай может получиться из этого. Но раз нужно, значит, делаем.

Цзэ Сюлань достал из мешочка цянькунь чайничек и направился к озеру. Но Линь Ян перехватил его и набрал воды сам.

– Ты считаешь, что я не могу набрать воды?

– Я просто помню, каким неуклюжим ты бываешь временами. Мне бы не хотелось, чтобы ты споткнулся и с головой окунулся в озеро.

Цзэ Сюлань на это фыркнул, но промолчал. Возразить особо было нечего. Конечно, теперь он научился лучше управлять своим телом, привык к длинным полам одежды и больше не спотыкался на каждом шагу, но раньше это происходило слишком часто.

Закинув в воду из озера Забвения листья, Линь Ян нацепил на чайничек печать подогрева и поставил его на каменистый берег. Трое учеников собрались кругом, с интересом наблюдая за водой, как будто она должна цвет изменить. Но ничего не происходило, как бы внимательно они ни смотрели.

Пока вода закипала, Линь Ян уже написал на клочке бумаги угольком какую-то фразу. В какой-то мере Цзэ Сюланю было любопытно узнать, какое же сильное воспоминание он решил использовать, но привычки совать нос в чужие дела так явно у него не было, поэтому оставалось только предполагать.

Вскоре чай достаточно заварился, и Линь Ян высыпал в него пепел, тщательно перемешивая.

– Старейшина Линь, а если не подействует? – неуверенно спросила Юнь Цзяо.

– Я и не собираюсь испытывать судьбу, – Линь Ян подошел к озеру и окунул мизинец, как это делал Минь Ли недавно. А потом мечник достал маленькую бумажку из-за пазухи. Пробежавшись по надписи глазами, он вздохнул. – Работает!

Линь Ян быстро сбросил с себя верхнюю одежду, чтобы та не мешалась, а из вещей взял только меч.

– Тогда не смею задерживать, – усмехнулся Цзэ Сюлань. Он достал длинную толстую веревку и повязал ее на пояс мечнику.

– Две палочки, помнишь? – Линь Ян босыми ступнями направился к озеру. Юнь Цзяо уже установила на плоский камень две тонких палочки благовоний, и теперь Яо Вэньмин и Минь Ли дрались за право их зажечь. Цзэ Сюлань быстро решил проблему, щелкнув пальцами. От его щелчка первая палочка сама собой задымилась.

– Так волнительно, – улыбнулся хозяин Туманного склона в спину Линь Яну. Тот медленно заходил в воду и измочился уже по пояс. – Не часто мне доверяли что-то вроде своей жизни. Неужели ты настолько верен главе Цао, что готов рискнуть?

Чтобы не отвечать на вопрос, Линь Ян нырнул в озеро с головой.

Конечно, он согласился идти в поход не из-за чувства долга, и не потому что считал, что без Цао Цзюаня орден развалится. По его скромному мнению, если бы управление орденом взял кто-то другой, допустим, тот же Лянь Цзэнь или Линь Цзо, орден бы только выиграл. Он пошел, потому что Цзэ Сюлань определенно хотел снять груз ответственности с плеч императора Жэньаня. А император Жэньань перестанет винить себя в произошедшем только если с Цао Цзюанем будет все в порядке.

Да, его честь как мечника и старейшины ордена тоже имела значение. Каким бы никчемным главой ни был Цао Цзюань, он все же глава, а значит, Линь Ян должен хотя бы попытаться ему помочь. Но это определенно не было первопричиной. Пережить пересуды было не так уж и сложно, особенно когда ты уже столько прожил на земле, а вот видеть хозяина Туманного склона расстроенным и хмурым не хотелось.

Вода в озере Забвения была приятной. Она успела прогреться за день и теперь до сих пор не остыла. В озере было чисто, почти не было водных обитателей, и даже водорослей было в разы меньше. Только зеленые нити свободно плавали временами цеплялись за ноги, но даже они встречались не часто. Озеро Забвения не было ни глубоким, ни широким. На его дне даже хлама почти не было, поэтому меч Линь Ян нашел быстро.

Это был обычный стальной клинок. Узкий, длинный меч, затянутый тиной, успевшей нарасти за много лет, блеснул слабым светом, оказавшись в крепкой руке. В него не была закована душа, как в заклинательских мечах, но он определенно являлся важной вещью для освобождения Ци Мин.

Линь Ян не желал задерживаться в озере, которое только и думало о том, как бы сожрать его воспоминания, поэтому ухватился за меч и собрался всплывать. Но тут голову пронзила яркая вспышка боли, а когда Линь Ян открыл глаза, озеро вокруг изменилось.

Яркий солнечный свет ударил в глаза, заставляя прищуриться, а потом земля поменялась местами с небом. Кто-то нагло подставил ему подножку, но падение не закончилось болезненным ударом, потому что нападавший мягко придержал его голову, прежде чем уложить на траву.

Солнце слепило глаза, размывая черты лица обидчика, но Линь Ян знал и так. Пары прикосновений хватило, чтобы узнать. Казалось, он мог бы узнать этого человека по дыханию.

Линь Ян чувствовал, как все его тело задеревенело. Путем усердных тренировок он подчинил каждую мышцу, но сейчас все они отказывались слушаться. И только сердце старательно стучало в груди, почти оглушая.

– Цзянси...

Когда-то это имя заставляло кровь петь, теперь же оно резало изнутри.

Вэнь Цзянси рассмеялся и повалился рядом, передразнивая:

– Ян-ян.

Стоило этому привычному прозвищу сорваться с чужих губ, и в голове у Линь Яна совсем не осталось мыслей.

– Ты сегодня растерян, – Вэнь Цзянси приподнялся на локте и потянулся к его щеке.

Линь Ян дернулся в страхе не почувствовать тепла, не ощутить мягкость чужой кожи, как было всегда в подобных снах. Но рука Вэнь Цзянси, словно предугадав это движение, все равно настигла щеку, и Линь Ян вздрогнул. Это было то самое забытое ощущение. Такое же ласковое и нежное. Те же теплые пальцы, которые погладили щеку пару раз, а потом ущипнули, оттягивая в сторону. Линь Ян сжал пальцы, не позволяя отстраниться, и почувствовал, как ветер стал чуть прохладнее ощущаться на щеках.

– Почему ты плачешь? – Вэнь Цзянси хотел стряхнуть влагу с длинных ресниц, но Линь Ян с нежностью перехватил и вторую руку, прижимая к губам. А потом и вовсе притянул заклинателя ближе.

Столько тварей пытались принять его облик, столько раз он видел его во снах, и это первый раз, когда он не выглядел чужим. Его взгляд не был бесчувственным, улыбка – в точности как в его памяти, и даже сердце билось. Отчаянно прижимая его к себе, Линь Ян чувствовал его запах, который уже почти забылся, и не мог сдержать слез.

Вэнь Цзянси вплел свои пальцы в его волосы и чуть оттянул назад:

– Ты испачкаешь мне одежду. Потом будешь ее стирать.

– Хорошо, – тут же тихо согласился Линь Ян, прижимая его сильнее.

– Я не разрешу очистить ее ци, только руками.

– Хорошо.

– Вообще купишь новую.

Третье «хорошо» Вэнь Цзянси не дал ему произнести, закрыв рот рукой.

– Тшш, что с тобой сегодня? – Не дождавшись ответа, он вырвался из его рук и встал на ноги. – Сегодня так душно. Пошли домой. Я хочу отдохнуть.

Линь Ян встал следом, словно послушная кукла марионеточника, и протянул руку. Когда их пальцы переплелись, сердце отозвалось тупой болью, но он лишь крепче сжал чужую ладонь в своей.

– Пошли.

Домом Вэнь Цзянси назвал поместье «Багрового листа». Среди летней зелени оно горело вдали алым пламенем красных кленов.

– Ты сказал управляющему Си, что кровля в беседке западного сада протекает? Прошлый раз, когда мы сидели там во время дождя, вода размыла мне всю страницу, – Вэнь Цзянси обернулся, почувствовав, что Линь Ян остановился на полпути. – Что случилось?

– Ты не настоящий, – голос Линь Яна дрожал. Он был лучшим из лучших. Про его отвагу ходили легенды среди смертных и заклинателей, но он безумно боялся сказать эти слова, особенно глядя в его глаза.

– Настоящий.

Линь Ян обреченно покачал головой:

– Тебя создало это чертово озеро, чтобы удержать меня...

– Оно не создавало меня, – Вэнь Цзянси отпустил его ладонь и ткнул пальцем в чужой лоб. – Я всегда жил и буду жить в твоих воспоминаниях. Это место лишь позволило мне с тобой встретиться.

– Я не могу остаться с тобой... – слова Линь Яна звучали почти отчаянно. Он снова перехватил ладонь Цзянси и прижал к своей груди, где так загнанно билось сердце.

– Я знаю. Я и не прошу.

– Ты лишь мои воспоминания, – Линь Ян убеждал себя самого, потому что Вэнь Цзянси даже не отказывался. Он смотрел на него с привычной улыбкой и кивал на каждое его слово. – Мне нужно уйти.

– Я знаю. Я не держу тебя.

– Ты ведь знаешь...

– Как прервать иллюзию? – усмехнулся Вэнь Цзянси. – Конечно, знаю. Все в порядке. Я лишь воспоминание. Я не почувствую.

Зато Линь Ян чувствовал, как дрожали его губы и руки. Сделав тяжелый вдох, он притянул к себе Вэнь Цзянси, обнимая его в последний раз.

– Я скучаю по тебе, – Линь Ян поцеловал его в висок. Это был даже не поцелуй, просто легкое касание губами. – Не было и дня, чтобы я не вспоминал о тебе. Прости меня, Цзянси.

Движения Линь Яна были четкими и точными. Его пальцы с молниеносной скоростью ударили по акупунктурным точкам, и Вэнь Цзянси обмяк в его руках.

Солнце светило все так же ярко, сжигая сочную зеленую траву. Линь Ян не хотел видеть то, что собирался сделать. Иначе бы его преследовал этот образ в кошмарах. Уложив Вэнь Цзянси на траву, он закрыл глаза рукой, чтобы не было соблазна подсмотреть, и точным движением меча проткнул грудь.

Он не видел, как в тот же миг изо рта и ушей Вэнь Цзянси вырвался черный дым, но зато он слышал, как прервалось чужое дыхание и перестало биться сердце.

Яркое солнце задрожало в небесах, тая, как ком снега, брошенный в жаровню. И вскоре весь мир снова утонул в темноте. Не успел Линь Ян опомниться, а к нему уже со всех сторон бросились тени. Было сложно сказать, на что они были похожи, но они вцепились в заклинателя мертвой хваткой, не желая отпускать на поверхность. Линь Ян обнажил свой меч, но даже свет Искры Рассвета не испугал их. Они продолжили цепляться за его ноги и руки, утаскивая вниз.

И тут Линь Ян почувствовал, как толстый канат на его поясе дернулся. Взмахнув мечом, он отогнал часть теней, стараясь плыть на поверхность и помочь тому, кто его тащит. Казалось, что это руки из пучин озера тянутся к нему, не желая отпускать. Сопротивляться им было безумно сложно.

Когда вода расступилась над головой, а ноги ощутили дно, Линь Ян наконец-то сделал вдох полной грудью. Тени исчезли, и заклинатель смог спокойно дойти до берега. Он тут же сел на песок, роняя рядом свой меч в паре с замшелым клинком Ци Мин.

Рядом на песке валялись выдохшиеся ученики. Они точно приложили к спасению Линь Яна больше усилий, чем хозяин Туманного склона.

– Ну и вид у тебя, – прокомментировал Цзэ Сюлань, рисуя в воздухе высушивающую и очищающую печать и направляя ее на мечника. А потом естественным жестом набросил Линь Яну на плечи его верхние одежды. – Ну вот, уже лучше.

Линь Ян шумно вздохнул и взглянул в до боли знакомые глаза. Лунный свет высосал из них почти все краски, но таинственная зелень все еще плескалась на дне радужки. И Линь Ян с ужасом осознал, что если бы его не ждал этот человек на берегу, он бы без раздумий и сожалений остался на дне озера.