Карнавал теней

— Знаете, что делать, если на Хэллоуин в дом забрались воры?— ...— Дать им по тыкве                                                                                                               Пол Мелкоу "Стены Вселенной".

Пробуждение далось нелегко. Первое, что пришло в голову, когда я выключил будильник, – сегодня пятница, да еще и Хэллоуин. Не самое обычное сочетание для начала дня.Рука машинально потянулась к привычному месту рядом, но там было пусто. Я перевернулся, уткнувшись носом в подушку, где еще оставался легкий, но такой знакомый запах Эли – смесь шампуня и ее любимого парфюма. Этот аромат всегда успокаивал.Потянувшись, я почувствовал приятный хруст в спине. Пора было признать: мир снов отступал, и реальность с ее уроками ждала.С тяжелым вздохом я сбросил одеяло. Прохлада комнаты тут же окутала тело, усиливая ощущение перехода от тепла постели к бодрствованию. Каждый шаг к окну казался маленькой битвой с остатками сна.Но выбора не было. Нужно было вставать, надеяться на остатки кофе и встречать этот необычный день. Несмотря на прохладу и предвкушение скучных занятий, на душе было удивительно легко и радостно.Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в шторах, настойчиво рисовал золотую полосу на полу, словно приглашая присоединиться к игре света и тени. Я прищурился, пытаясь разглядеть, что там, за окном, но пока лишь видел размытые очертания деревьев, еще не сбросивших свои последние осенние наряды.По дороге в ванную я позвонил Эли, чтобы она помогла мне с выбором. — Доброе утро, Адам! — ее мелодичный голос в трубке прозвучал как солнечный луч, пробивающийся сквозь утреннюю сонливость. — Черная рубашка и, как обычно, школьная форма. Остальное предоставь мне, — сказала она, и перед тем, как звонок оборвался, я услышал звук поцелуя.Я улыбнулся, прижимая телефон к уху. Эли всегда знала, как сделать так, чтобы даже самые серые будни заиграли яркими красками.Черная рубашка – отличный компромисс между обыденностью и духом Хэллоуина.Я убрал телефон в карман домашних шорт и включив прохладную воду, стал приводить себя в порядок. Почистив зубы и помыв голову, я подсушил ее полотенцем и спустился вниз. Холодная вода помогла окончательно проснуться. А на кухне меня уже ждал ароматный, еще горячий кофе и аппетитные тосты. Улыбка сама собой появилась на лице – мама, как всегда, позаботилась обо мне.После быстрого перекуса тостами и фруктами, которые я нашел в холодильнике, я поднялся в свою комнату, чтобы собрать вещи для школы.Убедившись, что все тетради на месте, я достал школьную форму и черную рубашку, как просила Эли.Переодевшись, я снова спустился вниз, захватив пакет с конфетами, и накинул куртку, выходя из дома.Октябрьский ветер был довольно холодным. На улице уже ощущалось приближение Хэллоуина: многие дома украшали тыквы, паутина и искусственные скелеты. Дети в костюмах ведьм и вампиров весело бегали по тротуарам, собирая сладости.Когда я шел к машине, мой взгляд случайно задержался на одном из домов. Внезапно из него выскочила крошечная девочка, одетая во все белое, словно маленькое привидение. В руках у нее была пустая корзинка, и было очевидно, что она только что отправилась на свой "сладкий" квест за угощениями.Тут же я вспомнил про пакет конфет, который был у меня с собой, и направился прямо к ней. Вокруг нас становилось все больше и больше детей, а конфет в мешке все меньше. Я угостил малышей сладостями, и сел в свою машину. Я почувствовал, как тепло разливается по сердцу. В этот момент я вспомнил, как сам в детстве с нетерпением ждал Хэллоуина, как мечтал о сладостях и приключениях.Прогревая двигатель, я еще раз оглянулся на улицу, где дети продолжали свой веселый поход. Звуки их смеха и радостных криков еще долго доносились до меня, пока я не отъехал от дома в сторону школы.По дороге я думал о том, как Эли, с её безупречным вкусом и тягой к нестандартным решениям, сможет преобразить мою обычную школьную форму. Может быть, это будет какой-то аксессуар или едва заметная деталь, которая добавит праздничного настроения. По пути я решил заехать за тыквенным латте и сырными булочками для нас с Эли.Вскоре я подъехал к уютной кофейне, где всегда готовили лучший кофе в городе. Запах свежесваренного кофе и корицы витал в воздухе, когда я вошел внутрь. Внутри было тепло и уютно, а мягкий свет ламп создавал идеальную атмосферу для осеннего утра. Я подошел к прилавку и заказал два латте и несколько сырных булочек. Пока ждал, я с удовольствием наблюдал, как бариста ловко готовит напитки, добавляя взбитые сливки и посыпая корицей.Когда мне принесли заказ, я почувствовал, как радость наполняет меня. Эти простые удовольствия — теплый напиток и свежая выпечка — всегда поднимали настроение. Я вышел из кофейни, держа в руках ароматные латте и булочки, и направился к машине. Ветер все еще дул холодный, но теперь он казался менее неприятным, ведь я знал, что скоро увижу Эли.Припарковавшись у школы, я забрал свой портфель с пассажирского сиденья и накинул его на плечо. Взяв с собой кофе и булочки, я вышел из машины, закрыл дверь и направился к входу, стараясь ничего не уронить. Мне повезло, кто-то придержал дверь, и я смог быстро проскользнуть внутрь. Сразу же обратил внимание на то, как красиво украшены стены и коридоры школы к Хэллоуину. Мегс и Эли отлично поработали, это действительно впечатляет. Но самое интересное ждет нас в актовом зале. Пройдя по коридору, я заметил, как из одного класса доносится музыка – видимо, готовились к какому-то выступлению. На стенах висели гирлянды из бумажных привидений и летучих мышей, а на окнах красовались вырезанные из бумаги паутины. В одном из углов стояла большая тыква, украшенная зловещей улыбкой, из которой, казалось, вот-вот выскочит что-то жуткое. Я почувствовал, как мое собственное настроение тоже стало более праздничным. Подойдя к своему кабинету, я увидел, что и там не обошлось без декораций: на двери висел маленький, но очень реалистичный скелет, а на столе учителя лежала пара пластиковых пауков, готовых напугать неосторожного посетителя. Я поставил свой портфель на стул и написал Эли, что я уже в классе. Класс постепенно стал заполняться одноклассниками. Осталось дождаться ее, и тогда день точно будет самым лучшим.  Я снова посмотрел на дверь, ожидая увидеть ее. Каждая минута казалась вечностью. Я представлял, как она войдет, как ее глаза загорятся, когда она увидит меня.Вдруг дверь кабинета тихонько приоткрылась, и в проеме показалась Эли, а за ней и Меган. На голове у Эли красовался черный ободок с дьявольскими рожками. Я почувствовал, как мое сердце забилось быстрее. Она выглядела просто потрясающе. Ее обычная школьная форма, казалось, преобразилась благодаря этому маленькому, но такому выразительному аксессуару. Рожки на ободке, такие игривые и дерзкие, идеально сочетались с ее сияющими глазами и легким румянцем. У Меган на голове была забавная шляпа ведьмы, немного съехавшая набок, что придавало ей еще больше очарования, как будто она только вернулась с шабаша.Эли улыбнулась, и эта улыбка, казалось, осветила весь класс, разгоняя последние тени предпраздничной суеты. Она сделала шаг вперед, и я заметил, что ее пальцы нервно теребят край школьной юбки. Это было так мило, так по-настоящему.— Привет! – прозвучал ее звонкий голос, и я не смог сдержать улыбки.— Привет, Эли! Ты выглядишь... великолепно, – ответил я, протягивая ей стаканчик с тыквенным латте.Она взяла кофе, ее пальцы слегка коснулись моих, и я почувствовал легкое покалывание.— О, спасибо! Ты как всегда - самый лучший, – сказала она, ее взгляд скользнул по моим рукам, где я держал вторую порцию латте и пакет с булочками. — А это что?— Сырные булочки, – ответил я, протягивая ей пакет. — Думаю, нам обоим не помешает немного подкрепиться перед началом дня.Меган, стоявшая рядом, улыбнулась.— Вы такие милые. Я тоже хочу булочку!Эли села за парту рядом со мной, ее глаза все еще сияли. Я заметил, как она украсила свою форму. На лацкане пиджака был приколот маленький, но очень изящный значок в виде летучей мыши, выполненный из черного бархата. Это было так тонко, так в ее стиле – не кричаще, но безошибочно узнаваемо.—Мне нравится твой значок, – сказал я, кивая на летучую мышь. — Очень в тему.— Спасибо, – Эли коснулась его пальцами. — У меня есть кое-что и для тебя, — добавила она, наклонившись к своей сумке. Я заметил, как ее рожки слегка качнулись. Пока я угощал Меган оставшейся булочкой, Эли, покопавшись в сумке, протянула мне кулачок. Развернув его, я увидел в ее ладони такой же значок, как и у нее, только белого цвета. Он был выполнен из того же бархата, но светился на фоне ее темно-синего пиджака, словно символизируя контраст между ночным небом и луной.— Это... прекрасно, — произнес я, не в силах скрыть восхищение. Я осторожно взял значок в руки, ощущая его мягкость и легкость.Я не стал медлить. Аккуратно прикрепил значок к лацкану своего пиджака, прямо над сердцем. Он идеально вписался в мой образ, словно всегда был там.— Теперь мы команда летучих мышей, — улыбнулась Меган, жуя булочку.— Команда голодных гиен, — передразнила Эли, просунув ладонь в пакет с выпечкой, держа в другой руке стакан с кофе. Я рассмеялся, потянувшись за кофе. Тыквенный латте обжег губы, но это было приятное тепло, согревающее изнутри.Пока Эли и Меган уплетали булочки, в класс начали подтягиваться другие ученики. Шум постепенно нарастал, но я почти не замечал его. Мое внимание было приковано к Эли. Она что-то оживленно рассказывала Меган, жестикулируя руками, и ее рожки забавно покачивались в такт ее словам. Я ловил себя на том, что просто смотрю на нее, забывая обо всем на свете.Ее смех, такой легкий и заразительный, казался музыкой, заглушающей все остальные звуки. Я чувствовал, как мое сердце отзывается на каждую ее эмоцию, как будто мы были связаны невидимой нитью.Внезапно, стук двери о стену заставил меня обернуться. Я увидел, как Марк, в прямом смысле, ворвался в кабинет, с тыквой на голове. Класс залился смехом одноклассников. Черт возьми, как только его голова туда влезла. Он выглядел как настоящий тыквенный король, с оранжевым венцом, украшающим его растрепанные волосы.Я с хохотом встретил друга, пожав ему руку. Его энтузиазм был заразителен, и даже в этой нелепой ситуации он умудрялся излучать позитив.— Ты как всегда, Марк, — сказал я, все еще посмеиваясь. — Не перестаешь удивлять.— Это же Хэллоуин, друг! — воскликнул Марк, снимая тыкву и ставя ее на стол. — Нужно же как-то входить в образ!Эли и Меган тоже рассмеялись, наблюдая за этой сценой. Эли, с ее дьявольскими рожками, казалась особенно довольной этим хаосом. Ее глаза блестели озорством, и я не мог не улыбнуться в ответ.Марк, стряхнув с себя остатки тыквенного духа, подсел к нам, и его заразительный смех смешался с общим весельем.Звонок, как всегда, прозвучал не вовремя. Веселье только начиналось, и перспектива урока, пусть даже и не самого скучного, казалась унылой. Марк, однако, не унывал. Он уже доставал из рюкзака учебник, попутно рассказывая о планах на вечерний Хэллоуинский карнавал в школе. — Там будет конкурс костюмов! — воодушевленно говорил он, поправляя растрепанные волосы. — Я думаю, мне нужно что-то более впечатляющее, чем просто тыква на голове. Может, костюм тыквенного монстра? Или тыквенного рыцаря?Эли хихикнула, прикрывая рот рукой.— Тыквенного рыцаря? С тыквенным мечом? — поддразнила она.— Ага, с кожаным мечом, — Меган поддержала ее смех, и я невольно улыбнулся.— Ладно, ладно, смейтесь, — отмахнулся Марк, но в его голосе не было обиды. — Зато я буду самым оригинальным! А вы, кстати, в чем пойдете?Меган пожала плечами:— Пусть это будет для тебя сюрпризом. Эли  подмигнула мне, и я почувствовал, как легкий румянец заливает мои щеки. Ее взгляд, полный игривости и какой-то тайны, всегда действовал на меня подобным образом.Марк, тем временем, уже увлеченно листал страницы учебника, но его глаза все еще горели предвкушением вечера.— А ты, — обратился он ко мне, — ты что-нибудь придумал? Или тоже будешь в образе "неожиданного гостя"?Я усмехнулся.— Крик.Марк, не отрываясь от учебника, вдруг произнес:— А если ты будешь Криком, то кто будет твоей жертвой?Я посмотрел на Эли, и в этот момент она встретила мой взгляд. В ее глазах сверкнуло озорство, и я почувствовал, как внутри меня что-то щелкнуло.— Обойдемся без жертв. С Криком будет его очаровательная спутница, — ответил я. — Все будут с парными костюмами что-ли? — возразил Марк. — Я даже не думал об этом. Я не знаю, что подойдет мне и Гвин.— Фиона и Шрек, — протороторила Мег, смеясь в кулак. — Мы с Эли не будем участвовать в конкурсе. — И что это значит? — уточнил Марк, явно озадаченныйМег наклонилась к нему и прошептала: — Это значит, что мы подарили кому-то шанс выиграть.Я не мог не улыбнуться, наблюдая за их взаимодействием.Урок начался, но мои мысли уже витали где-то далеко, в предвкушении вечера.Я немного удивился, когда Эли вчера рассказала, что они с Меган не будут участвовать в конкурсе. Зная, как они любят наряжаться, особенно Мегс, я ожидал чего-то грандиозного. Но, как оказалось, они решили войти в состав жюри и оценивать костюмы других. Эли объяснила, что они очень устали от подготовки школы к празднику и решили немного отдохнуть, не участвуя в самом конкурсе.Марк, погруженный в учебник, время от времени бросал на меня взгляды, как будто искал подтверждение своих идей. Я знал, что он всегда стремился быть в центре внимания, и его костюм тыквенного рыцаря, хоть и казался забавным, был лишь частью его стремления выделиться. Я же, в свою очередь, не хотел оставаться в тени, но и не стремился к чрезмерной экстравагантности. Костюм Крика был простым, но в нем была своя изюминка — таинственность и легкая угроза, которые всегда привлекали внимание.Урок пролетел быстро, и вскоре мы оказались на перемене. Я вышел в коридор, где уже собирались группы учеников, обсуждая свои костюмы и планы на вечер.Эли и Мегс отправились в актовый зал, чтобы продолжить подготовку к школьному карнавалу. Я же направился к следующему кабинету, где нас ждал совместный урок с классом Дэвида и Трейси. По пути я заметил Гвин, которая, видимо, проспала первый урок и теперь спешила на занятия. Она остановилась, поздоровалась и предложила пойти вместе.— Ты тоже не участвуешь в конкурсе? – спросил я, оглядываясь в поисках Дэвида.— Участвую. Но Эли и Меган попросили пока не говорить об этом. Сказали, что я буду их козырем на карнавале, – ответила Гвин.Я удивленно поднял брови. — Они приготовили для тебя костюм?В этот момент сзади послышался голос Дэвида: — Эй, Адам!Я обернулся, увидев Дэвида, который, как всегда, шел с невозмутимым видом, хотя в его глазах мелькал знакомый азарт. — Привет, дружище! Ты готов к вечеринке после школы? – спросил Дэвид, подходя ближе.—  Почти, – ответил я, все еще немного озадаченный словами Гвин.—  Я  пытаюсь понять, что за сюрпризы готовят Эли и Мегс. Козырь, значит?— Я бросил взгляд на Гвин, которая слегка покраснела и отвела глаза.— О, они всегда что-то замышляют, – усмехнулся Дэвид, словно прочитав мои мысли.Мы продолжили путь в кабинет, обсуждая предстоящий карнавал. Дэвид, как всегда, был полон энергии и идей, рассказывая о своих планах на вечер. Он собирался появиться в образе вампира, и что-то мне подсказывает, не просто так. Меган ведь тоже заявила, что хочет быть вампиршей на вечеринке. Неужели между ними двумя что-то изменилось?Вероятно, Итан просто не захотел приезжать на вечеринку или наряжаться на Хэллоуин. Звонок прозвенел, и мы вошли в класс. Я занял место рядом с Дэвидом, и мы принялись раскладывать учебники, но в классе я не заметил Трейси. В последнее время она стала пропускать уроки и избегать нас. Не знаю, с чем это связано, но думаю, после вечеринки нужно узнать у девчонок, что происходит с ней. Учитель, казалось, был в хорошем настроении, но его взгляд скользил по классу с легкой усталостью.В середине урока кто-то постучал в кабинет, и учитель вышел, чтобы узнать, кто там. Когда он вернулся, его лицо выражало легкое недоумение, смешанное с предвкушением.— Адам, Дэвид, — обратился он к нам, — вас просят спуститься в актовый зал. Мы с Дэвидом переглянулись, не упустив шанс пропустить уроки. За этим наверняка стояли Эли и Мегс. Их "сюрпризы" всегда были чем-то особенным, и я уже чувствовал, как предвкушение вечера усиливается. Возможно, именно там я узнаю, что же за "козырь" приготовили для Гвин. И, конечно, я не мог дождаться, чтобы увидеть, как Эли будет выглядеть в своем образе, даже если она и не участвует в конкурсе. Ее присутствие само по себе было событием.Мы вышли из класса, и Дэвид, как всегда, не удержался от шутки:— Ну что, Адам, чувствуешь, как на тебя надвигается волна креатива? Надеюсь, это не очередная попытка Мегс заставить нас танцевать в костюмах бананов, как в прошлом году.Я рассмеялся.— С Эли и Мегс никогда не знаешь, чего ожидать. Но, признаюсь, мне нравится эта неопределенность. Это добавляет интриги к вечеру.С каждым шагом вниз по лестнице волнение нарастало. Что же там, в актовом зале? Каким получилось наше творение? И вот, мы на пороге. Первое, что бросилось в глаза – огромная картонная тыква, зловеще ухмыляющаяся, словно приглашая в "Пещеру страха". Но взгляд тут же перехватила сцена. Там разворачивалась настоящая сказка. Эли, в воздушном сиреневом платье, казалась сошедшей со страниц книги о Рапунцель. Она сидела за фортепиано, а рядом, воплощая коварство, возвышалась Мегс в образе матушки Готель. Они были настолько увлечены репетицией музыкальных сцен из мультфильма, что не заметили нашего появления. Завороженные, мы прошли в середину зала, чтобы не пропустить ни единой ноты, ни единого жеста в их маленьком представлении.Воздух был наполнен не только звуками фортепиано, но и предвкушением чего-то волшебного, чего-то, что мы сами помогли создать. Тыква, хоть и зловещая, теперь казалась частью этой сказки, стражем, охраняющим вход в мир фантазий. Мы стояли, словно зачарованные, наблюдая, как Эли, с грацией и нежностью, касалась клавиш, а Мегс, с выразительной мимикой, дополняла образ коварной злодейки. В их игре чувствовалась та самая магия, которую мы так стремились воплотить, тот дух приключения и тайны, который должен был захватить каждого, кто переступит порог "Пещеры страха".Эли, несмотря на окружающие ее жуткие паучки и паутину, выглядела невероятно мило и очаровательно. Ее золотистые, блондинистые локоны струились шелком по плечам и спине. Она была похожа на настоящую принцессу, словно этот костюм и роль были созданы специально для нее.Я не мог отвести глаз от Эли. Ее образ Рапунцель был настолько гармоничен, что казалось, будто она действительно выросла в башне, отрезанная от мира, но сохранившая в себе чистоту и свет. Ее пальцы порхали по клавишам, извлекая мелодии, которые, казалось, могли растопить даже самое черствое сердце.Эли подняла голову и наши взгляды встретились. На ее лице мелькнула улыбка, и она кивнула нам, словно приглашая присоединиться. Мегс тоже заметила нас, и ее губы растянулись в широкой, немного жутковатой улыбке. Она сделала приглашающий жест рукой, и мы, преодолев нерешительность, двинулись вперед.Когда мы подошли ближе, я смог рассмотреть детали. Паутина, свисающая с потолка, была искусно сделана, а паучки, казалось, вот-вот оживут. Но даже в этой атмосфере ужаса, образ Эли оставался светлым пятном. Ее платье, казалось, светилось изнутри, а волосы, обрамляющие ее лицо, придавали ей неземную красоту.— Ну как вам? – спросила Эли, ее голос звучал мягко, но в нем чувствовалась гордость за проделанную работу.— Это... потрясающе, – выдохнул я, не в силах подобрать других слов.— Адам, Дэвид! Наконец-то! — воскликнула Мегс, подойдя к нам. — Мы вас ждали. Нам нужна ваша помощь. — Что случилось? — спросил Дэвид, подав руку Мегс, чтобы она спустилась со сцены. — Двое ребят из параллельного класса отказались от мест в жюри. Вы сможете заменить их? — Конечно! — ответил я, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — Мы с радостью поможем.— Отлично! — Мегс хлопнула в ладоши. — Тогда скорее, нам нужно успеть все подготовить до начала карнавала.Мы с Дэвидом переглянулись, и в наших глазах читалось одно и то же: приключение только начинается. Быть частью жюри на школьном карнавале – это совсем не то, чего я ожидал, но, признаться, это звучало куда интереснее, чем просто наблюдать со стороны.— А что насчет Гвин? – спросил я, вспомнив ее слова о том, что она – "козырь". – Она ведь тоже участвует?— О, Гвин! – Мегс хитро улыбнулась. – Она будет нашим секретным оружием. Ее костюм... это нечто! Вы увидите. Но это пока сюрприз.— Полная неожиданность, значит, — пробормотал я, чувствуя, как мое любопытство достигает пика. — Ну, надеюсь, это того стоит.— А ты, Мегс, — обратился я к ней, — ты уверена, что не хочешь участвовать?Мегс рассмеялась.— О, Адам, я уже отыгралась за прошлые годы. В этом году я наслаждаюсь ролью наблюдателя.Мегс подбежала к колонкам и включила музыку, пританцовывая в такт вместе с Эли. Мы с Дэвидом принялись сдвигать столы вместе, затем подключали гирлянды в розетки. Он, не теряя времени, принялся помогать Мегс с развешиванием баннеров.Этот карнавал обещал стать не просто школьным мероприятием, а настоящим приключением, полным сюрпризов и волшебства. И я был рад быть его частью.Дэвид, закончив с развешиванием баннеров, подошел ко мне, его глаза блестели от предвкушения.— Представляешь, Адам, мы будем оценивать все это великолепие! Это же такая ответственность! Надеюсь, у нас хватит сил не съесть все угощения до начала конкурса.Я рассмеялся и похлопал его по плечу, вернувшись к приготовлениям. Мы отодвинули последний стол к сцене, это был столик для жюри, в котором будем мы вчетвером. Эли и Мегс украсили его игрушечными призраками и жуткими тыквами. Внезапно в зале погас свет, и мы вздрогнули от неожиданности. Мы с Дэвидом заняли свои места за украшенным столиком, чувствуя себя настоящими VIP-персонами. Эли и Мегс отошли, чтобы встретить первых гостей, а мы остались в тишине, слушая, как за дверями актового зала нарастает гул голосов и смеха. Предвкушение карнавала достигло своего апогея. Я взглянул на Дэвида, и мы одновременно улыбнулись. Этот Хэллоуин обещал быть незабываемым.Каждый звук усиливал ощущение надвигающегося праздника, смешанного с легким трепетом перед неизвестностью. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, но это был скорее приятный озноб предвкушения, чем страх.Внезапно, словно по волшебству, из темноты вынырнула фигура. Это была Гвин. Ее костюм, который Эли и Мегс так тщательно скрывали, оказался настоящим шедевром.— Неожиданно, правда? — прошептала Гвин, подойдя к нашему столику. Ее глаза сияли от восторга. — Эли и Мегс превзошли сами себя. Я даже не ожидала, что это будет настолько... волшебно.— Ты действительно Уэнсдей Аддамс.Гвин слегка наклонила голову, ее темные волосы, собранные в две косы, обрамляли лицо, придавая ей еще большую схожесть с персонажем. На ней было черное платье с белым воротничком, а в руках она держала маленькую куклу с пустыми глазами.Гвин лишь загадочно улыбнулась.— Это и есть цель, не так ли? Полностью погрузиться в образ.В этот момент двери актового зала распахнулись, и в зал хлынул поток учеников, одетых в самые разнообразные костюмы. Шум, смех и музыка заполнили пространство, создавая ощущение настоящего праздника.Эли и Мегс уже в роли ведущих ступили на сцену, направляясь к двум микрофонам. Эли, образе Рапунцель, выглядела еще более волшебно при приглушенном свете, а Мегс, как матушка Готель, излучала зловещее очарование.— Ну что, готовы к самому страшному карнавалу в истории школы? — спросила Мегс, ее глаза хитро блестели. — Надеюсь, вы не боитесь привидений и всякой нечисти. — Мы готовы ко всему! — отозвался Дэвид, его голос звучал уверенно, но с едва уловимой ноткой волнения. — Главное, чтобы было весело.— Веселье гарантировано, — подмигнула Эли. — А теперь, мои жутко красивые и зловеще очаровательные участники и гости, займите свои места. Карнавал теней объявляется открытым!— Карнавал теней начинается! — повторила Мегс, и ее голос, усиленный микрофоном, разнесся по залу. — И пусть победит самый... жуткий!Эли, стоя рядом с ней, добавила: — И помните, что самое главное на Хэллоуине – это не только костюмы, но и дух приключения, который мы создаем вместе!Они отодвинули микрофоны в сторону, прожекторы над сценой включились, освещая фигуры Эли и Мегс красным и желтым светом. Эли подошла к фортепиано и в зале заиграла мелодия из фильма "Рапунцель". Меган, в образе матушки Готель, подошла к ней, и представление началось.— Рапунцель, только посмотри. Какая уверенная, сильная, юная красавица... Стоит рядом с тобой! — она расхохоталась и начала петь песню матушки Готель.Мелодия фортепиано переливалась, создавая атмосферу сказочного леса, полного тайн и опасностей. Голос Мегс, низкий и бархатистый, идеально подходил для роли коварной Готель. Она двигалась по сцене, словно хищная птица, высматривающая добычу, то приближаясь к Эли, то отступая, играя с ней, как кошка с мышкой.Эли, погруженная в атмосферу, с легкостью подхватила ноты, создавая гармонию, которая переплеталась с голосом Мегс. Их дуэт был как танец, где каждая нота и каждое движение были тщательно выверены. Зрители, затаив дыхание, следили за их игрой, словно попав в сказку, где добро и зло сталкиваются в вечной борьбе.Свет прожекторов менялся, создавая тени, которые казались живыми. Они плясали по стенам, словно призраки, подыгрывая действию на сцене. Эли, с каждым аккордом, становилась все более уверенной, ее голос звучал ярче, а движения — свободнее. Она была не просто Рапунцель, она была символом надежды и силы, способной противостоять любому злу.Когда Меган допела последнюю строчку, прожекторы переместились на Эли, а Меган поспешила со сцены к столу жюри. Эли выпрямилась и начала играть новую мелодию. В этот момент я вспомнил сцену из мультфильма, когда она начала петь песню Рапунцель и Юджина, в день рождения принцессы. Ее голос, чистый и мелодичный, заполнил пространство, окутывая зрителей теплом и надеждой. Каждая нота звучала как обещание, как свет, пробивающийся сквозь темные облака. Эли, погруженная в свою роль, словно забывала о всем, что происходит вокруг. Она была не просто исполнительницей, она была частью этой сказки, частью волшебного мира, где мечты сбываются.Свет прожекторов мягко освещал ее лицо, подчеркивая каждую эмоцию, каждую искорку радости, которая отражалась в ее глазах. Зрители, затаив дыхание, следили за каждым движением, словно боясь нарушить магию момента. В этот миг они все стали частью ее истории, частью ее путешествия к свободе и самовыражению.Мегс, вернувшись к столу жюри, с восхищением наблюдала за подругой. Она знала, что Эли была не просто талантливой, но и способной передать всю глубину чувств, которые испытывает Рапунцель. В ее исполнении не было ничего искусственного — только искренность и страсть, которые могли тронуть только самые глубокие струны души.— Рядом с ним звезды так сияют, — пропела Эли и обернулась ко мне. Ее взгляд встретился с моим, и в этот момент я почувствовал, как будто все вокруг замерло. Время остановилось, и я оказался в самом центре этой сказки. Ее глаза, полные света и надежды, смотрели прямо на меня, и я понял, что она поет не только для зрителей, но и для меня. В этот момент я ощутил невероятную связь с ней, словно мы были связаны невидимыми нитями судьбы. Ее голос, проникая в самую глубь души, заставлял забыть обо всем на свете.Когда она закончила петь, зал взорвался аплодисментами. Зрители встали, выражая свой восторг и восхищение. Эли, сияя от счастья, поклонилась, принимая овации. Я видел, как ее глаза блестели от слез радости, как она была счастлива, что смогла подарить зрителям эту сказку.Эли, поблагодарив публику, отошла от фортепиано. Ее взгляд встретился с взглядом Мегс, и в этом молчаливом обмене было больше, чем в любом диалоге. Они были командой, партнерами в этом волшебном представлении, и каждая из них внесла свой уникальный вклад в создание атмосферы, которая захватила всех присутствующих.Когда Эли, наконец, спустилась со сцены, я не мог удержаться. Она была потрясающей, сияющей, и я просто хотел ее обнять. Как только она села рядом со мной, я крепко обхватил ее руками, прижимая к себе. В моих объятиях она дрожала, и это трогало до глубины души.Я осторожно погладил ее по голове, стараясь успокоить, и прижал еще крепче.— Ты великолепна, Эли, — прошептал я, целуя ее в макушку. Запах ее волос, тепло ее тела – все это было таким родным и таким волнующим.Потом, оглядываясь на Мегс и Эли, которые сидели рядом, я не смог удержаться от улыбки:— Так вот куда вы постоянно убегали с уроков, — сказал я, понимая, что все это время они репетировали. И это было прекрасно.Эли улыбнулась, и в ее глазах заиграли искорки счастья. Я чувствовал, как ее напряжение постепенно уходит, и это было невероятно приятно. Она была такой живой, такой настоящей, и в этот момент все вокруг словно растворилось. Я не замечал ни зрителей, ни музыки, ни света – только она и я, и наше мгновение.— Спасибо, — тихо произнесла она, и я почувствовал, как ее голос дрожит от эмоций. — Я так волновалась.— Это было прекрасно, — ответил я, не отрывая взгляда от ее лица. — Ты просто сияла.Мегс, стоявшая рядом, с улыбкой наблюдала за нами, и я заметил, как она гордится своей подругой.— Мы действительно много работали, — сказала она, и в ее голосе звучала гордость. — Это было непросто, но оно того стоило.Теперь, когда основная часть представления была завершена, в воздухе витало предвкушение дальнейших событий карнавала.Первые участники конкурса начали выходить на сцену. Я внимательно следил за каждым, стараясь не пропустить ни одной детали. Были действительно впечатляющие костюмы: кто-то изображал зомби с невероятным гримом, кто-то – загадочных призраков, а кто-то – даже персонажей из популярных фильмов.С легкой, предвкушающей улыбкой Мегс подала знак. — А вот и наш сюрприз, – прошептала она, и в тот же миг сцена озарилась ярким светом прожекторов. Внезапно, словно вынырнув из тени, на сцену выпорхнула Гвин, уже полностью преображенная в Уэнсдей Аддамс.Зал затих, затаив дыхание. И вот, первые ноты "Blood Mary" пронзили тишину. Музыка разлилась по залу, и Гвин, воплотившая образ мрачной и загадочной Уэнсдей, начала свой знаменитый танец. Каждое ее движение было выверено до мелочей, словно она сама была неотъемлемой частью этого мистического и гипнотизирующего мира.Гвин, словно призрак из другого мира, двигалась с грацией и уверенностью, которые завораживали и притягивали. Ее черные волосы, заплетенные в две косички, падали на плечи, а платье, обрамляющее фигуру, подчеркивало каждое движение, создавая иллюзию, что она парит над сценой.И вот, когда музыка достигла своего пика, Гвин сделала финальное движение – резкий поворот, замерший в воздухе, словно статуя. Свет погас, оставив зал в полной темноте. Наступила тишина, такая плотная, что казалось, ее можно потрогать. Никто не смел дышать, боясь разрушить магию момента.Затем, словно по команде, раздался шквал аплодисментов. Громкий, восторженный, он нарастал, превращаясь в овацию. Зрители вскакивали со своих мест, кричали, свистели, выражая свой восторг. Свет снова зажегся, и Гвин, все еще в образе Уэнсдей, стояла на сцене, слегка запыхавшаяся, но с гордо поднятой головой. На ее лице, обычно бесстрастном, промелькнула едва заметная улыбка. Но для меня на этом карнавале была единственная победительница. И это была не Гвин, чья Уэнсдей была безупречна, и не зомби с их пугающим гримом. Победительницей была Эли. Победительницей  в искусстве дарить эмоции, победительницей в моем сердце.Я снова обнял ее, чувствуя, как ее тело расслабляется в моих руках. И я знал, что этот вечер, наполненный светом прожекторов, музыкой и искренними эмоциями, останется в моей памяти навсегда. Особенно тот момент, когда я увидел, как Эли, моя Эли, сияет, словно звезда, покорившая сцену и мое сердце.Зал продолжал аплодировать, не желая отпускать Гвин со сцены. Она поклонилась, и в этот момент образ Уэнсдей словно растворился, уступив место обычной Гвин – талантливой, трудолюбивой и немного застенчивой девушке. Но в памяти зрителей она навсегда останется той мрачной и загадочной Уэнсдей Аддамс, которая смогла оживить легенду своим танцем. Вечер только начинался, и впереди было еще много сюрпризов, но этот танец, несомненно, стал его кульминацией, моментом, который запомнится надолго.Теперь я ждал выхода Марка. Интересно, что он нам приготовил в своем образе тыквенного Короля.Наконец, свет погас, и на сцене возник зловещий силуэт. Тяжелый бас пронзил зал, и из темноты, словно из самой преисподней, появился Марк. Его костюм Тыквенного Короля был великолепен: огромная тыква-голова с горящими изнутри глазами, плащ, сотканный из опавших листьев, и костлявые руки, сжимающие скипетр из засохших ветвей. Он двигался плавно и угрожающе, словно сама осень, воплощенная в человеческом обличье.Марк не танцевал, он скорее колдовал. Его движения были ритуальными, завораживающими. Он поднимал руки к небу, словно призывая темные силы, и зал замирал в ожидании. В какой-то момент он достал из-под плаща горсть сухих листьев и бросил их в воздух. Листья закружились в вихре, подсвеченные снизу зеленым светом, создавая иллюзию летящих призраков.Марк был великолепен в своей зловещей роли. Он не просто играл Тыквенного Короля, он им стал. В его глазах, даже сквозь прорези тыквенной маски, читалась какая-то потусторонняя сила.Когда музыка стихла, зал взорвался аплодисментами. Марк поклонился, и в этот момент я заметил, как Эли, сидя рядом со мной, слегка вздрогнула. Я обнял ее крепче, чувствуя, как она прижимается ко мне.— Страшно? — прошептал я ей на ухо.Она покачала головой, но я видел, что ей было не по себе. Марк действительно сумел создать жуткую атмосферу.После выступления Марка на сцену вышли другие участники карнавала. Были и вампиры, и ведьмы, и даже мумия, которая умудрялась танцевать брейк-данс. Но ни одно из этих выступлений не смогло затмить впечатления от танца Гвин и зловещего появления Марка.Когда последние отголоски карнавала стихли, мы вчетвером предались оживленной беседе. Обсуждали невероятные костюмы и ту волшебную атмосферу, которую удалось создать участникам. И тут сошлись во мнении: королем этого вечера, без сомнения, стал Марк.На сцену к Марку поднялись Эли и Мегс, чтобы вручить победителю тематическую корону, украшенную пауками и тыквами. Совершив поклон, они объявили карнавал закрытым и пригласили всех гостей к праздничному столу. Однако у нас с Дэвидом были другие намерения – мы направлялись на вечеринку к Меган. Покинув актовый зал и переодевшись, мы ожидали Эли и Меган на улице.Прохладный вечерний воздух приятно освежал после душного зала. Мы стояли под тусклым светом фонаря, и я чувствовал, как нетерпение смешивается с предвкушением. Эли, уже сменившая свой карнавальный наряд на повседневный, выглядела немного усталой, но в ее глазах горел огонек предвкушения новой вечеринки. Мегс, напротив, излучала энергию, ее смех, казалось, разгонял остатки вечерней тишины. Дэвид, как всегда, был спокоен и рассудителен, но я видел, что и он с нетерпением ждал продолжения вечера.— Ну что, готовы к настоящему веселью? — спросила Мегс, ее голос звучал приподнято.— Я готова ко всему, что не связано с танцующими мумиями, — шутливо ответила Эли, и мы все рассмеялись.Несмотря на всю магию и таинственность прошедшего вечера, именно эти моменты, наполненные простым человеческим общением и смехом, были для меня самыми ценными. Самое главное – это те люди, с которыми ты делишь эти моменты. И я был рад, что Эли, Дэвид и Мегс были рядом со мной.Теперь пора готовиться к вечеринке Мегс! Я уже не могу дождаться, чтобы снять эту школьную форму и облачиться в костюм Крика. Дэвид и Меган уже разъехались по домам, чтобы переодеться, и мы с Эли тоже не отстаем. Я помог ей сесть в машину, и мы отправились ко мне домой, чтобы я забрал свой костюм. А потом поедем к Эли, где и будем приводить себя в порядок перед вечеринкой.Дорога до моего дома пролетела незаметно, мы болтали о всякой ерунде, смеялись и строили планы на вечер.Я быстро нашел свой костюм Крика – черный балахон с маской, который уже ждал своего часа в шкафу. Эли тем временем устроилась на диване, рассматривая фотографии с карнавала на своем телефоне. Ее усталость как будто испарилась, сменившись предвкушением. Захватив с собой черные джинсы и толстовку, мы снова сели в машину, и на этот раз направились к дому Эли. По дороге мы обсуждали, какие еще костюмы могли бы надеть, какие игры будут на вечеринке у Меган, и кто из наших знакомых там точно будет. Воздух в машине был наполнен смехом и легкой суетой, предвещающей настоящее приключение.Когда мы подъехали к дому Эли, на улице уже стемнело. Ее дом был украшен в лучших традициях Хэллоуина: тыквы, паутина и парящие призраки – все это плоды наших совместных усилий.Едва мы переступили порог, как меня обволокло мягкое, приглушенное освещение, наполненное ароматом корицы и едва уловимым предвкушением чего-то особенного, праздничного.Пока Эли освежалась в ванной, я сменил школьную форму на удобные черные джинсы и толстовку. Маску Крика и плащ я извлек из коробки и аккуратно положил на стул. Когда Эли появилась, с полотенцем на голове и укутанная в халат, я отвел взгляд, стараясь не смутить ее. Впрочем, казалось, сама Эли не испытывала никакого стеснения. Она сняла полотенце и скрылась за дверцей шкафа. Я старательно изучал каждую деталь комнаты, пытаясь не смотреть в ее сторону, но это было непросто. Особенно когда Эли, закрыв дверцу, обернулась ко мне в черном кружевном белье, медленно натягивая второй чулок на бедро.Мое сердце забилось быстрее, словно пойманная птица, и я почувствовал, как краска заливает щеки. Этот момент, такой интимный и неожиданный, заставил меня забыть обо всем на свете, кроме нее. Ее движения были плавными, уверенными, и в каждом жесте чувствовалась завораживающая грация. Я пытался сосредоточиться на узоре на стене, на пылинках, танцующих в лучах света, но взгляд сам собой возвращался к ней. Черное кружево подчеркивало изгибы ее тела, а чулок, медленно ползущий вверх по бедру, казался произведением искусства. Воздух в комнате стал плотнее, насыщеннее, и я ощущал, как мое дыхание становится прерывистым. Казалось, время остановилось, и мы остались одни в этом уютном полумраке, где каждый шорох, каждый взгляд имел особое значение. Я чувствовал себя одновременно неловко и притягательно, словно оказался на грани чего-то запретного и волнующего.Я не мог отвести взгляд, словно был заворожен ее присутствием. В этом полумраке, где свет и тень переплетались, Эли выглядела как воплощение мечты, и каждый ее жест вызывал во мне бурю эмоций. Я чувствовал, как в груди разгорается огонь, который невозможно было игнорировать.Она сделала шаг ко мне, и в этот момент мир вокруг словно исчез. Я слышал только звук ее шагов, легкий и уверенный, и биение своего сердца, которое, казалось, заполнило всю комнату. Эли остановилась, и наши взгляды встретились. В ее глазах читалось что-то большее, чем просто игривость — это было понимание, близость, которая возникла между нами в этот волшебный момент.Я попытался собраться с мыслями, но они ускользали, как песок сквозь пальцы. Вместо этого я просто наслаждался тем, что происходит, каждым мгновением, каждым взглядом, каждым движением. Она медленно подняла руку, и я почувствовал, как в воздухе повисло напряжение. Я не знал, что произойдет дальше, но в этом и заключалась прелесть — неопределенность, которая манила и завораживала.Затем, с загадочной улыбкой, Эли сделала еще один шаг, потянулась за феном, лежавшим на столе за моей спиной. Она включила его в розетку и, повернувшись ко мне спиной, начала сушить волосы.И вот, в этом неожиданном повороте, вся магия момента, казалось, трансформировалась. Шум фена, резкий и настойчивый, заглушил биение моего сердца, а ее образ, прежде такой эфемерный и притягательный, теперь был окутан вихрем воздуха. Я смотрел на ее спину, на то, как ее плечи слегка приподнимаются с каждым движением, как пряди волос взлетают и опадают под напором потока. Это было так обыденно, так прозаично, и в то же время, в этом контрасте с предыдущим, почти мистическим моментом, было что-то завораживающее.Я все еще чувствовал жар в груди, но теперь он смешивался с легким недоумением. Что это было? Игра? Или я сам создал эту иллюзию, эту мечту, которая так легко разбилась о реальность сушки волос? Ее улыбка, которую я видел перед тем, как она взяла фен, теперь казалась мне загадочной в другом смысле – как будто она знала что-то, чего не знал я, как будто она наслаждалась моим замешательством.И в этот момент, когда я уже почти смирился с тем, что волшебство рассеялось, она выключила фен. Тишина вернулась, но она была уже другой – наполненной ожиданием, но уже не тем, что было раньше. Она повернулась ко мне, и в ее глазах, теперь уже без тени полумрака, я увидел... все то же самое. Игривость, понимание, и что-то еще, что я не мог до конца расшифровать.Ее взгляд, теперь уже ясный и прямой, скользнул по моему лицу, и я почувствовал, как легкий румянец заливает мои щеки. Это было не смущение, а скорее признание того, что я был пойман, пойман в эту игру, которую она так искусно вела. Шум фена, казалось, оставил после себя не только тишину, но и некий отпечаток, невидимую вибрацию, которая теперь пронизывала воздух между нами.Я не знал, что она увидела в моих глазах – растерянность, восхищение, или, возможно, что-то еще, что я сам еще не успел осознать. Но я знал одно: этот момент, каким бы он ни был, был реален. Иллюзия, если она и была, то лишь частью более сложной реальности, которую я только начинал постигать. Ее улыбка, теперь уже более открытая, несла в себе оттенок триумфа, но не злорадного, а скорее игривого, как у ребенка, который только что раскрыл секрет.Я сделал шаг навстречу, преодолевая невидимую преграду, которая, казалось, еще недавно разделяла нас. Теперь эта преграда была не в пространстве, а в моем собственном восприятии, в моей попытке разгадать ее.Мои руки коснулись её талии, и я притянул её ближе.— Ты водишь меня за нос, — прошептал я, чувствуя, как слова царапают горло.Ее смешок был тихим, но пронзительным, словно звон серебряных колокольчиков в пустом зале. Он не был ответом на мои слова, скорее подтверждением того, что она услышала, и, возможно, даже предвкушением того, что последует дальше. Ее пальцы, легкие, как перышки, коснулись моей груди, словно проверяя, бьется ли сердце под моей кофтой. Это было не прикосновение, а скорее исследование, тонкое касание, которое говорило больше, чем любые слова.— А ты позволяешь, – прошептала она, и в ее голосе прозвучала та самая игривость, которая так меня завораживала. Ее взгляд не отрывался от моего, и в нем я видел отражение собственных мыслей, искаженных и преломленных, но узнаваемых. Я чувствовал, как напряжение, которое еще недавно сковывало меня, начало таять, уступая место чему-то более податливому, более открытому.Я наклонился ниже, вдыхая аромат ее волос, смешанный с едва уловимым запахом чего-то цветочного и терпкого. Это был запах ее самой, запах тайны, которую я так отчаянно хотел разгадать. — Позволяю? — повторил я, и в моем голосе прозвучала нотка удивления, смешанного с вызовом. Я знал, что она видит мою уязвимость, мою готовность поддаться этой игре, но в то же время я чувствовал, как во мне просыпается что-то новое, что-то, что не боялось этой игры.Ее губы приоткрылись, и я увидел проблеск ее зубов. Это было не обещание, а скорее приглашение, тонкий намек на то, что игра может принять совершенно иной оборот. Я чувствовал, как ее тело прижимается ко мне.— Ты хочешь, чтобы я водила тебя за нос, – прошептала она, и ее дыхание коснулось моей кожи, вызывая дрожь. В ее словах не было обвинения, только констатация факта, мягкое признание того, что мы оба находимся на одной волне, в одном потоке. И я понял, что эта игра, которую она так искусно вела, была не только ее игрой, но и моей. Я был не просто пешкой, а активным участником, который наслаждался каждым ходом, каждым поворотом судьбы. И в этот момент, стоя так близко, чувствуя тепло ее тела и биение ее сердца, я знал, что готов играть дальше, готов идти до конца, куда бы эта игра ни завела нас.Подхватив Эли за бедра, я усадил ее на свой торс. Ее удивленный вздох тут же сменился нежной улыбкой, когда она прижалась ко мне. В этот момент, глядя на ее сияющее лицо и чувствуя тепло ее тела, я забыл обо всем на свете. Я крепче обнял ее и, увлеченный моментом, потянулся к ее губам. Поцелуй был похож на взрыв – внезапный, всепоглощающий, лишающий рассудка. Нежность переплеталась со страстью, рождая бурю ощущений, которая проносилась сквозь меня, оставляя после себя лишь огонь. Я чувствовал, как её губы отвечают на мои, как она углубляет поцелуй, отстраняясь лишь на мгновение, чтобы вдохнуть воздух, прежде чем вновь утонуть в этой бездне.Ее губы были словно наркотик, и я едва мог оторваться. Но, повинуясь внезапному порыву, не разрывая поцелуя, повел ее к туалетному столику. Аккуратно усадив Эли на край, я провел пальцами по ее спине, ощущая под кончиками пальцев нежную ткань кружевного белья. Эли обвила мои бедра ногами, притягивая ближе, словно не желая отпускать. Но я снова отстранился, прерывая поцелуй, который обещал перерасти во что-то большее.На ее лице промелькнуло разочарование. Эли нахмурилась и обиженно выпятила нижнюю губу.— Ты играешь не по правилам, — пробубнила она, и в ее голосе звучала легкая досада.Я улыбнулся, любуясь ее очаровательной гримасой, и оставил легкий, дразнящий поцелуй на ее губах.— Нужно собираться на Хэллоуин, принцесса, — прошептал я, стараясь скрыть дрожь в голосе.Ее глаза, обычно искрящиеся весельем, сейчас смотрели с укоризной. Я знал, что дразню ее, и мне это нравилось. В этом была какая-то сладостная пытка – быть так близко и в то же время держать дистанцию. Хэллоуин, маскарад, обещание ночи, полной соблазнов, – все это играло на руку моему желанию.Я видел в её глазах не только разочарование, но и тонкую завесу невысказанной страсти. Это был вызов, немой вопрос: "Насколько далеко ты готов зайти?" И я знал, что стою на краю пропасти, где благоразумие и желание борются за право голоса. Но в этот момент, когда наши тела соприкасались, я отчаянно хотел потерять контроль, забыть обо всем и просто отдаться на волю чувств.Но Хэллоуин настойчиво стучал в дверь, напоминая о себе обещанием приключений и масок. Это был своеобразный предохранитель, шанс сохранить остатки самообладания, прежде чем мы оба утонем в пучине соблазна. Я видел в ее глазах отблеск понимания, легкую тень согласия, смешанную с явным нетерпением.Я провел большим пальцем по её щеке, чувствуя шелковистость кожи. — Мы еще успеем, Эли. Вся ночь впереди. Пусть Хэллоуин станет нашей прелюдией. Мои слова были шепотом, почти молитвой, и я надеялся, что она услышит в них не только обещание, но и признание моей глубокой увлеченности ею.Её губы тронула слабая улыбка, и она слегка кивнула. — Тогда нам стоит поторопиться, разве нет?В её глазах снова вспыхнул озорной огонек, и я понял, что игра только начинается. Хэллоуин станет нашей сценой, где мы можем примерить на себя любые роли, где страсть может быть скрыта за маской невинности, а желание – за завесой тайны. И я был готов к этой игре. Готов отдать ей все.Наклонившись, я украдкой коснулся ее губ. — Наряжайся. И пусть эта ночь станет нашей, — прошептал я и отдалился, оставляя ее сидеть на туалетном столике, погруженную в свои мысли и предвкушения.Эли спрыгнула со столика и устроилась на стуле перед зеркалом, чтобы начать нанесение макияжа. Я же, устроившись поудобнее на кровати, просто наблюдал за ней, за тем, как ловко она орудует кисточками и тенями.Когда она закончила с макияжем, её взгляд встретился с моим в зеркале. В нём читалось не только предвкушение ночи, но и нечто большее – вызов, приглашение. Она улыбнулась, и эта улыбка, усиленная игрой теней и света на её лице, была обещанием чего-то запретного и желанного. Я почувствовал, как внутри меня нарастает волна желания, смешанного с трепетом перед неизведанным.Она встала, грациозно потянувшись, и я увидел, как её силуэт, уже преображённый макияжем, начал обретать очертания костюма, который она выбрала для этой ночи. Я не знал, кем она станет, но уже чувствовал, что это будет нечто особенное, нечто, что заставит моё сердце биться чаще. Затем Эли достала плойку и принялась укладывать волосы. Ее движения были отточены, каждое прикосновение к волосам – уверенное и точное. Я наблюдал, как пряди, поддаваясь теплу плойки, обретали новую форму, обрамляя ее лицо, делая его еще более загадочным. В этот момент она была похожа на скульптора, создающего свое главное произведение, и я был зрителем, завороженным процессом творения.Завив легкие волны, она подошла к шкафу.Я следил за каждым ее движением, когда она открыла дверцу. Свет, падающий из окна, осветил ее фигуру, и я увидел, как она достает из глубины шкафа то самое черное платье. Оно было коротким, облегающим, обещающим раскрыть ее красоту в полной мере. А поверх него – кожаная куртка, придающая образу дерзости и бунтарства.Она надела платье, и я не мог отвести глаз. Ткань обтянула ее тело, подчеркивая каждый изгиб, каждую линию. Затем она накинула куртку, и образ стал завершенным. Она была готова. Готова к игре, к перевоплощению, к тому, что мы вместе создадим в эту ночь.Эли подошла к зеркалу, оценивая себя. Я видел в отражении ее довольную улыбку, и она была адресована мне. Это был не просто взгляд, это был вызов, приглашение. Она знала, какое впечатление производит, и наслаждалась этим. Я почувствовал, как мое сердце забилось быстрее, предвкушая то, что ждало нас впереди. Эта ночь, начавшаяся с шепота и обещаний, обещала стать чем-то гораздо большим. Она обещала стать нашей историей.Я видел, как Эли сделала шаг навстречу, и в этом движении была вся грация хищницы, готовой к охоте. Ее губы, тронутые бордовым оттенком, слегка приоткрылись, и я уже слышал в тишине комнаты мелодию ее голоса, обещающую тайны и наслаждение. Она не спешила, наслаждаясь моментом, каждым мгновением этого преображения, которое, казалось, было создано специально для меня.Эли, обычно такая милая и сдержанная, сегодня выглядела совершенно иначе. Этот наряд был полной противоположностью ее привычному образу, придавая ей дерзкий вид. Она слегка нанесла свой любимый парфюм – сладкая ваниль с нотками черешни, а затем снова подошла к шкафу. Достав из него коробку, она достала черные сапоги на массивной платформе, которые доходили ей до колена. У основания каблука, с обеих сторон, виднелись небольшие дьявольские крылышки, кончики которых были испачканы красной краской. Я же накинул черный балахон и надел маску Крика. Было в этом что-то от дерзкого шутника, что-то от игривого хулигана, и, конечно, щепотка опасности, которая придавала уверенности.Мы стояли друг напротив друга, два мира, сошедшиеся в одной точке пространства и времени. Ее взгляд, пронзительный и полный предвкушения, говорил больше, чем любые слова. В нем читалось обещание ночи, полной неизведанных страстей, игры на грани дозволенного, где каждый шаг, каждое прикосновение будет наполнено смыслом. Моя маска, скрывающая лицо, казалась теперь не просто элементом костюма, а символом той трансформации, которая происходила с нами обоими. Я чувствовал, как под тяжестью балахона пульсирует адреналин, как внутри меня пробуждается тот самый игривый хулиган, готовый к любым выходкам.Ее пальцы, изящные и уверенные, коснулись моей щеки сквозь прорезь маски. Это было легкое, почти невесомое прикосновение, но оно вызвало волну дрожи, пробежавшую по всему телу. В этот момент исчезла всякая прежняя сдержанность, вся привычная оболочка. Остались только двое, готовые погрузиться в бездну ночи, где реальность смешивается с фантазией, а желания обретают плоть.

                                    Элиен

Напряжение в комнате можно было резать ножом, одним из тех жутких ножей Крика. В полумраке его маска казалась еще более зловещей, но я знала, что за ней скрывается ухмылка, полная предвкушения. Комната замерла в зловещей тишине, которую нарушало лишь мое учащенное дыхание. Черное платье, словно ночная тень, окутывало меня, а напротив, в зловещем полумраке, стоял он – мой личный Крик, во плоти и маске.Сердце бешено колотилось, отбивая чечетку страха и возбуждения. В этой игре «кошки-мышки» он явно решил отыграться за мое поддразнивание в нижнем белье. Маска Крика, всегда такая устрашающая, сейчас казалась почти игривой в отблесках лунного света. Он, словно искушенный дирижер, медленно поднимал подол моего платья, дразня кожу горячим прикосновением.Мурашки побежали по телу, словно армия маленьких призраков, танцующих под кожей.— Бу! – прошептал он, и я вздрогнула, хотя и знала, что он это сделает.Я прикусила губу, стараясь сдержать улыбку. Кто бы мог подумать, что обычный вечер может превратиться в такой пикантный триллер?Я закрыла глаза, позволяя ощущению его прикосновения полностью завладеть мной. Это была игра, опасная и волнующая, где страх и желание переплетались в тугой узел. Я знала, что он наблюдает за моей реакцией, наслаждаясь моей уязвимостью.Его дыхание стало ощутимым на моей шее, горячее и прерывистое. Он медленно провел пальцами вверх по моей ноге, заставляя меня дрожать от предвкушения. Я чувствовала, как его маска приближается, и знала, что сейчас он прошепчет что-то еще, что-то, что заставит меня потерять контроль.— Боишься? — прошептал он, и его голос, приглушенный маской, звучал хрипло и соблазнительно.Я открыла глаза и посмотрела на него. В полумраке его глаза казались темными и бездонными, полными обещаний и угроз. Я не ответила, лишь слегка покачала головой. Боялась ли я? Да, но этот страх был сладок, он добавлял остроты в эту игру.Он усмехнулся, подняв маску вверх, и я почувствовала, как его губы коснулись моей шеи. Легкий поцелуй, дразнящий и обжигающий. Он знал, как играть со мной, как довести меня до грани.Его руки скользнули под платье, касаясь моей кожи. Я задохнулась от удовольствия, и он, почувствовав это, прижался ко мне еще ближе.— Ты знаешь, чего хочешь, — прошептал он, и я почувствовала, как его дыхание обжигает мое ухо.Я снова закрыла глаза, позволяя ему вести. Я отдалась этой игре, этому опасному танцу, где правила устанавливал он. И в этот момент я не хотела ничего другого, кроме как подчиниться его воле.Его слова, словно шепот змеи, обвивали меня, проникая сквозь тонкую ткань платья и касаясь самой души. Я знала, чего хочу. Хотела этого напряжения, этого балансирования на грани, этого сладкого страха, который он так искусно пробуждал во мне. Хотела его, этого призрака в маске, который превращал обыденность в нечто завораживающее и запретное.Его пальцы, словно невесомые перышки, скользили по моей коже, оставляя за собой след горячих мурашек. Каждый его жест был продуман, каждое прикосновение – выверенное движение в этом танце соблазна. Я чувствовала, как его тело прижимается ко мне, как его дыхание смешивается с моим, создавая единый, пульсирующий ритм. Маска Крика, казалось, стала частью его самого, скрывая истинные эмоции, но обнажая темную, хищную сущность, которая так притягивала меня.Я не сопротивлялась. Наоборот, я подавалась вперед, навстречу его прикосновениям, навстречу неизбежному. Это была игра, где я добровольно отдавала себя в его руки, зная, что он не причинит мне вреда, но заставит почувствовать то, чего я никогда не испытывала раньше. Его губы снова коснулись моей шеи, на этот раз более настойчиво, оставляя влажный след, который заставлял меня дрожать. Я чувствовала, как его тело напрягается, как его желание переплетается с моим, создавая невидимую, но ощутимую связь.Его рука медленно скользнула выше, под подол платья, и я затаила дыхание. Это было последнее препятствие, последняя грань, которую предстояло пересечь. Я знала, что он ждет моего знака, моего молчаливого согласия. И я дала его, приоткрыв губы и тихо выдохнув его имя.В этот момент маска Крика, казалось, стала еще более зловещей, но теперь в ее зловещести было что-то притягательное, обещающее. Я знала, что этот вечер не закончится просто так.Я стояла перед ним, в образе его спутницы, и в груди билось одно-единственное, всепоглощающее желание: чтобы он увлек меня за собой, в свой манящий, опасный мир.Адам, словно прочитав мои мысли, перехватил мою руку, и наши пальцы сплелись в крепком, обещающем объятии. Он повел меня к выходу, и я, не выпуская из рук черную кожаную сумку, захватила с собой бордовую помаду, ту самую, что сейчас так ярко горела на моем лице – выключила свет, погружая комнату во тьму. Мы спускались по лестнице, каждый шаг приближал нас к коридору, к неизведанному. Адам дразнил меня, игрался со мной, и оставив меня в предвкушении и возбуждении, так легко остановился, намекая на продолжение вечера.Мы вышли на улицу, и прохладный воздух коснулся моего лица, словно приветствие. Огни города мерцали вдалеке, обещая калейдоскоп впечатлений. Адам, в своем устрашающем, но притягательном образе, был центром этого мира. Каждый его шаг, каждый поворот головы – все было наполнено той самой опасной притягательностью, которая заставляла мое сердце биться чаще. Я шла рядом, ощущая себя героиней какого-то захватывающего фильма, где каждый момент мог обернуться как чудом, так и роковым поворотом. И я была готова к обоим.Но сквозь маску власти и опасности проглядывал тот самый Адам, которого я знала и любила. Он открыл передо мной дверцу машины, пропуская вперед, и только потом сам занял место водителя. В этом жесте была вся его суть – сила и нежность, опасность и забота, сплетенные воедино. Его рука скользнула по рулю, и я увидела, как его пальцы сжимаются и разжимаются в такт моему собственному, учащенному дыханию. Он знал, что я чувствую, и это знание, эта связь между нами, была сильнее любых слов.Мы уже мчались к дому Мегс, где вечеринка в честь Хэллоуина гремела вовсю. Я прислонилась к прохладному стеклу машины и смотрела на бурлящие жизнью улицы. Каких только нарядов там не было!Мы подъехали к месту. Музыка доносилась сквозь плотно закрытые окна, заглушенная, но все равно ощутимая, как пульс города. Адам припарковал машину, и на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием. Он повернулся ко мне, и в его глазах, отражающих свет уличных фонарей, я увидела ту самую смесь опасности и нежности, которая так сводила меня с ума. Он протянул руку, не касаясь, но словно приглашая, и я, не задумываясь, вложила свою ладонь в его. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, крепко, но бережно, как будто боясь сломать хрупкую птицу.— Ты сегодня просто невероятна, – прошептал он.Мы вышли из машины, и я почувствовала, как его рука легла мне на поясницу, направляя, поддерживая. Толпа людей в масках и костюмах, яркая и шумная, казалась далекой, словно мы были в своем собственном мире, отделенном невидимой стеной. Музыка, теперь более отчетливая, проникала сквозь стены дома. Предвкушение вечеринки захлестывало меня с головой! Я чуть ли не бежала вприпрыжку, крепко сжимая руку Адама.Дверь распахнулась, и нас окутал вихрь запахов – дым сигарет, терпкий аромат духов, что-то неуловимо пряное, и, конечно, запах алкоголя, который, казалось, витал в воздухе, как отдельный, осязаемый элемент. Свет был приглушенным, мерцающим, отбрасывая причудливые тени на стены, украшенные гирляндами и воздушными шарами. Голоса сливались в единый гул, смех переплетался с обрывками разговоров, создавая ощущение праздничного хаоса.Адам улыбнулся мне, и в его глазах, скрытых за маской Крика, я увидела тот же азарт, то же предвкушение, что и у меня. Мы протиснулись сквозь толпу, каждый шаг был маленьким приключением, каждый взгляд – потенциальным знакомством.Мы оказались в эпицентре веселья. Воздух был густым от смеха, музыки и чего-то неуловимо волнующего. Я чувствовала, как мое сердце бьется в унисон с ритмом вечеринки, а взгляд Адама, даже сквозь прорези маски, говорил мне, что он чувствует то же самое. Мы двигались по комнате, словно танцуя, уворачиваясь от проходящих мимо гостей, каждый из которых был частью этого красочного карнавала.Музыка, казалось, стала еще громче, и мы с Адамом, не удержавшись, начали пританцовывать под басы, попутно выискивая нашу компанию. Вдруг справа я услышала громкий крик Меган и тут же обернулась.— Эли, Адам! — верещала она, сверкая своим красным платьем и клыками вампира. Рядом с ней стоял Итан, на голове которого красовались дьявольские рога – черт возьми, этот образ ему очень шел! Я рассмеялась и крепко обняла Мегс.Меган тут же притянула нас к себе, ее глаза горели таким же восторгом, как и мои. — Вы просто не представляете, как мы вас ждали!Тут же к нам подлетел Марк в костюме тыквенного короля, с двумя бутылками виски в руках. —  Я готов осушить все запасы, потому что я –  чертов король! — закричал он, отпивая сразу из двух бутылок. Мы засмеялись, обнимая его. —  А я почти прикончила этот ужасный, но такой вкусный пунш! – выпалила Мег, не давая нам и слова вставить.Итан подошел к Адаму, они обменялись крепким рукопожатием, и парни направились к бару, чтобы выпить. Мегс, взяв меня за руку, как обычно, потащила на танцпол, где уже вовсю отплясывали Дэвид и Гвин.Танцпол бурлил, словно живой организм, пульсирующий в ритме музыки. Мы с Мегс растворились в этой волне, смешиваясь с другими танцующими, наши тела двигались в унисон с общим потоком.Меган, как всегда, была в своей стихии, ее смех смешивался с музыкой, а ее движения были полны жизни и задора. Мы кружились, смеялись, иногда обмениваясь быстрыми взглядами, полными понимания и радости.Когда музыка немного стихла, и мы с Меган перевели дух, я увидела, как Адам и Итан возвращаются от бара, держа в руках по бокалу. Они подошли к нам, и Итан, улыбаясь, протянул мне такой же бокал с соком, как у Адама.— За нашу встречу, — сказал он, и его голос, несмотря на шум, звучал отчетливо.— За то, что мы наконец-то собрались все вместе! — подхватила Меган, чокаясь с Итаном.Мы стояли в кругу, наши взгляды встречались, и в каждом из нас читалось одно и то же чувство – счастье от того, что мы здесь, вместе, в этот момент. Марк, все еще с бутылкой виски в руке, подошел к нам, его глаза горели веселым огоньком.— Ну что, король готов продолжить свое правление! — провозгласил он, поднимаясь на барную стойку. Восторженный рев толпы встретил его выходку. Марк, явно вошедший во вкус, начал выкрикивать какие-то бессвязные, но задорные тосты, щедро поливая всех вокруг виски из бутылки. Кто-то смеялся, кто-то пытался увернуться, но в целом все были в восторге от его безумия. Заиграла более энергичная песня, и он начал танцевать, задирая свой костюм так, чтобы был виден торс. Мы с Мегс смеялись и снимали его шоу на видео. Я заметила, как Адам кивнул Итану, а тот улыбнувшись, поддержал его, затем они вдвоем забрались к Марку, подтанцовывая ему. Марк, словно на сцене, размахивал руками, подбадривая толпу, и его энергия была настолько заразительной, что даже самые скромные зрители не могли удержаться от смеха и аплодисментов.Мы с Меган обернулись, увидев, как у барной стойки собралась толпа девушек. Их визг, казалось, мог оглушить, когда Итан стянул с себя рубашку, присоединившись к Марку и Адаму в демонстрации своих торсов.Марк, спустившись с барной стойки, подхватил Меган, и они закружились в танце, их смех эхом разносился над гулом вечеринки. Адам взял меня за руку, и мы присоединились к ним, чувствуя, как энергия этого момента захватывает нас полностью. Итан, не отставая, присоединился к нашему танцу, его дьявольские рога мелькали в свете стробоскопов. Я почувствовала легкий толчок локтем от Мегс, и тут же уловила ее невысказанное предложение. Мы одновременно спрыгнули с барной стойки, допив свои бокалы до дна. Адам и Итан последовали за нами. Внезапно музыка сменилась на что-то более медленное, и толпа начала рассеиваться, но мы не собирались останавливаться. Мег и Итан тоже кружились неподалеку, их лица светились от счастья. Я видела, как Мег что-то шепчет Итану на ухо, и он в ответ нежно целует ее в висок. Они были так счастливы вместе, и я радовалась за них от всей души.Адам, подхватив меня за талию, притянул ближе, и я почувствовала его тепло. Мы начали медленно кружиться, и в этот момент весь мир вокруг нас исчез. — Ты знаешь, что этот вечер — один из лучших в моей жизни? — произнес он, и я кивнула, не в силах произнести ни слова. Казалось, этот романтический момент был немного нарушен громким голосом Марка, который кричал с барной стойки:— Клянусь своей короной, если сейчас не подключат караоке!..Его слова, прозвучавшие как гром среди ясного неба, заставили нас всех вздрогнуть. Адам, все еще держа меня в объятиях, рассмеялся мне в плечо и слегка отстранился, чтобы посмотреть на Марка. Меган, услышав крик Марка, отстранилась от Итана и рассмеялась, прикрыв рот рукой. Итан, казалось, был не против идеи караоке, его глаза блеснули озорством.— Марк, ты же знаешь, что это не та атмосфера для твоих королевских призывов к пению! — крикнула Меган, ее голос был полон веселья.— Но это же вечеринка, Мег! А какая вечеринка без возможности продемонстрировать свои вокальные данные? — парировал Марк, жестом приглашая всех присоединиться к нему у барной стойки.Толпа вокруг оживилась, кто-то уже начал выкрикивать названия песен, а кто-то просто смеялся, предвкушая предстоящее представление.Меган, уже отпустив Итана, подошла к нам, ее глаза сияли. — Я думаю, нам стоит поддержать Марка. Кто знает, может, мы откроем новую звезду вечера? – сказала она, подмигнув мне. Мы с Меган переглянулись, и в наших глазах читалось одно – приключение.Мы вчетвером направились к барной стойке, где Марк уже вовсю дирижировал воображаемым оркестром, выкрикивая названия песен и подбадривая толпу. Вокруг царил хаос, но это был хаос веселья и беззаботности.Когда мы подошли, Марк, увидев нас, радостно закричал:— Мои верные подданные прибыли! Теперь мы точно зажжем эту ночь!Наконец, после долгих препирательств и споров, была выбрана первая песня. Это был старый хит, который знали все. Марк, конечно же, вызвался петь первым.И тут началось настоящее шоу. Бейли пел ужасно, но с таким энтузиазмом и самоотдачей, что никто не мог удержаться от смеха. Он танцевал, прыгал, размахивал руками и всячески пытался завести толпу. И ему это удавалось!Его выступление было настолько заразительным, что даже самые стеснительные гости начали подпевать, а кто-то даже осмелился выйти на импровизированный танцпол. Мы с Меган, все еще держа телефоны наготове, не могли перестать смеяться, наблюдая за этим цирком.Итан, прислонившись к барной стойке, наблюдал за Марком с явным удовольствием, его рога слегка покачивались в такт музыке.Когда Марк, наконец, закончил свой триумфальный, хоть и фальшивый, вокальный подвиг, толпа взорвалась аплодисментами. Он низко поклонился, как настоящий артист, и, подмигнув нам, жестом пригласил следующего смельчака. Наступила короткая пауза, наполненная ожиданием и веселым гулом.— Ну что, кто следующий? — прокричал Марк, его голос звучал немного хрипло от пения и криков.Меган, недолго думая, толкнула Итана локтем. — Твоя очередь! Покажи им, на что способен мой король! — поддразнила она его, и в ее глазах зажегся озорной огонек.Итан, с легкой улыбкой, кивнул. Он подошел к микрофону, и в зале на мгновение воцарилась тишина. Мне, как никому другому, было очень интересно узнать вторую личность Итана, каким он может быть, как он может веселиться, сбросив с себя маску занудного аристократа. Тишина в зале стала почти осязаемой. Все взгляды были прикованы к нему, ожидая, что же он выберет и как себя проявит. Он, казалось, совершенно не нервничал, лишь слегка улыбался, словно предвкушая что-то забавное.Несколько секунд он просто стоял, держа микрофон, и смотрел на толпу. Потом его взгляд остановился на Меган, и он подмигнул ей, вызвав у нее взрыв смеха. Затем он повернулся к Марку, который с нетерпением ждал его выбора, и произнес в микрофон:— Хочу попросить своего друга помочь мне спеть песню  Rae Sremmurd "This Could Be Us"Зал взорвался одобрительными криками. Марк, казалось, был в восторге. Он подбежал к пульту управления караоке и быстро нашел нужную песню.Я посмотрела на Адама, и он, словно прочитав мои мысли, улыбнулся и кивнул. Меган уже подпрыгивала от нетерпения. Итан и Адам встали рядом, готовые начать. Я не знала, чего ожидать. Итан, с его сдержанностью и аристократическими манерами, поющий караоке? Это казалось чем-то из параллельной вселенной. Но, глядя на его уверенную улыбку, я понимала, что он готов удивить нас.Заиграла музыка. Сначала тихо, потом громче, заполняя пространство знакомыми нотами. Итан взял первый куплет. Его голос... он был совсем не таким, как я ожидала. В нем чувствовалась какая-то скрытая страсть, которую он обычно тщательно скрывал за маской безразличия.Адам подхватил припев, его голос был более мягким и мелодичным, создавая прекрасную гармонию с голосом Итана. Меган подпевала во весь голос, танцуя на месте и подбадривая их. И когда завязалась связка их голосов, мы с Мег уже не сдерживались, перекрикивая толпу позади нас.— Это просто невероятно! — воскликнула Меган, когда песня подошла к концу, и зал снова взорвался аплодисментами. — Я и не знала, что у тебя такой голос, Итан! И ты, Адам, просто покорил меня!Итан, слегка покраснев, кивнул в знак благодарности. Адам же, с широкой улыбкой, обнял его за плечи.— Мы же говорили, что эта вечеринка будет незабываемой, — подмигнул Адам, глядя на меня. Я поцеловала его в щеку, оставив красный след помады на маске. Итан сказал, что ему нужно покурить и предложил выйти на свежий воздух. Мы кивнули и направились за ним, оставив Марка продолжать свой танец.За дверью нас встретил прохладный ночной воздух, контрастирующий с раскаленной атмосферой внутри. Итан достал пачку сигарет, и мы молча наблюдали, как он прикуривает, выпуская струйку дыма в темноту.Адам обнял меня за плечи, и я прижалась к нему, чувствуя тепло его тела. Меган, рядом с Итаном, тихонько смеялась, рассказывая ему что-то, и я видела, как он внимательно слушает, иногда кивая.— Спасибо, что поддержали меня, — тихо произнес он, глядя на нас. — Я давно так не веселился.— Да ладно тебе, Итан, — ответила Меган, хлопнув его по плечу. — Ты был великолепен! Кто бы мог подумать, что ты умеешь так петь?Итан усмехнулся. — Есть вещи, о которых вы еще не знаете, — загадочно ответил он.Мы еще немного постояли в тишине, наслаждаясь прохладным воздухом и компанией друг друга. Потом Итан выбросил окурок и повернулся к нам.— Ну что, возвращаемся? — спросил он. — Мы с Эли вернемся домой, уже достаточно поздно, — ответил Адам, прижав меня ближе. Я и не была против. Мы отлично провели время, но мне хотелось провести остаток вечера наедине.