35

Мэтт появляется за спиной, упираясь ладонями в столешницу по обе стороны от меня. Рукава небесно-голубой толстовки закатаны, и я трачу несколько секунд, рассматривая многочисленные татуировки.

— К твоему сожалению, — тихо произносит он, и я чувствую на виске тёплое дыхание, от которого по телу пробегается волна приятной дрожи, — я оделся.

— Обещаю, что изо всех сил буду делать вид, что меня не расстраивает это. Хотя погоди... Будет легко, потому что меня действительно не расстраивает это.

— Врушка.

Оторвав ладонь от столешницы, Мэтт обхватывает спинку крутящегося стула и разворачивает меня к себе. В красивых глазах отражается нежность и беспокойство, отчего мне хочется податься вперёд и крепко обнять этого парня.

— Ну как ты, Эйви, в порядке?

— Всё ещё чувствую себя дрянью, — честно признаюсь я. — А ты?

Прикусив губу, он кивает.

— Так же.

— Как всё прошло с Гарри?

— Миленько и душевно, — поймав прядь моих волос, он заправляет её за ухо. — Не знаю, что сказать, Эйви. Это был не самый приятный разговор в моей жизни, зато честный.

— Он сказал, — прикусив губу, опускаю взгляд, — что нас для него больше нет. И я понимаю, что странно было бы ждать от него другой реакции. Но я теперь не знаю, что будет дальше. Как вообще вести себя?

— С ним?

— С ним, с тобой, с самой собой. Уходя, Гарри намекнул на нашу с тобой сущность, что если мы будем вместе, то рано или поздно предадим друг друга.

— Эй, — поймав пальцами мой подбородок, Мэтт заставляет поднять голову и заглянуть в глаза, — этого не будет.

— Нас или предательства?

— Ну, для начала мы с тобой должны заняться сексом и понять, подходим ли друг другу, а то вдруг зря столько месяцев страдали, верно?

Издав смешок, покачиваю головой.

— Но вообще я говорю о предательстве, Эйви. Я никогда не поступлю так с тобой. И не хочу, чтобы ты сидела сейчас с чувством вины, зная, что твой парень однажды уже предпочёл тебе другую. Так что завязывай с этим.

Опустив ладони на мои щёки, он подаётся ближе.

— Знаю, что тебе страшно сейчас. Ты сбита с толку и не знаешь, что делать дальше, но я рядом. В качестве друга, парня или просто плеча для слёз, идёт? Хотел бы я знать, что будет лучше для тебя. Закрыться вместе в спальне на неделю или же делать вид, что мы только познакомились и водить тебя на свидания, притворяясь, что я ничего не знаю о тебе. О твоём детстве, любимых фильмах, песнях, цветах и заморочек по поводу определённых карандашей для рисования. Притворяться, что не знаю о том, что ты ненавидишь апельсиновую газировку, бесишься из-за людей, которые не могут с первого раза открыть пакет, а ещё всегда подпеваешь заставкам из «Спанч Боба».

Усмехнувшись, потираю ладонью лоб.

— Я не всегда подпеваю этой заставке.

— Всегда, Эйви, всегда.

Рассмеявшись, протягиваю ладонь и, прикоснувшись к тёплой щеке, провожу подушечкой большого пальца вдоль его нижней губы.

— Если честно, то я с ума схожу от восторга и стыда, когда понимаю, что ты знаешь обо мне все эти мелочи.

— Если решишься пойти со мной на свидание, то можешь врать сколько угодно, выставляя себя в выгодном свете, я сделаю вид, что верю.

— Мы действительно сделаем это?

— Конечно, можем прямо на кухонном столе, а потом уже доберёмся и до спальни.

— Придурок, — усмехнувшись, пихаю его в плечо, — я о свиданиях и отношениях. О том, что мы будем... Парой? Боже, почему это так ужасно звучит?

— Посмотрим, — приподняв уголки губ, он пожимает плечами. — Нам уже нечего терять, верно?

Смотрю на него и не верю, что это происходит на самом деле. Мы паршивые люди, паршивые друзья, а вместе мы, наверное, и вовсе невыносимы для общества, но сейчас мне плевать.

Ухватившись за воротник мягкой толстовки, притягиваю Мэтта к себе. Касаюсь его губ своими и чувствую, как в груди взрывается фейерверк из эйфории. Запустив ладонь в мои волосы, Мэтт углубляет поцелуй, и я уже хочу рассмотреть его предложение о сексе на кухонном столе. Прикосновения его губ и рук делают меня зависимой от этого парня. В его руках моё тело словно не принадлежит мне, оно полностью подчиняется Мэтту.

— Так значит, — бормочет он сквозь поцелуй, — ты рисовала меня, сидя на своём балконе.

Вспыхнув, тут же отстраняюсь.

— О боже, — издав смешок, накрываю ладонями лицо. — Это неправда.

— Наверное, ты хотела сказать, что не специально делала это.

— Именно.

— Если что-нибудь осталось, покажешь как-нибудь?

— Нет, — отвечаю я, продолжая держать ладони у лица, — и не потому, что всё уничтожено. А потому, что этих рисунков никогда не существовало.

— Мне вот интересно...

— Ну начинается.

— Брось, Эйви, — усмехнувшись, он отводит мои ладони от лица, — меня это даже возбуждает.

— Заткнись.

— Это же сколько ты обо мне думала.

— Мэтт, ну заткнись, пожалуйста.

— Я писал о тебе песни, ты рисовала мои портреты, а ещё мы ужасные люди и предатели. Очевидно, нам срочно нужно заняться сексом.

Смеюсь, но воздух застревает в лёгких, когда Мэтт вновь целует меня. Тёплые пальцы забираются под край кофты, и я забываю, как дышать. Обняв его за шею, позволяю себе отбросить все страхи и долбаную вину за прошлое.

Мягко коснувшись моей спины, он наклоняется, и опускает меня на кухонный стол. Не могу сдержать довольной улыбки, потому что слишком долго ждала этого.

В низу живота тянет настолько сильно, что я хочу плакать. Скрещиваю щиколотки за его спиной и притягиваю его поближе к себе. Так, что между нами не остаётся и миллиметра.

Мэтт плавно спускается к шее, покусывая её. Уже знаю, что завтра там останутся его автографы, но мне плевать, я безумно хочу этого парня.

Не могу сдерживать себя, приподнимаюсь и тяну край кофты наверх. Мэтт помогает мне скинуть ненужный элемент одежды, жадно впиваясь взглядом в каждый сантиметр моего тела.

Сижу перед ним в одном бюстгальтере, он наклоняется и начинает целовать мою ключицы, спускаясь чуть ниже.

Оторвавшись от меня, он смотрит в глаза и уголки его губ приподнимаются.

— Что?

— Ты чертовски красивая, Эйви.

— Заткнись, — Усмехнувшись, притягиваю его к себе и дарю глубокий поцелуй.

Мы слишком долго ждали этого момента, и сейчас самое время насладиться друг другом сполна:

Секс на кухне — сделано.

Секс в спальне — сделано.

В душе — сделано.