Сердце в оковах непокоя

«Люди бежали бы друг от друга, если бы всегда видели друг друга совершенно открыто.»                                                                                                                                                                — Иммануил Кант

Сквозь сон до меня доносился назойливый звон будильника с телефона. С трудом разлепив веки, я попыталась сфокусировать взгляд на часах, стоящих на тумбочке. Половина седьмого. Пора вставать и ехать в школу, но крепкие объятия Адама, прижимающие меня к его телу, не желали выпускать из теплого плена одеяла.Еще минут десять мы пролежали так, пока он, наконец, не проснулся вместе со мной. Не говоря ни слова, Адам взял меня за руку и повел в ванную, протянув запечатанную зубную щетку. Шум льющейся воды, словно занавес, опустился, заглушая последние отголоски сна. Адам не отпускал моей руки, пока я не взяла зубную щетку. Лишь тогда его пальцы скользнули по моей ладони, оставив легкое покалывание. В его глазах, еще затуманенных утренней негой, я увидела неизменную нежность. Едва заметная улыбка тронула уголок его губ – красноречивее любых слов. После освежающих процедур, когда мы тщательно почистили зубы, он наконец заговорил.

—Доброе утро, принцесса, — прошептал он, нежно коснувшись моих губ своими. — Не хотел раскрывать рот, пока не освежил дыхание.Я рассмеялась, отвечая на его ласковый поцелуй. Вернувшись в спальню, я быстро натянула школьную форму и привела себя в порядок, собрав волосы в высокий хвост. Сегодня я обошлась без укладки и макияжа, что вызвало легкое смущение – это было совсем не в моем стиле. Адама сегодня в школе не будет: в одиннадцать у него тренировка, а затем подготовка к матчу, который начнется в пять вечера. Он пообещал подвезти меня, а потом отправиться домой собирать сумку.Спустившись вниз, мы выпили кофе и позавтракали яичницей, приготовленной миссис Янг. Мы с Адамом сидели вдвоем, болтая о всякой ерунде, пока его мама спешила на работу, чтобы успеть закончить все дела до начала матча. Помыв посуду и убрав со стола, мы прошли в прихожую, накинули верхнюю одежду, обулись и вышли на улицу. Серое небо нависало над городом, но, к счастью, дождь так и не начался. Адам завел мотор, дал машине немного прогреться, и мы отправились в школу. Дорога пролетела незаметно: музыка, знакомые мелодии, совместное подпевание – это уже стало нашей маленькой традицией. У школы Адам остановился, чмокнул меня в щеку и пожелал хорошего дня.Я выскочила из машины в последний момент, едва успев к звонку. Пока шла к классу, быстро написала Мегс в соцсетях, договорившись встретиться перед уроком. Поправив лямку сумки, я поспешила к своему шкафчику за учебниками. Мегс уже ждала меня у дверей, держа в руках два стаканчика кофе.— Доброе утро! — крикнула она, сияя улыбкой. — Как спалось? Господи, Эли! Что с тобой случилось?Черт, ее вопросы всегда застают меня врасплох. Я совершенно не собиралась рассказывать, что провела ночь у Адама. Пришлось соврать, что мы долго делали домашнее задание, и я вернулась домой так поздно, что чуть не проспала.Я поспешила к шкафчику, стараясь скрыть смущение. Мегс была невероятно проницательной, и я знала, что ей будет непросто поверить в мою версию.— Да так, ничего особенного, — я попыталась оправдаться, роясь в сумке в поисках ключа. — Просто немного укачало.Но она не унималась.— Укачало? Да ты выглядишь так, будто тебя всю ночь гоняли по городу! — ее глаза, цвета теплого меда, внимательно изучали мое лицо. Какое странное сравнение! Чего она ждет? Что я ей расскажу о том, что осталась ночевать у Адама и провела пол ночи в его объятиях? Я почувствовала, как краснеют щеки, и поспешила сменить тему.— Кофе? Откуда кофе?Аромат ударил в нос, как только я поднесла стаканчик к губам. Нежный, сливочный, с едва уловимой горчинкой – идеальный кофе. Первый глоток подтвердил мои ожидания. Вкус растекся по языку, согревая и бодря. Я прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.Мегс довольно улыбнулась, протягивая мне стаканчик.— Возле моего дома открылась новая кофейня с симпатичным бариста, — ответила она, подмигивая.Мы вместе направились к кабинету, обсуждая предстоящие уроки. Я старалась перевести разговор на что-нибудь нейтральное, но Мегс продолжала бросать на меня подозрительные взгляды. Я чувствовала себя неловко, словно совершила что-то запретное.В кабинете уже толпились одноклассники. Звонок прозвенел, и мы заняли свои места. Урок начался, но я не могла сосредоточиться. Оставшись наедине с собой, я чувствовала, как мысли начинают пожирать меня изнутри. Вопросы роились в голове, словно потревоженный улей, и каждый жалил острее предыдущего. Что будет дальше? Эта неопределенность пугала больше всего.Адам... Наши "дружеские" отношения балансируют на тонкой грани. Невинные поцелуи и флирт — это одно, но что, если мы переступим эту черту? Как я справлюсь с этим? Смогу ли я жить с последствиями? И как отреагирует наше окружение? Особенно Мегс... Она всегда была моей опорой, но как она воспримет эту ситуацию? Боюсь, что это может разрушить нашу дружбу.Мой фиктивный брак с Итаном – это бомба замедленного действия, тикающая под самым сердцем. Мы заключили эту сделку, преследуя собственные цели, но теперь она угрожает уничтожить все, что может быть у меня с Адамом. Я разрываюсь между долгом и желанием, между прошлым, сковавшим меня, и будущим, которое я отчаянно хочу обрести.А Мегс... Она всегда была моей скалой, моим моральным компасом. Но смогу ли я ей довериться сейчас? Она так непоколебима в своих принципах, так верна правилам. Боюсь, она увидит во мне предательницу, осудит мой выбор. Потерять ее дружбу будет невыносимо больно.Может, стоит отдалиться от Адама? Пока еще не поздно, пока я не зашла слишком далеко? Но сама мысль об этом отзывается острой болью в груди. Я привыкла к его присутствию, к его заразительному смеху, к его пронзительному взгляду, который, кажется, видит меня насквозь. Отказаться от этого – значит, отказаться от части себя, от той части, которая снова начала чувствовать себя живой, настоящей.Я в тупике. Загнана в угол, словно пленница этого запутанного лабиринта событий, где каждый шаг может привести к катастрофе. Я боюсь сделать неверный выбор. Мне нужен выход, но я не знаю, с чего начать. Тишина давит, усиливая гул тревоги в голове. Я пытаюсь ухватиться за что-то конкретное, за нить Ариадны, которая выведет меня из этого хаоса. Но все ускользает, рассыпается в прах, как только я пытаюсь облечь это в слова. Глубокий вдох. Нужно успокоиться. Паника – худший советчик.Я пытаюсь представить себе будущее, но вижу лишь размытые, искаженные картины, полные боли и разочарования. В одном сценарии я остаюсь с Итаном, подавляя свои чувства к Адаму, и медленно умираю изнутри. В другом – я бросаюсь в омут с головой ради Адама, рискуя потерять все, что мне дорого. И в каждом из них – сожаление, вина, разбитые сердца. Страх сковал меня, словно ледяной панцирь.Адам... Что он на самом деле чувствует? Готов ли он к чему-то большему, чем просто флирт? Или это всего лишь игра, в которой я рискую потерять все? Я должна быть честной с ним, рассказать о своем браке, о своих страхах. Но как это сделать, не разрушив ту хрупкую связь, которая между нами возникла?Каждый вопрос порождает еще десяток, образуя запутанный клубок, который кажется невозможным распутать. Я чувствую себя марионеткой, дергаемой за ниточки судьбы. Время идет, и я ощущаю, как петля затягивается все туже. Я должна действовать, должна найти выход из этого лабиринта, пока он не поглотил меня целиком. Но с чего начать? Куда идти? Я совершенно не знаю. И это пугает меня до дрожи.Я понимаю, что мне нужна помощь. Я не могу справиться с этим в одиночку. Мне нужен кто-то, кто сможет выслушать, не осуждая, кто сможет дать совет, не навязывая, кто поможет мне разобраться в этом хаосе чувств.Меган...Она единственная, кто может понять. Но смогу ли я переступить через свою гордость и признаться ей в своих метаниях? В том, что я, возможно, влюбилась в человека, который не должен быть моим. В том, что мой фиктивный брак, призванный решить одну проблему, породил целый ворох новых, куда более опасных.Сегодняшний урок английского стал для меня настоящим испытанием. Вся вчерашняя эйфория и утреннее воодушевление испарились без следа. Мегс, как всегда чуткая, заметила мое состояние и засыпала вопросами, но у меня не было сил даже ответить. Я чувствовала себя совершенно разбитой. И тут пришло сообщение от Адама: «Уже соскучился по тебе». Эта простая фраза вызвала едва заметную улыбку и принесла долгожданное тепло – я поняла, что не одинока в своих переживаниях.После третьего урока мы с Меган, Энди и Марком отправились в столовую. Меган, видя мое состояние, набрала целый поднос еды, но я не могла ничего проглотить. Все казалось безвкусным и бессмысленным. Я бездумно ковыряла вилкой картофельное пюре. Энди увлеченно рассказывал о предстоящем футбольном матче, Марк его поддерживал, а Меган, обеспокоенно глядя на меня, пыталась вовлечь в разговор, чтобы отвлечь. Но все было напрасно. Звуки доносились словно сквозь вату, слова теряли смысл, а лица друзей казались размытыми. Я ощущала себя запертой в стеклянном куполе, отделенной от мира. Внутри – тишина и пустота, снаружи – жизнь, до которой я не могла дотянуться. Что-то внутри меня сломалось, какая-то важная деталь, без которой все остальное перестало функционировать.Я отложила телефон, стараясь не смотреть на него. Знала, что Адам больше ничего существенного не напишет – тренировки поглощали его. Лишь короткие, как маячки в океане тоски, напоминания о себе. И эти маячки, как ни странно, помогали держаться на плаву.Вдруг я почувствовала тепло на руке. Меган. Она просто положила свою ладонь поверх моей, и это простое прикосновение вернуло меня к реальности. Ее рука была такой успокаивающей, такой настоящей. Она понимала без слов. Это было бесценно. Я подняла глаза и благодарно посмотрела на нее. В этом искусственном мире, под этим стеклянным куполом, я не была одна. У меня были друзья, люди, которые заботились обо мне. Этого хватит, чтобы пережить этот день, найти силы двигаться дальше и не утонуть.В столовой внезапно заиграл рингтон. Я вздрогнула, оглядываясь, и лишь потом поняла, что звонит мой телефон. На экране высветился номер Адама. Марк тут же подскочил и придвинулся ближе, явно желая подслушать разговор. Решив не включать громкую связь – мало ли что Адам мог сболтнуть – я ответила.—Матча не будет. У них главный нападающий травмировался на тренировке, играть некому. Передай ребятам, чтобы не сильно расстраивались, – сообщил Адам и тут же сбросил вызов.Марк и Энди повернулись ко мне с разочарованными лицами.—Матча не будет? Серьезно? – с грустью спросил Марк.—Да ладно вам так убиваться! Лучше приходите ко мне на тренировку. Вы, кажется, только о футболе и играх Адама и думаете! А когда Дэвид недавно играл против школы Норд Хилл, что-то я не видела, чтобы вы его так поддерживали! – упрекнула Меган— Ну, Мегс, это совсем другое дело! – возразил Марк, пытаясь оправдаться. — Дэвид – это Дэвид, а это был настоящий финал, понимаешь? Мы же готовились, билеты купили, всё как положено...— А я, по-твоему, не готовилась? – парировала Мегс, скрестив руки на груди. – Я тоже ждала этого матча и тоже расстроена. Но я не собираюсь весь день сидеть и ныть. Есть куча других дел, которые можно сделать. Например, пойти и посмотреть, как я тренируюсь. Может, хоть там увидите что-то интересное, а не только футбольные поля Адама. Мы поднялись из-за стола, оставляя позади недоеденные бутерброды и отмененный матч. В воздухе висело легкое напряжение. Меня немного задело, когда она заговорила про Адама. Конечно, я понимаю, почему вокруг него такой шум: он же футбольная звезда, его узнают на улицах, у него полно друзей по всей школе, и его соцсети на виду у всех. Это всё логично. Но вот парадокс: в школе его популярность не шла ни в какое сравнение с Меган. Адам был кумиром для любителей спорта, а вот Меган, казалось, обожали все без исключения. И даже при этом она воспринимала его как конкурента и всячески старалась быть в центре внимания. Я ее в этом понимаю, и, честно говоря, не осуждаю. Возможно, Мегс была права. Ведь быть просто хорошим – это одно, а быть звездой, за которой следят тысячи, – совсем другое. И, как ни крути, в этом соревновании за внимание, за этот невидимый пьедестал, где каждый шаг, каждое слово, каждый лайк – это шаг к победе или поражению, Меган чувствовала себя проигравшей. Адам, сам того не осознавая, просто жил своей жизнью, наслаждаясь славой, которая ему досталась по праву. И это ощущение несправедливости, эта тихая зависть, которая, я уверена, грызла ее изнутри, делала ее поступки понятными, хоть и не всегда оправданными.После обеда время словно впало в дрему. Уроки тянулись бесконечно, слова учителей терялись в гулкой тишине класса. Мой взгляд приковало к осеннему пейзажу за окном: серые, продрогшие деревья казались отражением моего собственного настроения –  ветви, лишенные красок осени.Наконец, раздался долгожданный звонок, словно освобождение. Я торопливо собрала вещи, и у выхода меня ждала Меган. В ее глазах я увидела сочувствие.Сегодняшние уроки выжали нас до последней капли, а ведь впереди еще тренировка Мегс по черлидингу – на которую мы уже обязаны пойти. Спускаясь по лестнице к спортзалу, мы столкнулись с Марком и Гвин. Марк тут же утащил Меган на приватный разговор, а я, недолго думая, приземлилась на ближайшую лавочку, чтобы скоротать время в виртуальном мире. Школьники, спешащие домой, мелькали вокруг, но я полностью погрузилась в океан бьюти-роликов и умилительных видео с котятами. Так увлеклась, что совершенно не заметила, как над моей головой выросла чья-то фигура.— Ты чего тут одна? — раздался знакомый, такой родной и ласковый голос. Я подняла голову и увидела перед собой Адама, с его неизменной улыбкой и вечно растрепанными пепельными волосами. Он присел рядом, его плечо коснулось моего, и я ощутила тепло, которое разлилось по телу.— Уф, Меган нас всех сюда загнала смотреть на ее тренировку, а сама с Марком болтает. Я тут сижу, жду. Энди скоро тоже должен прийти, задержался у учителя, – устало вздохнула я. — Я думала, у тебя тренировка еще идет. Ты же ничего не написал.— Телефон сел, как назло. И зарядку я только недавно из машины вытащил, так что предупредить не мог, что закончил. Вот и заехал за тобой, чтобы домой отвезти. Ты же без машины, верно? – Адам нежно убрал прядь моих волос, которая лезла в глаза.Я кивнула, чувствуя, как его прикосновение согревает щеку. Всегда так. Даже такая мелочь, как убрать прядь волос, в его исполнении казалась особенной. Я посмотрела в сторону Меган и Марка, которые все еще оживленно жестикулировали, о чем-то споря или, наоборот, увлеченно рассказывая. Непонятно. В голове уже рисовалась картина: я дома, в удобной пижаме, с чашкой горячего чая и за просмотром видео на ютубе. Адам проследил за моим взглядом. — Похоже, у них важный разговор. Ты не знаешь, что там Гвин делает вместе с ними? И давно она так сблизилась с Марком? Услышав имя его подружки, я театрально закатила глаза. Неужели она не делится с ним такими новостями? Или это ревность к Марку? Нет, я не должна так думать. Ведь Адам вчера признался в любви, но сердце сжимается, когда он упоминает её. Они так же близки, как мы были до того, как наша дружба переросла во что-то большее.Я отвернулась, пытаясь скрыть легкое раздражение. Гвин. Всегда Гвин. Казалось, ее имя было вплетено в ткань их отношений, как невидимая нить, связывающая Адама с прошлым, с тем, что было до меня. Я знала, что они дружат с детства, но это не уменьшало моего внутреннего дискомфорта. Особенно сейчас, когда наши отношения только-только начали обретать новую глубину, когда слова "люблю" еще звучали свежо и волнующе. — Не знаю, — ответила я, стараясь говорить ровно, чтобы не показаться неуверенной или навязчивой. — Меган мне ничего не говорила. Судя по всему, столкновение стало для нее такой же неожиданностью. А с Марком... они стали неразлучны буквально с первого занятия.Адам повернулся, и его взгляд стал пронзительнее. Казалось, он уловил перемену в моем настроении.— Ты как-то странно отреагировала на имя Гвин, — тихо, почти нежно заметил он. — Все в порядке?Я снова почувствовала, как кровь приливает к щекам. Он читал меня, словно открытую книгу.— Просто... иногда мне кажется, что вы так тесно связаны, что я теряюсь, пытаясь понять, где заканчивается дружба и начинается что-то большее, — призналась я, опустив взгляд на свои сложенные на коленях руки. — Особенно когда речь заходит о Гвин.Адам осторожно взял мою руку в свою. Его пальцы были теплыми и сильными.— Я хочу, чтобы ты знала: ты единственная, кто занимает мои мысли. Ты – то, каким я вижу свое будущее.Я опустила взгляд, нервно теребя ткань рубашки. — Прости, я, наверное, выгляжу как последняя ревнивица, – пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает краска.Адам мягко улыбнулся, его глаза излучали тепло. — Это совершенно естественно – испытывать такие чувства. Главное, что мы можем это обсудить и оставить позади, — он легонько толкнул меня плечом. — Я расскажу тебе кое-что, но это останется между нами, чтобы ты успокоилась.Я кивнула, придвигаясь ближе, словно мне предстояло услышать величайшую тайну. Адам, уловив мое настроение, тихонько начал рассказывать о Гвин и их отношениях. Он не углублялся в излишние детали, но объяснил, что у нее непростые семейные обстоятельства – то, что я сама недавно заметила. Он помогает ей финансово, поддерживает морально, старается быть рядом, когда особенно тяжело, в общем, старается помочь во всем. Мне стало ее искренне жаль, и я почувствовала укол стыда за свою поспешность в суждениях. И, судя по его тону, чувствует себя ответственным за ее благополучие. Не то чтобы он жаловался, скорее, констатировал факт, как будто это само собой разумеющееся бремя, которое он готов нести. В его словах сквозила не только забота, но и какая-то тихая, почти незаметная усталость, как будто он уже давно тянет эту лямку. Я кивнула, пытаясь уловить всю глубину его слов, и почувствовала, как мое собственное отношение к нему меняется. Это было нечто, что требовало от него постоянного напряжения, самоотдачи и, возможно, жертв. Мне захотелось узнать больше, но в то же время я понимала, что это его личное, и, возможно, он не готов делиться всеми подробностями. Я лишь тихо спросила: — Ты справляешься? Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность за этот простой, но такой важный вопрос. — Стараюсь, – и в этом коротком слове было столько всего: и признание сложности ситуации, и его решимость, и, возможно, надежда на понимание. — Но почему ты никогда не знакомил нас с ней? Не звал на общие прогулки? – спросила я.— Она... немного замкнута, и ей бывает трудно находить общий язык с людьми. Поэтому я и спросил про Марка. Я сам удивлен, что они так быстро сблизились и смогли подружиться, – ответил он.Я слушала его, и в голове моей проносились обрывки воспоминаний: как Гвин избегала взглядов, как она всегда держалась чуть в стороне, как ее улыбка казалась такой хрупкой, словно могла разбиться от малейшего неосторожного слова. Теперь все вставало на свои места. Ее замкнутость была не высокомерием, а скорее защитным механизмом, щитом, который она выстроила вокруг себя, чтобы справиться с внутренними бурями. И я, в своей слепой ревности, не видела этого, не пыталась понять. Я подняла голову, встречаясь с взглядом Адама. В его глазах не было ни упрека, ни осуждения, только тепло и понимание. И это было самым важным. Я чувствовала, как тяжесть, которая давила на меня последние дни, постепенно рассеивается. Теперь я видела Гвин иначе. Я видела не соперницу, а человека, который нуждается в поддержке, человека, который, возможно, как и я, борется со своими собственными демонами. И я знала, что больше не буду смотреть на нее с презрением. Наоборот, мне хотелось протянуть ей руку, предложить свою дружбу, показать, что она не одна. Возможно, даже я смогу ей помочь, хотя бы своим пониманием. В тот момент я осознала, что нельзя судить о людях, основываясь на своих собственных переживаниях, будь то ревность или другие негативные чувства. Ведь каждый человек – это целый мир, со своими радостями и печалями, со своими победами и поражениями, которые формируют его уникальную личность. Мои собственные страхи и обиды – это лишь призмы, через которые я смотрю на мир, и они не имеют никакого отношения к истинной сути другого человека. Понимание этого стало для меня откровением, открывшим двери к более глубокому и сострадательному восприятию окружающих. Я начала замечать, как часто мои собственные проекции искажали реальность, как мои неуверенность и комплексы заставляли меня видеть в других угрозы или соперников, когда на самом деле они были просто людьми, ищущими своего места под солнцем, как и я. Это осознание принесло не только облегчение, но и новую ответственность – ответственность за то, как я выбираю воспринимать мир и людей в нем. Я поняла, что истинное понимание начинается с отказа от осуждения, с готовности увидеть за фасадом чужих поступков их внутреннюю историю, их борьбу, их стремления. Это был первый шаг к построению более искренних и гармоничных отношений, где эмпатия и принятие становятся фундаментом, а не исключением. Разговор о Гвинет плавно перетек в рассказ Адама о его тренировках. Он увлеченно делился деталями подготовки к соревнованиям, а я слушала, улыбаясь его энтузиазму. Вдруг он с гордостью сообщил, что в конце ноября в местной галерее состоится выставка картин его мамы. Я искренне порадовалась за него и его семью.Потом мы болтали обо всем и ни о чем: о планах на выходные, о последних просмотренных фильмах, о маленьких радостях, из которых складывается жизнь. В такие моменты, когда усталость подкрадывается незаметно, обычный разговор с любимым человеком становится настоящим спасением. Это словно глоток свежего воздуха, наполняющий душу теплом и умиротворением.Разве не в этом счастье? В простых словах, искренних улыбках, в возможности быть собой рядом с тем, кто понимает и поддерживает.Наш разговор разорвал пронзительный крик Меган, эхом прокатившийся по школьному коридору.— Нелепость какая! – возмущенно воскликнула она, стремительно приближаясь.— Идем со мной! — Схватив меня за руку, она одним рывком подняла с лавочки и потащила в сторону спортзала.— Мне больно, Мегс! – попыталась я возразить, но она не слушала.Мы остановились у женской раздевалки. Меган почти впечатала меня в стену, прежде чем отпустить.— Ты не представляешь, какую чушь нес Марк! – процедила она сквозь зубы, ее глаза метали молнии.Я и боялась, и не могла представить, что же он такое сказал, чтобы вывести Меган из себя. В этот момент на помощь мне прибежал Адам.— Эй, Мегс, не перегибай палку, – мягко сказал он. – Она не тряпичная кукла, будь сдержаннее.— Не до тебя сейчас, Янг! – отрезала Меган, не отводя взгляда от меня.Адам отступил, наблюдая за нашей перепалкой со стороны.— Что случилось, Мегс? – не выдержав, спросила я, пытаясь унять дрожь.— Марк упрашивал меня взять Гвин в группу поддержки!Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как внутри закипает гнев.— И что тут такого, мать твою? – вырвалось у меня.Меган оттолкнула меня, ее глаза метали молнии.— Ты серьезно спрашиваешь, что тут такого? Ты вообще понимаешь, что это значит? — Она резко махнула рукой в сторону спортзала, словно там таился неведомый зверь. — Это значит, что Марк верит в нее! Что она может стать частью команды, что она может быть... как мы! — Последнее слово прозвучало с таким отвращением, будто оно было ядом.— Но почему ты так взбешена? — спросила я, пытаясь уловить ее логику. — Если Марк считает, что она справится, может, стоит попробовать? Может, это ее шанс что-то доказать?— Ты не понимаешь! Гвин — это... это как впустить в нашу команду стаю гиен! Она будет только мешать, создавать проблемы. А я не собираюсь тащить на себе еще и ее!Адам, который до этого молча наблюдал, наконец подал голос:— Меган, может, ты просто боишься, что она окажется лучше тебя?Меган резко обернулась, ее глаза сверкнули.— Что ты сказал, Янг?— Я сказал, — Адам сделал шаг вперед, его голос стал спокойнее, но в нем появилась стальная нотка, — Что ты всегда была лучшей. И, возможно, ты боишься, что кто-то другой сможет разделить твое место. Или даже превзойти тебя.Меган замерла, ее лицо исказилось от смеси гнева и удивления. Она перевела взгляд с меня на Адама, и в ее глазах мелькнула тень сомнения.— Это... это неправда, — прошептала она, но уверенность уже покинула ее голос.— Тогда почему ты так реагируешь? — Адам не отводил взгляда. — Марк просто предложил. Он не заставлял тебя. Ты сама выбрала эту реакцию.Меган, казалось, впервые задумалась над словами Адама. Она отвернулась, ее плечи опустились.— Я... я просто не хочу, чтобы все испортили, — сказала она тише. — Я так много работала, чтобы наша команда была лучшей. И я не хочу, чтобы кто-то... кто-то вроде Гвин... разрушил это.Я подошла к ней и осторожно положила руку ей на плечо.— Я понимаю, Мегс. Но, может быть, Марк прав. Может, стоит дать ей шанс. Если она не справится, мы всегда сможем что-то решить.Меган вздохнула, глубоко и тяжело. Она все еще выглядела расстроенной, но ярость в ее глазах угасла. Она посмотрела на меня, и я увидела в ее взгляде проблеск той старой Меган, которую я знала.— Ладно, — сказала она почти неслышно. — Но если она начнет мне мешать, я ее... Я улыбнулась.— Договорились.Краем глаза я уловила движение. Адам приближался, его шаги звучали уверенно, словно отсчитывая секунды. Он остановился прямо перед Меган, наклонился и, понизив голос до едва слышного шепота, произнес: — А теперь извинись перед Эли. В его тоне звенела стальная твердость, не оставляющая места для возражений. Меган на мгновение замерла, словно ошеломленная, но, осознав всю нелепость своего поступка, повернулась ко мне и извинилась. Адам, удовлетворенный, выпрямился, его взгляд скользнул по мне, затем по Меган, и в нем читалось нечто вроде предостережения.Я чувствовала себя совершенно не в своей тарелке. Меган, казалось, не знала границ и была готова наброситься на кого угодно. Тут еще Трейси с девчонками из группы поддержки выбежали из раздевалки, услышав шум.— Что здесь происходит? – встревоженно спросила Трейси, оглядывая нас.Адам, как всегда невозмутимо, ухмыльнулся:— Обычное дело, Меган опять решила устроить шоу.Я почувствовала, как щеки заливает краска. Шоу? Это было слишком мягко сказано. Меган, с ее вечно натянутой улыбкой и острым языком, была настоящим стихийным бедствием, особенно когда дело касалось Гвинет. А я, как назло, оказалась между молотом и наковальней.— Это не шоу, Адам, – прошипела Меган, ее глаза метали молнии. — И ты, кстати, тоже не подарок. Ты всегда прячешься за своими дурацкими шуточками, когда дело доходит до чего-то настоящего.Трейси, похоже, не впервой было участвовать в подобных перепалках. Она лишь вздохнула и приблизилась. Следом, словно по команде, полукругом встали её подруги – стройные и подтянутые, как на подбор. — Меган, успокойся, – мягко сказала Трейси, но в ее голосе звучала сталь. – Мы же в школе.— А я что, не в школе? – Меган сделала шаг вперед, ее кулаки сжались. – Или мне нужно напомнить всем, кто здесь главный?Я замерла, ожидая, что сейчас произойдет. Казалось, воздух вокруг нас загустел от напряжения. Адам же, вместо того чтобы вмешаться, лишь наблюдал за этой сценой с каким-то странным, почти хищным интересом. Его взгляд скользил по Меган, по мне, по Трейси, словно он оценивал ставки в какой-то непонятной игре. И я, честно говоря, понятия не имела, как в ней оказалась.Меган словно одержима Гвинет, и это начинает пугать. Она становится совершенно другим человеком, когда речь заходит о ней. Что же такого в Гвинет, что вызывает у Меган такую неприязнь? Ведь Гвинет могла бы стать частью нашей компании, даже подругой. Что может пойти не так? Почему Меган так яростно отталкивает эту возможность?Возможно, дело не в Гвинет вовсе, а в самой Меган. Может быть, она видит в Гвинет отражение чего-то, что ей самой не нравится, или чего-то, чего ей не хватает? Эта непроницаемая стена, которую Меган воздвигает вокруг себя, когда речь заходит о Гвинет, кажется непробиваемой, и каждый раз, когда мы пытаемся пробиться, она лишь укрепляет свои позиции, становясь все более агрессивной и замкнутой. Это не просто неприязнь, это какая-то болезненная, иррациональная ненависть, которая отравляет атмосферу и заставляет нас чувствовать себя неловко и обеспокоенно. Мы хотим понять, что происходит, но Меган не дает нам шанса, погружаясь все глубже в свою собственную, непонятную нам драму.Я просто не могла больше это слушать. Все эти склоки, перепалки – сил никаких не осталось. Оставив всех позади, я направилась прямиком в спортзал. Чем больше людей втягивалось в этот конфликт, тем страшнее становилось. А когда появятся Марк и Гвин, я даже боюсь представить, что начнется. Мне совершенно нечего выяснять, делить или доказывать кому-либо. Я всегда старалась быть дружелюбной, относиться ко всем одинаково, но сегодняшнее поведение Мегс стало для меня настоящим откровением: нельзя позволять людям садиться тебе на шею.Я обернулась к двери и увидела, как девочки, а вместе с ними и Меган, входят в раздевалку. Адам же, не мешкая, направился прямо ко мне. Он сел рядом, прислонился головой к моему плечу и тяжело вздохнул, словно сбрасывая с себя груз.— Почему ты так разозлился на Мегс? – спросила я, чувствуя, как напряжение витает в воздухе.— Я знаю, что она выгнала Гвин с той вечеринки. Марк мне все рассказал, хотя Гвин и пыталась ее прикрыть. Слушай, Эли, ты не подумай неправильно, я очень ценю нашу дружбу с Меган, но иногда она просто перегибает палку, а все вокруг делают вид, что ничего не происходит.Я кивнула, понимая, что Адам прав. Меган всегда была центром внимания, и ее капризы часто оставались безнаказанными.— Иногда мне кажется, что Меган просто не понимает, как ее действия влияют на других.— Я не хочу, чтобы ты думала, что я против нее. Но я не могу просто сидеть и смотреть, как она обижает людей, которых я считаю своими друзьями. Это неправильно. Я заметила, как к нам приближаются две знакомые фигуры, и понимаю, что наше уединение вот-вот закончится. В такие моменты хочется просто сбежать куда-то вдвоем, чтобы поговорить и поделиться своими мыслями. Но пока мы здесь, в окружении одноклассников, остается только мечтать о том, как здорово было бы оказаться вдали от всех, где никто не сможет нас отвлечь.— О, и вы здесь, — наш разговор прервал Марк, который вошел в спортзал вместе с Энди.— Гвин взяли в группу поддержки? — поинтересовался Адам, бросив на меня быстрый взгляд.— Через тысячу оскорблений в мою сторону и парочку истерик, Меган все же согласилась, — саркастично ответил Марк, закатив глаза. Внутри все спуталось в какой-то непонятный клубок. Как мне себя вести? Что вообще думать? Я не могу злиться на Мегс и говорить про нее плохое, она моя подруга, я знаю, что она хорошая. Но, боже, ее каприз сводили меня с ума.— Я знаю, что ты ее любишь, Эли. И я тоже люблю Меган, правда. Но иногда ее эгоизм просто зашкаливает. Я просто не хочу, чтобы из-за нее ты или Гвин чувствовали себя плохо, — Адам посмотрел на меня с легким укором.— Я понимаю, — тихо сказала я, чувствуя, как напряжение немного спадает. — Просто... это сложно. Меган – моя лучшая подруга, и я не хочу ее терять. Но и видеть, как она ранит других, тоже не могу.Марк, который до этого молча наблюдал за нами, усмехнулся.— Ну, по крайней мере, Гвин добилась своего. А Меган, надеюсь, получила урок. Хотя, зная ее, вряд ли.— Не говори так, Марк, — возразила я, чувствуя, как снова вспыхивает обида за Меган. — Она просто... иногда не думает.— Вот именно, — кивнул Адам. — И это проблема.Я вздохнула. Все эти разговоры только запутывали меня еще больше. Я любила Меган, но ее поведение часто ставило меня в неловкое положение. И теперь, когда я видела, как ее действия влияют на моих других друзей, мне становилось еще сложнее.— Может, нам стоит поговорить с ней? — предложила я, скорее себе, чем им. — Объяснить, что так нельзя.Адам и Марк переглянулись.— Это будет непросто, — сказал Адам. — Но, возможно, стоит попробовать.— Только не вдвоем, — добавил Марк. — Нам понадобится поддержка, — сказал он, кивнув в сторону Энди. — Вы шутите? — удивился он, — Я и сам иногда побаиваюсь ее, — Энди нервно поправил очки. — Она же как ураган, сметает все на своем пути. А если мы начнем ее критиковать, она просто взорвется.— Ну, если мы будем действовать как команда, — начала я, пытаясь звучать уверенно, — может, это сработает. Мы можем сказать ей, что мы ее любим, но ее поведение...— ...разрушает все вокруг, — закончил Марк, снова усмехнувшись. — Звучит как начало очень долгого и, скорее всего, бесполезного разговора. Но, ладно, я в деле. Если это поможет Гвин и остальным, я готов рискнуть.— Знаете, ребята, – начала я, и на губах появилась усмешка. – Это всё звучит как план по уничтожению самого сильного босса в компьютерной игре.— Только босс этот еще и умеет плакать и обижаться, — добавил Энди. — И потом неделю не разговаривает.— Ладно, — сказала я, чувствуя, как решимость медленно, но верно возвращается ко мне. — Значит, тактика "мягкой силы". Никаких прямых обвинений, только любовь и забота. И много-много терпения.— И шоколада, — вставил Марк. — На всякий случай. Вдруг придется подкупать.Адам кивнул. — И заранее подготовим пути отступления. Вдруг она действительно взорвется.Марк внезапно рассмеялся, прикрыв рот ладонью. Мы с непониманием уставились на него, пытаясь понять, что же вызвало такой приступ веселья.— Я просто подумал... — начал он, все еще смеясь, — Мне вспомнилась пара Осла и Драконихи из "Шрека". Вам не кажется, что они так похожи на Энди и Меган?Адам и я переглянулись и тоже не смогли сдержать смеха. Энди же, совершенно сбитый с толку, лишь недоуменно качал головой, прикрывая раскрасневшееся лицо.Мы еще немного обсудили детали "операции Меган", как в шутку окрестил ее Марк, вскоре зал наполнился музыкой, и на паркет выпорхнули девушки из раздевалки, демонстрируя отточенные движения черлидинга.Мегс, как всегда, была в центре внимания, а Трейси ее активно поддерживала. Заметив нас на скамейке, они обе помахали нам и начали свой танец. Я не сразу обратила внимание на Гвин. Меган закинула ее в самый конец, но, к моему удивлению, Гвин двигалась достаточно пластично, будто раньше занималась чем-то подобным.Ее движения, поначалу скованные и неуверенные, постепенно обретали плавность, словно она вспоминала давно забытые движения. В ее глазах, обычно таких спокойных и задумчивых, мелькали искорки азарта, а на губах играла легкая улыбка. Она не пыталась перещеголять Меган или Трейси, но в ее танце была какая-то особая грация, некая внутренняя сила, которая притягивала взгляд. Казалось, она танцует не для кого-то, а для себя, отдаваясь музыке и собственным ощущениям. Я почувствовала легкое удивление, смешанное с восхищением. Гвин, которую я всегда воспринимала как тихую и скромную, раскрывалась передо мной с новой, неожиданной стороны.Она ничуть не уступала Меган и Трейси, которые являются лучшими в группе поддержки.Я заметила, как парни, которые до этого оживленно обсуждали, куда пойдут после тренировки Мегс – в кино или кафе, вдруг замолчали. Как только Гвин переместилась в центр зала, все взгляды устремились на нее. Даже Адам. Черлидерская форма, конечно, еще больше подчеркнула ее формы. Я представила себя в такой же, и мне стало не по себе – как будто это спортивное платье просто висит на моих костях. Невольно прикрыв торс рукой, я почувствовала, как мои скромные формы кажутся совсем незначительными, словно им еще очень далеко до того, чтобы стать такими заметными, как у Гвин. К моей бледной коже и россыпи веснушек добавилось еще одно переживание – я стала комплексовать из-за своей маленькой груди.Почему мне так трудно принять себя? Почему я не могу обрести ту уверенность, которую вижу в Мегс? Я всегда мечтала о спорте, хотела быть такой же ловкой и энергичной, как девчонки из группы поддержки. Но стоило мне попробовать, как я быстро поняла – это совсем не мое. Чувствую себя неуклюжей, деревянной. Единственное, что мне действительно удается, это виртуозно перебирать клавиши на фортепиано.Может быть, дело в сравнении? Я постоянно оглядываюсь на других, на тех, кто кажется успешнее, красивее, увереннее. И как правило - сравнение, это путь в никуда, где каждый шаг лишь множит сомнения, а горизонт ускользает, словно мираж в пустыне самооценки, и все зависит от того, какую дорогу выбрать: принятие своих уникальных талантов или бесконечная погоня за чужими идеалами. Безусловно, я выберу первое, но грудь от этого расти не начнет...От неожиданности я резко выпрямилась – кто-то толкнул меня локтем в плечо справа.— Скучно стало, что уснула? – голос Адама вырвал меня из моих мыслей. Я обернулась, недоуменно хмурясь. Адам улыбнулся, качнув головой. — Тренировка закончилась. Мы тут решаем, куда пойти сегодня вечером. Ты что думаешь? – он поднялся с лавочки и протянул мне руку. Я уже потянулась к своей сумочке, но Адам опередил меня, подмигнул и перекинул лямку своей сумки себе на плечо.Я задумалась. В клуб или куда-то, где можно напиться, мне совсем не хотелось. Перебирала варианты: кино, пикник... Погода сегодня выдалась чудесная, солнце радовало теплыми лучами. Почему бы и нет? Хотя, я почти уверена, что кто-нибудь все равно притащит алкоголь, и все закончится бурной пьянкой. Я поделилась своими опасениями. Марк тут же предложил съездить на сходку гонщиков, чтобы Адам поучаствовал. Я эту идею не поддержала – слишком уж рискованно и опасно. Ну почему нельзя просто культурно отдохнуть? Зачем нужен весь этот экстрим?Мы никак не могли прийти к общему решению, как провести этот вечер. Чтобы разрешить спор, решили дождаться Трейси, Меган и Гвин, надеясь, что их мнение поможет. Я искренне надеялась, что они не поддержат идею Марка. Пока он обиженно хмурился, мы с Адамом пошли в раздевалку. Мне нужно было переобуться и взять верхнюю одежду.Я зашнуровывала ботинки, Адам, держа мою сумку и пальто, от нечего делать решил поддразнить меня.— Эли, почему ты так против гонок? Я же отлично вожу, у меня большой опыт, – уговаривал он.— Адам, даже если ты водишь превосходно, этого недостаточно. Опыта тоже мало. Случиться может что угодно, даже с самым опытным водителем! Как ты этого не понимаешь? – я чувствовала себя матерью, запрещающей ребенку опасную игру, но не могла позволить ему участвовать в этом безумии.— Что угодно может случиться по дороге в школу, в магазин или спортзал. Никто не застрахован, – произнес он с обреченной усталостью.Его слова, как ледяной ветер, пронзили меня тревогой. — Но если есть шанс повлиять на события, я не перестану тебя уговаривать, – ответила я, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. Я зашнуровала ботинки, встала со скамейки и подошла к нему. Руки сами потянулись к его лицу, бережно заключив его в ладони.— Я ужасно переживаю за тебя, – прошептала я, глядя ему в глаза. — Хватит вести себя так, будто у тебя девять жизней. Если тебе плевать на себя, подумай о тех, кому ты дорог: мама, друзья, я. Ты нам не безразличен, — в моих словах звучала мольба, отчаянное желание достучаться до него, показать, как много он значит для нас.— Я понимаю, что ты переживаешь, Эли, — его голос смягчился, в нем прозвучала нотка раскаяния. Он осторожно прикрыл мои руки своими, словно пытаясь удержать этот хрупкий момент близости. — И я искренне ценю твою заботу. Но это не просто игра, Эли. Это... это часть меня. Это то, что заставляет меня чувствовать себя по-настоящему живым, понять, на что я способен.Он на мгновение отвернулся, взгляд его устремился куда-то вдаль, туда, где, возможно, уже звучал рев моторов. Я видела, как напряглись его плечи, как сжались кулаки.— Ты говоришь, что я веду себя так, будто у меня девять жизней. Может быть, ты права. Но иногда мне кажется, что именно в эти моменты я и живу по-настоящему. В обычной жизни все так... предсказуемо. А там, на трассе, есть только ты, машина и скорость. И ты должен быть сосредоточен на сто процентов, иначе... иначе все.Он снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не только страсть к риску, но и глубокую, почти детскую потребность в самоутверждении.— Я не хочу тебя расстраивать, Эли. Не хочу, чтобы ты волновалась. Но я не могу просто отказаться от этого. Это как если бы ты попросила меня перестать дышать. Понимаешь?Я понимала. И это пугало меня еще больше. Его слова были искренними, но они не могли заглушить мой собственный страх. Я знала, что моя любовь к нему не сможет защитить его от опасностей, которые он сам выбирал. Но я также знала, что не смогу просто отвернуться и позволить ему идти навстречу своей судьбе, какой бы она ни была.— Тогда, Адам, — я собралась с силами, стараясь говорить твердо, хотя голос предательски дрожал. — Если ты не можешь отказаться, то хотя бы пообещай мне. Пообещай, что будешь осторожен. Что будешь думать не только о себе, но и о том, что будет с нами, если с тобой что-то случится. Пообещай, что будешь возвращаться ко мне. Каждый раз.Я прижалась к нему, вдыхая знакомый запах его кожи, смешанный с легким ароматом древесного парфюма. Я знала, что обещания, даже самые искренние, не всегда могут остановить судьбу. Но в этот момент, чувствуя его тепло, я хотела цепляться за них, как за спасательный круг, но Адам промолчал. — Надень пальто, – сказал Адам, заботливо передавая мне одежду. — Я, конечно, горяч, но вечером все равно может похолодать, – самодовольно ухмыльнулся он, прежде чем оставить легкий поцелуй на моем лбу.Я поблагодарила его, принимая мягкое пальто, и почувствовала, как его взгляд скользит по мне, оценивая, словно произведение искусства. Я улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как тепло разливается по моему телу, не только от предвкушения, но и от его нежной заботы.— Ты всегда обо мне думаешь, – прошептала я, натягивая рукава.— А ты всегда заставляешь меня думать о тебе, – ответил он, его голос стал чуть ниже, наполненный той самой интонацией, которая заставляла мое сердце биться чаще. Он придержал дверь, пропуская меня вперед, и я, выйдя на свежий воздух, почувствовала, как его рука легко касается моей спины, направляя меня. Этот легкий жест, полный нежности и уверенности, говорил больше, чем любые слова.Погода сегодня выдалась на славу. Хотя на прошлой неделе было ощутимо холоднее, я радовалась легкому осеннему ветерку и ласковому солнцу. Мы решили подождать ребят на крыльце школы, чтобы наконец обсудить наши планы.Двери распахнулись, и первыми вышли Меган и Энди, за ними потянулись остальные. Мы сразу же перешли к обсуждению. Девушки поддержали мою идею, в то время как парни, вместе с Гвин, настаивали на поездке на гонки. Неожиданно для меня, Адам встал на нашу сторону:– Я за пикник в парке, – уверенно заявил Адам, но Марк тут же возразил:– Пикник в парке? Мы что, дети малые? Адам, ты меня удивляешь. Прогнулся под девчонок?– Красивые девушки всегда были моей слабостью, – усмехнулся он.Его слова вызвали у меня улыбку. Было приятно осознавать, что он прислушался к нашему разговору и принял это решение.Марк, однако, не собирался отступать:— Но мы же договаривались принимать решения вместе, а не просто следовать за большинством! И я не понимаю, почему вы так легко отказываетесь от чего-то более захватывающего.— Захватывающего? Марк, ты называешь стояние в толпе и наблюдение за чужими рисками захватывающим? — Трейси, обычно невозмутимая, тоже вступила в спор.Напряжение нарастало. Я чувствовала, что ситуация выходит из-под контроля. Меган, заметив это, взяла инициативу:— Ладно, Марк, я понимаю твое желание адреналина. Но давай найдем компромисс. Пока погода радует, устроим пикник, а после него поедем на гонки. Согласен?Марк задумался, обводя нас взглядом. Казалось, он взвешивал все "за" и "против", но в итоге согласился. Трейси, не разделяя этого решения, попрощалась и ушла.Меган нашла выход из запутанной ситуации, и ее предложение казалось идеальным. Солнечный день, пикник на траве, а затем – рев моторов и запах жженой резины. Это звучало как отличный план, если бы Адам не участвовал. Я взглянула на Марка, чьи глаза уже горели предвкушением зрелища, и улыбнулась. Казалось, даже его неуемная энергия нашла свое русло.Мы всей толпой направились к парковке, оживленно обсуждая наши дальнейшие планы. Решили, что не стоит терять ни минуты и переодеться из школьной формы сразу же после пикника. Как я и ожидала, Марк не упустил возможности предложить немного пива, и тут мы разделились. Он с Энди и Гвин отправились за выпивкой, а мы с Адамом и Меган – в магазин за продуктами. К тому же, нам нужно было не забыть купить пару пледов. Мы втроем подошли к машине Адама. Он завел мотор и дал ему немного поработать, попросив нас подождать снаружи. Затем он подошел к нам, остановился напротив Мегс и, приняв серьезный вид, сказал:— Я хочу поговорить с тобой. Без лишних эмоций и обид, просто начистоту.Меган слегка поежилась, но кивнула, соглашаясь.— Я знаю, что ты не в восторге от Гвин, и это твое право. Но я прошу тебя либо сдерживать свои негативные эмоции, либо выражать их более деликатно. Мне не понравилось, как ты сегодня вела себя с Эли. Я понимаю, что она не держит на тебя зла и ты не стремилась ее обидеть или сказать что-то плохое, но такое поведение меня расстроило. Ты же знаешь, как я дорожу нашей дружбой и как я к тебе отношусь, но иногда ты действительно переходишь границы.Меган опустила взгляд на свои ботинки, ковыряя носком асфальт. Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь тихим мурлыканьем мотора. Я переминалась с ноги на ногу, чувствуя себя неловко в роли невольного свидетеля.— Я... я понимаю, — пробормотала Меган, не поднимая головы. — Я не хотела... Просто... она так дорога тебе. Адам вздохнул и положил руку ей на плечо.— Мегс, послушай. Гвин – замечательная девушка, и я действительно хорошо отношусь к ней. Но это не значит, что я меньше ценю нашу дружбу. Ты для меня как сестра, ты же знаешь. И я не хочу, чтобы из-за этого возникали какие-то недоразумения.Он убрал руку и посмотрел ей прямо в глаза.— Просто постарайся, ладно? Ради меня. Ради Эли. И ради нашей дружбы.Меган наконец подняла голову и посмотрела на меня. В ее глазах стояли слезы.— Прости меня, Эли, — виновато произнесла она, и я протянула ей руки для объятий. — Ты моя самая лучшая подруга, — прошептала я, утыкаясь носом в ее макушку. Адам улыбнулся и подойдя к нам, присоединился к дружеским обнимашкам. — Вот и отлично. А теперь давайте поедем, пока Марк и Энди не выпили все пиво.— Он подмигнул мне и открыл пассажирскую дверь машины. Напряжение немного спало, но в воздухе все еще чувствовалась какая-то недосказанность. Я залезла в машину, надеясь, что этот разговор действительно что-то изменит.Едва Адам устроился за рулем, как салон тут же наполнился музыкой. Он уверенно переключил передачу, вывернул руль и направил машину к ближайшему супермаркету. Я подпевала в такт мелодии, льющейся из колонок, пока Меган сосредоточенно составляла список покупок для нашего пикника. Адам же, полностью погруженный в дорогу, лишь изредка одаривал меня улыбкой, бросая взгляд через плечо. За окном мелькали знакомые улицы, окрашенные теплым солнцем, и я чувствовала, как напряжение дня постепенно отступает. Воздух в машине был наполнен предвкушением выходных и легким ароматом духов Меган, смешивающимся с запахом кожи салона. Я закрыла глаза на мгновение, наслаждаясь моментом, и почувствовала, как рука Адама легонько коснулась моей на подлокотнике. Это было молчаливое подтверждение того, что все идет так, как надо, и что впереди нас ждет только хорошее.— Меня не покидает ощущение, что вы двое тайно встречаетесь, – голос Меган заставил меня выпрямиться. Я обернулась, удивленно взглянув на нее. Она кивнула вперед, указывая на наши сплетенные ладони с Адамом.Я резко отдернула руку, чувствуя, как щеки вспыхнули. Адам лишь хмыкнул, не отрывая взгляда от дороги.— Не выдумывай, Меган, — спокойно произнес он, но я уловила легкую дрожь в его голосе.— Да ладно тебе, Адам, я же вижу, как ты на нее смотришь, — Меган лукаво улыбнулась. — И как она краснеет, когда ты рядом.Я попыталась сменить тему, но Меган была настроена решительно.— Просто скажите, и все! Я не обижусь.В салоне повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь тихим шепотом музыки. Я чувствовала, как напрягся Адам. Он сжал руль так, что костяшки пальцев побелели.— Меган, сейчас не время и не место для таких разговоров, — наконец произнес он, его голос звучал немного резко.— Хорошо, хорошо, я поняла, — Меган подняла руки в примирительном жесте. — Но я все равно буду следить за вами.Я с облегчением вздохнула, когда мы подъехали к супермаркету. Адам припарковался, и мы вышли из машины. Я старалась держаться подальше от него, чувствуя себя неловко после слов Меган. Но он, казалось, не замечал моего смущения.Мы скользили по рядам, где воздух был густым от ароматов свежей выпечки и пестрел яркими упаковками. Я изо всех сил пыталась удержать внимание на списке покупок, но мысли упрямо возвращались к недавнему разговору. Каждый раз, когда наши взгляды случайно пересекались, я ощущала, как щеки заливает краска. Адам же, казалось, был полностью погружен в выбор продуктов, его движения были спокойными и уверенными.— Ты уверена, что нам нужен этот сыр? – спросил он, протягивая мне упаковку с экзотическим названием. В его ровном голосе проскользнула едва уловимая нотка, от которой сердце забилось чаще.— Да, думаю, он отлично подойдет к фруктам, – ответила я, стараясь сохранить непринужденность. Когда я взяла упаковку, наши пальцы на мгновение соприкоснулись, и по телу пробежала легкая дрожь.Меган, шедшая впереди, обернулась с лукавой улыбкой. — Ну что, признаетесь уже? Или мне устроить допрос с пристрастием?—Меган, прекрати, – прошептала я, чувствуя, как щеки заливаются краской.Адам лишь усмехнулся, и в его глазах мелькнул тот самый взгляд, который Меган так точно подметила. — Мы просто друзья, Меган. И сейчас заняты важным делом. — Друзья, которые держатся за руки в машине и краснеют друг от друга в супермаркете? – не унималась она. — Очень убедительно.Я почувствовала, как Адам приблизился. Легкое касание его руки к моему плечу заставило меня замереть. — Меган, мы вернемся к этому разговору позже. А сейчас, может, поможешь нам выбрать напитки? — в его мягком голосе прозвучала сталь, заставившая Меган замолчать. Она кивнула и направилась к холодильникам.Я посмотрела на Адама, и наши взгляды встретились. — Она просто любит подшучивать, – тихо сказал он, не отрывая взгляда.— Я знаю, – ответила я, с уверенностью, которой сама от себя не ожидала. — Но иногда ее шутки попадают в точку.Адам наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание на щеке. — Может быть, и так. Но сейчас нам стоит сосредоточиться на покупках.Я кивнула, и мы свернули в сторону готового мяса и закусок. Пока Адам изучал ассортимент шашлыков, я, рассеянно разглядывая товары на тележке, погрузилась в свои мысли. Ситуация была до абсурда нелепой. Мы с Адамом – закадычные друзья, делившие не только постель, но и нежные поцелуи, и даже признания в любви. И вот, глядя в глаза нашей общей подруге, мы с невозмутимым видом уверяли ее в исключительно платонических отношениях. Абсурд? Несомненно. Но, признаться, в этом была и доля правды. После тех откровений мы так и не нашли ни времени, ни смелости, чтобы разобраться, что же теперь между нами. Кем мы друг другу являемся? С одной стороны, меня успокаивало, что Адам не спешит афишировать наши отношения. Значит, он тоже не до конца уверен. Но с другой стороны...почему так трудно просто сесть и поговорить? Почему мы избегаем этого разговора, словно боимся услышать ответ?Иногда мне казалось, что мы оба наслаждаемся этой неопределенностью, этим зыбким состоянием между "друзьями" и "чем-то большим". Это давало нам свободу, позволяло не брать на себя ответственность, не ставить ярлыков. Но эта свобода была обманчивой. Она лишь маскировала страх. Страх потерять то, что у нас есть, даже если это "что-то" не имеет четкого определения. Страх, что если мы назовем вещи своими именами, то окажется, что наши чувства не так сильны, как мы надеялись, или, наоборот, что они слишком сильны, чтобы их можно было контролировать.Я украдкой взглянула на Адама. Он сосредоточенно изучал этикетку на упаковке маринованного мяса, его брови слегка нахмурены. В его обычно открытом лице сейчас читалась какая-то задумчивость, которая мне была так знакома, но которую я не могла расшифровать. Он тоже думает об этом? Или просто выбирает лучший шашлык для пикника? Эта двойственность, эта постоянная игра в угадайку, изматывала. Я хотела ясности, хотела знать, где мы находимся, но в то же время боялась этой ясности, как огня. Внезапно Адам поднял голову и встретился со мной взглядом. Я лишь слабо улыбнулась и кивнула, когда он предложил взять другой вид мяса, и мы продолжили наш путь по супермаркету, каждый погруженный в свои мысли, но оба ощущая невидимую нить, связывающую нас в этом абсурдном танце неопределенности. Эта нить была одновременно и утешением, и пыткой, и я не знала, сколько еще смогу выдержать эту игру без правил. Следом к нам присоединилась Мегс, в руках у нее были три бутылки вина и коробка конфет. Адам, взяв последние продукты по списку, отправил нас в магазин за пледами, а сам остался на кассе. Оставшись с Мегс наедине, я решила действовать на опережение и первой засыпать ее вопросами, начав с ее отношений с Энди.— Скучно, однообразно, будто я встречаюсь с ботаном-девственником, — безразлично ответила она. — Он слишком наивен.Я кивнула, пытаясь уловить суть ее слов о "наивности". В моем представлении Энди был вполне здравомыслящим парнем, но, видимо, для Мегс это было не так.— А чего ты ждешь от отношений? — осторожно спросила я, стараясь не показаться излишне любопытной.Мегс пожала плечами.— Страсти, конечно. Чтобы он меня добивался, чтобы были сюрпризы, а не вот это вот: "дорогая, я купил тебе твой любимый йогурт". Это так... предсказуемо.Она закатила глаза, и я невольно улыбнулась. Я понимала, что для нее, такой яркой и энергичной, такой размеренный образ жизни был бы настоящей пыткой.— Может, он просто не такой, как ты ожидаешь? — предположила я. — Может, ему нравится спокойствие?— Спокойствие — это одно, а полное отсутствие искры — совсем другое, — возразила Мегс. — Я не прошу его стать тем самым плохим парнем из популярных мелодрам, но хотя бы немного... живости. Чтобы он мог меня удивить, а не просто следовать инструкциям.Она посмотрела на меня с какой-то надеждой, словно искала у меня совета или понимания. Я бы очень хотела помочь ей, но совершенно не знаю как. У меня самой опыта в отношениях практически нет – мой первый поцелуй и вообще все мои взаимодействия были только с Адамом. А наша история с ним такая запутанная, что я сама не могу разобраться, так что советов от меня ждать не стоит. Но все же, я попыталась понять ее. В словах Мегс была такая откровенная тоска по чему-то большему, по той самой искре, которая, как оказалось, была для нее жизненно необходима.— Понимаю, — тихо произнесла я, подбирая слова так, чтобы они были честными, но не ранили. — Ты жаждешь страсти, взлетов и падений, как на американских горках, а не ровного, спокойного пути.Мегс кивнула, в ее глазах вспыхнул огонек.— Именно! Энди... он словно боится свернуть с проторенной дороги. Он такой... правильный. И это меня просто убивает. Я чувствую себя обманщицей, встречаясь с ним. — Она вздохнула. — Я не знаю, что делать. Может, стоит поговорить? Но как? Как объяснить человеку, что его "правильность" для меня — это смертная скука, не разбив его самооценку вдребезги?Я задумалась. Это был непростой вопрос, требующий тонкого подхода. Я знала, что Мегс не была злой или эгоистичной. Она просто искала в отношениях то, что делало ее счастливой, то, что заставляло ее чувствовать себя по-настоящему живой. И, похоже, Энди не мог ей этого дать.— Может, стоит начать с малого, — предложила я. — Не говорить прямо, что он скучный. А попробовать намекнуть. Например, предложить что-то спонтанное. Сходить куда-нибудь, куда он обычно не ходит. Или сделать что-то неожиданное. Посмотреть на его реакцию.Мегс прищурилась, обдумывая мои слова.— Спонтанность... — повторила она, и в ее голосе появилась нотка надежды. — Это интересно. Хотя, скорее всего, он начнет расспрашивать "зачем" и "почему", — добавила она со смешком. Мы быстро сменили тему, и я поняла, почему. Мегс, похоже, уже считала эти отношения обреченными с самого начала. Мы поднялись на второй этаж торгового центра, чтобы купить пледы. Выбрали самые большие, оплатили их на кассе и спустились к машине. Адам уже ждал нас на парковке, прислонившись к капоту и насвистывая какую-то мелодию. Мы загрузили покупки в багажник и отправились к парку на пруду, где устроим пикник, послав Марку геолокацию. Солнце, словно художник, начало раскрашивать небо в нежные оттенки розового и оранжевого, предвещая скорый закат. Мы с Меган, прибыв на место, тут же расстелили пледы на мягкой траве у самой воды. Пока ребята еще не подтянулись, мы решили подготовить все к их приезду: разложили закуски на пластиковые тарелки, достали выпивку и откопали колоду карт в пакете, которые Мегс купила, чтобы вечер был интереснее и веселее. Адам тем временем колдовал над музыкой в машине, а мы с Меган мыли фрукты водой из бутылки, наслаждаясь каждым моментом этого умиротворяющего вида. Легкий ветерок, словно шепот осени, шелестел в листве деревьев, принося с собой ее неповторимый аромат. Закат набирал силу, окрашивая воду в золотистые и багряные тона. Тишина, окутавшая окрестности, казалась почти осязаемой, лишь редкие птичьи трели нарушали ее покой, словно прощальные ноты уходящего дня. Тени удлинялись, сливаясь в единое полотно, где каждый мазок света и тени создавал неповторимую картину умиротворения. Вскоре тишину нарушил шум подъезжающей машины. Из нее, смеясь и оживленно переговариваясь, вышли Марк, Энди и Гвин. По тому, как Энди занял водительское место, а Марк гордо вынес ящик пива, стало очевидно: наш мирный пикник готовится к встрече с веселым хаосом и, возможно, изрядным количеством алкоголя. Мы встретили их теплыми объятиями и дружескими подколками, а затем все вместе расположились на мягких пледах. Марк торжественно откупорил свою первую бутылку пива. — За дружбу! – провозгласил он, поднимая ее вверх. – За этот чудесный вечер и за грядущие гонки!  Адам включил музыку, и ее мелодичные звуки, переплетаясь с нежным плеском воды и шелестом листвы, стали идеальным саундтреком для нашего вечера.Все вокруг пили, кроме меня, Адама и Энди. Постепенно мы трое начинали чувствовать себя немного... лишними. Марк и Меган, уже раскрасневшиеся от вина и пива, становились все оживленнее, а Гвин просто тихо сидела в стороне, наблюдая за происходящим.— Какие же вы зануды – пробубнила Меган, подливая себе еще вина. – Может, сыграем в карты на желание?Я тут же вспомнила прошлую игру в бутылочку на вечеринке у Мегс. Честно говоря, азарта особого не чувствовалось. Но, подумала я, в присутствии Адама, Мегс сегодня точно никого не будет выгонять.Я посмотрела на Адама. Он лишь слегка улыбнулся, его взгляд скользнул по моему лицу, словно оценивая мое настроение. В его глазах не было ни тени скуки, только спокойное наблюдение. Энди, напротив, выглядел немного потерянным, его взгляд метался между оживленными Марком и Меган и задумчивой Гвин. Я знала, что Энди не любит азартные игры, особенно когда ставки высоки, а желания могут быть непредсказуемыми. Внутри меня боролись два чувства: легкое волнение от предвкушения чего-то нового и привычная осторожность.Марк и Меган уже были в своем мире, их смех и оживленные разговоры создавали вокруг них невидимый барьер. Гвин, как всегда, оставалась загадкой, ее молчание могло означать что угодно – от полного равнодушия до глубоких размышлений. Меган подмигнула мне, ее глаза блестели от выпитого. – Это же просто игра. А желания... ну, кто знает, может, кто-то из вас наконец-то решится на что-то смелое? — Она бросила многозначительный взгляд на Адама, и я почувствовала, как легкий румянец заливает мои щеки. Я старалась не думать о том, какие желания могут возникнуть, особенно если они будут связаны с кем-то из присутствующих. Моя интуиция подсказывала, что эта игра может оказаться куда более интересной, чем я ожидала, и, возможно, даже более рискованной, чем просто проигрыш в картах.— Раздавай, Мегс! — бодро выкрикнул Марк, распечатывая колоду.Меган кивнула, уже перетасовывая карты с ловкостью фокусника.— Правила просты: проигравший выполняет желание победителя. И никаких отговорок. А теперь... кто хочет быть первым?Я посмотрела на Адама. Он снова улыбнулся, и на этот раз в его глазах мелькнул озорной огонек. Я не успела опомниться, как Меган раздала карты. Мои пальцы нервно сжали их, словно это был ключ к разгадке какой-то тайны. Первый круг прошел на удивление спокойно. Никто не проиграл с разгромным счетом, желания были безобидными: рассказать смешную историю, изобразить животное, спеть куплет из песни. Но напряжение нарастало с каждой раздачей. Я чувствовала, как игра становится все более личной, как ставки повышаются не только в картах, но и в чем-то гораздо большем. Я украдкой взглянула на Адама. Он рассматривал свои карты с невозмутимым видом, словно уже знал, что произойдет. Энди, напротив, выглядел так, будто его приговорили к смертной казни.Последний раунд игры, и на кону стояло многое. Меган, с ее непредсказуемым умом, играла против Адама. Мои ладони стали влажными, а сердце забилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Я боялась, что Меган может потребовать от Адама, если он проиграет. Ее мысли были загадкой, особенно после того, как она начала подозревать о наших отношениях с Адамом.Адам сделал свой ход. Меган ответила, и напряжение стало почти осязаемым. Наступил решающий момент, последняя карта. И он проиграл.Все взгляды обратились к Адаму. Я почувствовала, как жар разливается по моему лицу. Что же она потребует? Что захочет от него?Меган медленно отложила карты и перевела взгляд на меня.— Я хочу, чтобы ты... — она сделала паузу, словно взвешивая каждое слово, — ... поцеловал Гвин.Я замерла. Я была готова ко всему, но только не к этому. Остальные тоже выглядели ошеломленными. Я быстро взглянула на Гвин, ее щеки залил румянец, и она явно растерялась. Черт возьми, Меган, как ты могла так поступить?!Адам, казалось, тоже был в шоке, но в его глазах мелькнула искра, которую я не могла расшифровать. Он посмотрел на меня, потом на Гвин, и на ее губах появилась едва заметная улыбка. Это было хуже, чем любое наказание. Это было унижение, выставленное напоказ. — Меган, ты уверена? Это... неожиданно.— Абсолютно уверена, — ответила Меган, ее глаза сверкали. — Правила есть правила. Ты проиграл, и я требую своего.Я чувствовала, как мои колени подкашиваются. Поцеловать Гвин? Перед всеми? Это было немыслимо. Я знала, что Гвин испытывает ко нему что-то большее, чем просто дружбу, и этот момент мог стать для нее как спасением, так и настоящей пыткой. А для меня... для меня это было бы предательством всего, что Адам чувствовал ко мне.— Я... я не могу, — прошептал он, дрожащим голосом. — Почему же? — Меган подняла бровь. — Боишься, что это будет слишком... реально? Или боишься, что это выдаст то, что ты так старательно скрываешь?Ее слова ударили меня, как пощечина. Она знала. Она знала, что между мной и Адамом что-то есть, и теперь она использовала это против нас.— Меган, — сказал он, его голос стал тверже.— Я просто играю по правилам, Адам, — парировала Меган. — Или ты хочешь сказать, что я должна была потребовать что-то другое? Что-то более... личное?Ее намек был очевиден. Она могла бы потребовать что-то, что заставило бы меня чувствовать себя еще хуже. И это было страшно.— Я не могу, Меган, — произнес Адам, и в его голосе прозвучала сталь, которую я никогда раньше не слышала. — Это слишком.Меган лишь пожала плечами, ее улыбка стала шире, но в ней не было ни капли тепла.— Слишком? Адам, ты же сам согласился на игру. Ты знал, что могут быть последствия. Ты же не хочешь показаться трусом, верно?Я почувствовала, как мое сердце забилось быстрее. Трусом? Адам никогда не был трусом. Но это было нечто иное. Это было не просто проигрыш в игре. Это было испытание, которое могло разрушить все.— Меган, не надо, — Марк произнес это так жалобно, что у меня сжалось сердце.Гвин, до этого молчавшая, наконец подняла голову. Ее глаза были полны слез, но в них также читалась решимость. — Адам, если ты не хочешь...— Нет, Гвин, — прервал ее Адам, его взгляд был прицелен на Меган. — Я не трус. Но я также не собираюсь играть в твои игры, Меган. Ты знаешь, что это значит для нас.Напряжение в комнате достигло апогея. Все затаили дыхание, ожидая, что произойдет дальше. Я смотрела на Адама, пытаясь понять, что происходит в его голове. Он был в ловушке, и я ничего не могла сделать, чтобы ему помочь.— Тогда ты должен это сделать, — сказала Меган, ее голос был тихим, но властным. — Или признай свое поражение.Адам закрыл глаза на мгновение, а затем медленно открыл их. В них больше не было той искры, которую я видела раньше. Была лишь глубокая печаль. Он повернулся к Гвин, и я почувствовала, как мое сердце сжимается от боли.— Гвин, — начал он, его голос дрожал. — Я...Но прежде чем он успел закончить, я поднялась с пледа и шагнула вперед. — Поцелуй меня! — мой голос прозвучал намного громче, чем я ожидала.Все взгляды обратились ко мне. Адам замер, его глаза расширились от удивления, а затем в них мелькнула та самая искра, которую я видела раньше, но теперь она была смешана с чем-то новым – надеждой? Гвин вздрогнула, ее взгляд метался между мной и Адамом, словно пытаясь понять, что происходит. — Что? — выдохнула Гвин, ее голос был едва слышен.— Я сказала, поцелуй меня, — повторила я, шагнув еще ближе к Адаму. Мое сердце колотилось в груди, как пойманная птица, но я чувствовала странное спокойствие. Это было безумие, но это было мое безумие. Я позволила увидеть Меган то, чего она ждала. Она мстит Адаму за то, что он отчитал ее в школе, она не могла добиться от нас правды в поездке, и решила пойти на хитрость, и у меня не оставалось выбора, кроме как того, чтобы сыграть по ее правилам. Мег потребовала, чтобы Адам поцеловал Гвин. Но не уточнила, кто должен его поцеловать. Адам проиграл, и я принимаю его проигрыш на себя.Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Мегс выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок. Марк смотрел на меня с широко раскрытыми глазами, в которых смешались шок, облегчение. Я почувствовала, как рука Адама коснулась моей, его пальцы слегка сжали мои. Это было как электрический разряд, который прошел по всему моему телу. Я посмотрела на него, и в его глазах я увидела не только удивление, но и понимание. Он знал, что я делаю. Он знал, что я пытаюсь его спасти.— Ты... ты уверена? — спросил Адам, его голос был хриплым.Он смотрел на меня, его глаза были полны невысказанных слов, невысказанных чувств. Затем, медленно, он наклонился ко мне. Я закрыла глаза, ожидая этого момента, который казался одновременно и неизбежным, и совершенно нереальным. И когда его губы коснулись моих, я поняла, что это было не просто исполнение желания Меган.  Это был поцелуй, полный нежности. Поцелуй, который говорил: «Я выбираю тебя»