Глава 61. Друг этого мастера стал императором

Дорога от ордена «Хранители равновесия» до столицы была долгой, поэтому, когда Цинь Фэнчжан въехал в Тяньшу, император Шоучэн уже умер и получил посмертный титул Жуй-ди. Принца Нина эта новость ошарашила точно так же, как и всех при дворе. Да, зимой император серьезно заболел, но в конце концов он преодолел кризис и пошел на поправку. Лекари сулили ему долгие годы жизни, и сам Цинь Ши чувствовал себя прекрасно. Поэтому, когда принц Нин под сорок девять ударов траурных барабанов въезжал в «Город Дракона», среди слуг уже начали расползаться слухи.

Если честно, Цинь Фэнчжан и сам не верил в естественность такой скорой смерти, но доказательств не было. Лекари были проверенные, служившие годами, в резиденции все было тихо. Да и в целом не было смысла смещать императора. Разве кому-то может быть выгодно восхождение принца Нина на трон? В государстве все спокойно и стабильно, если не считать небольшие мятежи кочевников на границе. Но это была настолько незначительная проблема, что маршал Лэ со своими генералами прекрасно справлялся, лишь изредка посылая письма в Тяньшу.

Зачем ускорять уход императора? Оказывается, причины были. Принц Нин узнал о них только на четвертый день после смерти императора. Начальник императорской гвардии по прозвищу У Мянь принес неутешительные новости о генерале охраны Яне.

Янь Тэ был выходцем из влиятельной семьи, начавшим свой путь в армии с самых низов. Он имел отличные боевые навыки, был резок, прямолинеен и неудержим. Его ум был очень острым и гибким, как и его клинок. Поэтому Янь Тэ довольно быстро продвигался по службе, заслужив доверие императора Шоучэна, он стал генералом в неполные тридцать, а к тридцати пяти года возглавил всю армию столицы. Такое стремительное продвижение настораживало. В конце концов, были представители с лучшей биографией, чем его. Но время мирное, Янь Тэ отлично проявил себя за долгие годы службы на границах. Все уже привыкли, что титулы жаловались за разного рода заслуги. К тому же Янь Тэ был поистине выдающимся воином и прирожденным полководцем.

И только сейчас всплыла правда о том, что Янь Тэ – незаконный, тайно рожденный сын императора Шоучэна. И он намерен взять трон.

У Мянь пришел к принцу Нину под покровом ночи, рассказав о заговоре и намерениях Янь Тэ. Дело было серьезное, и в ту же ночь в зале Небесной Чистоты за тяжелыми дверями, запертыми на три железных засова, собралось четверо человек. В узкие окна, затянутые черным шелком, бился ночной ветер, заставляя дрожать пламя девяти масляных ламп. Те горели тускло, освещая лишь часть огромного зала. Нельзя допустить, чтобы об их разговоре узнали. Воздух сгустился от запаха ладана, и Цинь Фэнчжан чувствовал, как его плечи не в состоянии разогнуться от всего, что на них навалилось. Он не был готов к управлению, не был готов к мятежу, но это его долг. Он с раннего детства знал, где его место и что его ждет. Поэтому стиснул зубы, садясь во главе стола. Его пальцы нервно перебирали рукоять семейного кинжала с нефритовой змеей на гарде. Отец подарил ему его на шестнадцатилетие. Своему единственному сыну и прямому наследнику. Но сейчас Цинь Фэнчжан не выглядел победителем: его лицо было бледным, болезненным, а в глазах – не холодная решимость, а усталое напряжение.

У Мянь, Великий секретарь Лян и астролог Су стояли вокруг стола, рассматривая карту. Черные флажки на ней указывали приблизительное расположение войск под командованием Янь Тэ.

– Генерал Янь стянул ко дворцу все резервы столичного гарнизона, – прохрипел У Мянь. Его голос всегда был сиплым, как будто он простыл. Солдаты шептались, что в детстве его хотели утопить в ледяном озере, но император Шоучэн его спас. С тех пор его голос скрипучий, как колесо. – Он ударит утром седьмого дня до того, как ты соберешься в Зал Предков... Ваше Высочество, он готовился к этому месяцами, перебрасывая под видом учений верные полки из провинций.

– У нас нет шансов противостоять?

– Это рискованно, – покачал головой У Мянь. – Мы не знаем, что он заявит. Он может хотеть вашу голову, а может, ему нужен только трон. У него здесь тысячи штыков, а у нас лишь триста гвардейцев да «Черные тени». Мы ничего не можем сделать.

Принц Нин медленно поднял глаза, в которых не было ни намека на ярость, только тягучее, густое отчаяние:

– Тогда... тогда мы сделаем то, чего не делал никто со времен императора У-ди. Я объявлю девиз до церемонии восхождения на трон.

Голос Цинь Фэнчжана сорвался на последних словах, и он отвел взгляд, словно стыдясь собственного решения.

– Безумие! – вскрикнул секретарь Лян, и даже его огромный старческий горб под парчовым халатом слегка разогнулся. – Девиз объявляют после восхождения на трон! Иначе духи...

Принц Нин вздрогнул от слова «духи», и его лицо на миг исказилось неуверенностью.

– Духи? – он закусил губу, явно обдумывая это. Но в результате, глубоко вдохнув, продолжил: – Мой отец верил в духов. И теперь лежит в ладанном дыму с черными от яда губами.

– Ваше высочество! – схватился за сердце секретарь Лян. – Нет никаких доказательств этому. Не стоит верить слухам!

Принц Нин ничего не ответил, но глаза его потемнели от горя и обиды. Он тихо опустил голову, рассматривая карту перед собой, словно извиняясь перед тенью отца.

– Ваше высочество, даже так... – покачал головой У Мянь. – Солдаты генерала Яня будут у вашего дворца уже утром седьмого дня. Мы не удержим их на время церемонии...

Цинь Фэнчжан прикрыл глаза ладонями, спрятав в них лицо. Никто из присутствующих не смел нарушить его мысли. А когда он поднял голову в следующий раз, в его глазах горела только решительная безысходность.

– Мы удержим, – его голос звучал тихо, но твердо. – Мы тайно проведем жертвоприношение на шестой день, а утром седьмого дня я выйду и оглашу девиз! И тогда даже его генералы преклонят колени.

Астролог Су, что все это время тихо перебирал треснувшие черепаховые пластины с предсказанием, резко побледнел. Его пальцы дрожали:

– Но... но седьмой день – это день кровавой звезды! Если объявить...

– Если объявить тогда, – принц Нин прищурил темные глаза, и его взгляд обжег астролога. Было ужасно непривычно видеть мягкого Цинь Фэнчжана таким решительным, – это будет знаком, что Небеса одобряют мою решимость. Разве не так?

Глаза астролога в панике забегали то к секретарю, то к начальнику императорской гвардии, ища поддержки.

– Верно, – задумчиво сказал У Мянь, – Кровавая звезда может означать и... обновление.

От этих слов великий секретарь Лян чуть ли не потерял сознание. Он уцепился за рукав принца Нина, падая на колени и рыдая:

– Они назовут тебя узурпатором! Без коронации...

– Учитель Лян, – Цинь Фэнчжан зажмурился, словно от боли, а его голос не мог скрыть дрожь. – Ты всегда учил меня долгу. Сегодня мой долг – выжить, наказать виновных в смерти отца и исполнить его последнюю волю.

Он медленно взял в руки кинжал, что подарил ему покойный император. Глаза нефритовой змеи, казалось, сверкали от предвкушения.

– Прости меня. Но я знаю, что ты на стороне генерала Яня.

Его удар был точным и резким, словно он сам боялся, что может передумать, стоит затянуть хоть на мгновение.

Секретарь Лян не успел ничего сказать, оседая на ковер. А может быть, просто ему было нечего сказать. Просить прощения в ответ было бы совсем глупо, а пытаться оправдаться – бессмысленно.

– Пусть духи... простят нас, – принц Нин отвернулся от развернувшейся картины, потому что живот скрутило, а ком тошноты подошел прямо к горлу.

Он махнул рукой У Мяню, и тот присел рядом с телом, чтобы снять со сморщенной руки секретаря Ляна перстень, заляпанный в крови.

– Завтра ты, – принц Нин посмотрел на астролога, – объявишь, что секретарь Лян умер от горя. А утром седьмого дня станешь рядом со мной и объявишь, что звезды одобряют мое решение и благоволят мне.

Астролог Су молча кивнул, не осмеливаясь поднять глаз.

– Я не хочу этого трона, – принц Нин подошел к окну и отвел темную штору. Первые солнечные лучи уже приласкали землю, и небо порозовело от этой ласки. – Но я не могу позволить, чтобы он достался убийце моего отца.

У Мянь без лишних просьб вырезал советнику Ляну язык, чтобы тот даже в загробном мире не смог проболтаться об их плане, и отбросил его прямо тому на грудь. Цинь Фэнчжан чувствовал усилившийся металлический запах, но не решался посмотреть. И так внутри все переворачивалось от ужаса.

– Два дня... – его голос внезапно прервался, словно он не мог говорить из-за невидимой руки, сдавившей горло. – ...осталось до того, что я никогда не смогу искупить...

– Небеса видят все, что вы делаете. Они справедливо рассудят, – сказал ему У Мянь.

Ночью шестого дня после смерти императора Шоучэна немногочисленная свита тихо двигалась к Храму Предков. Тьма давно окутала Город Дракона, и лишь редкие фонари дрожали в переходах. Принц Нин, облаченный в некрашеную шелковую одежду, шел впереди. Его лицо было слишком уставшим и хмурым. На нем не было уже ни горя, ни страха, ни сожаления. Казалось, за эти пару дней он сильно повзрослел. Его взгляд стал куда тверже и пристальнее, его голос – громче. Эта собранная холодная фигура мало чем напоминала прошлого принца Нина, которым его знали слуги и чиновники. Но именно таким и должен быть правитель.

О Цинь Фэнчжане порой тайно шептались за спиной, что он слишком скромен, слишком учтив и добр для будущего правителя. Его отец не был тираном, не был приверженцем войны, он был стабильным спокойным правителем, но принц Нин был не просто спокойным, он был слишком мягким.

Теперь же все те, кто считал Цинь Фэнчжан простаком, неспособным удержать страну на своих плечах, пусть откусят языки. Всего за пару ночей он вырос и возмужал. Нет, разумеется, он вырос уже давно и был в самом расцвете сил, но именно сейчас окружающие разглядели в нем стержень, который необходим императору и который поможет стране выстоять в любой ситуации.

Принц Нин остановился перед Храмом Предков, звезды осветили его непроницаемое лицо, и только черные глаза выдавали явное напряжение. Из-за внезапного желания генерала Яня занять трон, Цинь Фэнчжану приходилось действовать тайно, нарушая строгий церемониал.

В обычные дни величественный Храм Предков, окруженный кипарисами, был местом торжественных церемоний. Цинь Фэнчжан не раз бывал здесь и видел, как его отец лично воздавал почести ушедшим. Но сегодня все было совсем иначе.

Принца Нина встретил верховный жрец с длинной седой бородой и сморщенным лицом. Все проходило молча и тихо. Даже ночные птицы не смели кричать.

В мерцающем свете факелов жертвенный бык лежал на алтаре. Его черная шерсть все еще блестела от воды, а тонкие ноги были связаны красными шнурами. Нефритовые кубки наполнили вином, и шелковые полотна переливались в огненном отблеске. Кажется, все готово.

Хоть принц Нин и выглядел собранным и спокойным, в его голове была пугающая пустота. Он чувствовал себя марионеткой, у которой кто-то дергает за ниточки.

Все смешалось воедино: и монотонные молитвы монахов, и запах сандала, даже слова жреца, обращенные к предкам, ощущались как в тумане. Их смысл ускользал от понимания. Принц Нин сглотнул, чувствуя подступающую тошноту и легкое головокружение.

Цинь Фэнчжан не помнил, как перерезал горло быку, как кланялся, опустившись на колени, как бросал таблички цзяо-бэй.

Казалось, что кто-то другой завладел его телом, произносил заученные слова и выполнял заученные жесты. Только оказавшись на улице и вдохнув прохладный ночной воздух, он понял, что его благословили. Предки одобрили его девиз, они одобрили его кандидатуру, несмотря на все нарушения и срочную церемонию. Еще было рано расслабляться, на рассвете Цинь Фэнчжана ждало еще одно испытание, но чувство, что гора свалилась с плеч, все равно окрыляло.

Рассвета все ждали в напряжении, и когда на воротах Города Дракона еще держался последний караул, за стенами уже послышался гул мятежной армии генерала Яня. Они медленно подступали к воротам Небесной Чистоты. В их действиях не было спешки. Они были уверены в своих силах и прекрасно знали, что даже если принц Нин предупрежден, он не сможет ничего сделать. Часть его людей рассредоточена в Городе Дракона, тысячи солдат взяли его в кольцо снаружи и ждут указаний.

Янь Тэ знал, что принц Нин был простодушным материалом. Из него можно было лепить что угодно, как из мягкой глины. К тому же, он никогда не хотел трон. Ему всегда хотелось слушать байки про заклинателей и летать в облаках. Возможно, он отказался бы от трона добровольно, но это было бы слишком резко и внезапно. Возможно, двор не одобрил бы такое. Но сейчас, когда его офицеры знают, что он еще один наследник престола, а принц Нин окажется в западне, трон ему обеспечен.

Пока люди Янь Тэ строились у моста Золотой воды, он сам, облаченный в парадные доспехи, ждал, когда же врата падут. Но вместо треска разрушающихся створ раздался глухой удар барабана – и ворота распахнулись.

Огромную армию Янь Тэ встретил не сотня солдат, и не отряд императорской стражи, а всего пять человек. Принц Нин шел первым. Он был все еще облачен в белые траурные одежды, но поверх них блестел императорский желтый плащ с вышитыми драконами. За ним, опустив головы, шли астролог Су, старый канцлер да два безоружных стражника.

Янь Тэ даже рассмеялся от такого жалкого зрелища, выступая вперед.

– Ну здравствуй, братец, – ухмыльнулся Янь Тэ. На лице принца Нина не было удивления от такого обращения, ведь он уже знал об их одной крови, но Янь Тэ посчитал нужным все объяснить. – Ты все правильно понял, Цинь Фэнчжан. Как-то по молодости твой отец провел ночь с бродячей заклинательницей. Для него, наверное, это было что-то вроде «нового опыта», но она понесла и так появился я.

Лицо принца Нина потемнело, и он строго приказал:

– Не смей говорить подобным тоном об императоре Жуй-ди.

– Ладно-ладно, – сделал одолжение тот. У Янь Тэ было безумно хорошее настроение, и глаза его горели от предвкушения. – Это не важно. Важно то, что я точно такой же наследник, как и ты. В моих жилах течет императорская кровь!

Его голос громовым раскатом летел по всему Городу Дракона, заставляя сердца евнухов и стражи сжиматься от волнения.

– Несмотря на то, что император Жуй-ди не удосужился больше навестить мою мать, хоть и знал обо мне, он хорошо позаботился о своем сыне. Он похлопотал о том, чтобы меня взяла к себе семья Янь, помог поступить на службу в армию и продвинуться вверх. Конечно, у меня достаточно заслуг и мои солдаты следуют за мной не только из-за титула, но ведь скажи, все знаки налицо. Император Жуй-ди благоволил мне! Может, он и не оставил прямого завещания трона мне, но он явно хотел, чтобы его занял я. Иначе зачем ему давать власть армии в мои руки? Да, вы можете спросить семью Янь, родной ли я сын, или велеть астрологу проверить мою дату рождения – это число императорского наследника. Но есть ли в этом смысл?

Его слова звучали разумно. В сердцах всех присутствующих не осталось сомнений в том, что он и правда незаконнорожденный сын императора.

– И что генерал Янь хочет этим сказать? – принц Нин смотрел прямо и открыто. В его взгляде не было и тени испуга, несмотря на тысячи солдат, готовых по приказу генерала проткнуть его тело сто тысяч раз.

– Сдавайся, принц Нин. Передай трон мне. Я знаю, что тебе это в тягость. Ты сможешь дальше жить свою праздную жизнь. Разве ты не этого всегда хотел?

Цинь Фэнчжан сжал руку в кулак, чувствуя напряжение, а потом разжал:

– Я всегда хотел привести народ к процветанию и исполнить волю небес, а не передать трон внезапному наследнику. Небесам угодно, чтобы страной правил я.

– Если не хочешь по-хорошему, мы решим этот вопрос иначе, – генерал Янь резким движением вытащил меч из ножен. И его солдаты тоже зашевелились. – Ты окружен. Если не передашь трон добровольно, я возьму его силой.

Цинь Фэнчжан ничего не ответил. Он лишь легонько кивнул, и канцлер вышел вперед, зачитывая указ:

– По воле небес и Предков в первый день новой эры объявляется девиз правления Жэньань! Да будет милосердие путем, а покой – стражем Поднебесной!

С этого момента, с этой фразы титул принца Нина стерся историей и небесами, и тяжесть страны и тягот людских жизней опустилась на плечи молодого императора Жэньань.

– Семь звезд Колесницы сегодня встали в огненный крест, – громко сказал астролог Су. – Небо само вмешалось в наш спор: духи предков отвернулись от того, кто идет против законного наследника. Восходит солнце Жэньань. Первый луч уже коснулся желтого плаща Сына Неба. Разве не ясно, чью сторону приняли боги?

– Седьмой день сегодня, ты не мог провести обряд сегодня ночью, – голос Янь Тэ все еще звучал насмешливо, но в нем уже проскальзывали нотки ярости.

– Что же мне мешало?

Янь Тэ не ожидал такой дерзости от вечно спокойного Цинь Фэнчжана. Его пальцы побелели на рукоятке меча, и он взревел, словно гром:

– Да что значат твои слова? Без армии, что ты...

Император Жэньань перебил его, расправляя плечи:

– Ты не прав, генерал Янь. У нас есть армия, и это они.

В полнейшей тишине острый меч заместителя генерала Цзяна упал на камни с глухим звоном, который разнесся по округе. А затем генерал, что последний раз кланялся на собственной свадьбе, опустился на одно колено.

Мечи посыпались на землю, словно зерно за зерном из разорванного мешка, и армия пала как поле пшеницы под порывом урагана. Офицеры, минуту назад готовые ринуться в бой, отпускали оружие, склоняя головы перед Сыном Неба. Знаменосцы выпускали древки, и шелковые флаги с гербами Янь Тэ падали на пыльную землю.

Янь Тэ тут же обернулся. Его лицо перекосилось от гнева:

– А ну живо встать! ВСТАТЬ! ЭТО ПРИКАЗ!!

Но его голос потерялся в гуле тысяч опускающихся на колени воинов. Генерал Янь остался единственным стоящим. Его роскошные доспехи, которые стали подарком императора за верную службу, теперь выглядели чужими.

– Мы не хотим начинать новую эру с кровопролития, – спокойно сказал император Жэньань. – Поэтому мы даруем тебе жизнь, пусть небеса тебя рассудят. Уходи и живи в изгнании.

Генерал Янь громко засмеялся:

– И что? Прикажешь смотреть на то, как ты рушишь Империю своим правлением?

Генерал Янь не планировал выйти из этой схватки проигравшим, но судьба непредсказуема. Янь Тэ знал, что никогда не стоит быть слишком самоуверенным на поле боя, а Город Дракона – то же поле боя, что и пустыри на границе. Он достал из-за пазухи нефритовый флакончик и откупорил его, поворачиваясь к склоненным спинам.

– Разве вы не клялись в верности мне?

Генерал Цзян тихо сказал от лица всех солдат:

– Мы клялись империи, генерал. А сегодня Небеса избрали императора.

Янь Тэ, не желая больше на это смотреть, залпом выпил яд и упал навзничь, не желая даже на пороге смерти преклонить колени перед Цинь Фэнчжаном. Солнце поднялось еще выше, освещая золотую накидку императора и сложное оружие, блестящее, как чешуя дракона.

Церемонию восхождения на трон было решено провести по всем традициям на двадцать седьмой день после смерти императора Жуй-ди. К этому времени официальное приглашение на церемонию уже достигло ордена «Хранители Равновесия», и те выехали в дорогу. Дела заклинателей не принято смешивать с делами смертных, но Цао Цзюаню было интересно побывать на таком грандиозном событии и немного отвлечься от хаоса, что творился в ордене. После очередного собрания было решено, что без согласования всех мастеров Лю Дунлян и другие представители его школы не будут иметь права ступить на земли ордена. Нельзя сказать, что главе школы «Двуглавого Феникса» это понравилось, но он был вынужден подчиниться мнению большинства.

Эти события заставляли сердце Цао Цзюаня трепетать от страха, но пока что Лю Дунлян молчал, а Цзэ Сюлань отмахнулся. И это успокоило Цао Цзюаня.

Орден «Хранители Равновесия» находился от Тяньшу в десяти днях пути верхом на лошадях. Поэтому, пока повозки с мастерами ордена ползли в столицу, все уже успели услышать последние новости из дворца.

После падения генерала Яня первыми новости узнали торговцы у ворот Небесной Чистоты, потому что вставали раньше всех. Они видели, как армия Янь Тэ пала ниц перед человеком в желтом плаще, видели, как Янь Тэ добровольно выпил яд, и прятались за прилавками, боясь привлечь чье-нибудь внимание. За день слухи облетели всю столицу раньше гонцов, ринувшихся в восемь направлений с новым девизом в руках. Ремесленники шептались о том, что императора Жэньаня избрали Небеса, ведь даже армия пала перед ним за секунду! Пьяницы в тавернах яростно спорили, действительно ли Янь Тэ наследник императора или просто выдумал красивую сказку для узурпации трона. В казармах, где еще вчера солдаты Янь Тэ готовились к штурму, теперь царило мрачное молчание. Они были готовы идти за генералом хоть на край света, подняв мечи, но они в первую очередь служили империи, а не желаниям генерала Яня. Он сам выбрал свою судьбу. Император Жэньань предлагал ему уйти и жить в изгнании, но разве гордость генерала Яня позволила бы это сделать? Каждый это понимал, но горькое послевкусие все равно осталось.

Чем дальше новости летели от столицы, тем больше обрастали слухами. В маленьких деревушках уже вовсю обсуждали, как черный дракон дрался с золотым прямо у ворот Города Дракона, и золотой победил! А Янь Тэ казнили и обезглавили. Раз уж не хотел склонить головы, значит пусть останется вовсе без нее.

В любом случае, гонцы вместе с новым девизом разносили и первые указы: «Солдаты мятежной армии прощены. Те, кто подчинился императору, не будут наказаны», «Снижение налогов на соль и шелк», «Амнистия для мелких преступников», «Поддержка голодающих регионов»...

Эра Жэньань началась раньше, чем кончились двадцать семь дней траура. И пока Город Дракона гудел, как пчелиный улей, народ ждал, оправдает ли император свое имя.