32

Всех с Новым Годом❕🤍___________________________________

В воздухе повисает звенящая тишина. Впиваюсь взглядом в дверь ещё некоторое время, прежде чем набрать в лёгкие воздуха и обернуться. Поджав губы, Мэтт вскидывает ладони и слегка отклоняется назад.

— Воу, суровое выражение лица. Снова будешь бить?

— Если ты думаешь, что после лунной походки между балконами между нами хоть что-то изменилось, то ты очень сильно ошибаешься.

Сжав кулаки, иду в сторону кухни и, подхватив яблоко, останавливаюсь у раковины. Открыв воду, опускаю яблоко под струю холодной воды, но оно выпадает из дрожащих пальцев, как только Мэтт останавливается позади, упираясь ладонями в столешницу по обе стороны от меня.

— Я и не надеялся, что ты прыгнешь ко мне в объятия под слезливую песню из «Титаника», — тихо произносит он, касаясь губами моего виска. — Но ты уже ведёшь диалог со мной, так что, кажется, я неплохо справляюсь.

Он неплохо справляется с выведением моей нервной системы из строя. Дурацкое тело слишком остро реагирует на близость этого парня. Дыхание сбивается, а пальцы едва справляются с выключением воды.

— Может уже перестанешь убегать от меня, Эйви?

— Я не убегаю, — подхватив яблоко, замираю, потому что не хочу оборачиваться и заглядывать в глаза Мэтта, ведь в такие моменты я сразу же становлюсь слабой тряпкой. — Просто всем видом показываю, что не рада тебе как гостю.

— И, — ладонь опускается на мою талию, пальцы скользят по животу, заставляя затаить дыхание, — что планируешь делать с этим лживым фактом?

— Планирую, — прочистив горло, пожимаю плечами, — выгнать тебя отсюда.

— Тогда придётся попросить, чтобы я ушёл.

— Я и прошу.

— Посмотри на меня и скажи, что хочешь, чтобы я ушёл.

Прикрыв веки, делаю глубокий вдох и, обернувшись, заглядываю в глаза Мэтта. Каштановая чёлка спадает на лоб, уголки красивых губ приподняты, а моя чёртова гордость давно валяется у ног этого парня.

— Я хочу, чтобы ты ушёл, — звучу настолько неубедительно, что хочется дать себе пощёчину. — Хочу, чтобы перестал нарушать моё личное пространство. Мы уже всё решили, Мэтт. Так что нет смысла тратить время на попытки спасти нашу недодружбу.

— Честно говоря, я уже не знаю, были ли мы с тобой хоть когда-нибудь настоящими друзьями, Эйви.

— Были, — отвожу взгляд и, вспомнив про яблоко, подхватываю его, чтобы сжать в пальцах, — конечно, были.

— Друзья друг друга не хотят.

— Это было всего лишь пару раз, видимо, у меня было помутнение рассудка. Если что между нами и могло быть, так это дружба. Но мы её успешно просрали.

— Недавно ты говорила мне совсем другое.

— Недавно я была не в себе, прям как ты сейчас.

Облизнув губы, Мэтт борется с улыбкой и вновь упирается ладонями в столешницу по обе стороны от меня, а я сжимаю яблоко так крепко, что боюсь, оно лопнет.

— Эйвори?

— М?

Склонившись ближе, Мэтт касается коленом моего бедра.

— Ты права, — тихо произносит он на ухо, — это явно помутнение. Нам действительно нужно держаться исключительно в дружественных рамках. Давай всё же постараемся вернуть нашу дружбу.

Сделав саркастический акцент на слове «дружба», Мэтт отстраняется, и по моему телу пробегает холод. Всё внутри разрывается от желания, чтобы этот парень снова был близко.

— Чем займёмся, подруга?

Вскинув брови, откладываю яблоко и скрещиваю руки на груди.

— Ничем.

— Супер, обожаю твою разносторонность. С тобой не соскучишься, Эйвс.

Открыв холодильник, Мэтт достаёт коробочку вишнёвого йогурта и, подвинув меня в сторону, выдвигает ящик и берёт ложку. Плюхнувшись на диван перед телевизором, он подхватывает пульт.

— Ты, — поджав губы, останавливаюсь рядом с диваном, — ты серьёзно?

Совершенно не обращая на меня внимания, он с невозмутимым видом смотрит телевизор.

— Мэтт?

— Тш-ш, Эйви, — взмахнув ложкой, парень наклоняется ближе к экрану, — это очень интересный фильм.

Вскинув брови, перевожу взгляд на экран.

— Это передача о беременности. И... И не шикай на меня!

Откинувшись на спинку дивана, Мэтт демонстративно делает звук телевизора погромче и отправляет в рот ложку йогурта.

— Ты перелез со своего балкона на мой, а теперь сидишь здесь, ешь йогурт и смотришь передачу о беременности...

— Я бы на твоём месте тоже заинтересовался этой темой. Рано или поздно беременность доберётся и до тебя, — улыбнувшись, он протягивает ложку. — Хочешь йогурт?

— Нет, спасибо, — натянув улыбку, покачиваю головой. — Ты так и собираешься сидеть здесь?

— Да, а ты куда-то торопишься?

Нет.

— Да, тороплюсь.

— Куда? — мельком взглянув, Мэтт успевает просканировать меня с головы до ног. — На сходку любителей растянутых коленок на спортивках?

Опустив взгляд на свои спортивные штаны, сжимаю кулаки и, шумно втянув носом воздух, продолжаю ненавидеть Мэтта Стурниоло, который успевает смотреть передачу о беременности, есть йогурт, язвить мне и замечать растянутые коленки моих несчастных штанов.

— Это мои домашние штаны. И вообще просто заткнись.

— Ты злишься? Прости, я думал, что друзья подкалывают друг друга. Я не хотел обидеть тебя, — отправив ложку в рот, он приподнимает уголки губ. — Твои штаны бесподобны, как и наша дружба.

С каждой секундой он бесит меня всё сильнее.

— Так куда ты торопишься?

— На встречу, — выдыхаю я. — С парнем.

Ну зачем я падаю так низко?!

— На встречу или на свидание?

— Что-то между.

— Ого, вау, и как его зовут? Клаус Майклсон?

— Пошёл ты, — издав смешок, отмахиваюсь. — Знаешь, просто продолжай наслаждаться йогуртом и беременностью, а мне нужно собираться.

Захлопнув дверь в ванную, прижимаюсь к ней спиной и, крепко зажмурившись, шлёпаю себя ладонью по лбу. Ну что за идиотка?! Зачем я это делаю? Что пытаюсь доказать, если от этих поступков выгляжу только глупее.

Слышу шаги Мэтта, и, подхватив косметичку, тут же подлетаю к зеркалу, делая вид, что очень занята. Как выпутываться и как признать вслух, что никуда мне не нужно?

— Эй, Эйви, — постучав, Мэтт раскрывает дверь и, прислонившись плечом к косяку, отправляет в рот ложку йогурта, — ты не рассказала, что за парень. Вампир, оборотень или ты начала смотреть новый сериал?

Козлина. Нет, я лучше продолжу отыгрывать этот бессмысленный спектакль.

— Разве ты не был занят просмотром захватывающей передачи?

— Реклама началась. Так что за парень?

— Просто парень, — достав тушь, подаюсь ближе к зеркалу и провожу кисточкой по ресницам, — ничего особенного, попросил помочь с учёбой. Нужно немного подтянуть его по анатомии.

Остановившись рядом, Мэтт опирается ладонью на столешницу и внимательно наблюдает за мной через отражение в зеркале.

— По анатомии говоришь.

— Мхм.

— И это почти не свидание.

— Именно так.

— Почему почти?

— Потому что я пойду туда не в юбке. Если ты хочешь спросить, нравится ли мне этот парень, то ответ будет положительным. Теперь всё, допрос окончен, друг?

Приподняв уголки губ, Мэтт кивает, а затем задевает меня плечом, и кисточка с тушью пачкает верхнее веко, а вдоль виска ложится неровная чёрная полоска.

— Ты, — сжав кисточку, медленно поворачиваюсь, — ты охренел?

— Прости, я не специально.

Бросив тушь в раковину, выхватываю из его пальцев дурацкий йогурт, чтобы вытрясти прямо на голову, но в коробке уже пусто.

— Что ты делаешь, Эйвс?

Бросив йогурт с ложкой к туши, подхватываю ополаскиватель для рта и, открутив крышку, взмахиваю пластиковой бутылкой: по белоснежной футболке Мэтта расплывается светло-розовое пятно, а воздух наполняется ароматом бабл-гам.

— Знаешь, — опустив ресницы, он подхватывает край футболки, — у тебя проблемы с управлением агрессии.

— О, правда? — завожу руку для размаха. — Повторишь?

Мэтт делает шаг, и я тут же поднимаю руку над головой, всем видом показывая, что готова вылить на него всю бутылку. Тёплые пальцы обхватывают моё запястье, вторая ладонь ложится на талию; прижав поясницей к столешнице, Мэтт нависает надо мной, заставляя моё сердце биться невыносимо громко.

— Я ведь вылью это на тебя, если не отойдёшь.

— Я бы не советовал делать это, Эйви.

— А то что?

— Поверь, — облизнув губы, он приподнимает уголки губ, — тебе не понравится.

Натянув улыбку, вскидываю брови и опускаю кисть: розовый ополаскиватель выливается на голову парня, попадает на лицо и плечи. Месть заканчивается, как только бутылка становится пустой.

За пару этих долгих секунд Мэтт даже не попытался отстраниться, не убирал мою руку и не выбивал бутылку из пальцев. Опустив ладонь, он проводит ладонью по лицу, смахивая капли, а затем пробегается пальцами по волосам, убирая со лба намокшую чёлку.

Поджав губы, он внимательно смотрит на меня, а затем кивает. В голубых глазах отражается желание рассмеяться, но при этом там что-то ещё, что-то, что пугает меня. Не удивлюсь, если он из мести захочет засунуть мою голову в унитаз.

— Прости, я не специально, — выдыхаю я, а затем срываюсь с места.

Шаг в сторону, и моя спина уже прижимается к твёрдой груди. Взвизгнув, смеюсь, но когда Мэтт идёт в сторону душевой, в груди поселяется паника.

— Нет, пожалуйста! — цепляюсь пальцами за скользкий кафель на стенах. — Прости, ладно? Мэтт, ну не надо!

— Я предупреждал.

— Ну прости! Мне правда жаль, — впечатываю ладонь в стеклянную душевую перегородку, пытаясь выбраться. — Я же не специально!

Издаю смешок, который мгновенное застревает в горле, как только Мэтт останавливается.

— Эйви?

Перестав брыкаться, замираю и, тяжело дыша, с опаской поворачиваю голову. Обхватив крепче за талию, Мэтт приподнимает уголки губ.

— Есть один совет.

— Не обливать друзей ополаскивателем для рта?

— Никогда не пытайся вывести меня на ревность.

Мэтт поворачивает ручку и на нас обрушивается вода. Холодная, настолько холодная, что обжигает. Визжу и смеюсь одновременно. Впиваюсь пальцами в руки парня, брыкаюсь, пытаясь вырваться, но он слишком крепко держит меня. Мягкий смех Мэтта разрезает шум воды.

— Идиот! Холодно! Боже, как холодно!

Смех сквозь визг царапает горло. Когда вода затихает, моё тяжёлое дыхание эхом бьётся о стены ванной.

Даже сквозь промокшую майку спиной чувствую тепло груди Мэтта, и мысли о холоде отходят на второй план. Пока я дрожу всем телом, его пальцы горят на моём животе, дыхание опаляет висок, и я прикрываю веки на несколько секунд, чтобы насладиться теплом и близостью этого парня.

— Прости, Эйви, — в тихом голосе слышна улыбка, — я не специально.

Рассмеявшись, хлопаю ладонью по его руке, прося отпустить. Отстранившись, выжимаю волосы и, ухватившись за стеклянную перегородку, выхожу из душевой.

Остановившись у зеркала, вытираю разводы туши под глазами и, издав смешок, покачиваю головой.

— Ты больной.

— Может быть, — в отражении зеркала вижу, как Мэтт проводит пальцами по волосам, убирая их назад, — но тебе это чертовски нравится.

Он останавливается рядом. Белая футболка прилипла к телу. Капли воды стекают по лицу. Чёрт возьми, этот парень так красив, что у меня живот сводит.

— К слову, я не пыталась вывести тебя на ревность.

— Мхм, тогда что это было?

— Не знаю, — обернувшись, обнимаю себя за талию и, стараясь игнорировать липнущую к телу холодную одежду, пожимаю плечами, — ты разозлил меня и поэтому я начала нести чушь.

— Поверь, тебе для этого не обязательно злиться.

— Всё, — вскидываю ладонь, — достаточно. Раз уж мы решили быть друзьями, то лучше уходи, пока мы снова не разругались.

Приподняв уголки губ, он покачивает головой.

— Я серьёзно, Бернард. Ты засунул меня под ледяную воду, оскорбил, испортил мой вечер, перелез с балкона на балкон, как грёбаный каскадёр, а теперь ждёшь, что я...

Воздух вылетает из лёгких, когда он обхватывает ладонями талию и, оторвав от пола, усаживает меня на столешницу. Поймав мои готовящиеся к удару ладони, он впечатывает их по обе стороны от моих бёдер и накрывает мои пальцы своими.

Дыхание к чёрту сбивается, тело хочет податься вперёд, и я из последних сил продолжаю напоминать себе о том, что злюсь на этого парня. Капли воды стекают по острым скулам, на губах едва заметный отпечаток улыбки, и я ловлю себя на сильном желании нарисовать Мэтта таким. Тогда я смогу пялиться на него сколько пожелаю, не думая о том, что нужно держать на лице микс из раздражения вперемешку с равнодушием.

— Прости, я прослушал, что ты там говорила?

— Что ты меня бесишь, — стиснув зубы, пытаюсь освободить ладони. — И я хочу, чтобы ты ушёл.

Приподняв уголки губ, Мэтт отводит ладони от моих пальцев, но не отходит.

— Ты хочешь не этого, Эйви.

— Да? — вздёрнув подбородок, издаю смешок. — И чего же я по-твоему хочу?

— Меня.

— Осторожней, корона на твоей голове с каждой секундой становится всё тяжелее и тяжелее.

— Если это не так, — склонив голову набок, он указывает на мои пальцы, сжимающие край столешницы, — почему ты всё ещё сидишь здесь вместо того, чтобы слезть и пойти переодеться в сухую одежду, например?

— Боже я, — прикрыв веки, потираю лоб и издаю смешок, — не знаю. Сама сейчас хочу ударить себя за это.

Мэтт тихо усмехается, за что я тут же пихаю его ладонью в плечо.

— Ну хватит уже, Эйви, все карты вскрыты. Давай сегодня будем взрослыми и поговорим открыто.

— Какой смысл, если мы всё равно поссоримся? А после снова будем чувствовать себя виноватыми хотя бы за то, что сейчас находимся так близко друг к другу. Я устала, морально устала от этого. Знаешь, — сделав глубокий вздох, пожимаю плечами, — ты был прав, я сама не знаю, что делаю. Зачем всё ещё сижу здесь, зачем вру тебе и себе. Зачем вообще продолжаю. Почему это тупое чувство вины никуда не уходит?

— Как думаешь, если это чувство так долго не уходит, то, может, стоит оправдать его ожидания? Так мы хотя бы будем чувствовать себя виноватыми за дело.

— Нет, — усмехнувшись, покачиваю головой, — звучит хреново. И я просто этого не хочу. Точнее, не хочу тебя, что бы ты там себе ни придумал.

— О, правда?

Пальцы сжимаются на талии, а затем Мэтт рывком притягивает меня к себе. С громким выдохом врезаюсь в его грудь, наши бёдра тесно прижаты друг к другу, и от одной лишь мысли об этом, мой живот скручивается приятной болью. Мне ведь должно быть холодно, какого чёрта по коже бегут горячие волны?

Аромат его парфюма перемешивается с запахом витающего в воздухе бабл-гам. Мои пальцы впиваются в напряжённые плечи, сквозь промокшую футболку чувствую тепло его кожи. Губы, подарившие мне поцелуй, который я не могу забыть даже спустя много месяцев, всего в паре сантиметров от моих. Мелкая дрожь пронзает тело, и я уже не знаю, это от холода или от близости с этим парнем.

— Ты всё ещё уверена, — тёплое дыхание скользит по моим губам, — что я это себе придумал?

— Мхм.

— Эйвори, — издав мягкий смешок, он опускает ладонь на мою щёку и медленно проводит большим пальцем по нижней губе, — завязывай с ложью. Уже поздно поступать правильно, не думаешь?

— Почему ты вдруг перестал... — поджав губы, пожимаю плечами. — Перестал притворяться и разыгрывать нашу бездарную партию в друзей?

Подняв ресницы, Мэтт заглядывает в мои глаза, и в эту самую секунду я понимаю, что пропала.

— Потому что охренеть как сильно испугался того, что испытал, когда понял, что могу навсегда потерять тебя. Поэтому даже если завтра совесть сожрёт нас, — приподняв уголки губ, он покачивает головой, — к чёрту. Уже наплевать.

Обхватив ладонями моё лицо, Мэтт впивается в мои губы. И этот поцелуй срабатывает на меня как эффект землетрясения: разрушает меня изнутри.

Ни секунды не думая, отвечаю на поцелуй. Обхватив за шею, запускаю пальцы в каштановые волосы и, скрестив щиколотки за его спиной, притягиваю парня к себе, чтобы быть ещё ближе.

Снаружи я чувствую холод и промокшую одежду, но внутри всё горит и плавится. Тёплые пальцы проскальзывают под край майки. Веду ладони по напряжённой спине и комкаю в руках футболку Мэтта, когда его пальцы соскальзывают на мои бёдра, сжимая их.

В наших движениях ни капли нежности. И мне это нравится. Нравится, что мы жадно исследуем каждый сантиметр тел друг друга, потому что оба слишком долго ждали этого. Нравится чувствовать его сильные руки на себе, нравится сквозь джинсы чувствовать его возбуждение. Нравится запускать пальцы в мягкие волосы. Нравится, что он с лёгкостью срывает с моих губ хриплый стон, всего лишь касаясь шеи тёплыми губами.

Боже мой, такое ощущение, что я сейчас взорвусь от переизбытка чувств. Кажется, что мне никогда не будет достаточно Мэтта. Мне всегда мало его, слишком мало. Я хочу этого парня во всех смыслах этого слова. Я ещё никого и никогда не хотела так сильно, ещё пара поцелуев, и он доведёт меня до предела, даже не раздевая.

До моих ушей доносится приглушённый звонок дверь. Мы игнорируем его, но раздаётся ещё один, а затем стук. Мэтт прерывает поцелуй, но не отстраняется, а я уже физически плохо чувствую себя без его губ.

— Кто бы это ни был, — выдыхает он, прижимаясь своим лбом к моему, — облей их ополаскивателем и шли к чёрту.

Издав смешок, покачиваю головой. Мэтт оставляет поцелуй на моём подбородке, щеке, короткий поцелуй на губах, ещё один и через пару мгновений я получаю глубокий поцелуй, сбивающий к чертям пульс и дыхание.

Очередной звонок в дверь чуть ли не заставляет меня плакать от бессилия.

— Кажется, мне снова нужно принять душ, — сжав пальцы на моей талии, Мэтт помогает мне опуститься на ноги. — Очень холодный душ.

Издав короткий смешок, иду к двери и чувствую, как дрожат колени. Кожа горит от его прикосновений, но при этом мне холодно и неуютно в чёртовой промокшей одежде.

Остановившись у двери, заглядываю в глазок, и сердце покрывается льдом, а затем падает вниз. Гарри. Чёрт возьми, я совершенно забыла о нём. Да, мы с Мэттом говорили о чувстве вины, но говорили о нас. Этим вечером я действительно забыла о Гарри.

Прижав ладонь к груди, оборачиваюсь, чтобы взглянуть на Мэтта. Прислонившись плечом к открытой двери ванной, он внимательно смотрит на меня, а затем вскидывает брови — он понял, кто стоит за дверью.

— Не откроешь?

— Не хочешь спрятаться? — шепчу я.

— Нет, Эйви, — приподняв уголки губ, он скрещивает руки на груди, — не хочу. Открывай.

Судорожно выдохнув, киваю и, обернувшись, обхватываю ручку дрожащими пальцами.