34

Вечер тянется бесконечно долго, от Мэтта никаких новостей, и я отправляю ему уже второе сообщение. Выхожу на балкон — свет в квартире горит. Боже, Гарри ведь не убил его?

Прикусив ноготь большого пальца, хожу вдоль гостиной туда-обратно, а затем не выдерживаю и, подхватив куртку, обуваюсь и выхожу за дверь.

Остановившись около двери в квартиру Стурниоло, прислушиваюсь, пытаясь понять, там ли Гарри и не слышно ли признаков драки. За дверью тишина и, протянув руку, я нажимаю на звонок.

Через пару бесконечных секунд на пороге показывается Мэтт. Из одежды на нём лишь тёмные спортивные штаны, низко сидящие на бёдрах. Волосы влажные после душа, а во рту зубная щётка розового цвета.

Вскинув брови, он медленно вытаскивает щётку изо рта.

— В чём дело, Эйви?

— Ты серьёзно? — прикрыв веки, запрокидываю затылок и с облегчением выдыхаю. — Я там с ума сходила!

— Почему?

— Я сейчас затолкаю эту щётку тебе в задницу.

Усмехнувшись, он пожимает плечами.

— Говори по делу, я сейчас занят, — засунув щётку в рот, он продолжает чистить зубы, — ведь так ты обычно говоришь мне, когда я заваливаюсь к тебе в гости.

Я убью его. Щётка в заднице слишком простое наказание для этого парня.

— Знаешь, — натянув улыбку, отмахиваюсь, — я тут просто обхожу всех соседей и провожу социальный опрос.

— Мхм, и какой же?

— По поводу гомосексуализма.

— Выступаешь против?

— Что ты, пропагандирую.

— Господи, ну с этого и надо было начинать, — Мэтт раскрывает дверь шире, приглашая войти.

Переступаю порог квартиры, с опаской оглядываясь в поисках Гарри. Ничего не разбросано, предметы на месте, а значит, что драки не было.

Мэтт вместе с розовой зубной щёткой скрывается в ванной, а я остаюсь стоять посреди гостиной, не зная, куда себя деть.

Квартира светлая и уютная, у кухонной стойки примостились высокие стулья из прозрачного цветного пластика. На одной из стен в гостиной висит неоновая вывеска «Сегодня суббота, снова». На полу рядом с плазмой валяются джойстики, но в целом, в квартире очень даже чисто.

— Будешь что-нибудь? — спрашивает Мэтт, проходя мимо меня в сторону кухни. — Или сразу начнёшь в красках расписывать движение гомосексуалистов?

— Эм, а есть молоко?

Замерев у холодильника, он смотрит на меня, приподняв уголки губ.

— Что?

— Ничего, — усмехнувшись, парень покачивает головой. — Ты до невозможности милая, Эйви.

— А у тебя, — с кряхтением забираюсь на красный пластиковый стул, — до невозможности милая розовая зубная щётка.

— Ага, — открыв дверцу холодильника, Мэтт упирается на неё рукой, а я стараюсь не пялиться на то, как напрягаются мышцы его обнажённой спины. — Это ты ещё мои трусы не видела.

— Неужели тоже розовые?

— Да, — серьёзным тоном отвечает он, — и на них нарисовано много маленьких фламинго в солнечных очках.

— Звучит так, будто ты украл трусы у восьмилетней девочки.

Выглянув из-за дверцы, Мэтт вскидывает брови.

— Расслабься, Эйви, ей было десять.

Обращаю внимание на полоску тёмных боксеров, выглядывающую из-под резинки спортивных штанов, и, тихо усмехнувшись, покачиваю головой.

— Так, — опустив передо мной высокий стакан с молоком, Мэтт садится напротив, — что там с твоими гомосексуалистами?

Господи, как сложно переключить этого парня на серьёзный разговор. Кажется, что за сегодня Мэтт истратил годовой запас своей серьёзности и теперь мне придётся очень долго уворачиваться от пуль идиотского сарказма.

— В общем, есть одна проблема, — замолкаю, делая глоток холодного молока, — идёт массовый геноцид гомосексуалистов.

— И чем же я могу помочь, интересно?

— Ну, думаю, ты знаешь, что нравишься девушкам и парням в одинаковой степени.

— Безусловно.

— Что ты скажешь, если я предложу тебе стать лицом и вдохновителем нашей гомосексуалистской компании? А зная, как ты умеешь красиво говорить, ты смог бы подбодрить народ. Может, даже гимн для них напишешь.

— То есть, ты хочешь, чтобы я представлял гомосексуалистов? Почему не Ник?

— Ник уже согласен. Теперь нужен твой ответ, после пойду искать Криса. Да, а ещё ты сможешь смело пользоваться фильтрами с радужными сердечками из Снэпчата.

— Ну, — он вскидывает ладони, — теперь я точно в деле.

Усмехнувшись, покачиваю головой, а затем подаюсь вперёд, опуская локти на стойку.

Когда перед вами сидит полуголый Мэтт Стурниоло, то становится трудно соображать. Я стараюсь не пялиться, но выходит хреново. Это не ускользает от внимания Мэтта, и самодовольная улыбка на его губах становится ещё шире.

— Мэтт?

— Эйви?

— Ты мог бы одеться?

Цокнув языком, он покачивает головой.

— Нет.

— Мэтт.

— Я думал, что тебе нравится.

— Да, то есть нет. В общем, хочу сказать, что мне нужно, чтобы ты был одет, потому что я отвлекаюсь и...

— Хочешь накинуться на меня.

— Нет, мне просто неловко.

— Я оденусь только ради твоего самообладания, а то, не дай бог, ты начнёшь пихать деньги в мои непорочные трусы с фламинго.

— Спаси меня от банкротства, Бернард, умоляю.

Мягко усмехнувшись, он закатывает глаза, затем поднимается с места и направляется в комнату.

Подавляя тяжёлый вздох, подпираю щёку ладонью, опуская взгляд в стакан с молоком. В груди тяжелеет груз от разговора с Гарри, но при этом я чувствую, что всё закончилось. Больше никаких разборок и тайн — от этой мысли становится чуть легче.