Глава 62. Неужели глава ордена этого мастера оказался хоть чем-то полезен?

Цзэ Сюлань терпеть не мог путешествия.

Грязь дорог, скрип деревянных колес, вечная тряска – все это раздражало его куда больше, чем постоянные посетители Туманного склона. Даже роскошные повозки ордена, с резными стенками из сандалового дерева и шелковыми навесами, не спасали. Внутри было душно, пахло потом и пылью, а занавески, хоть и защищали от солнца, мельтешили перед глазами, отвлекая от чтения.

Цзэ Сюлань, поправив занавеску, чтобы солнце поменьше светило в глаза, снова попытался углубиться в книгу, но Минь Ли, идущий рядом с повозкой и выполняющий какое-то упражнение, со всей силы ударил повозку локтем. Да так, что у Цзэ Сюланя книга из рук вылетела.

– Учитель, простите!..

Цзэ Сюлань даже не взглянул на провинившегося. Просто сжал страницы так, что костяшки пальцев побелели, и глухо процедил:

– Если ты не научишься вести себя нормально, следующую остановку проведешь под повозкой. Привязанным за лодыжки.

Минь Ли ничего не ответил, убегая подальше.

– Ты слишком строг в последнее время. Устал от дороги? – усмехнулся Линь Ян, полируя свой меч какой-то «супер-полезной-для-мечей» тряпкой. Линь Ян буквально поселился в повозке Цзэ Сюланя, уходя только ночью или когда хозяин Туманного склона выпихивал его, желая побыть хоть в каком-то подобии одиночества.

– Не понимаю, зачем вообще было брать с собой учеников...

Цао Цзюань, конечно, считал, что «лишних рук в дороге не бывает». Но Цзэ Сюлань был уверен: если бы не эти «руки», они доехали бы до Тяньшу вдвое быстрее.

Но все плохое когда-нибудь кончается.

Когда городские стены наконец выросли на горизонте, залитые багрянцем заката, Цзэ Сюлань впервые за эти дни расслабил плечи.

«Хоть бы постоялый двор не оказался полон пьяными торговцами...» – подумал Цзэ Сюлань, но тут же махнул на это рукой. После дороги даже соломенный матрас покажется ему троном.

[Не драматизируй, тебя зовут на коронацию самого императора! Когда еще ты такое зрелище увидишь?]

«Я бы предпочел никогда в этом не участвовать. Уверен, это скучное занятие. Но Цинь Фэнчжану явно нужна поддержка».

Система фыркнула:

[Никогда бы не подумала, что ты умеешь думать о других.]

«Я уверен, что он прислал приглашение для одного меня. Послал главе чисто ради приличия».

Когда повозки «Хранителей равновесия» приблизились к главным воротам Тяньшу, путь им преградила стража в лакированных доспехах. Городские стены отбрасывали тень на дорогу, словно неприступные утесы, а надвратные башни украшали алые фонари в честь завтрашней коронации.

Цзэ Сюлань уже собрался что-то язвительно пробормотать насчет бюрократии, как вдруг ворота медленно распахнулись. Из них вышел посланник императора в парчовом халате с вышитым золотым журавлем. Его худое лицо было бесстрастным, словно маска из фарфора, но в глазах читалась привычная усталость придворного.

– Мастера ордена «Хранители равновесия», – произнес он, слегка склонив голову. – Его Величество ожидает вашего присутствия на церемонии. Пока же вам надлежит проследовать в отведенные покои.

Голос у него был ровный, без намека на почтительность, но и без пренебрежения. Цзэ Сюлань усмехнулся, вспоминая, что таким тоном он частенько разговаривал с начальством.

Цао Цзюань, как глава ордена, кивнул:

– Благодарим Его Величество за гостеприимство.

Посланник жестом подозвал слуг с фонарями, ведь несмотря на то, что солнце еще не спряталось полностью, внутри города царил полумрак из-за плотной застройки.

– Только повозки придется оставить здесь, за пределами Тяньшу.

Внутри города гостей уже ждал конный отряд императорских гвардейцев в позолоченных доспехах. Командир отряда по прозвищу У Мянь согнул спину в формальном поклоне и произнес:

– Мастера ордена, Его Величество повелел сопроводить вас во внутренний город.

Цзэ Сюлань с неохотой выбрался из повозки, разминая затекшую спину.

– Пошли, – Линь Ян легонько подтолкнул его.

– Не нужно меня подгонять, словно это я тут медлительнее всех, – хмыкнул Цзэ Сюлань в ответ.

Лянь Цзэнь, который неторопливо поправлял свою бороду в повозке и еще не показался на свет, раздраженно спрятал зеркало в рукав и вылез, сливаясь цветом лица с небом.

Столица встретила их гулом толпы, запахом жареного миндаля и звоном медных колокольчиков на крышах лавок.

Гостей из прославленного ордена повели по главной процессиональной улице, вымощенной темным камнем, отполированным до блеска тысячами ног. По бокам выстроились любопытные горожане. Они слышали, что император Жэньань пригласил на церемонию восхождения на престол заклинателей из знатного ордена! Об ордене «Хранители равновесия» среди простых смертных ходило много легенд. Многие считали это красивыми сказками, вот и вышли лично посмотреть на тех, кто приблизился к богам. «Зрители» были из всех слоев населения: кто-то стоял в простых холщовых одеждах, другие – в шелках, но все с одинаковым любопытством разглядывали мастеров.

– Смотри-ка, это же те самые мастера! Говорят, их старший может остановить лавину одним взглядом!

– А вон тот, бородатый... Говорят, он однажды выпил целое озеро и не опьянел!

Хорошенькая девушка залилась краской и скромно указала в сторону Линь Яна своим подругам:

– А это бессмертный Линь Ян. Я про его путешествия все книги прочла.

Лянь Цзэнь на эти разговоры снисходительно улыбался, хотя было видно, что ему льстит такое внимание. Линь Ян старался сохранить невозмутимость на своем лице, хотя очень хотелось сжечь все книжные магазины в империи. Цао Цзюань кивал с важным видом всем, у кого видел дорогие одежды. Ну, на всякий случай. Они ведь тоже ему кланяются. Только Цзэ Сюлань шел, уткнувшись взглядом в спину впереди идущего гвардейца, всем видом показывая, как ему все это надоело.

Яо Вэньмин, Минь Ли и Юнь Цзяо шепотом переговаривались, разглядывая резные крыши домов знати. Их орден был красив, и они уже бывали пару раз в других городах, но это никак не сравнится с великолепием главной улицы Тяньшу. Цзэ Сюлань на их восторженные отзывы лишь морщился.

«Все это великолепие пахнет ладаном, потом и тушеной уткой из ближайших харчевен».

[Когда ты стал таким занудой?]

«Кто еще зануда? Я просто устал. Хочу покоя и тишины, а не постоянного присутствия этих учеников и...»

– Ты ведь никогда не был в столице, верно? – нагнал его Линь Ян, подстраиваясь под чужой шаг.

«...и его».

Чем ближе они подходили к центру, тем выше становились здания и богаче украшения. Наконец перед ними выросли огненно-красные стены Города Дракона, за которыми сверкали в лучах заката золотые крыши императорского дворца.

У Полуденных Ворот их встретил старший евнух с лицом, похожим на высушенную грушу.

– Мастера ордена «Хранители равновесия», – его голос звучал настолько четко, словно кто-то молотком отбивал меч. – Его Величество разместит вас в Гостевых павильонах Западного сада для отдыха.

Он щелкнул пальцами, и двое юных евнухов в голубых халатах распахнули тяжелые створки ворот.

День близился к концу, но по пути встречались и чиновники в синих халатах, спешащие с докладами, и служанки, несущие подносы с фруктами. Одна, оступившись, чуть не уронила груши, но Лянь Цзэнь ловко подхватил плод и вернул ей с легкой ухмылкой. Посланный евнух даже не обернулся, видимо, подобное здесь происходило ежедневно.

За воротами казалось, даже воздух изменился. Здесь не было шума толпы и вонючих запахов уличной еды. Только шелест листвы в садах да отдаленные перезвоны храмовых колоколов. Дорога теперь вела через мраморные мосты, перекинутые над искусственными прудами, где плавали белоснежные карпы.

– Учитель, смотрите! – Минь Ли не удержался, указывая на пагоду, чья крыша была покрыта настоящим золотом.

Цзэ Сюлань лишь фыркнул:

– Если будешь разевать рот при каждом блестящем камне, к утру его заполнят мухи. Иди молча.

Яо Вэньмин тихо похихикал над глупостью товарища, но хихикал недолго – затрещина от Юнь Цзяо заставила его прикусить язык.

Евнух, не оборачиваясь, вел их через лабиринт садов, пока наконец не остановился перед комплексом из нескольких изящных павильонов.

– Ваши покои. Ужин будет подан через час, – не дожидаясь ответа, он поклонился и ушел, растворяясь в сумерках.

Посланник, молча идущий позади всех, развернул список и зачитал, кто из мастеров в каком павильоне остановится:

– А ученики разместятся в соседних флигелях. Если потребуется что-либо, дерните шнур у двери, и прислуга явится к вам.

Он откланялся и удалился так же бесшумно, как и евнух.

Внутри павильона было прохладно, несмотря на недавний дневной зной. На низком столике уже дымился свежезаваренный чай, а на полках стояли книги в синих шелковых переплетах. Цзэ Сюлань подошел и посмотрел на них. Все о медицине и травах. Это не могло не вызвать теплую улыбку.

Вздохнув, Цзэ Сюлань снял дорожный плащ, сел на циновку и закрыл глаза. Наконец-то тишина. За стеной, конечно, тут же раздался знакомый голос:

– А нам ведь тоже еду принесут? Иначе я умру с голода!

Яо Вэньмин и Юнь Цзяо тут же взорвались хохотом. Впрочем, это уже не имело большого значения. Цзэ Сюлань так устал в дороге, что не хотел ни есть, ни читать. Ему хотелось лечь в нормальную кровать и забыться. К тому же завтра нужно было вставать намного раньше, чем он привык!

Сбросив все одежды, кроме нижних, удобных для сна, он улегся в кровать и погасил все фонари. Только один, самый тусклый, остался гореть, бросая причудливые тени на бумажную ширму.

Цзэ Сюлань уже уснул, когда в дверь тихо постучали.

С неохотой выныривая из сна, он сел на кровати, ставя босые ноги на пол. За окном совсем стемнело. Цзэ Сюлань уже хотел встать, чтобы посмотреть на внезапного гостя, но этот гость нагло приоткрыл дверь.

– Сяо Лань, ты спишь? – тихий шепот Линь Яна звучал оглушительно в ночной тишине.

Не дождавшись приглашения, он переступил порог, нагло заявляя:

– Я стучался, но ты не отвечал. Я испугался, что ты погиб.

Цзэ Сюлань вышел к нему заспанный, в мятых нижних одеждах и с растрепанными волосами. Линь Ян удивленно спросил:

– Ты что, и правда спишь?

– Спал, – Цзэ Сюлань потянулся и уселся за стол. На нем стояло несколько остывших блюд, видимо, принесенных слугами, когда Цзэ Сюлань уже улегся в кровать.

Линь Ян подошел и приложил свою ладонь ко лбу заклинателя. Тот вопросительно приподнял брови, явно ожидая объяснений.

– Вроде не горячий... Я уж думал, ты заболел, раз ложишься так рано, –уловив на себе недовольный взгляд, Линь Ян виновато улыбнулся. – Ладно-ладно, прости, что разбудил. Но я тебе кое-что принес.

Линь Ян приподнял и потряс изящным глиняным сосудом. Не дожидаясь приглашения, он сел за стол и поставил две маленькие фарфоровые чашечки.

– Это настоящее «Жемчужное сияние», – Линь Ян принялся разливать янтарную жидкость по чашечкам. – Лучшее вино из императорских погребов. Говорят, даже сановники его только по большим праздникам пробуют. А у меня для тебя целый кувшин.

– И откуда же оно у тебя взялось? – Цзэ Сюлань взял чашечку и понюхал. Пахло фруктами и чем-то сладким.

– Ох, Сяо Лань, – он приложил палец к губам, словно это была величайшая тайна, – у меня есть парочка хороших друзей во дворце. Очень благодарных друзей.

– Ты его стащил?

– Я его стащил, – без тени раскаяния заявил Линь Ян. – Ну что ты его нюхаешь? Пробуй.

Цзэ Сюлань не особо любил спиртное, но попробовать вино в этой новелле, да еще и из императорской коллекции, было любопытно. Он прикоснулся губами к чашке и сделал небольшой глоток.

– Ну как?

– Сладко, – Цзэ Сюлань действительно удивился приятному вкусу. Совсем не похоже на алкоголь.

– Ага, – Линь Ян выпил свою чашечку и снова наполнил вином, затем долил и Цзэ Сюланю. – Но не приторное, чувствуешь? Легкая горчинка в послевкусии, намек на пряность...

– Ты звучишь как продавец на рынке, – усмехнулся Цзэ Сюлань и сделал еще глоток.

Линь Ян не собирался долго засиживаться. Он знал, что церемония завтра их ждет долгая и скучная, встать придется с рассветом. Изначально Линь Ян заглянул лишь потому, что был уверен: хозяин Туманного склона не спит в такую рань. Хотел составить компанию и угостить вкусным. Если бы знал, что тот уже лежит в кровати, не пошел бы. Вино с каждым днем только вкуснее становится, подождало бы до завтра. А вот Цзэ Сюланю завтра отдохнуть точно не удастся.

Когда кувшин закончился, Линь Ян встал, собираясь уходить:

– Ложись спать. Завтра нас ждет сложный день, церемония, толпы людей. Пять часов стоять придется.

– Сколько? – Цзэ Сюлань знал, что церемония будет идти неторопливо, но пять часов...

– Ты не знал? – Линь Ян тихо рассмеялся. – Не волнуйся, я буду там, чтобы ты совсем не умер от скуки.

– Вот уж спасибо, благородный из благороднейших старейшина Линь.

***

Перед церемонией восшествия на трон Цинь Фэнчжан нервничал еще больше, чем перед встречей с Янь Тэ. Конечно, он уже был императором, и церемония нужна лишь для того, чтобы основательно укрепить его хрупкую власть, но все равно было страшно ошибиться. Что если он споткнется на ступенях? Что, если появится другой недобрый знак? Никто ничего ему не скажет и не отберет Небесный мандат, но Небеса должны одобрить его правление. Он не был готов к такой скорой смене власти, но теперь оставалось лишь взять ответственность и войти на трон как полагается.

Может быть, стоит сходить к Цзэ Сюланю? У него наверняка найдется парочка слов, чтобы успокоить мысли и сердце Цинь Фэнчжана. Цзэ Сюлань вообще обладал удивительным талантом подбирать именно те слова, которые человеку необходимо услышать. Было достаточно слышать пару его фраз – и тревога отступала, как морской прилив в новолуние.

Цинь Фэнчжан уже встал с кровати и хотел пойти накинуть верхние одежды, но передумал. Во-первых, Цзэ Сюлань уже наверняка спит, уставший с дороги. Во-вторых, его охрана явно будет против ночных прогулок, да еще и накануне такого важного дня. После недавних событий стража от него не отходила ни на шаг, а уж ночные прогулки точно сочли бы за безумие. Сдавленно вздохнув, он повалился обратно на подушки, но сон не шел. Вместо него приходили картины будущего: бесконечные ступени Зала Высшей Гармонии, сотни глаз, устремленных на него, шепотки за спиной...

Когда евнухи трижды постучали в двери, Цинь Фэнчжан вздрогнул, словно от удара гонга. А потом понял, что все это время просто лежал с закрытыми глазами и так и не смог уснуть. Даже солнце еще не встало, а император Жэньань уже прошел омовение ароматной водой с лепестками хризантем и сандала. Облачившись в промежуточные церемониальные одежды, он лично возжег благовония предкам, пока евнухи завершали подготовку Зала Высшей Гармонии и расставляли курильницы с драконьей слюдой.

Предрассветный туман еще клубился над мраморными плитами, когда начали съезжаться чиновники. Их нефритовые пропуска сверкали в руках стражников, как светлячки в темноте.

– По рангам! По рангам! – шепотом командовали церемониймейстеры, выстраивая придворных в строгие ряды.

Цао Цзюань стоял в самом конце, почти у дверей. Он и остальные представители ордена не имели никакого политического веса и не занимали постов при дворе, поэтому стояли так далеко от трона.

Но вот ветер, пронизанный запахом благовоний, шевельнул тяжелые занавески у входа в Зал Высшей Гармонии, раздался первый удар гонга, и двери распахнулись.

Император Жэньань, держа прямо голову, сделал свой первый шаг на пути к трону. Тишина стояла такая, что слышалось шуршание черных одежд с золотыми драконами и тихое позвякивание нефритовых подвесок на шляпе мяньгуань. Чиновники, склонив головы, не смели даже взгляда поднять, но Цинь Фэнчжан чувствовал, как те оценивают его. Достоин ли он? Ему пришлось нарушить церемониал и объявить себя правителем раньше. Стоило ли оно того? Действительно ли Небеса одобряют его?

Девять ступеней трона казались выше и сложнее, чем тысячи ступеней, ведущих в орден на горном хребте. Вздохнув, Цинь Фэнчжан шагнул на первую ступень. Твердо, без колебаний, как истинный император.

Казалось, что все затаили дыхание, наблюдая за его восхождением. И когда последняя ступень покорилась императору, верховный церемониймейстер развернул золотой свиток.

Цинь Фэнчжан обернулся к присутствующим, и его рукава взметнулись, словно крылья. Сотни глаз оценивающе смотрели на него, но он искал одни-единственные глаза цвета молодой листвы. Цзэ Сюлань стоял рядом с Цао Цзюанем в конце зала. Все мастера были одеты в простые белые одежды без опознавательных знаков и вышивок. Цзэ Сюлань выглядел сонным, но все равно ему легонько улыбнулся, и даже двенадцать подвесок не помешали им встретиться взглядами.

Голос церемониймейстера дрожал от старости, но каждое слово было слышно четко и в каждом уголке зала:

– Небо избрало тебя, Цинь Фэнчжан,

Даровав тебе имя Жэньань.

Линь Ян, стоявший рядом с Цзэ Сюланем, наклонился к нему и прошептал:

– Еще немного, и ты сможешь прикорнуть прямо здесь. Смотри, вон тот старый министр уже клюет носом – можешь последовать его примеру.

– А если я захраплю? – Цзэ Сюлань прикрыл рот рукой, чтобы скрыть очередной зевок.

– Тогда скажем, что это ты так выражаешь восторг перед новым императором.

Лянь Цзэнь, стоявший по другую сторону, резко дернул Линь Яна за рукав.

– Прекратите болтать! – прошипел он. – Или вы хотите, чтобы нас выдворили до начала банкета?

– ...И принимай скипетр власти.

Как только прозвучали последние слова, Цинь Фэнчжан почувствовал, как ему хочется согнуться под тяжестью бремени, опустившегося на его плечи. Но он остался стоять ровно. А потом гордо сел на резной трон из красного дерева.

Двери тут же распахнулись, и двенадцать человек на разноцветных подушках один за другим вынесли регалии. Сановники без устали кланялись каждый раз, когда пальцы императора Жэньаня касались символов власти. И только Цао Цзюань, Линь Ян, Цзэ Сюлань и Лянь Цзэнь не падали ниц, лишь немного склоняясь, из-за чего собирали много косых взглядов на себе.

– Как же мы им глаза режем, – с легким самодовольством сказал Линь Ян.

Когда все присутствующие потянулись к трону, чтобы совершить три земных поклона и преподнести дары, Цзэ Сюлань понял, почему эта церемония длится так долго. Он уже в сотый раз зевал с закрытым ртом, тайно завидуя ученикам, которых не допустили до церемонии и оставили в теплых кроватях.

– Эй, немного осталось, – шепнул Линь Ян, легонько касаясь его спины ладонью. – Скоро все закончится, и можешь уйти. Никто не обязывает тебя присутствовать на банкете.

– Не болтай, – шикнул Лянь Цзэнь, нахмурив брови.

– Да я же не один болтаю. Вон, те двое в синих халатах тоже о чем-то спорят.

Цзэ Сюлань хихикнул и снова посмотрел на Цинь Фэнчжана, и тот легонько ему улыбнулся, словно тоже хотел утешить и сказать «потерпи». Чиновник, увидев первую улыбку императора за эту церемонию, чуть ли на Небо от счастья не отправился. Конечно, ему сам император улыбнулся! Это значит, что ему очень понравился дар! Остальные чиновники смотрели с завистью.

«Легко ему, – вздохнул Цзэ Сюлань, переминаясь с ноги на ногу. – Он-то хотя бы сидит».

[Ты бессмертный заклинатель. Твоя выносливость выше, чем у всех этих людей вместе взятых, а сон тебе и вовсе неделями не нужен. А ты разнылся, как ребенок!]

«Что за тон? – возмутился Цзэ Сюлань. – Будешь так со мной разговаривать, я тебя никогда из «не беспокоить» не достану».

Линь Ян схватил руку Цзэ Сюланя и впихнул в нее что-то круглое и маленькое:

– Съешь, чтобы не уснуть.

Цзэ Сюлань разжал ладонь и увидел медовую конфету.

– Ты носишь с собой сладости?

– Съешь, от сладкого меньше спать хочется.

Цзэ Сюлань не особо любил сладости, но конфету все же съел. Утром после сна действительно неплохо было поднять уровень сахара.

Цао Цзюань пошел к трону последним, после того как все чиновники закончили с поклонами. Как глава, он нес дар от всего ордена, стараясь идти как можно величавее и увереннее. Цао Цзюань не любил, когда на него обращали много внимания, и уж точно ему не нравилось медленно шествовать вперед, пока за ним следят любопытные глаза. Но делать нечего.

У оригинала Цао Цзюаня была хорошая фигура: высокая, статная, бледное лицо с низко посаженными хмурыми бровями. Но попаданец был совсем не таким, и поэтому даже сейчас глава Цао выглядел скованно и зажато, а не величественно.

Цао Цзюань остановился в трех шагах от трона и склонился в глубоком поклоне. Не так, как униженно падали ниц придворные, а с достоинством, как равный перед равными. В конце концов, он тоже своего рода правитель! Цао Цзюань протянул старый свиток, перевязанный шелковой лентой:

– От имени ордена «Хранители равновесия» преподносим вашему величеству «Законы Гармонии». Это наследие первых мастеров. Пусть мудрость предков освещает ваш путь.

Хоть Цао Цзюань и волновался, но его голос звучал довольно четко. Он даже был доволен собой! Уже не беспокоясь о формальностях, Цао Цзюань разогнул спину, когда император Жэньань еще не опустил руки, принявшие дар.

И тут острая боль пронзила его спину. Цао Цзюань чуть не задохнулся, почувствовав, как кто-то вогнал раскаленную проволоку прямо ему под кожу.

Его губы дрогнули, но крик так и не вырвался из груди, только короткий жалкий звук, похожий на писк пойманной мыши.

«Система, система!!! Что это?!»

Линь Ян привычным жестом выхватил меч из ножен, но в его руке осталась лишь пустота.

– И вот кто придумал сдавать оружие? – Он посмотрел на Цзэ Сюланя и то ли попросил, то ли предупредил: – Не отходи от меня. Держись рядом.

Ноги Цао Цзюаня ослабели, и он беспомощно, как мешок с костями, шлепнулся на пол. Сердце забилось так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвется.

Зал взорвался хаосом. Чиновники в панике отпрянули, некоторые с криками повалились на пол, прикрывая головы рукавами. Стража бросилась к трону, заслоняя императора, но убийца уже растворился в толпе.

Однако Цао Цзюань уже не слышал ни суеты сановников, ни приказов императора Жэньаня, ни как к нему побежали лекари, измеряя пульс и пытаясь спасти. Все тело было сковано болью, он задыхался, но не мог даже вскрикнуть. Сознание стремительно ускользало, и Цао Цзюань со страхом подумал: «Какой нелепый конец...»