Перед полуночью

За каждой большой любовью стоит большая история. - К\ф "Дневник памяти"

Я проснулся от резкого звонка посреди ночи. Сквозь сон почувствовал, как Эли, моя Эли, обвила меня руками и ногами. Улыбнулся, не в силах сдержать тепло, разливающееся по всему телу. Прижал ее крепче, наслаждаясь моментом. Нет ничего лучше, чем просыпаться и засыпать рядом с любовью всей своей жизни.Стараясь не потревожить ее сон, осторожно потянулся к телефону, чтобы выключить звук. На экране высветилось имя: Джон. Что могло случиться в такое время? Аккуратно высвободившись из объятий Эли, я тихо встал с кровати и спустился на первый этаж. Нужно выпить воды и перезвонить своему агенту. Надеюсь, ничего серьезного.Жажда обжигала горло. На кухне было темно, лишь слабый свет луны проникал сквозь неплотно задернутые шторы. Я налил себе стакан ледяной воды и залпом выпил его, чувствуя, как живительная влага растекается по телу. Поставив стакан в раковину, я набрал номер Джона. Гудки тянулись мучительно долго, и с каждой секундой тревога нарастала. Наконец, он ответил, голос звучал хрипло и встревоженно.— Алло, Адам?— А кому ты звонил? — подшутив, ответил я. — Что-то случилось? Почему так поздно?— Я в Лондоне, у меня тут только утро начинается. Ох, совсем запутался во времени! У вас же там полночь, верно? Слушай, я звоню с отличными новостями! – в голосе Джона прозвучала виноватая радость.Сердце бешено заколотилось.— Неужели это правда? Меня взяли?— Сомневался? Да они за тобой охотились! Ты им нужен как воздух!Я прислонился к прохладной раковине, чувствуя, как напряжение медленно отступает. "Высшая лига..." Эти слова звучали как долгожданная мелодия, как воплощение мечты, которой я посвятил всю свою жизнь.— Джон, это просто невероятно! Я... я даже не знаю, что сказать.Все эти годы на поле, пот и кровь, сложные игры, травмы... и вот, я у цели. Честно говоря, я удивлен. Не то чтобы я сомневался в своих силах – я всегда считал себя одним из лучших. Но я никогда не выходил за рамки молодежной сборной, а в высшей лиге конкуренция будет совсем другого уровня.— Послушай, Адам, — голос Джона стал серьезнее. — Они видят в тебе потенциал, который ты сам, кажется, недооцениваешь. Они знают о твоей скорости, о твоем видении поля, о твоем умении забивать голы из ниоткуда. Но главное, они видят в тебе голод до победы. Это то, что им нужно.Я молчал, переваривая его слова. Голод до победы... Да, это было правдой. Я всегда играл так, будто от этого зависела моя жизнь. Каждая тренировка, каждый матч – это была битва, которую я должен был выиграть. — Как только тебе исполнится восемнадцать, сразу же пакуй чемоданы и я заказываю тебе билеты для подписи контракта.Сердце ухнуло куда-то вниз.— Неужели меня ждет переезд в Лондон? — пронеслось в голове, и я невольно сжал кулаки. Мысленно я уже был в Токио, гулял по цветущим садам вместе с Эли.— Пока нет, — прозвучал ответ. — Но как только закончишь школу, придется перебраться в город, где играет твоя команда.Проклятье. Это рушило все мои мечты.— Это совсем не то, что я себе представлял, — вырвалось у меня.— А чего ты ожидал, Адам? Лондонский университет, жилье, стипендия... Разве это не предел мечтаний?Возможно, он и прав. Но как сказать об этом Эли? Как объяснить, что наши планы на Японию, возможно, придется отложить? Эта неопределенность, постоянные изменения, наверняка заставят ее усомниться во всем.После разговора я долго не мог отойти от раковины, вглядываясь в ночное небо Сиэтла. Высшая лига... Это шанс, который дается лишь однажды. Возможность показать, на что я действительно способен. Возможность стать лучшим. Но какой ценой?Мне нужно время, чтобы все обдумать, чтобы найти правильные слова. Мне нужно время, чтобы подготовиться к ее реакции. Мне нужно время, чтобы смириться с тем, что моя жизнь, наша жизнь, снова меняется.Я снова посмотрел в окно. Темное небо Сиэтла казалось еще темнее, чем раньше. Звезды, которые обычно дарили надежду, сегодня казались далекими и холодными. Я чувствовал себя одиноким, потерянным, как будто меня выбросили в открытое море без лодки и вёсел.Но я не сдамся. Я не позволю этому шансу ускользнуть. Я стану лучшим. Я докажу всем, что я достоин этого. И я сделаю все возможное, чтобы Эли была рядом со мной, чтобы она поняла и поддержала меня. Я найду способ совместить мои мечты о футболе и наши мечты о Японии. Я должен найти. Потому что без нее все это не имеет смысла.Сон как рукой сняло. Мама, наверное, сейчас вся в красках, в своей галерее, колдует над новыми полотнами. До выставки, которую спонсирует отец Итана, остался всего месяц. Написал ей смс, спросил, как продвигается работа, и, конечно, похвастался новостью – меня приняли в высшую лигу! Мама тут же перезвонила, и мы немного поболтали. Она так обрадовалась!Включил телевизор и развалился на диване. Не хотелось будить Эли. Она мирно посапывает на втором этаже, в моей спальне. Пусть выспится. Все выходные провела в офисе у отца, помогала ему с каким-то проектом. Устала жутко. А завтра с утра нам еще в школу тащиться.Щелкая пультом, я перебирал каналы. Ничего интересного. Сплошные новости, какие-то ток-шоу, реклама. В голове крутились мысли о высшей лиге. Время тянулось медленно. Эли все еще спала. Наверное, действительно сильно устала. Вдруг услышал наверху какой-то шорох. Эли проснулась? Или это просто ветер? Прислушался. Снова шорох. Потом тихий кашель. Да, точно, Эли.Выключил телевизор и тихонько поднялся на второй этаж. Подошел к двери в мою спальню и постучал. Дверь тихонько приоткрылась, и в щели показалось заспанное лицо Эли. Глаза у нее были немного красные, а волосы растрепаны. Даже такая, сонная и уставшая, она казалась мне самой красивой девушкой на свете.— Адам, почему ты не спишь? Я проснулась одна и испугалась, — прозвучал ее жалобный голос, полный детской беззащитности. Эли, словно маленький котенок, вцепилась в край моей футболки, потянув на себя. Я едва успел переступить порог комнаты, как она уже обвила меня руками, прижавшись всем телом. Инстинктивно я обнял ее в ответ, прижимая к себе крепче и нежно поглаживая по голове. Ей всегда нравился этот жест. Он словно стирал все страхи и тревоги, возвращая ей спокойствие.— Все хорошо, принцесса, — прошептал я, чувствуя, как она немного расслабилась в моих объятиях, — Я рядом.Я чувствовал, как ее дыхание выравнивается, становится более ровным и спокойным. Маленькие пальчики все еще крепко сжимали ткань моей футболки, словно боясь, что я исчезну, растворюсь в ночной тишине. Что-то ее потревожило, разбудило среди ночи. Обычно она спит как убитая, и даже гроза не способна ее разбудить.— Кошмар? — тихо спросил я, не отрываясь от ее волос. Они пахли лавандой и чем-то сладким, домашним. Ваниль и черешня.Она кивнула, уткнувшись лицом мне в грудь. Я почувствовал, как влажная дорожка коснулась моей кожи. Значит, кошмар был действительно страшным.Я присел на край кровати, не разрывая объятий. Эли забралась ко мне на колени, обвив ногами талию. Она всегда так делала, когда ей было страшно. Словно маленький коала, ищущий защиты у большого дерева.— Расскажешь? — предложил я, зная, что ей нужно выговориться. Иногда простое озвучивание страха делает его менее пугающим.Она помолчала, собираясь с мыслями. Я терпеливо ждал, продолжая гладить ее по голове. Тишина в комнате была почти осязаемой, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов на стене.Наконец, она прошептала:— Мне приснилось, что ты ушел... — голос ее дрожал, выдавая пережитый страх, — Ушел и не вернулся.Я крепче прижал ее к себе.— Я никуда не уйду, принцесса. Я всегда буду рядом.Я почувствовал, как ее тело дрожит в моих руках. Этот кошмар задел что-то глубоко внутри нее, какую-то потаенную тревогу, которую она обычно тщательно скрывала. Эли всегда казалась такой сильной, независимой, но сейчас в моих руках была маленькая, испуганная девочка, нуждающаяся в защите.Я отстранился немного, чтобы заглянуть ей в глаза. В полумраке комнаты они казались огромными, полными слез и какой-то невысказанной мольбы.— Посмотри на меня, — сказал я мягко, касаясь пальцем ее подбородка. — Я здесь. Я никуда не делся. Я держу тебя в своих руках. Чувствуешь? — она кивнула, всхлипнув. Я вытер большим пальцем слезы с ее щеки.Она снова кивнула, прижавшись ко мне еще крепче. Я почувствовал, как ее дыхание немного выровнялось.Постепенно я почувствовал, как ее тело расслабляется. Ее дыхание стало ровным и глубоким. Она заснула, уткнувшись лицом мне в грудь, словно маленький ребенок, нашедший утешение в объятиях матери.Я продолжал сидеть неподвижно, боясь пошевелиться и разбудить ее. Лунный свет проникал сквозь щели в шторах, освещая ее лицо мягким, серебристым светом. Она выглядела такой беззащитной и хрупкой, такой далекой от той сильной и уверенной девушки, которую я знал. Я нежно погладил ее по волосам, чувствуя, как любовь переполняет меня. Я никуда не уйду. Я всегда буду рядом. Это было обещание, данное не только ей, но и самому себе. Я буду ее защитой, ее опорой, ее тихой гаванью в бушующем море жизни.Я осторожно переложил ее на подушку, стараясь не разбудить. Накрыл одеялом, поправил выбившуюся прядь волос. Она тихонько вздохнула во сне, и на ее губах появилась легкая улыбка. Она была моим миром, моим центром, моим самым дорогим сокровищем. И я сделаю все, чтобы защитить ее от всех кошмаров, как реальных, так и тех, что рождаются в глубинах ее разума.В комнате погас свет, оставив лишь мягкий полумрак, проникающий сквозь неплотно задернутые шторы. Я осторожно лег рядом с ней, стараясь не потревожить ее сон. Она тихонько вздохнула и прижалась ближе.Здесь, рядом с ней, я чувствовал себя нужным. Я буду здесь, на страже ее покоя, словно невидимый щит, оберегающий от любых кошмаров. Готовый в любой момент сорваться с места, если ей понадобится моя помощь.Я обещал. Это было сказано негромко, но с такой уверенностью, что слова врезались в память. И я всегда держу свои обещания. Это мой принцип, моя клятва. Особенно те, что даны моей принцессе. И сейчас, глядя на нее спящую, я понимаю, что это не просто долг. Это не просто следование принципу. Это потребность. Потребность быть рядом, защищать, оберегать. Потребность видеть ее счастливой.Тихий, мелодичный голос Эли вырвал меня из объятий сна. Она легонько толкала меня в плечо, настойчиво требуя проснуться. Как я умудрился заснуть – совершенно не помнил. Кажется, еще недавно она закинула на меня ногу, уткнулась носом в шею, и я мгновенно провалился в темноту.Теперь же, открыв глаза, я увидел перед собой Эли. Она присела на корточки у кровати, ее взгляд был мягким и немного встревоженным.— Адам, нам в школу пора, просыпайся... — повторяла она, словно заезженная пластинка.Не раздумывая, я схватил ее за руку и потянул к себе, утаскивая обратно в кровать. Обнял ее так крепко, словно боялся, что она исчезнет, как мираж.— Еще пять минут, милая, — пробормотал я, утопая в ее тепле и надеясь, что эти пять минут растянутся в бесконечность.Она засмеялась, этот звук был как колокольчик, разгоняющий остатки сна.— Адам, ну правда, мы опоздаем!Я застонал, уткнувшись лицом в ее волосы. Запах ванили и чего-то неуловимо домашнего заставлял меня цепляться за этот момент, за эту близость. Школа, уроки – все это казалось таким далеким и неважным по сравнению с теплом ее тела рядом.— Пять минут, Эли, всего пять минут, — пробормотал я, сильнее сжимая ее в объятиях. — Потом я буду самым прилежным учеником, обещаю.Она немного посопротивлялась, но потом расслабилась, прижавшись ко мне в ответ. Я почувствовал, как ее дыхание выравнивается, как она тоже поддается искушению остаться в этом уютном коконе.Минуты текли медленно, как мед. Я чувствовал, как ее волосы щекочут мое лицо, как бьется ее сердце. В этой тишине, нарушаемой лишь нашим дыханием, было что-то волшебное. Казалось, что мир за пределами этой комнаты перестал существовать.Но реальность, как всегда, оказалась сильнее. Звонок будильника на ее телефоне пронзил тишину, словно ледяной кинжал. Эли вздрогнула и отстранилась от меня.— Все, Адам, время вышло, — сказала она, вставая с кровати. — Подъем!Я застонал, но послушно поднялся следом. Знал, что спорить бесполезно. Эли была упрямой, особенно когда дело касалось школы.Пока она собиралась, я смотрел на нее, любуясь каждым движением. Ее растрепанные волосы, сонная улыбка...Все в ней казалось таким совершенным, таким... моим.Я решил немного освежиться и ушел в ванную. Эли уже умывалась, и мне пришлось подождать своей очереди. Быстро почистив зубы и помыв голову, я вернулся в комнату.Проверив погоду, я понял, что на улице холодно, и мне придется взять свитер. Занявшись глажкой школьной формы, я думал о том, как же нам не хватает времени на полноценный завтрак. Когда Эли вернулась с подносом, на котором были кофе и тосты, я был поражен ее нарядом. Тонкие колготки, юбка — и никакой теплой одежды сверху.— Ты серьезно собираешься так выйти на улицу? — спросил я, не скрывая беспокойства. — Может, заедем к тебе, и ты переоденешься?— Я ужасно выгляжу? — с легкой обидой в голосе спросила она.— Ты невероятно красива, — ответил я, обняв ее за талию, — Этот образ тебе очень идет. Просто на улице холодно, и я переживаю, что ты можешь простудиться. Я понимаю, что ты хочешь выглядеть особенно, но даже в брюках и свитере ты останешься такой же прекрасной.Она немного успокоилась, но в глазах все еще читалось сомнение. Я не хотел, чтобы она чувствовала себя некрасивой или неуверенной, но и рисковать ее здоровьем не собирался.— Давай так, — предложил я, отстранившись, чтобы посмотреть ей в глаза, — Ты надеваешь эту юбку, она действительно очень красивая, и эту рубашку, она тебе безумно идет. Но сверху накинь свитер, хотя бы мой, он большой и теплый. А если тебе станет жарко, всегда сможешь его снять. Договорились?Она немного подумала, потом кивнула.— Хорошо, — сказала она, немного улыбнувшись. — Твой свитер.Я облегченно вздохнул. Компромисс был найден. Я достал из шкафа свой любимый белый свитер крупной вязки и протянул ей. Она надела его, и он действительно смотрелся на ней очень мило, даже немного забавно, из-за своего размера.— Ну вот, — сказал я, улыбаясь, — Теперь ты самая красивая и самая теплая девушка на свете.Она засмеялась и обняла меня.— Спасибо, — прошептала она. — Ты всегда обо мне заботишься.Мы позавтракали тостами и кофе, обсуждая планы на день. Эли рассказывала о предстоящей контрольной по математике, а я делился своими переживаниями по поводу наших оценок, в математике мы не были сильны, и я немного переживал.После завтрака мы быстро справились с уборкой. Я помыл посуду, а Эли ловко отправляла тарелки и кружки в сушку. Собрав мусор, мы накинули куртки и вышли на улицу. Я попросил Эли прогреть машину, а сам пошел выносить мусор. Вообще-то, я хотел, чтобы она сегодня села за руль, потому что чувствовал себя неважно. Кажется, я поспал всего несколько часов, и это давало о себе знать.Холодный воздух обжег лицо, когда я вынес мусор. Ветер трепал волосы и заставлял ежиться. Я быстро закинул пакет в бак и поспешил обратно к машине. Эли уже сидела за рулем, и из приоткрытого окна тянулся теплый воздух. Я облегченно вздохнул.— Спасибо, — пробормотал я, устраиваясь на пассажирском сиденье. — Ты лучшая.Эли улыбнулась, но в ее глазах читалось беспокойство.— Как ты себя чувствуешь? Ты выглядишь бледным.— Не очень, — признался я. — Голова немного кружится.Она нахмурилась.— Может, тебе стоит остаться дома? Я могу отпроситься с контрольной, если нужно.Я покачал головой.— Нет, все в порядке. Просто не выспался. Кофе должен помочь. И потом, я не хочу, чтобы ты пропускала контрольную. Ты так усердно готовилась.Эли все еще выглядела неуверенно, но завела машину. Мы выехали со двора, и я откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза. Шум мотора и тепло в салоне немного успокаивали. Я попытался сосредоточиться на чем-то другом, кроме головной боли и предстоящей алгебры. Может быть, если я немного подремлю, мне станет лучше. Я тихонько попросил Эли включить наш общий плейлист, надеясь, что музыка поможет мне отвлечься.Мелодия заполнила салон, заглушая шум улицы. Эли выбрала какую-то бодрую поп-песню, но даже она не могла пробиться сквозь туман в моей голове. Я чувствовал, как сон медленно подкрадывается, утягивая меня в свои объятия. Я боролся с ним, стараясь не уснуть, но усталость брала верх.— Эли, — пробормотал я, стараясь говорить четко. — Разбуди меня, если я засну. Не хочу проспать алгебру.Она кивнула, не отрывая взгляда от дороги.— Хорошо. Но если тебе станет хуже, сразу скажи.Я закрыл глаза, и мир вокруг начал расплываться. Музыка стала тише, голоса приглушенные. Я чувствовал, как машина плавно движется по дороге, как покачивает меня из стороны в сторону. Это было так умиротворяюще, так спокойно.Сквозь пелену полудремы я почувствовал, как машина остановилась. Смутно видел, как Эли вышла и скрылась за дверью. А потом... в салоне разлился этот невероятный, бодрящий аромат свежесваренного кофе. Он словно прогнал остатки сна, заставляя меня немного приподняться.— Я взяла нам круассаны с сыром на обед, — прозвучал ее нежный голос. Я почувствовал легкое прикосновение к своему лбу, как она убирает непослушную челку с моего лица.Сил хватило лишь на слабую улыбку в ответ и благодарный поцелуй ее руки. Эли вновь завела машину, и мы тронулись с места, свернув в сторону школы. Впереди ждал день, но сейчас, с запахом кофе и ее заботой, он казался не таким уж и сложным.Машина плавно остановилась у школьных ворот. Знакомые лица мелькали в толпе, спешащей к входу. Шумный, бурлящий школьный двор, полный беготни и смеха, казался оглушительным после тишины и спокойствия в салоне автомобиля.Я быстро засунул пакет с круассанами в портфель, допил остатки кофе и выбросил пустой стаканчик в урну, пока Эли запирала машину. Догнав ее, я взял ее за руку, и мы вместе направились к рядам школьных шкафчиков. Первый урок – история. Идеальное время, чтобы немного вздремнуть и расслабиться.После звонка, возвестившего о начале урока, мы достали учебники и пошли в класс. Знакомый шум и духота окутали нас сразу, как только мы переступили порог. Эли быстро прошла к нашим местам и села рядом с Меган. Я же, стараясь не привлекать внимания, занял свое место за ними. Оставшись наедине со своими мыслями, я начал думать об истории, которую нам сейчас будут преподавать. В глубине души я надеялся, что она сядет со мной, чтобы мы могли побыть вместе. Но я понимал, Меган – ее близкая подруга, и сейчас, когда они стали реже видеться из-за меня и Итана, эта дружба особенно важна. Я бросил портфель на соседний стул, попытался расслабиться, положил голову на руку, закрыл глаза и погрузился в этот хаос звуков: приглушенный голос учителя, перебиваемый шепотом и смехом Эли. Ее голос действовал на меня успокаивающе, а от ее смеха я невольно улыбнулся, пытаясь представить, о чем они там разговаривают.В голове крутилась еще одна мысль: как рассказать Эли? Подписание контракта с высшей лигой – это, конечно, огромный шаг, мечта, ставшая реальностью. Но я знал, что для Эли это не будет громом среди ясного неба. Она всегда верила в меня, даже когда я сам сомневался. В ее глазах я всегда был лучшим, и эта вера, эта безусловная поддержка, давала мне силы двигаться вперед, не опускать руки.Глаза слиплись незаметно. Я даже не понял, как провалился в сон, пока легкое, почти невесомое прикосновение не разбудило меня. Словно перышко коснулось плеча, и я вздрогнул, поднимая голову. Передо мной стояла Эли.Ее лицо выражало искреннюю заботу.— Милый, все в порядке? Как себя чувствуешь?— спросила она мягко, и я заметил, как она уже собирает мои учебники и тетрадь в портфель.Я перехватил ее руку, не позволяя ей закончить. Сам сложил все в сумку.— Я мужчина, Эли, и это я должен собирать твои учебники, — сказал я, стараясь придать голосу твердость, хотя сонливость еще не отступила.В ее глазах мелькнуло что-то похожее на обиду.— Ты не позволишь мне хотя бы раз позаботиться о тебе? — спросила она тихо, и я почувствовал, как в груди что-то кольнуло.Я виновато опустил взгляд. Дело было не в том, что я не позволял ей заботиться. Просто... это казалось неправильным. Я привык быть сильным, защищать, оберегать. Видеть, как она хлопочет обо мне, вызывало какое-то странное чувство дискомфорта, словно я не оправдывал ее ожиданий.— Дело не в этом, — пробормотал я, почесывая затылок. — Просто... я хочу быть тем, кто заботится о тебе. Это моя обязанность, понимаешь?Она вздохнула и присела рядом со мной на парту. Ее рука легла поверх моей, и я почувствовал тепло ее прикосновения, сжав мою ладонь, она потянула меня со стула и вывела в коридор.Эли устроилась на подоконнике, и я оказался в плену её объятий. Ноги обвились вокруг моей талии, вызывая приятную дрожь. Эли всегда была такой... открытой, такой уверенной в себе, словно не знала стеснения. И это меня радовало: она демонстрировала всем окружающим, что занята, и что я — тот, кто занимает её мысли.— Ты действительно думаешь, что это сделает тебя слабым? — спросила она, глядя мне в глаза. — Адам, я хочу заботиться о тебе так же, как ты заботишься обо мне. Я хочу дарить тебе ту любовь, которую ты мне показываешь. Разве ты не понимаешь, что я люблю тебя всем сердцем? Я просто хочу сделать что-то для тебя, даже если это всего лишь собрать учебники.— Мне достаточно того, что ты рядом, Эли. Больше мне ничего не нужно, — ответил я, ощущая, как тепло её объятий окутывает меня.Эли улыбнулась, и в её глазах заиграли искорки понимания. Я чувствовал, как её уверенность наполняет пространство вокруг нас, создавая уютный пузырь, в котором не было места для сомнений или тревог. Она была как солнечный луч, пробивающийся сквозь облака, и я не мог не восхищаться тем, как она умела делать даже самые простые моменты особенными. Ее глаза, такие яркие и живые, смотрели на меня с нежностью, и я тонул в них, забывая обо всем на свете. О страхе показаться слабым, о чужих взглядах, о глупых предрассудках.Я провел пальцем по ее щеке, чувствуя мягкость кожи.— Ты не понимаешь, что уже делаешь для меня все. Просто своим присутствием. Своей любовью. Ты всегда рядом. И я благодарен тебе за это больше, чем ты можешь себе представить.— Это ты не понимаешь, — продолжала она, слегка наклонив голову, — Забота — это не слабость. Это сила. Это то, что делает нас людьми. Я хочу быть частью твоей жизни, не просто наблюдателем, а активным участником. Каждый раз, когда я вижу, как ты стараешься, как ты борешься с трудностями, мне хочется поддержать тебя, сделать что-то, чтобы ты чувствовал себя лучше.Я смотрел на неё, и в сердце моём разгоралась теплая волна. Эли всегда умела находить слова, которые резонировали с моими внутренними переживаниями. Я понимал, что её желание заботиться о мне — это не просто каприз, а искреннее стремление быть рядом, разделять со мной радости и трудности.— Я знаю, что ты сильный, — продолжала она, — Но даже самые сильные люди нуждаются в поддержке.— Я понимаю, что иногда мне сложно принимать помощь, — признался я. — Но с тобой всё иначе. Ты как будто знаешь, что мне нужно, даже прежде чем я сам это осознаю.Звонок на урок безжалостно оборвал нашу идиллию. Эли расстроено вздохнула, но даже сквозь эту мимолетную грусть на её лице сияла моя любимая улыбка. Я подхватил её сумку и перекинул через плечо, переплетая наши пальцы. Легким движением я потянул её за собой в сторону кабинета.Я шел гордо, высоко подняв подбородок. Рядом с ней я чувствовал себя лучше, чем когда-либо, и меня переполняла гордость оттого, что такая чудесная, прекрасная и невероятно замечательная девушка держит меня за руку и не сводит с меня глаз. В её присутствии я чувствовал, будто весь мир у моих ног.В коридоре, полном спешащих учеников, мы казались островом спокойствия. Их взгляды, полные зависти и любопытства, скользили по нам, но я не обращал на них внимания. Вся моя вселенная сузилась до тепла её руки в моей и сияния её глаз, отражающих свет коридорных ламп.У двери кабинета я остановился, пропуская её вперед. Она благодарно улыбнулась, и эта улыбка стоила всех сокровищ мира. Я пропустил вперед и других учеников, стараясь не толкаться, но не отпуская её руки ни на секунду. Даже в этой суете я чувствовал себя рыцарем, оберегающим свою принцессу.В классе мы заняли наши обычные места у окна. Пока учитель готовился к уроку, я достал из её сумки учебник и положил перед ней. Она тихо поблагодарила, и я почувствовал, как тепло разливается по моей груди. Мелочи, такие как эта, делали меня счастливым. Просто быть рядом, заботиться о ней, чувствовать её присутствие – этого было достаточно, чтобы наполнить мой день смыслом.Уроки шли своим чередом, и с каждым часом я чувствовал, как усталость и сонливость накатывают всё сильнее. Во время обеда Эли быстро убежала с Меган в кабинет директора, чтобы обсудить подготовку к предстоящему Хэллоуину. Я же, в компании Марка и Дэвида, направился в столовую. Марк, как всегда, не умолкал, взахлеб рассказывая о безумной вечеринке, на которой он побывал. Дэвид, с видом вселенской усталости, лишь закатывал глаза и бросал на меня понимающие взгляды. Когда мы наконец устроились за столом у окна, в самом дальнем углу столовой, и Марк отправился за едой, мы с Дэвидом облегченно вздохнули.— Ты как-то неважно выглядишь, — заметил Дэвид, внимательно изучая мое лицо.Не успел я ответить, как вернулся Марк, с подносом в руках и ехидной ухмылкой на лице. — А, это у кого-то была жаркая ночь с аристократкой!— Заткнись, Бейли. Не смей так говорить об Эли, — резко оборвал я его.— Да ладно тебе, Адам! Что такого? Спать со своей девушкой – это нормально, а поделиться этим с друзьями – еще лучше!— Я тебя сейчас с лестницы спущу, если не замолчишь, — вступился Дэвид, явно не разделяя "юмора" Марка.— Да расслабьтесь вы! Чего такие напряженные? — фыркнул Марк и, развернувшись, пересел за соседний стол к нашим одноклассникам.— Не слушай этого идиота, Адам. То, что происходит между тобой и Эли – это его не касается, — успокаивающе сказал Дэвид.Слова Марка заставили меня остановиться и задуматься. Действительно, Эли... Мы выросли вместе, видели друг друга в самые разные моменты жизни, знаем все секреты и слабости. Я доверяю ей безоговорочно, и, уверен, она мне тоже. Наша любовь глубокая и настоящая, но остается в рамках невинных прикосновений и поцелуев. Не то чтобы я давил на нее, хотя желание было огромным. Эли даже пыталась сделать шаг вперед, но я отступал.До нее у меня никого не было. Я ее первый парень. Я перелопатил горы информации о "первом разе", мама провела со мной серьезный разговор о женской физиологии, о менструальном цикле, о том, как поддерживать девушку в эти дни, о ее чувствах. Она объяснила все про овуляцию и другие тонкости. Но, несмотря на все знания, я не чувствовал себя готовым. Меня сковывал страх. Страх разочаровать Эли.Этот страх, словно ледяная рука, сжимал мое сердце каждый раз, когда мы приближались к этой грани. Я боялся быть неуклюжим, неловким, причинить ей боль. Боялся, что все мои теоретические знания рассыпятся в прах перед лицом реальности. Я слишком зациклился на идеальном первом разе, на каких-то надуманных стандартах. Может быть, я забыл о самом главном – о чувствах Эли, о ее желаниях. Ведь она тоже ждет, она тоже, наверное, волнуется. И, возможно, мое постоянное отступление ранит ее больше, чем любая моя неловкость в постели. Нужно быть смелым. Нужно довериться ей. Ведь если не ей, то кому?И еще, я всегда ценил Дэвида. Он был тем человеком, с которым я мог быть абсолютно откровенным, не боясь осуждения или насмешек. В отличие от сухих медицинских текстов или материнских наставлений, он предлагал нечто большее – понимание и поддержку, основанные на реальном опыте. Поэтому, когда я решился поделиться с ним своими переживаниями, я знал, что он выслушает меня без предвзятости.— Между мной и Эли ничего такого не происходит, — выпалил я, чувствуя, как ком подступает к горлу. Дэвид, зная мою привязанность к Эли и понимая, насколько сложно мне говорить об этом, просто кивнул, давая понять, что готов слушать. — Я боюсь сделать первый шаг, несмотря на то, что безумно этого хочу. Представляешь, Дэвид? Мой первый поцелуй был с ней! А теперь я должен... Я просто не знаю, как к этому подступиться. Как себя вести? Что говорить? Что делать? — в голосе звучала растерянность и отчаяние.Дэвид молчал, давая мне время выговориться. Он не перебивал, не вставлял дежурные фразы поддержки. Просто смотрел с пониманием, и этого было достаточно. Я чувствовал, как напряжение немного отступает, вытесненное самой возможностью высказаться.— Я читал всякое, — продолжил я, нервно теребя край футболки, — Про прелюдии, про атмосферу, про то, как важно говорить о своих желаниях. Но это все теория, Дэвид! А у меня Эли. Она не какая-то абстрактная девушка из статьи в интернете. И я боюсь все испортить. Боюсь, что сделаю что-то не так, и она разочаруется. Или, еще хуже, что ей будет больно или некомфортно, — я замолчал, чувствуя, как щеки начинают гореть. Говорить об этом было мучительно, но в то же время, я понимал, что мне необходимо это сделать.— Я понимаю, — наконец сказал Дэвид, его голос был мягким и успокаивающим. — Ты боишься потерять то, что у вас есть. Боишься, что секс все изменит. Это нормально. Многие через это проходят. Но знаешь, что я думаю? — он немного помолчал, словно подбирая слова.— Самое главное — это честность. Честность с собой и с Эли. Не пытайся играть роль, не читай заученные фразы. Просто будь собой. Скажи ей, что чувствуешь. Скажи, что боишься, но очень хочешь. Поверь, она это оценит. И еще... не торопись. Не нужно сразу пытаться прыгнуть выше головы. Начните с малого. С поцелуев, с объятий, с прикосновений. Почувствуйте друг друга. И главное — слушай ее. Обращай внимание на ее реакцию. Если ей что-то не нравится, остановись. Это не гонка, это танец. И в этом танце важны оба партнера, — Дэвид замолчал, давая мне время переварить его слова. Его спокойствие и уверенность немного успокаивали. "Честность... танец..." Эти метафоры казались мне сейчас гораздо более понятными, чем все те сухие советы из интернета.— И еще, — добавил Дэвид, словно прочитав мои мысли, — Забудь про идеальный сценарий. Его не существует. Будут неловкие моменты, будут смешные ситуации, возможно, даже какие-то промахи. Но это нормально. Это часть процесса. Главное — уметь смеяться над собой и не воспринимать все слишком серьезно. Помни, что вы делаете это друг для друга, а не для того, чтобы поставить галочку в списке дел.Я кивнул, чувствуя, как тяжелый груз немного отступает. Слова Дэвида звучали как глоток свежего воздуха. Он не давал мне готовых решений, он просто направлял меня, помогая найти ответы внутри себя.— А что насчет... ну, ты знаешь... техники? — спросил я, чувствуя, как щеки снова начинают гореть. — Стоит ли мне что-то почитать, посмотреть?Дэвид усмехнулся.— Слушай, я не буду тебе врать, немного теории никогда не помешает. Но не зацикливайся на этом. Не пытайся воспроизвести то, что видел в порно. Это совсем другая реальность. Лучше почитай что-нибудь про анатомию, про женскую физиологию. Понимание того, как работает ее тело, поможет тебе доставить ей больше удовольствия. Но опять же, главное — это общение. Спрашивай ее, что ей нравится, что ей приятно. Не бойся экспериментировать, но всегда помни о ее комфорте, — он сделал паузу, а потом добавил с улыбкой:— И еще один совет. Забудь про перфекционизм. Не пытайся быть идеальным любовником. Просто будь любящим партнером. Этого будет достаточно. И не забудь про защиту. Это очень важно. Не только для вашего здоровья, но и для вашего спокойствия. Я кивнул, понимая, что Дэвид прав. Это еще одна грань взрослой жизни, к которой нужно подойти ответственно.— Спасибо, Дэвид, — искренне сказал я. — Ты мне очень помог. Я... я даже не знаю, как тебя отблагодарить.— Не за что, — ответил Дэвид, положив руку мне на плечо. — Мы же друзья. Его слова, его спокойствие и понимание, словно бальзам на душу. — Ну что, идем на урок? — спросил Дэвид, поднимаясь со стула.— Идем, — ответил я, улыбаясь.Я был рад, что после этого разговора между нами не осталось никакого напряжения, и всё это останется только между нами.Я чувствовал, как с плеч упал огромный груз. Этот разговор, который я так долго откладывал, оказался не таким страшным, как я себе представлял. Дэвид, как всегда, был мудр и тактичен. Его слова не звучали как нравоучения, а скорее как дружеский совет от человека, который уже прошел этот путь. Я осознал, что истинная близость строится не на заученных приемах или идеальных сценариях, а на искренности, внимании и взаимном уважении.Мы вышли из столовой и двинулись по школьному коридору, направляясь на урок литературы. Времени до начала занятий оставалось еще около десяти минут, и я надеялся, что девчонки уже закончили свои дела.Подойдя к кабинету, я сразу же увидел Эли и Мегс, стоящих спиной к нам. Решив подшутить, я тихонько подкрался к Эли и щекотнул ее по бокам. Она удивленно вскрикнула и вздрогнула, обернувшись ко мне. В руках у нее была тыква.— Тыква?— Я сам не ожидал такого поворота и рассмеялся. Я обнял Эли и прижимая ее к себе. Она глубоко вздохнула, видимо, все еще немного испуганная.— Прости, милая, – прошептал я, целуя Эли в макушку.— Мы будем готовить школу к Хэллоуину, – пояснила она.— Но вы же собирались отказаться, – заметил Дэвид, подойдя ближе.Краем глаза я заметил, как Мегс подошла к Дэвиду и поправила ему воротник рубашки. — Никто так не справится с созданием красоты и волшебства, как мы с Эли, – ответила она Дэвиду, легко коснувшись его подбородка указательным пальцем.Я улыбнулся, глядя на их оживленную перепалку. Когда Эли и Мегс берутся за что-то, это всегда получается с размахом и неповторимым стилем.— Ну что ж, тогда вам понадобится помощь, – сказал я, отступая на шаг, чтобы дать Эли пространство. — Я могу помочь с переноской, если что-то тяжелое.Она кивнула, ее глаза блестели. — Спасибо, но пока у нас только тыквы. Главное – это идея и вдохновение, а с этим мы справимся. — Эли подмигнула мне, и я почувствовал, как тепло разливается по груди.Мегс, закончив свою беседу с Дэвидом, повернулась к нам. — Именно! Мы хотим сделать что-то по-настоящему запоминающееся. Не просто украшения, а целую атмосферу. — Она жестом обвела пространство вокруг себя, словно уже видя будущие декорации.Мы еще немного постояли, обсуждая предстоящий урок и планы на вечер. Время летело незаметно, и вскоре прозвенел звонок.— Нам пора, – сказала Мегс, бросив на нас последний взгляд. — Но мы обязательно расскажем вам о наших успехах.Эли помахала нам рукой, и они с Мегс направились в сторону актового зала. – Я думаю, нам стоит узнать, чем именно они занимаются. Может, и нам найдется место в этом праздничном переполохе.Дэвид усмехнулся, толкнув меня в плечо. — Ты как всегда. Не можешь устоять перед их обаянием.Мы разошлись по своим классам. Я вошел в кабинет литературы и сел за парту, раскладывая тетрадь и учебник. Мои мысли то и дело возвращались к Эли и Мегс. Я представлял, как они, с горящими глазами, будут воплощать свои идеи, как коридоры школы преобразятся под их чутким руководством.После уроков мы с Дэвидом решили не спешить домой.Подойдя к дверям актового зала, мы услышали приглушенные голоса и звуки, напоминающие шуршание бумаги и легкий стук. Осторожно приоткрыв дверь, мы увидели Эли и Мегс, окруженных горой разноцветных материалов, картона и красок. Они были полностью поглощены своим делом, их лица светились сосредоточенностью и радостью.Эли, заметив нас, широко улыбнулась. — Вы решили присоединиться? – спросила она, и в ее голосе звучала искренняя радость. Мегс, в свою очередь, подошла к нам, держа в руках лист с эскизом. — Смотрите, мы хотим сделать гигантскую паутину из ниток, которая будет свисать с потолка, и украсить ее светящимися паучками. А здесь, – она указала на другой рисунок, – будет вход в "пещеру страха", оформленный в виде огромной тыквы.Я был поражен их фантазией. Это было не просто украшение, а целое представление, которое должно было погрузить всех в атмосферу Хэллоуина. Дэвид, как и я, был впечатлен. — Это просто невероятно, – выдохнул он.— Мы как раз думали, что нам не хватает сильных рук для переноски больших декораций, – сказала Эли, подмигнув мне.Я широко улыбнулся. О да, это точно моя девочка.Идея с паутиной и тыквой была гениальной, и я уже представлял, как мы вместе будем воплощать ее в жизнь. Дэвид, видимо, тоже загорелся, потому что он уже осматривал разложенные материалы с явным интересом.— Конечно, присоединимся! – ответил я, подходя ближе. – Что нужно делать в первую очередь?Эли и Мегс переглянулись, их глаза заблестели от предвкушения.— Нам нужно начать с основы паутины, – сказала Мегс, указывая на стопку плотного картона. – Нужно вырезать большие кольца, которые мы потом соединим и закрепим на потолке. А потом уже будем натягивать нитки.— А я займусь паучками, – добавила Эли, беря в руки баночку с флуоресцентной краской. — Их нужно будет сделать много, чтобы они действительно создавали эффект свечения в темноте.Мы принялись за работу. Я взял самый большой кусок картона и начал вычерчивать контуры. Дэвид, тем временем, уже разбирался с нитками, проверяя их прочность и длину. Атмосфера в зале наполнилась звуками режущегося картона, шелестом ниток и тихими, но оживленными разговорами.Время пролетело незаметно. Мы работали слаженно, как единый механизм.Когда мы закончили с первыми элементами паутины, я посмотрел на Эли и сел на пол рядом с ней. Она была вся в краске, но ее улыбка сияла ярче любого декора.— Это будет лучший Хэллоуин, – сказал я, обнимая ее.— Что насчет вечеринки вне школы и костюмов? — спросила Мегс, усаживаясь к нам. — Хочу быть вампиршей!— У меня дома не получится, родители, – пожала плечами Эли.У меня, скорее всего, дом будет пуст, но я бы не хотел устраивать там вечеринку. — Тогда, может, у меня? — предложила Мегс, ее глаза загорелись предвкушением. — Родители уезжают на выходные, дом будет полностью в моем распоряжении. Мы можем устроить настоящую вечеринку, с музыкой, танцами и, конечно, костюмами! Я уже представляю, как мы все будем выглядеть!— А я представляю, сколько работы нас ждет впереди.Я посмотрел на Эли. Ее улыбка немного померкла, когда она задумалась. — Мальчики нам помогут, Эли.— Ты чего? — прошептал я, наклонившись к ней. — Мне еще нужно украсить двор и дом внутри. Забрать аттестат из музыкальной школы, потом в офис к отцу, — ответила она, положив голову мне на плечо. — Эли, милая, — мягко сказал я, погладив ее по руке. — Ты же знаешь, что я всегда готов помочь. Если нужно что-то сделать, просто скажи. — Ты лучший, — прошептала она, и я почувствовал, как напряжение покидает ее тело.— Езжай за аттестатом, и к отцу, а я закуплюсь украшениями. Завтра после школы украсим дом. А Мегс, ты как? Готова взять на себя организацию вечеринки?Мегс радостно кивнула, ее глаза снова заблестели.— Конечно! Я уже знаю, какие треки поставить, и даже придумала пару идей для конкурсов. Будет незабываемо!— Спасибо, — прошептала Эли. — Я так рада, что ты есть у меня.— Всегда, — ответил я, чувствуя тепло ее объятий.Немного отдохнув, мы продолжили работу. Картонные кольца, словно гигантские обода космических кораблей, постепенно обретали форму под нашими руками. Мы старались сделать их максимально ровными, чтобы паутина выглядела естественно, а не как нечто, собранное на скорую руку. Дэвид, с присущей ему дотошностью, уже успел размотать несколько мотков ниток, оценивая их фактуру и цвет. Он предложил использовать несколько видов: тонкие, почти невидимые для создания основной сетки, и более плотные, чтобы придать паутине объем и реалистичность. Эли тем временем уже начала создавать первых паучков. Она ловко вырезала их из черного картона, придавая им характерные формы, а затем аккуратно покрывала флуоресцентной краской. Когда первые кольца были готовы, мы приступили к их креплению. Это оказалось непростой задачей, требующей слаженной работы. Приходилось подтягивать, придерживать, чтобы все было надежно зафиксировано. Но мы справились, и вот уже над нашими головами начали вырисовываться контуры будущей паутины. Я чувствовал легкое головокружение от высоты.Эли, закончив с первой партией паучков, присоединилась к нам, помогая натягивать нитки. Ее ловкие пальцы быстро справлялись с узлами, и паутина начала приобретать свою законченную форму. Мы работали в унисон, обмениваясь шутками и смехом. Казалось, что сам воздух в зале наполняется предвкушением праздника, ожиданием того, как все эти усилия превратятся в незабываемое зрелище.Когда стрелки часов приблизились к восьми вечера, мы покинули школу. Паутина с паучками уже красовалась на своем месте, оставалось лишь соорудить тыквенную пещеру и завершить прочий декор. Мы решили, что с этим справимся в ближайшие дни. Попрощавшись с Эли, Мег и Дэвидом, я забрался в свою "Супру" и направился прямиком в торговый центр, чтобы закупить все необходимое для украшения двора и дома Эли.В торговом центре царила оживленная атмосфера. Люди спешили, тележки с покупками громыхали по плиткам, а из динамиков доносилась ненавязчивая музыка. Я направился прямиком в отдел товаров для праздника, где уже вовсю шла подготовка к Хэллоуину. Разнообразие декораций поражало: от жутких скелетов и призрачных фигур до гирлянд с оранжевыми и черными огнями. Мой взгляд скользил по полкам, пытаясь выбрать самые эффектные.Я взял несколько больших рулонов искусственной паутины, чтобы создать эффект заброшенного дома, и несколько десятков пластиковых пауков разных размеров. Затем мой выбор пал на набор светящихся в темноте привидений, которые, я уверен, добавят зловещей атмосферы. Не забыл я и про тыквы – несколько крупных экземпляров были аккуратно уложены в мою корзину. Проходя мимо отдела с костюмами, я не удержался и заглянул туда. Яркие маски, плащи и шляпы мелькали перед глазами. Вспомнив, что у нас еще нет подходящих нарядов, я решил присмотреть что-нибудь для себя и Эли. В конце концов, какой же Хэллоуин без костюма? Ничего подходящего я не нашел, но увидел маску Крика, с фотографировал ее и отправил Эли. По телефону мы быстро договорились: я буду Криком, а она, конечно же, его девушкой. С полной корзиной я направился к кассе. Очередь была немаленькой, но я не торопился, размышляя о том, как мы будем воплощать наши идеи в жизнь.Наконец, моя очередь подошла. Улыбчивая девушка быстро пробила пробила мои покупки. Я аккуратно сложил все в багажник "Супры". Как только я сел за руль, сразу же позвонил маме. Хотел узнать, не нужно ли ее забрать. Она сказала, что ей придется немного задержаться, поэтому я решил ехать домой. Пока буду ждать ее звонка, займусь ужином. Что-нибудь легкое и несложное. Я включил музыку на полную громкость, и, погружаясь в ритм, выехал с парковки. В голове уже крутились идеи для ужина. Хотелось чего-то сытного и пряного. Время в пути пролетело незаметно, и вскоре я оказался дома.Скинув куртку, я направился на кухню. Открыв холодильник, я начал осматривать запасы.На полках лежали овощи, остатки курицы и немного сыра. Вдохновившись, я решил приготовить куриное филе с овощами на сковороде. Это будет быстро и вкусно. Я достал все необходимые ингредиенты и начал резать перец, цукини и лук. Пока овощи жарились, я поставил кастрюлю с рисом на плиту. Я добавил в сковороду щепотку паприки и куркумы, и вскоре кухня наполнилась аппетитным ароматом.Когда рис был готов, а курица с овощами приобрела золотистую корочку, вдруг раздался звонок телефона. Это была мама. Она сообщила, что уже закончила. Я выключил плиту, быстро сполоснул посуду, накинул куртку и выскочил на улицу к машине.Мама, наверное, сегодня сильно устала. Хотелось сделать ей какой-нибудь приятный сюрприз. По дороге к ней на работу я думал, что бы такое ей привезти. Может, заехать пекарню за свежими круассанами? Или купить букет ее любимых гортензий? Вспомнил, как Эли всегда радуется сладкому и цветам, поэтому решил взять и то, и другое. Почему бы и нет?Скоро я подъехал к пекарне, где аромат свежей выпечки наполнил воздух. Я выбрал несколько круассанов с миндальным кремом и шоколадом, представляя, как мама будет улыбаться, когда увидит их. Затем, направляясь к цветочному магазину, я думал о том, как важно иногда делать маленькие радости для близких. Гортензии были в полном расцвете, их яркие цветы привлекали внимание. Я выбрал самый красивый букет, аккуратно завернутый в бумагу, и, довольный своим выбором, направился к машине.Сев за руль, я включил музыку и поехал к маме. В голове уже крутились мысли о том, как она отреагирует на сюрприз. Я представлял, как она будет смеяться и благодарить меня за заботу. Это всегда поднимало мне настроение, и я не мог дождаться момента, когда увижу ее улыбку. По дороге я вспоминал, как в детстве мы с мамой часто ходили в пекарню по воскресеньям. Она всегда выбирала что-то сладкое, а я с нетерпением ждал, когда смогу откусить от ее круассана. Я с детства был сладкоежкой, как и мама.Когда я подъехал к художественному классу, где мама проводила свои занятия, сердце забилось быстрее от волнения. Я написал ей смс, чтобы она вышла, и, взяв в руки букет с голубыми и розовыми гортензиями и коробочку с выпечкой, вышел на улицу. Ветер слегка трепал волосы и я поежился от прохлады. Я всегда любил эти моменты ожидания, когда ты знаешь, что сейчас произойдет что-то приятное.Наконец, я увидел ее. Она вышла из здания, потирая руки от холода, и, заметив меня, улыбнулась. В этот миг я понял, что все усилия не напрасны. Я поднял букет и круассаны, и ее глаза засияли от радости. Она подошла ближе, и я вручил ей цветы и сладости. Мама обняла меня, поблагодарив за сюрприз, и я почувствовал, как тепло разливается по сердцу. Мы вместе сели в машину, и я рассказал ей о том, что приготовил на ужин.Мама слушала с улыбкой, иногда перебивая меня короткими, теплыми замечаниями. Ее глаза, обычно полные творческого огня, сейчас светились нежностью и усталостью.Когда мы подъехали к дому, я помог ей выйти из машины, неся в руках ее сумку и коробку с круассанами. В квартире нас встретил уютный полумрак, и я сразу же включил свет на кухне. Мама вошла на кухню, и ее лицо озарилось радостью. — Как вкусно пахнет! – воскликнула она. Мама отправилась за вазой, а я принялся разогревать ужин. Аромат курицы с овощами, смешанный с запахом свежей выпечки, наполнил кухню, создавая атмосферу домашнего тепла.Мы сели за стол, в центре которого стоял букет гортензий, и я с удовольствием наблюдал, как она наслаждается ужином.— Мне никогда не будет стыдно за твое воспитание, сынок. Ты растешь настоящим мужчиной.Я почувствовал, как тепло разливается по сердцу, и улыбнулся в ответ. Слова мамы всегда были для меня лучшей наградой.— Как продвигаются дела с твоей выставкой?— Все идет по плану, — ответила мама, откусывая круассан. — Сегодня я закончила последние штрихи над новой серией работ. Думаю, они получатся очень удачными, и в конце ноября я займу галерею своими картинами. Я кивнул, чувствуя гордость за нее. Мама всегда была страстно увлечена своим искусством, и я восхищался ее преданностью и талантом.— Как у тебя дела? — спросила она, внимательно глядя на меня. — Я думала, ты и Эли пригласишь к нам на ужин. Ее так не хватает в доме. Я глубоко вздохнул, чувствуя такую же сильную тоску по ней. — У нее очень много дел, к тому же, она теперь стажируется в офисе отца. — Понимаю, — мама мягко коснулась моей руки. — Но ты же знаешь, что двери нашего дома всегда открыты для нее.После ужина мы вместе помыли посуду, а затем устроились в гостиной. Я включил старый фильм, который мы оба любили, и провели остаток вечера, уютно устроившись на диване.