Глава 7. Ты не одна

Маргарет как обычно ждала. Так, как ждут на грани молчаливой веры. Каждый день она выглядывала в окно, каждый вечер готовила ужин на двоих, по привычке поправляя второй прибор на столе, будто этим жестом могла удержать реальность.

Прошла неделя. Потом вторая. Никаких вестей. Ни писем, ни записок от перевалочных лагерей, где обычно сообщали о задержках. Даже от его спутников - ни звука.

На третью неделю, ранним утром, когда туман ещё не рассеялся, в дверь постучали. Она отворила, перед ней стоял пожилой почтальон, запыхавшийся, с пыльной сумкой и глубокой морщиной тревоги между бровей. Он снял кепку, будто собирался сказать нечто большее, но не нашёл слов. Просто протянул ей письмо - потрёпанное, с гербовой печатью Ассоциации археологов и искателей древности.

Пальцы её дрожали, когда она вскрывала конверт.

"Уважаемая миссис Картер,Со скорбью сообщаем вам, что во время последней экспедиции в район Вахари-Сетет произошла экстремальная песчаная буря. Мистер Стэнли Картер, а также трое других членов отряда, числятся пропавшими без вести. Мы продолжаем поисковые работы, но на данный момент информации об их судьбе нет. Мы глубоко сочувствуем вам в это трудное время и обязуемся держать вас в курсе всех дальнейших событий..."

Маргарет перечитала письмо трижды. Медленно. Впитывая не слова, а тишину между ними. Потом аккуратно сложила бумагу, положила обратно в конверт и села на кровать. За стеклом - ветер, пыль, глухой лай где-то далеко. В её голове - ничего. Только пустота.

***

Новость разнеслась, как всё разносится в деревнях: через шепот, косые взгляды и полуслова. После воскресной службы, когда прихожане выходили из храма, Рафаэль стоял у дверей, как всегда, благословляя людей. Он не искал её взгляд. Не смел. Но всё равно ощущал её присутствие - почти физически.

Позади него звучали голоса - не громко, но он уловил каждое слово.

- ...бедняжка Маргарет... ты слышала? Письмо из какого-то общества, муж её пропал в пустыне. Уже три недели как...- Да-да, буря какая-то. Пески, говорят, съели экспедицию. А она, говорят, всё ждет.

Он обернулся резко. Женщины смолкли, заметив его реакцию. Рафаэль почувствовал, как что-то внутри обрушилось с глухим стуком. Он знал, что должен просто молиться. Уйти в тишину.

Но вместо этого - он пошёл. Быстро, почти на шаг быстрее, чем позволяет ряса. Через всю деревню, по петляющей тропе, мимо тех же кустов, той же дороги, до её порога.

Он постучал. Один раз. Второй.

Когда она открыла дверь, он увидел женщину не сломленную- но замершую. Как мраморная статуя, в которой задержали дыхание. Лицо бледное, губы сжаты. Но глаза... в них было что-то новое. Пустое.

- Я только что узнал, - только и сказал он.

Она молчала.

- Можно... мне войти?

Она отступила в сторону. Не кивнула, не улыбнулась. Просто открыла дверь шире.

Он вошёл. В доме пахло бумагой, лавровым листом и несказанным. Он сел на край стула, а она - напротив, сложив руки в коленях.

- Я не думал, что всё будет именно так. - сказал он. Но я ошибался.

Маргарет не смотрела на него. Только шептала:

- Я не верю, что он умер. Но... я не чувствую, что он жив.

Рафаэль наклонился вперёд, осторожно, как к раненому животному.

- Миссис Картер, вы не одна.

Сначала она не отреагировала. Потом - подняла глаза. Впервые за эти недели - прямо на него.

И тогда, без лишних слов, он взял её ладонь. Она не отняла руку. И не заплакала. Только выдохнула - так, будто носила внутри что-то, от чего болело всё тело.

Они сидели так долго. В доме было темно. Потом она зажгла лампу. поставила на стол две чашки. Он не ушёл. Остался.

Не как гость. Не как священник.Как мужчина, который наконец позволил себе быть рядом. Тишина ночи окутала дом, словно плотное одеяло, а за окном мягко шумел дождь, придавая моменту особую интимность. Вдруг напряжение, копившееся столько времени, сорвалось. Рафаэль притянул Маргарет к себе, их губы слились в поцелуе, полном сдержанной жажды. Он коснулся её плеча, скользнул пальцами вниз, и ткань её платья сдалась, легко соскользнув на пол.

Маргарет откинула голову, позволяя ему изучать изгибы её шеи губами. Его руки были тёплыми, уверенными, будто он знал каждую грань её тела ещё до того, как коснуться. Она дрожала - не от страха, а от возбуждения. Он подхватил её на руки, унес в спальню и опустил на постель, не сводя с неё взгляда, полного желания и почтения.

Когда он снял с себя рубашку, Маргарет провела пальцами по его груди, медленно, будто рисуя по нему. Он замер, вдыхая её прикосновение, а потом лёг рядом, прижавшись всем телом.

Их слияние было медленным, глубоким - каждым движением он будто спрашивал разрешения, каждым стоном она отвечала «да». Она ощущала, как он растворяется в ней, как между ними исчезают все слова, остаётся только тело, пульс, дыхание, жар.

Рафаэль не торопился. Он хотел, чтобы она запомнила каждое мгновение. И Маргарет чувствовала: её больше никто и никогда не касался так - будто молился.

Когда всё стихло, он не отпустил её. Она лежала на его груди, обнажённая, с запутанными волосами, и чувствовала себя целой - впервые.

- Я не смела об этом даже и думать. Что мы делаем? - прошептала она, не поднимая глаз. - Мы... немного сошли с ума?

Рафаэль молчал. Лишь крепче обнял её, подушечками пальцев проводя по линии её плеча, словно боялся, что это всё исчезнет, если скажет хоть слово.

- Возможно, - наконец сказал он. - Но, если это безумие... то оно самое тихое и настоящее, что я знал за всю свою жизнь.

Она слабо улыбнулась. Лицо её было полутенью, сомнений и нерастраченных слов.

- Я никогда не любила Стэнли, - призналась она. - И, может быть, это мой грех. Но я всегда была ему очень благодарна. Он вытащил меня из голода, нещеты, из того мира, где я никому не была нужна. Я старалась быть хорошей женой. Верной. Терпеливой.

Рафаэль не прервал. Он слушал, как исповедь. Без осуждения, без права на это.

- Мне казалось, что этого достаточно. Благодарность - ведь она почти как любовь. Почти... Но не совсем. Я не знала, что могу желать - иначе. Тепла, близости... - Она запнулась. - Тебя.

Он провёл пальцами по её щеке, отодвинул прядь с лица.

- Иногда я смотрел на тебя на службе - и чувствовал себя преступником, - сказал он тихо. - Потому что мне хотелось... не просто молиться за тебя. Мне хотелось быть с тобой рядом. Защитить. Обнять. Услышать твой голос рядом. На кухне. У окна.

Маргарет перевела взгляд в потолок, где качалась тень от лампы.

- А теперь мы здесь. Без обещаний. Без слов. Только ты и я. И ночь.

- Ты не боишься, Рафаэль?

- Боюсь. Боюсь того, что не могу и не хочу, выберать между тобой и Богом. Боюсь, что если утром ты решишь, что это было ошибкой... я не переживу этого.

Она долго молчала, потом прижалась к нему крепче.

- Я не хочу, чтобы это было ошибкой.Пусть это будет тайной. Или чудом. Но я не отдам эту ночь ни Богу, ни памяти.

Он склонился к ней, целуя в лоб - с нежностью, почти бесшумно.

- Тогда мы оба совершили грех, в который наконец хочется верить.