18 глава

Чимин приехал ровно через тридцать минут, как обещал. Машина плавно притормозила у дома, и он вышел, неторопливо закрыв дверцу. Солнце уже поднялось достаточно высоко, золотистый свет ложился на его плечи, а в лёгком августовском ветре подрагали засученные рукава чёрной рубашки. Белая майка под ней выделялась свежим контрастом, тёмные джинсы сидели свободно, а на шее тонкая цепочка едва блеснула, когда он привычным движением поправил кепку.

Он не торопился звонить или писать — просто встал, облокотившись о капот, будто знал: ей нужно время. Его поза была спокойной, но внутри сердце билось быстрее обычного. Сегодня всё было иначе. Не случайная встреча, не лёгкий обмен фразами — свидание. Первое.

На втором  этаже за занавеской мелькнула тень. Розэ, уже абсолютно готовая, в красивом светлом платье и с уложенными волосами, задержала дыхание. Она нарочно решила не выходить сразу: пусть подождёт, пусть почувствует этот момент ожидания. Внутри у неё самой всё дрожало — от волнения, предвкушения и лёгкой игры, без которой она просто не могла.

Пятнадцать минут тянулись мучительно долго для обоих, но когда дверь наконец скрипнула и Розэ появилась на улице, Чимин поднял голову. Она шла легко, словно ветер подталкивал её шаги, её рыжие волосы блестели на солнце, а улыбка — немного смущённая, немного дерзкая — сразу сбила его с ритма.

— Привет, — сказала она, подойдя ближе. Голос звучал мягко, но в глазах уже сверкала та самая искра, от которой он терял почву под ногами.

— Привет, — отозвался Чимин, чуть хрипло. Он улыбнулся, оттолкнувшись от капота. — Ты заставила меня ждать.

— Девушка не должна выходить сразу, — парировала Розэ, склонив голову набок. — Это лишает романтики.

— Если честно, — он слегка прикусил губу, разглядывая её, — ждать стоило того.

Розэ засмеялась — звонко, легко, чуть наклоняясь вперёд, будто делилась с ним этой радостью. Он протянул ей руку, не как джентльмен — слишком просто, по-своему. Она сделала вид, что колеблется, но всё же вложила ладонь в его.

В машине они ехали молча пару минут — та самая неловкость первого свидания, когда всё ещё новое, и каждая пауза кажется громкой. Но потом Чимин первым разорвал тишину:

— Я думал, ты мне вообще не ответишь. Вчера... ты ведь видела сообщение.

Розэ скосила глаза в его сторону. Улыбка на губах была чуть хитрой:— Видела. Просто решила подождать. Пусть парень немного помучается.

Он рассмеялся, качнув головой. Смех у него был мягкий, с хрипотцой, и почему-то сразу снял напряжение.

Дальше свидание стало похожим на импровизацию. Они заехали в маленькую кафешку в центре — Розэ настояла, выбрав место по дороге. Взяли напитки навынос, и уже через десять минут гуляли по набережной, разговаривая обо всём: о фильмах, о музыке, о глупых школьных историях. Иногда их шаги сбивались, и тогда руки случайно касались друг друга.

— Так вот ты какая, — сказал Чимин, когда она в очередной раз засмеялась своей же шутке. — Живая, настоящая. И совсем не похожа на ту Розэ, которая пишет одно «хорошо» и исчезает.

— А ты какой, — отозвалась она, — слишком прямой. Даже страшно иногда.

— Страшно? — он остановился, развернувшись к ней. Его глаза блеснули из-под кепки. — А ты всё равно пришла.

Она выдержала его взгляд, дерзко, с вызовом — но сердце в этот момент всё равно ударилось быстрее.

— Потому что интересно, — прошептала она. — И... слишком поздно отступать.К полудню набережная уже оживала: дети кормили голубей, вдоль дорожек катались велосипедисты, солнце отражалось в воде искрами. Розэ и Чимин шли бок о бок, и хотя между ними оставалось ещё немного пространства, это расстояние казалось условным — будто любое слово или взгляд сокращал его до нуля.

— Знаешь, — Розэ прищурилась, держа стакан с кофе двумя руками, — я думала, что актёры на свиданиях ведут себя иначе. Театральнее. С пафосом. А ты... слишком спокойный.

— Хочешь, могу драматично упасть на колени и признаться в любви, — усмехнулся Чимин, чуть наклоняясь к ней.

Она громко рассмеялась, слегка толкнув его плечом.— Даже не смей. На первом свидании такое не работает.

— А что работает? — его голос был мягким, но в глазах вспыхнул азарт.

— Хм, — Розэ сделала вид, что серьёзно задумалась. — Работает, когда парень держит дистанцию. Чтобы девушка скучала.

Чимин шагнул ближе. Теперь их плечи почти касались.— Интересная теория. Только вот я не хочу, чтобы ты скучала.

Розэ почувствовала, как щеки предательски разогрелись, и поспешно отвернулась к реке. Но губы сами собой тронула улыбка.

— Ты слишком прямолинейный, — бросила она.

— А ты слишком красивая, чтобы молчать, — ответил он мгновенно.

Она не удержалась и снова засмеялась, качнув головой. Лёгкий ветер шевелил её волосы, и Чимин вдруг протянул руку — осторожно убрал выбившуюся прядь с её лица. Движение было простым, но в нём чувствовалось что-то большее.

— Вот так, — сказал он тихо. — Теперь видно глаза.

Розэ замерла на секунду. Сердце пропустило удар, но она быстро вернула себе привычную лёгкость. Сделала глоток кофе и, приподняв подбородок, улыбнулась лукаво:— Ты слишком быстро переходишь к делу.

— А ты слишком долго заставляешь себя ждать, — парировал он.

В этот момент всё вокруг будто замерло: шум реки, смех детей, ветер. Они смотрели друг на друга дольше, чем принято на первом свидании. И в этой паузе было всё — игра, вызов, и то новое, что только начинало между ними расти.

После прогулки они зашли в маленький книжный магазин. Розэ, едва переступив порог, будто ожила ещё сильнее: перебирала обложки, тянула книги с верхних полок, нюхала бумагу и смеялась, когда Чимин пытался её «споймать» на том, что она выбирает книги не по содержанию, а по красивым иллюстрациям.

— Вот эту, — сказала она, вытаскивая томик стихов и сунув ему в руки.— Ты серьёзно? — Чимин приподнял бровь. — Думаешь, я буду читать стихи?— А что, не сможешь? — её взгляд был лукавым.Он перелистал пару страниц, прочитал строчку вслух — и неожиданно для самого себя сделал это с таким мягким выражением, что у Розэ перехватило дыхание.

— Ладно, — сдалась она, улыбаясь. — У тебя талант. Даже стихи звучат как признание.

— А если это и было признание? — Чимин закрыл книгу и поставил обратно, глядя прямо на неё.

Она притворилась, что не расслышала, но пальцы машинально поправили браслет на запястье — как будто нужно было куда-то спрятать смущение.

Вечер они встретили на крыше кафе с открытой террасой. Солнце садилось медленно, окрашивая небо в золотые и розовые оттенки, и город под ними гудел, как далёкий, бесконечный улей. Розэ сидела напротив, локтями опершись о столик, и её рыжие волосы в этом свете казались пламенем.

— Никогда бы не подумал, что наше первое свидание будет именно таким, — сказал Чимин, делая медленный глоток лимонада.— Ого, ты успел что-то себе нафантазировать? — она лукаво наклонила голову набок.— Ну... представлял что-то простое.— Простое — значит скучное? — в её глазах мелькнула насмешка.— Простое — значит без сюрпризов, — Чимин улыбнулся, чуть придвинувшись. — Но я не учёл одного.— Чего же?— Что рядом будешь ты. А с тобой скука невозможна.

Розэ прыснула от смеха и покачала головой:— Ты невероятен.

И всё же её взгляд задержался на нём чуть дольше обычного.

Когда они вернулись к её дому, город уже утонул в вечерних огнях. Чимин припарковался, заглушил мотор и вышел, чтобы открыть ей дверь. Жест был простым, но Розэ почувствовала, как сердце сжалось — от его внимательности, от того, что он смотрит на неё иначе, чем кто-либо до этого.

— Спасибо за день, — сказала она, остановившись у калитки. Голос звучал легко, но внутри было столько волнения, что она едва не сбилась на полуслове.

— Спасибо тебе, — тихо ответил он. — За то, что согласилась.

Между ними повисла пауза. Чимин шагнул ближе, но не коснулся её — будто ждал разрешения. Розэ сделала полшага вперёд, улыбнулась дерзко, почти игриво, и подняла глаза:

— Ты ведь хотел поцеловать меня весь вечер, да? — её слова растворились в ночном воздухе, едва громче шелеста листвы.

Он не ответил. Только улыбнулся — и в следующую секунду наклонился к ней. Его губы коснулись её осторожно, будто боялись спугнуть этот миг. Поцелуй был коротким, мягким, но в нём жила и робкая нежность, и та смелость, на которую они оба так долго не решались.

Под уличным фонарём свет лёг на её лицо золотистым отблеском. Розэ не отводила взгляда и всё ещё улыбалась.— Ну что ж... значит, мы перешли на новую стадию.

— А значит, ты моя девушка, — сказал Чимин спокойно, но в его голосе прозвучала та самая уверенность, которая не нуждается в доказательствах.

Она фыркнула, качнула головой и шагнула в дверной проём. Дверь тихо захлопнулась за её спиной, оставив Чимина на пустой улице. Он провёл ладонью по волосам, не в силах сдержать улыбку, и только сердце выдавалось — оно билось так же быстро, как и у неё, за закрытой дверью.

*****

Вечер субботы начинался обыденно, но в душе у обоих он словно светился особым светом. Чонгук долго ходил по комнате, сжимая в руке телефон так, будто от этого зависело дыхание. Он несколько раз открывал чат, потом закрывал, снова возвращался. Мысли спорили: писать или оставить, ждать или молчать. Но молчание тянуло его вниз, а он слишком боялся потерять это хрупкое, что между ними возникло.

Он набрал всего два слова. Простых, будто случайных:«Ты дома?»

И замер. В этих словах было куда больше, чем вопрос. В них скрывалась его неуверенность, его желание знать, что она всё ещё рядом — пусть и через экран.

У Ынсо телефон лежал рядом на подушке. Она схватила его почти сразу, и сердце дрогнуло, когда вспыхнуло уведомление. Конечно, он знал, что она дома. Она ушла рано утром, сложив плед, оставив записку.

Она уставилась на экран и вдруг рассмеялась — не громко, а почти беззвучно. Смех был смешан с волнением. Подумала, что смешно сидеть вот так, краснеть из-за обычного сообщения, и всё равно почувствовала, как в груди расправляются крылья.

Переписка закрутилась почти незаметно. Сначала осторожные реплики, про учёбу, про еду, про мелочи. Но постепенно слова становились длиннее, а паузы между ними — короче.

Чонгук лежал на диване, одна рука под головой, другая — с телефоном. Иногда он прятал лицо в подушке, когда писал что-то, что казалось слишком смелым. Иногда стирал и писал заново. Но вдруг ловил себя на том, что не хочет быть осторожным. Что с ней ему хочется говорить честно.

Ынсо сидела на своей кровати, поджав ноги, укрытая одеялом до подбородка. Лампа на столике горела мягким светом, и он будто подсвечивал её улыбку. Она часто кусала губу, перечитывая его строки. Отвечала быстро, но каждый раз сердце сжималось: а вдруг я пишу глупости?

И всё же их слова становились всё теплее. Лёгкие поддразнивания, робкие шутки, маленькие признания, спрятанные между строк.

«Думаю о тебе.»«Ты улыбаешься сейчас?»

Когда Ынсо увидела это, она вжала лицо в подушку и едва не вскрикнула от смущения. А потом всё-таки набрала ответ, стараясь, чтобы пальцы не дрожали.

Для Чонгука это был вечер откровений. Он поймал себя на мысли, что давно не ощущал такой лёгкости. Мир вокруг будто растворился: огромная пустая квартира перестала давить, стены не казались холодными. Он улыбался сам себе и впервые за много лет не чувствовал одиночества.

Для Ынсо — это было открытие себя. Всегда правильная, всегда послушная дочь, она впервые позволяла себе быть такой — живой, непоследовательной, смущённой. Телефон стал её тайной, её маленьким бунтом против привычного порядка.

Время летело незаметно. В одиннадцать она ещё думала, что пора заканчивать. В двенадцать смеялась над его шуткой. В час ночи они всё ещё не могли остановиться, будто боялись, что, если замолчат, исчезнет это ощущение.

Чонгук лежал с широко раскрытыми глазами, и его сердце билось часто, как у мальчишки. Он не мог поверить, что всё это происходит с ним.

Ынсо держала телефон в руках, пока веки тяжелели, и улыбалась даже в полусне. Иногда она замирала, перечитывая последние строки, будто хотела сохранить их в памяти навсегда.

Сон накрыл их тихо и незаметно: телефоны остались в руках, на лицах — улыбки, а внутри тлело нетерпеливое ожидание встречи.