33

Гарри стоит на пороге несколько долгих секунд, в руке у него мой альбом с рисунками, и эта картинка тут же переносит меня в вечер нашей ссоры. Я до смерти боюсь вновь увидеть в его глазах ту же боль и ярость.

Оглядев мою мокрую одежду, он вскидывает брови.

— Это, — прикусив губу, отмахиваюсь, — долгая история.

— Можно войти?

— Д-да, конечно, — раскрываю дверь шире, впуская парня.

Замерев посреди гостиной, Гарри внимательно смотрит на Мэтта. Мне страшно, я не знаю, чего ждать от Гарри. Не знаю, что последует в следующую секунду, он вновь начнёт драку, уйдёт?

Мэтт весь мокрый, я тоже, и боюсь представить, какую цепочку Гарри выстраивает в своей голове. Пожав плечами, Мэтт коротко кивает в приветствии, и Гарри тут же отводит взгляд.

Я до безумия рада, что он не начал вбрасывать идиотские шутки, вроде: «Эйвори немного перевозбудилась, поэтому мы такие мокрые».

— На самом деле я рад, что вы здесь вдвоём, — выдыхает Гарри, направляясь к дивану. — Хотел поговорить с вами.

Тон его голоса звучит так бодро и беззаботно, словно закончив этот разговор, он просто всадит каждому из нас пулю в голову. Сев в кресло, Гарри вскидывает брови и, положив альбом с рисунками на колени, нетерпеливо барабанит по нему пальцами.

Мы с Мэттом молча обмениваемся вопросительными взглядами. Боже, он точно решил нас убить.

Пожав плечами, Мэтт пересекает гостиную и садится на диван. Последовав его примеру, двигаюсь вперёд и неуверенно опускаюсь рядом с Мэттом, оставляя между нами приличное расстояние, будто это железный факт того, что мы точно не были в паре минут от того, чтобы заняться сексом в ванной.

Опустив ресницы, Гарри внимательно смотрит на альбом. Молчание затягивается и тишину разрушает только тихий звук включённого телевизора.

Мы с Мэттом в очередной раз переглядываемся; прикусив губу, парень указывает взглядом в сторону телевизора. Непонимающе покачиваю головой, а когда вижу на экране престарелую женщину, которая продолжает рассказывать о беременности, то едва сдерживаюсь от того, чтобы закатить глаза.

Самое время. Идиот.

— Гарри, — поджав губы, Мэтт упирается локтями в колени и сцепляет пальцы в замок, — ты сказал, что хотел поговорить с нами.

Встряхнув головой, Гарри выходит из паутины мыслей, возвращаясь к нам.

— Да, — прочистив горло, он поднимает ресницы, — для начала я хотел бы извиниться за то, как повёл себя на вечеринке. Перед тобой, Эйвори, а не перед Мэттом, разумеется.

Он мельком смотрит в сторону Мэтта, на что тот только тихо усмехается.

— И ещё я хотел вернуть тебе это, — он протягивает альбом.

Положив папку на колени, провожу пальцами по твёрдому переплёту, а затем нерешительно открываю.

Раскрываю губы, когда вижу рисунки, которые, как я думала, потеряла навсегда. Да, бумага пожелтела и стала волнистой, но при этом большинство рисунков не растеряли чётких границ. Конечно, измятых листов с изображениями Мэтта здесь нет, но я рада, что сохранилось хоть что-то.

— Спасибо, — выдыхаю я, закрывая папку, — спасибо за то, что спас их.

Кивнув, Гарри сжимает челюсть и замолкает на несколько секунд, прежде чем сбросить на нас бомбу:

— Может, расскажете, когда это всё началось?

Этот вопрос звучит как приглашение на наши общие похороны.

Пульс стучит в висках, ладони потеют, и я лихорадочно пытаюсь придумать ответ, в котором не будет честного: «Почти что с самого начала».

Это слишком сложный вопрос.

— Не знаю, как объяснить это, — вздохнув, Мэтт пробегается пальцами по волосам. — Хочу прояснить, что мы не бегали за ручку за твоей спиной, пытаясь выставить тебя идиотом. Мы проводили много времени вместе, слишком много общались, и это вышло само собой.

— Чёрт возьми, — Гарри трёт переносицу, и я обращаю внимание на ссадины на костяшках его пальцев, — я бы никогда не поступил так с тобой, Мэтт.

— Знаю, — сжав челюсть, Мэтт кивает. — Я мог бы пресечь это, но ни разу не сделал этого по-настоящему, наоборот — я искал встречи с Эйвори, звонил ей, писал, хотя понимал, что у меня внутри уже далеко не дружеские чувства. Я даже не буду пытаться выдать хоть какое-то оправдание. Я облажался.

— На той вечеринке перед Рождеством, ты ведь ударил меня не потому, что беспокоился о наших с Эйвори отношениях, да?

Вскидываю брови, не понимая, о чём он говорит.

Напрягая скулы, Мэтт не отвечает, и несколько секунд ребята ведут немой диалог.

— Когда Мэтт узнал о том, что я переспал с Мэдисон, — поясняет мне Гарри, — он нормально так прописал мне по лицу. Я тогда, как идиот, решил, что он так сильно переживает за наши с тобой отношения. Ещё подумал, — невесело усмехнувшись, он покачивает головой, — какой же у меня хороший друг, раз так переживает из-за этого. А оказалось, что он переживал только за мою девушку.

Перевожу взгляд на Мэтта, но он полностью игнорирует меня.

— Почему не рассказал ей об измене, чтобы выиграть себе баллы?

— Я не в соревновании участвовал, Гарри.

— Да ты что?

— Мхм, иногда приходится включать человеческий фактор.

Слова, их голоса, всё пропитано сарказмом, и я боюсь, что будет очередная драка.

— Так ты, — поджав губы, Гарри пожимает плечами, — действительно влюблён в неё? Или это просто...

Невесело усмехнувшись, Мэтт покачивает головой.

— Я не стал бы рисковать нашей дружбой, если бы у меня не было серьёзных чувств.

— Ладно, — сжав челюсть, Гарри кивает, — мы ещё вернёмся к этому разговору чуть позже. Но сейчас я хотел бы поговорить с Эйвори наедине.

Взглянув на меня, Мэтт молча спрашивает: «Всё ли в порядке?», и я коротко киваю. Хлопнув себя ладонями по бёдрам, он поднимается на ноги и, подмигнув, треплет меня по волосам. Этот короткий жест не ускользает от внимания Гарри, но его лицо остаётся непроницаемым.

Как только за Мэттом закрывается дверь, квартира погружается в тяжёлое молчание. И это молчание затягивается. Мы сидим втроём: я, Гарри и беременность.

Промокшая холодная одежда липнет к телу и превращает этот молчаливый момент в пытку.

— Почему ты просто не поговорила со мной, Эйвори?

— А ты почему не поговорил со мной, когда переспал с Мэдисон?

— Потому что больше всего на свете я боялся потерять тебя. А у тебя какое оправдание?

Раскрыв губы, покачиваю головой.

— Это несправедливо, Гарри.

— Отношения вообще несправедливая штука.

— Хорошо, — уперевшись локтями в колени, пожимаю плечами, — ты боялся потерять меня, а я боялась причинить тебе боль. Как думаешь, есть разница?

— Только, пожалуйста, не строй сейчас из себя мученицу, — невесело усмехнувшись, он разводит ладони в стороны. — В кровать ты со мной ложилась тоже только из жалости?

— Я не буду слушать это дерьмо, — поджав губы, качаю головой. — Назови уже меня последней шлюхой и уходи. Ты ведь за этим пришёл?

Напрягая скулы, Гарри покачивает головой и, шумно выдохнув, отводит взгляд к телевизору, где, кажется, идёт марафон о беременности, потому что эта передача не заканчивается.

— Позволь спросить, — тихо произносит он, нахмурив брови, — ты действительно смотришь это?

— Не спрашивай, умоляю.

Гарри издаёт смешок, и я следом за ним. Взглянув на меня, он покачивает головой, а затем жёсткость и злость постепенно исчезают с его лица.

— Может, — вздохнув, опускаю взгляд, — наш конец пришёл намного раньше, чем мы думали? Помнишь, как мы всё чаще и чаще ругались до того Рождества? Мы разбегались каждую неделю, ссоры по телефону, крики... Не приняли ли мы это огромное чувство вины за любовь?

Гарри молчит некоторое время. Молчит настолько долго, что передача о беременности наконец-то заканчивается.

— Я не знаю, детка, честно, уже ничего не знаю. Может и так.

— Мне правда очень жаль.

— Мне тоже, — прикусив губу, он кивает. — Что планируешь делать дальше? Я имею в виду вас с Мэттом.

— Мы не будем вместе и всё такое.

— Почему? — он спрашивает это так искренне, что мне хочется рассмеяться и расплакаться одновременно.

— По-моему, всё очевидно.

— Да нет, — поджав губы, Гарри пожимает плечами. — Наши пути расходятся и вас двоих больше нет в моей жизни. Так что вы можете позволить себе не прятаться по углам, как мы с тобой делали это в школе, скрываясь от Нэйта.

— Гарри...

— Ты же сама сказала, что между нами всё кончено, так? Дружить я с тобой не хочу. А таких друзей, как Мэтт, врагу не пожелаешь. Так что я желаю вам удачи, — вздохнув, он поднимается на ноги, — надеюсь, что вы двое сможете сохранить верность и не поступите друг с другом так же, как поступаете с близкими вам людьми. Ладно, мне пора, я ещё хотел лично переговорить с твоей музой для рисунков.

Он идёт в сторону выхода, а я чувствую, как к горлу подкатывает ком обиды и злости.

— Понимаю, что ты получил двойной удар предательства, но не говори, пожалуйста, так, словно ты святой. Не забывай, что ты переспал с Мэдисон.

— Если в будущем один из вас предаст другого, — бросает он, не оборачиваясь, — не суди меня за то, что я буду этому рад.

Дверь за Гарри закрывается. Набрав в лёгкие воздуха, крепко зажмуриваюсь и откидываюсь на спинку дивана, накрывая ладонями лицо. Мне хреново от того, как закончились наши отношения. Хреново от того, что из-за меня Гарри явно потеряет доверие к девушкам. Хреново из-за того, что он пошёл к Мэтту и сейчас проделает с ним своими словами то же самое, что сделал со мной.