Танец пламени в хрустале

Нужно иметь что-то общее, чтобы понимать друг друга,  и чем-то отличаться, чтобы любить друг друга. — Поль Жеральди.

Первым делом мы заехали к дому Адама, чтобы он оставил свою машину. Итан и Мегс ехали за нами. Мы заранее договорились, что обратно вернемся вместе с ними, а домой уже вызовем такси. Это было разумное решение, ведь садиться за руль после употребления алкоголя – категорически нельзя.Так было решено, чтобы всем было удобно и безопасно. Теперь оставалось только добраться до места назначения и начать вечер.В предвкушении посиделки у Итана, мы с Меган решили не терять ни минуты. Ещё в машине были открыты коктейли, и мы уже вовсю наслаждались ими, пока парни подбирали музыку. Атмосфера в салоне была пропитана той самой беззаботной лёгкостью, что напоминала о старых добрых временах.Смех переливался через край, перемешиваясь с ритмичными басами, которые Адам заботливо подбирал для нашего плейлиста. Меган, прислонившись к окну, наблюдала за мелькающими огнями города, а я чувствовала, как напряжение недели постепенно растворяется в этом легком, пьянящем моменте. Итан, сидящий за рулем, время от времени бросал нам улыбки в зеркало заднего вида, и в этих коротких взглядах читалось такое же удовольствие от происходящего.Подъехав к жилому комплексу, Итан и Адам взяли на себя роль грузчиков, вытаскивая из багажника пакеты с выпивкой и закусками. А мы с Мегс, пока поднимались в лифте, позаботились о том, чтобы еда была заказана и ждала нас наверху, указав в доставке, чтобы заказ оставили у двери. Уже предвкушая аромат пиццы и свежесть салатов, мы мечтали о том, как уютно устроится на диване, когда все будет готово. Двери лифта плавно разъехались, и мы выпорхнули в коридор, предвкушая веселье. Запах свежеприготовленной пиццы уже щекотал ноздри, обещая гастрономическое дополнение к нашим коктейлям.Квартира Итана была отражением его самого: просторная, но сдержанная, с ощущением уюта, которое, однако, не переходило в легкомысленность. Цветовая гамма, как и его настроение, тяготела к мрачным оттенкам. Серые стены, темно-коричневая мебель, приглушенный свет – все это создавало атмосферу спокойствия и некоторой меланхолии. В этом пространстве чувствовалась глубина, как и в самом Итане, и, несмотря на отсутствие ярких красок, оно обладало своим, особенным шармом. Мы прошли в гостиную, где уже царил полумрак, лишь настольные лампы с абажурами из плотной ткани бросали мягкие, теплые круги света на пол.Меган, не теряя времени, направилась к кухне, чтобы разобрать пакеты, а я осталась в гостиной, осматриваясь. На одной из стен висела большая, абстрактная картина в темных тонах, которая притягивала взгляд своей загадочностью. На полках стояли книги, их корешки говорили о разнообразии интересов хозяина – от классической литературы до научных трудов. Все было на своих местах, но без излишней педантичности, создавая ощущение обжитого, но аккуратного пространства.Адам уже вовсю колдовал над диджейским пультом, плавно переходя от одной мелодии к другой. Итан, как гостеприимный хозяин, сразу же предложил нам бокалы и лед. Мы с Мегс, не теряя времени, принялись распаковывать наши коктейли, разливая их по сверкающим бокалам. Первые глотки обжигающе-сладкого напитка приятно обожгли горло. Мегс блаженно прикрыла глаза, запрокинув голову.— Вот это да! Ты как всегда, знаешь толк в коктейлях, — промурлыкала она, протягивая бокал для чоканья. Звонкий хрустальный перезвон смешался с ритмичной музыкой, когда наши бокалы встретились. Комната утопала в мягком свете приглушенных ламп. Абстрактные картины на стенах добавляли пространству богемного шика, а легкий аромат сандала и цитрусовых окутывал атмосферой уюта и расслабленности.Итан, заметив мой интерес, подошел ближе. Его движения были плавными, уверенными, как и вся его сущность. Он не был из тех, кто суетится или громко заявляет о себе. Его присутствие было скорее ощущением, тихим, но значимым.— Ты заметила, как он все обустроил? — прошептала Мегс, придвигаясь ближе. — Все так... продумано. Даже картины, кажется, подобраны под настроение.Я кивнула, не отрывая взгляда от Итана. Он стоял у барной стойки, внимательно наблюдая за тем, как мы с Мегс наслаждаемся коктейлями. В его глазах читалось легкое удовлетворение, смешанное с той самой сдержанной меланхолией, которая пронизывала всю квартиру. Итан заявил, что проголодался, но отказался от пиццы, сославшись на свои вкусовые предпочтения. Грёбаный аристократ. Это он еще мою стряпню попробовал, тогда бы пицца из доставки показалась ему настоящим деликатесом.Мег сразу же метнулась к холодильнику, доставая оттуда продукты, которые они с Адамом купили накануне, будто заранее знала, что Итан станет капризничать.Я, как обычно, к готовке не притрагивалась – Мегс это прекрасно знает. Поэтому мне досталось самое простое: нарезать сыр и помыть фрукты. Я с удовольствием принялась за дело, хотя и с легкой досадой. Итан со своими "вкусовыми предпочтениями" – это отдельная песня. Разве он не слышал в детстве фразу: "Ешь что дали"? Мег, конечно, молодец, всегда на шаг впереди. Она, видимо, уже привыкла к его выходкам и подготовилась заранее, чтобы не тратить время на споры и уговоры. А я... ну, я всегда была больше по части организации, чем кулинарии. Нарезать сыр – это мне по силам. Фрукты тоже несложно. Главное, чтобы потом все это было вкусно, и Итан, наконец, насытился, а не продолжал изображать из себя гурмана, который ест только трюфели и фуа-гра.Пока я ловко орудовала ножом, нарезая сыр на аккуратные кубики, в голове проносились мысли о том, как же сильно отличаются люди. Итан, с его вечными претензиями и недовольством, и Мег, такая заботливая и предусмотрительная.Я помыла яблоки и груши, аккуратно выкладывая их на тарелку. Закончив с этим, я ускользнула от стола и присела на кресло рядом с Адамом. Мег тем временем уже вовсю колдовала у плиты. Ароматы, доносившиеся из кухни, постепенно заполняли комнату, обещая что-то вкусное и сытное.— Помогла Мегс? — спросил он, потрепав меня по макушке.— Если это можно назвать помощью, — ухмыльнулась я, — Ты знаешь, в готовке я не сильна.— Брось, Эли. Та паста была очень вкусной. И ты даже не отравила меня, — со смешком ответил он.— Тебя нет, а вот насчет него подумаю.Адам рассмеялся, его глаза блестели в полумраке гостиной. Он всегда умел разрядить обстановку, даже когда я чувствовала себя немного раздраженной.— Ему, наверное, нужно, чтобы еда была приготовлена лично богиней Афродитой, а потом подана на золотом блюде.— Не переживай так из-за него. Мег справится. Она у нас мастер на все руки, а ты ей помогла, как могла. Это главное.Я кивнула, но в глубине души все равно чувствовала легкое недовольство. Итан со своими замашками действительно выводил из себя. Казалось, он наслаждается тем, что создает вокруг себя атмосферу дискомфорта, заставляя других суетиться и подстраиваться под его капризы.— Просто... иногда хочется, чтобы люди были проще, — пробормотала я, глядя на свои руки, которые еще пахли яблоками. — Чтобы радовались тому, что есть, а не искали недостатки в каждой мелочи.— Это тоже своего рода искусство, — задумчиво произнес Адам. — Искусство быть собой, даже если это не всем нравится. Но ты права, иногда это утомляет.Я посмотрела на него, и легкая улыбка тронула мои губы. Адам всегда находил нужные слова. Он умел видеть хорошее даже там, где я видела только раздражение.— Ты прав, — сказала я, чувствуя, как напряжение постепенно отступает. — Ты всегда прав. Мы с Адамом сидели, слушая музыку, пока Итан трапезничал. Мегс присоединилась к нам и принесла коктейли, которые мы с ней недопили.Итан, наконец, насытился, что само по себе было событием. Он даже снизошел до того, чтобы похвалить Мег за ее кулинарные таланты, хотя и сделал это с такой нарочитой небрежностью, будто делал нам одолжение. Я же, наблюдая за ним, не могла отделаться от ощущения, что он специально старается произвести впечатление своей утонченностью, хотя на самом деле просто был избалованным и эгоцентричным.Мы продолжили сидеть втроем, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга. Ароматы из кухни постепенно рассеялись, оставив после себя лишь приятное послевкусие сытного ужина. Итан, со своими капризами и претензиями, казался уже далеким и неважным.Мегс, пританцовывая в такт музыке, вдруг подхватила меня за руку.— Пошли потанцуем! — воскликнула она, и мы, не раздумывая, вышли в центр комнаты. Адам, заметив наше движение, тут же сменил трек на более энергичный, и мы отдались во власть ритма.                                                                                      АдамЯ стоял у колонок, наслаждаясь освежающим лаймовым коктейлем, приготовленным Эли. С нескрываемым удовольствием наблюдал за её танцем с Меган, и сердце моё наполнялось теплом, когда я видел её улыбку.Мы с Итаном задумали этот поход в кино как возможность для девочек примириться. Итан уверял, что Меган стремится наладить отношения, а Эли признавалась нерешительности. Мы видели в этом прекрасный шанс. Но в глубине души я переживал, что Эли может устроить скандал прям на месте, ведь она не слишком любила Итана. К счастью, всё складывалось хорошо.Я уже тянулся за очередным напитком, когда Итан подозвал меня жестом на балкон. Похоже, ему захотелось перекурить и заодно перекинуться парой слов. Оставив свой бокал, я направился к нему, по пути игриво обняв Эли за талию. Это был всего лишь легкий, шутливый жест, но он служил напоминанием о моем присутствии. Ступив на прохладный порог балкона, я плотно прикрыл за собой дверь. Не хотелось, чтобы девчонки дышали этим дымом.Вечерний воздух был свежим и нес с собой легкий аромат моря. Итан стоял, прислонившись к перилам, и задумчиво смотрел на мерцающие огни города. Я подошел и остановился чуть поодаль, ощущая, как прохлада пробирается под одежду.— Слушай, а ты вообще знаком с родителями Элиен? — внезапно спросил он, прикуривая сигарету.— Ну, в некотором роде. Они знают, что я ее одноклассник, но не более того, — ответил я, стараясь держаться подальше от едкого дыма. — А к чему такой вопрос?Итан сделал затяжку.— Просто странно. Вы же знакомы целую вечность, а она до сих пор не познакомила тебя с ними. Тебя это не смущает?— Итан, я, конечно, ценю нашу дружбу, но не стоит лезть в мои отношения с Эли. Это не твое дело, — я всегда считал Итана хорошим приятелем. Без его помощи я бы вряд ли смог вытащить Эли с того банкета. Он тогда прикрыл ее, сказав, что ей нездоровится, и это дало мне возможность провести с ней больше времени на вечеринке у Мегс. Он даже помог мне наладить отношения между девочками, хотя и опасался, что Эли отреагирует на их появление негативно. Но сейчас он явно перегибает палку. Он не имеет права вмешиваться в то, что его не касается. Я прекрасно знаю, насколько строги родители у Эли, и наши отношения могут только усугубить ее положение.Я отвернулся от Итана, глядя на темнеющее небо, где уже начали проступать первые звезды. Его слова, хоть и были сказаны с некоторой долей заботы, ощущались как вторжение. Я не нуждался в его оценке моих отношений с Эли, тем более в его попытках анализировать их с точки зрения того, что "странно" или "не смущает". Мои отношения с Эли были сложной паутиной, сотканной из взаимных чувств, осторожности и понимания ее семейных обстоятельств. Итан, будучи моим другом, не мог полностью охватить всю глубину этой ситуации.Я знал, что родители Эли были людьми старой закалки, с жесткими взглядами на будущее своих детей. Любое отклонение от их представлений могло вызвать бурю, которая, в первую очередь, ударила бы по самой Эли. Я не хотел быть причиной ее проблем, тем более что наши отношения только начинали набирать обороты, обретая ту хрупкую уверенность, которая так необходима в начале пути. Поэтому я предпочитал действовать осторожно, шаг за шагом, не форсируя события и не подвергая ее риску.Итан, видимо, почувствовал мое напряжение. Он сделал еще одну затяжку, выпустив кольцо дыма, которое медленно растворилось в вечернем воздухе. Наступила тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом города и шелестом волн. Я чувствовал, что он ждет от меня какого-то ответа, какого-то объяснения. Но что я мог ему сказать? Что я люблю Эли и готов ждать столько, сколько потребуется? Что я понимаю ее страхи и уважаю ее выбор? Эти слова звучали бы слишком банально, слишком просто для той сложности, которая существовала между нами.— Дело не в том, задевает меня это или нет, — сказал я, стараясь говорить спокойно, – Дело в том, что у Эли есть свои причины. Может, она не готова, может, она ждет подходящего момента. В любом случае, это ее решение, и я его уважаю.Мы долго шли к тому, чтобы быть вместе. Сколько раз я боялся все испортить, сколько раз она отталкивала меня, боясь открыться. Каждый шаг в наших отношениях был выстрадан, каждое признание – маленькой победой. И сейчас, когда мы наконец-то нашли свой баланс, Итан пытается его нарушить своими непрошеными советами.Я посмотрел на него, надеясь, что он поймет. В его глазах мелькнуло что-то похожее на раскаяние. Он потушил сигарету о пепельницу, стоящую рядом с перилами.— Ладно, – сказал он, вздохнув, – Ты прав. Прости. Просто я переживаю за тебя. Знаю, как ты к ней относишься.Я не хотел обидеть его, но и не мог позволить ему диктовать мне, как строить мои отношения. Моя связь с Эли была чем-то личным, чем-то, что требовало деликатности и понимания, а не советов со стороны.— Я понимаю, что тебе кажется это странным, — сказал я, снова обращаясь к нему. — Но для меня это единственно верный путь. Я не хочу рисковать ее спокойствием ради того, чтобы удовлетворить чье-то любопытство или чьи-то ожидания. Моя главная цель – ее счастье. И если это означает, что я должен ждать, пока она будет готова, или пока ее родители изменят свое мнение, то я буду ждать.Я почувствовал, как Итан подошел ближе. Его присутствие больше не ощущалось как вторжение, а скорее как молчаливая поддержка.— Спасибо, что понял, Итан, — сказал я, и в моем голосе прозвучала искренняя благодарность. — Я знаю, что ты желаешь мне добра. Просто иногда добро бывает разным.Я развернулся и направился обратно в квартиру, чувствуя, как плечи немного расслабляются. Итан шел следом, и я надеялся, что наш разговор останется между нами, не всплывая больше. В конце концов, у каждого есть свои тайны, и у Эли, очевидно, тоже. Я был готов ждать, сколько потребуется, чтобы она сама захотела ими поделиться. Ведь именно в этом и заключается любовь – принимать человека целиком, со всеми его скрытыми страхами и загадками.Вернувшись с балкона, мы с Итаном окунулись в аромат пиццы из доставки. Эли и Мегс уже вовсю ужинали в гостиной. Присоединившись к ним, я услышал, как Меган с ноткой мечтательности в голосе произнесла: — Не верится, что мы уже выпускники!Итан тут же озвучил вопрос, который, казалось, витал в воздухе: — Куда планируете поступать?Эта мысль заставила меня задуматься. Мы с Эли не раз обсуждали наше будущее, и я знал, что она, как и я, испытывает некоторую неопределенность. Раньше я не особо задумывался о том, что будет дальше. Казалось, футбол – это весь мой мир. Но теперь, когда в моей жизни появились отношения, я понял, что хочу чего-то большего.Эли всегда мечтала стать журналистом. У нее был удивительный дар располагать к себе людей, вытягивать из них самые сокровенные истории. Любопытство и настойчивость были ее главными инструментами. Однако ее отец видел ее будущее иначе – он хотел, чтобы она продолжила его дело в строительном бизнесе.Я же для себя все решил. Куда бы ни поступила Эли, я поеду за ней. Она планирует покинуть Сиэтл после выпускного, и я намерен быть рядом, поддерживать ее во всем. Я посмотрел на Эли. Она отложила кусок пиццы и слегка нахмурилась. Вопрос Итана, очевидно, задел ее за живое. Я знал, что эта тема для нее болезненна. Она всегда старалась казаться беззаботной, но я видел, как ее разрывают противоречивые желания.Мегс, недолго думая, заявила:— Я однозначно пойду в модельное агентство, — она гордо вскинула подбородок, уверенная в своем выборе.— Я... еще не решила, — неуверенно произнесла Эли, избегая моего взгляда, — Возможно, останусь в Сиэтле.Я почувствовал, как внутри меня что-то сжалось. Я знал, что это неправда. Она говорила это, чтобы не расстраивать отца. Он видел в ней продолжение своей империи, а не самостоятельную личность с собственными мечтами. Но я также знал, что Эли обладает внутренней силой, которую она пока сама не до конца осознает.Она боится уехать, не оправдать ожиданий, боится неизвестности. Я знал, что это будет непросто. Ей придется столкнуться с давлением отца, с сомнениями в себе, с трудностями, которые неизбежно возникают на пути к любой цели. Но я буду рядом. Я буду ее поддержкой, ее опорой, ее самым верным другом. Потому что я люблю ее, и я хочу, чтобы она была счастлива.Я взял ее руку и слегка сжал.— Не позволяй никому решать за тебя, Эли. Это твоя жизнь, и ты должна прожить ее так, как хочешь ты. — Наклонившись ближе, прошептал я. Я должен был что-то сказать, что-то, что показало бы Эли, что я рядом и поддерживаю ее. Но трудно взаимодействовать, когда вы скрываетесь от кого-то.Итан и Мегс переглянулись, чувствуя напряжение в воздухе. Мегс знала, что между нами происходит что-то важное, что-то, что выходит за рамки обычной дружбы.Я отпустил руку Эли и взял кусок пиццы. Нужно было сменить тему, чтобы не заставлять ее чувствовать себя неловко. Но я знал, что этот разговор еще не закончен. Мы обязательно вернемся к нему позже, когда будем наедине.А пока я просто буду рядом, поддерживая ее и напоминая ей о том, что она способна на все, что захочет. Потому что я верю в нее. И я знаю, что она справится.Мегс, как всегда, попыталась разрядить обстановку.— Ой, да ладно вам! У нас еще куча времени! Давайте просто наслаждаться последним годом в школе, а там посмотрим.— Не переживайте так сильно, у вас еще будет время подумать над этим. Для начала экзамены сдайте, — усмехнулся Итан, — А поступить в колледж не будет проблем.Эли вскинула бровь, оценивающе посмотрев на него— Ладно, в крайнем случае, родители оплатят вам обучение.Итан, казалось, искренне не понимал, откуда у Эли столько беспокойства. Для него мир был полон возможностей, а проблемы решались сами собой или с помощью родительского кошелька. Он, вероятно, никогда не сталкивался с ситуацией, когда от его собственных усилий зависело абсолютно все.Эли же, напротив, прекрасно осознавала, что поступление в колледж – это не просто формальность, а билет в будущее, который нужно заслужить. Экзамены, конкурс, стипендии – все это звенья одной цепи, и если хоть одно из них сломается, мечта может так и остаться мечтой. Идея о том, что родители просто "оплатят обучение", звучала для нее как насмешка. Не потому, что у них не было такой возможности, а потому, что для нее это означало бы признание собственной несостоятельности.Она хотела сама добиться успеха, доказать себе и миру, что способна на большее, чем просто быть "дочкой богатых родителей". Эта независимость, эта возможность самой строить свою жизнь, была для нее гораздо важнее, чем просто диплом престижного колледжа. Итан, с его наивным оптимизмом, этого, похоже, не понимал. Он видел лишь фасад, не замечая глубины ее переживаний. И это, пожалуй, немного раздражало. Эли вздохнула, отводя взгляд. Ей не хотелось спорить с Итаном, объяснять ему то, что он, кажется, просто не мог понять. Это было как пытаться объяснить слепому, что такое радуга. Он видел мир через призму привилегий, а она – через призму возможностей, которые нужно выгрызать зубами.Она понимала, что Итан не хотел ее обидеть. Наоборот, он, вероятно, пытался подбодрить. Но его слова звучали как обесценивание ее усилий, как признание того, что все ее старания – лишь пустая трата времени, ведь в конечном итоге все решится деньгами.Они как ни в чем не бывало переключились на другую тему, смеялись, шутили, а у меня внутри все как будто перегорело. Веселье вокруг казалось каким-то фальшивым. И все из-за этой нашей тайны. Черт возьми, почему я не могу просто подойти к Эли и поцеловать ее? Почему любой, даже самый невинный жест, сразу вызовет кучу вопросов? Я никак не мог понять, в чем проблема рассказать Мегс. Что такого страшного в том, что мы вместе? Тем более, она же знала, что Эли мне нравится. К чему все эти сложности и секреты?Я чувствовал себя каким-то предателем, по отношению к себе самому, к Эли, даже к Мегс. Смотрел на Эли, как она смеется над какой-то шуткой, и сердце сжималось. Хотелось просто взять ее за руку, приобнять, почувствовать ее тепло. Но нельзя. Нельзя, потому что "что скажут люди?". А кто эти люди, черт возьми? Почему их мнение должно быть важнее моего счастья?Я украдкой взглянул на Эли. Она поймала мой взгляд и улыбнулась. В этой улыбке было столько тепла и понимания, что на мгновение все сомнения отступили. Но потом я снова вспомнил о нашей тайне, и улыбка застряла где-то в горле.Нужно поговорить с Эли. Нужно выяснить, почему она так настаивает на секретности. Может, у нее есть свои причины, о которых я не знаю. Но я не могу больше так. Я не могу жить в постоянном напряжении, скрывая свои чувства. Это убивает меня изнутри.Я решил, что поговорю с ней. Найду момент, когда мы будем наедине, и все ей выскажу. Пусть она знает, как мне тяжело. Пусть она знает, что я готов бороться за наши отношения, но не готов жертвовать своим счастьем ради чужих предрассудков. Хватит прятаться. Хватит жить в тени. Я хочу быть с ней открыто, честно и без всяких секретов. И если Мегс не сможет этого принять, то это уже ее проблема. Я чувствовал себя как на минном поле. Каждый взгляд, каждое слово могли привести к взрыву. Хотелось просто крикнуть: "Да, мы вместе! И что с того?". Но я молчал, сдерживая себя из последних сил.Иногда меня терзают мысли, что Эли скрывает наши отношения только потому, что она меня стесняется. Не то чтобы я сомневался в её чувствах – я уверен, что она меня любит. Но, честно говоря, я чувствую, что я ей не ровня. Я понимаю, что Эли, наверное, мечтала о ком-то другом. О ком-то крутом, серьезном, а не о таком, как я – вечном шутнике, который только и делает, что бегает за мячом. Эта мысль, как заноза, сидит в голове и не дает покоя. Хочется верить, что это не так, но... сомнения все равно остаются. Бывает, что когда мы проходим мимо каких-то парней, они заостряют внимание на мне и ней, и я невольно задумываюсь, что они задаются вопросом: «Как такая изящная девушка как она, на каблуках и в платье, с укладкой и безупречной грацией, идет за руку с парнем в спортивном костюме и вечно растрепанными волосами?»Я понимаю, что это глупо. Что я сам себя накручиваю. Но эти мысли, как назойливые мухи, кружат вокруг головы и не дают сосредоточиться. Я стараюсь быть лучше, быть достойным ее. Больше читать, меньше шутить невпопад, интересоваться ее делами всерьез. Но все равно чувствую себя самозванцем, играющим чужую роль. Иногда, когда мы остаемся наедине, я пытаюсь завести разговор об этом. Но каждый раз, когда я подбираюсь к сути, меня охватывает страх. Страх услышать подтверждение своим худшим опасениям. Страх увидеть в ее глазах тень разочарования. Поэтому я отступаю, отшучиваюсь, перевожу тему. И мы продолжаем жить в этой странной неопределенности, где любовь переплетается с моими комплексами и неуверенностью.Может быть, я просто должен довериться ей. Поверить в то, что она действительно меня любит, несмотря ни на что. Но это так сложно, когда внутри сидит этот маленький, но очень громкий голос, который шепчет: «Ты недостаточно хорош»Может быть, ключ к решению проблемы – в принятии себя? В осознании того, что я не идеален, но я – это я. И если Эли любит меня таким, какой я есть, то, может быть, мне стоит просто поверить ей? Перестать сравнивать себя с другими, перестать искать недостатки, перестать бояться.Но как это сделать? Как заглушить этот назойливый голос, который постоянно твердит о моей неполноценности? Как поверить в себя, когда всю жизнь слышал, что я недостаточно хорош? Когда парни из школы бросали на нас косые взгляды, и в их шепоте я слышал: "Что за отброс ошивается рядом с ней?"Этот внутренний диалог, эта борьба с самим собой, кажется, стала моей второй натурой. Годы, проведенные под гнетом чужих мнений, оставили глубокие шрамы. Эти перешептывания были до тех пор, пока я не поднялся в футболе. И сейчас, косые взгляды, стали взглядами восхищения и протянутыми руками: "Как успехи на поле, Адам?"Это долгий и трудный путь, я знаю. Но, наверное, это единственный путь к тому, чтобы быть счастливым. Не только с Эли, но и с самим собой.Меня гложет червь сомнения. Я верю в Эли, в ее честность и преданность, но видеть ее в обществе Итана, на этих бесконечных приемах и раутах, куда приглашают их семьи, – это пытка. Итан – мой приятель, но не настолько близкий, чтобы я мог спокойно доверить ему самое дорогое в моей жизни — Эли. Меня терзает неизвестность: что происходит между ними за закрытыми дверями этих светских мероприятий? В прошлый раз, она была на дне рождении коллеги ее отца, я не смог до нее дозвониться, а вечером Эли так и не перезвонила, набрав мне заполночь. Итан и Эли – словно две половинки одного целого. Они принадлежат к одному миру, миру аристократии, изысканных манер и роскоши.Я же я другой. Я тоже неплохо зарабатываю, но этого недостаточно, чтобы обеспечить Эли тот уровень жизни, к которому она привыкла. Порой мне кажется, что одна ее сумочка, забытая у меня дома, стоит дороже моей машины. И это ощущение пропасти между нами не дает мне покоя. Я горжусь тем, чего достиг, но рядом с Эли я чувствую себя...недостаточно. Недостаточно утонченным, недостаточно образованным в их аристократических играх, недостаточно богатым, чтобы соответствовать ее миру. Я представляю, как она смеется с Итаном, как они обмениваются взглядами, полными понимания, как они танцуют под звуки классической музыки, окруженные блеском и роскошью. И я понимаю, что я там чужой. Я не вписываюсь в эту картину.Может быть, я просто должен отпустить ее? Дать ей возможность быть счастливой в своем мире, с тем, кто ей ровня? Но мысль об этом причиняет такую боль, что я готов на все, лишь бы этого не произошло. Я чувствую, как меня захлестывает отчаяние. Что мне делать? Как мне бороться с этим чувством, которое медленно, но верно разрушает меня изнутри?Я сидел в кресле, то ли размышляя о вечном, то ли просто жалея себя. В любом случае, пока я копался в своих мыслях, третий бокал коктейля опустел незаметно. Меган и Итан, казалось, вообще забыли о существовании нас комнате, прилипнув друг к другу, словно магниты. Эли, сидящая напротив, наблюдала за ними с тихим смехом.Ее смех был похож на перезвон крошечных колокольчиков, такой же легкий и ненавязчивый, как и ее присутствие. Я невольно улыбнулся, глядя на нее. В ее глазах, отражавших приглушенный свет торшера, читалось что-то вроде понимания, или, возможно, просто легкое снисхождение к нашим, как ей казалось, бурным страстям. Я же, напротив, чувствовал себя как будто застрявшим в вязком болоте собственных раздумий, где каждый новый глоток алкоголя лишь глубже погружал меня в эту меланхоличную трясину. В воздухе витал аромат дорогого парфюма и легкая дымка от сигареты, которую Итан недавно курил на балконе. Я снова потянулся к стакану, чувствуя, как привычная пустота внутри начинает заполняться чем-то более осязаемым, но не менее тревожным.Эли достала телефон, и осторожно навела на них камеру, будто побоявшись спугнуть и разрушить этот момент счастья между ними. Вдруг ее взгляд упал на меня, и она слегка нахмурилась.— Пойдем на балкон, подышим воздухом? — предложила она.Я улыбнулся. Знал, как сильно она любит свежий воздух, особенно ночью. Ей нравилось смотреть с высоты на мерцающий город и усыпанное звездами небо. Не раздумывая, я потянул ее за руку, наплевав на косые взгляды Меган, которые, казалось, говорили: "Ну и что это с ним такое?" Мне было все равно. Сейчас мне нужен был свежий воздух и компания Эли. Выйдя на балкон, я почувствовал, как прохладный ночной воздух обволакивает лицо, немного протрезвляя. Эли прислонилась к перилам, устремив взгляд вдаль. Город внизу мерцал тысячами огней, словно рассыпанное ожерелье. Я опустился в плетеное кресло, чувствуя, как усталость медленно отступает. Мы молчали, наслаждаясь тишиной и прохладным ночным воздухом. Я смотрел на звезды, пытаясь найти в них ответы на свои вопросы. Может быть, я и не знал, что меня ждет в будущем, но сейчас, рядом с Эли, я чувствовал себя немного спокойнее. Немного увереннее. Немного лучше. И этого было достаточно.Я оторвался от кресла, словно отрываясь от якоря, и подошел к Эли. Легко, почти невесомо, обнял ее сзади. Она тут же подалась ко мне, прижимаясь всем телом, словно искала во мне опору. Тишина между нами была неловкой лишь для тех, кто не понимал ее ценности. Для меня и Эли это был способ общения, не требующий слов. Мы могли просто быть рядом, разделяя момент, и этого было достаточно. Я поднял голову, и взгляд мой утонул в бездонном черном полотне неба, усыпанном мириадами звезд. Каждая из них, казалось, мерцала своей собственной историей, своим собственным, неповторимым светом. Они были далекими, загадочными, но в то же время такими знакомыми, словно я знал каждую из них лично.Уткнувшись лицом в ее мягкие волосы, я прошептал:— Когда я с тобой, будущее не кажется таким неизвестным и пугающим.В ее присутствии страх отступал, а на его место приходило теплое, успокаивающее чувство уверенности. С ней я был готов встретить любой рассвет. Ее волосы пахли летними цветами и чем-то неуловимо домашним, родным. Этот запах, как и ее присутствие, был для меня своего рода оберегом, щитом от тревог и сомнений, которые так часто терзали меня. Звуки ночи – шелест листьев, далекое уханье совы – казались частью нашей общей мелодии, аккомпанементом к тихой симфонии наших душ. В этой тишине я слышал больше, чем в самых громких разговорах. Я слышал ее сердце, бьющееся в унисон с моим. Мы стояли так, наверное, целую вечность, пока легкий ветерок не коснулся моего лица, напоминая о том, что время все же движется. Я медленно отстранился, но не отпустил ее. Повернув ее к себе лицом, я заглянул в ее глаза цвета июньской листвы. В них отражались осколки зеленого льда и звезды, я увидел в них не только свет далеких миров, но и тепло, и понимание, и ту самую уверенность, в которой я так нуждался. Я нежно коснулся ее щеки, большим пальцем стирая невидимую пылинку. Ее кожа была теплой и бархатистой, как лепесток розы. В ее глазах я видел отражение себя, но не просто физическое отражение, а что-то большее. Я видел в них свою душу, свои надежды, свои страхи – все то, что я так долго прятал от мира. И она принимала меня таким, какой я есть, без осуждения, без упреков.Я опустил взгляд на ее губы, такие манящие и нежные. Желание коснуться их было почти физической болью, но я сдержался. Вдруг она слегка улыбнулась, и в ее глазах заиграли озорные искорки.— О чем ты думаешь? — прошептала она, нарушив тишину.Я улыбнулся в ответ. Эли дразнила меня. — О том, как мне повезло, что ты есть в моей жизни, — ответил я искренне, — И о том, что даже самые яркие звезды не могут сравниться с тем светом, который я вижу в твоих глазах.Она слегка покраснела, и это сделало ее еще более прекрасной.— Ты умеешь говорить красивые вещи, — пробормотала она, отводя взгляд.— Я говорю то, что чувствую, — ответил я, поднимая ее подбородок и заставляя ее снова посмотреть мне в глаза, — И то, что я чувствую к тебе, не выразить словами.Я медленно наклонился к ней, и наши губы встретились в нежном, трепетном поцелуе. В этом поцелуе было все – страсть, нежность, любовь, и надежда.Мне было уже все равно, что нас могут увидеть. Какого черта я не могу поцеловать свою девушку, когда мы оба этого хотим? Поцелуй углублялся, становясь более требовательным, но оставаясь нежным. Я чувствовал, как ее руки обвивают мою шею, притягивая ближе.Когда мы прервали поцелуй, дыхание было сбитым, а в глазах горел огонь. Я прижался лбом к ее лбу, чувствуя ее тепло, ее близость.— Я люблю тебя, Эли.Она ничего не ответила, лишь крепче обняла меня. Ее молчание было красноречивее любых слов. Я знал, что она чувствует то же самое.Когда мы наконец-то отстранились друг от друга, словно по сигналу, на балконе появились Меган и Итан. Казалось, они подслушивали за дверью. Итан, с явным раздражением на лице, тут же прикурил сигарету. Мегс, похоже, перебрала с выпивкой – она еле держалась на ногах, опираясь на Эли. Она что-то невнятно бормотала про клуб, но Итан, затягиваясь дымом, твердо заявил, что с нее на сегодня хватит алкоголя. Я же не понимал, как за такое время она успела накидаться.— Ты в таком состоянии даже до такси не дойдешь, — пробурчал он, глядя на нее с укоризной.Итан, выпустив клуб дыма, бросил на меня короткий взгляд, полный какого-то странного понимания. Он словно говорил: "Добро пожаловать в наш цирк". Я невольно усмехнулся. Да, похоже, вечер переставал быть томным.— Мег, ну правда, хватит, — Итан попытался отцепить ее от Эли, но та вцепилась в подругу мертвой хваткой. — Пошли спать. Завтра выспишься и поедешь куда захочешь.Мегс, как это часто с ней бывало, завелась на пустом месте и устроила настоящую истерику. Эли виновато взглянула на меня, потом на Итана, и попыталась аккуратно высвободиться из хватки Меган. Но та лишь сильнее прижалась к ней, что-то неразборчиво мыча. В её пьяном бормотании проскальзывали обрывки слов, жалобы на что-то ей непонятное, на какую-то вселенскую несправедливость.Итан, бедняга, с трудом утащил ее в спальню, пытаясь хоть как-то успокоить. Мы с Эли переглянулись и решили, что пора уезжать. От Мегс в таком состоянии все равно толку никакого.Уже в коридоре нас догнал Итан. Вид у него был измученный. Он виновато опустил голову и пробормотал извинения за произошедшее.Я усмехнулся и похлопал его по плечу.— Нам не привыкать, Итан, — сказал я, стараясь разрядить обстановку, — Просто проследи, чтобы с ней все в порядке было. Ты за нее головой отвечаешь.Мегс умела быть очаровательной, веселой, душой компании. Но стоило ей выпить лишнего, или если что-то шло не по ее плану, как маска слетала, и наружу вылезала капризная, эгоистичная девчонка, требующая к себе повышенного внимания.Мы с Эли попрощались с Итаном и вышли на улицу. Ночной воздух как всегда был свежим и прохладным, особенно после душной атмосферы квартиры. Я вызвал такси, и пока мы ждали, притянул Эли ближе к себе. Вечер выдался прохладным, и я не хотел, чтобы она замерзла. Она прижалась щекой к моему плечу и довольно вздохнула.— Спасибо тебе за этот вечер, Адам, — прошептала она.А мне хотелось сказать спасибо ей. Спасибо за то, что она такая маленькая и хрупкая в моих объятиях, за то, что ценит мою заботу, которую я, по сути, должен проявлять по умолчанию.Я почувствовал, как ее тепло проникает сквозь мою куртку, согревая не только тело, но и что-то внутри меня. Это странное, щемящее чувство, когда осознаешь, что твоя забота нужна, важна. Не просто формальность, а что-то, что делает другого человека счастливее. Я молча обнял ее крепче, не зная, что ответить. Слова казались лишними, банальными. Как можно выразить словами благодарность за то, что тебе позволили быть нужным? За то, что тебе доверяют свою любовь?В свете фар подъехавшего такси ее лицо казалось еще более нежным. Я открыл дверь машины, пропуская ее вперед. Пока мы ехали, она смотрела в окно, а я украдкой наблюдал за ней. В полумраке салона ее профиль казался выточенным из слоновой кости. Когда мы подъехали к дому, я расплатился с водителем и вышел из машины, чтобы открыть ей дверь. Она улыбнулась мне, и эта улыбка была такой искренней, такой теплой, что я на мгновение потерял дар речи.В прихожей я скинул куртку и, отправив Эли на кухню, пошел проверить маму. Она много работает, и я всегда переживаю, что она себя изматывает. Я уже давно говорил ей, что могу нас обеспечить, но она упрямо продолжала работать. Художество для нее было любимым делом всей жизни, как и для меня футбол. Заглянув в ее комнату, я увидел, что она уже спит. Лицо расслабленное, дыхание ровное. Успокоившись, я тихо прикрыл дверь и вернулся на кухню, где уже вовсю кипел чайник.— Чем займемся? — спросила Эли, оторвавшись от телефона.— Я бы в плойку поиграл, или посмотрел какой-нибудь фильм, — предложил я, почесывая затылок.— Отлично! Во что будем играть?Я достал две кружки и пакетики с любимым зелёным чаем Эли. Так как она часто оставалась у меня ночевать, и иногда даже это выходило спонтанно, я постепенно закупал всякие крема, средства для умывания, и всякие разные штучки для гигиены и девушек. Сам я в этом ничего не понимаю, но мне повезло, что в магазинах есть опытные консультанты, которые помогли мне в выборе. Правда, я не знал какой тип кожи у Эли и прочие нюансы, но все же взял базовые вещи. Так же я прикупил парочку пижам, любимый чай и вкусности специально для нее. — У меня есть «Mortal Kombat», «Overcooked» и «It Takes Two»Эли задумалась, барабаня пальцами по столешнице.— «It Takes Two»!— Тогда переодеваемся, завариваем чай и идем спасать брак кукольных версий нас самих, — пошутил я, наливая кипяток в кружки. — Только, пожалуйста, не разводись со мной в игре, ладно?