8. - Решил, что ты кузнец своей судьбы, Вэньхуа?

На улице было по-настоящему душно. Вокруг стояла тишина, разбавляемая лишь скрипом деревянных половиц и прогнивших ведер, что почти отжили свое. Как и все, что здесь находилось, впрочем. Трава мягко шелестела под голыми ступнями, протертая рубаха прилипла к телу от пота, а волосы растрепались, ведь за ними с самого начала никто не следил. Одним словом - уныние. Провести здесь всю свою жизнь, словно безвольный раб?.. Это то, чего им хотелось?

Мужчина вновь согнулся, обхватив мазолистыми ладонями старое ведро, переполненное стухшей водой. С силой подняв его, безымянный направился назад, иногда покачиваясь из-за нехватки сил. Сейчас бы отдохнуть.

— Ты чего там бездельничаешь? — перед мужчиной вырос темный силуэт, уперев руки в боки. Выглядел угрожающе, совсем не под стать своему статусу в этой дыре. Этого человека было не разглядеть, ведь тень от дерева укрывала его с головой. Безымянный прищурил свои изумрудные глаза, продолжая молчать. — Что ты пялишься на меня? Работы у тебя мало? Так я могу добавить, — неизвестный вышел на свет, с вызовом смотря на неугодного. Ноздри его широко раздувались от гнева, губы поджались, а темные брови сместились к переносице. Теперь этого мужчину можно было рассмотреть чуть лучше. Ничем непримечательная одежда, потертая от времени, прямо как у безымянного. Смольные волосы, неаккуратно собранные в пучок на затылке, изумрудные глаза, в которых плескались разгневанные крупицы неудач... Прямо как у безымянного. Мужчина отвернул голову в сторону, зажмурившись, когда по щеке проехалась чужая бледная ладонь, оставляя красный след. Пощечина. Он дал ему пощечину? Урод. Тяжелое ведро вывалилось из ослабевших рук, стукнувшись о землю. Вода разлилась, а дерево хрустнуло от такого напора. Все же не выдержало. Безымянный лишь коснулся кончиками пальцев место удара, а после обернулся, провожая обидчика безразличным взглядом. А было ли имя у этого обидчика? Было ли оно у безымянного? Он его не помнил, но, в любом случае... Подобным здесь не пользовались, так зачем забивать себе голову? Закрой рот и отключи голову. Послушно выполняй работу. Не возникай. Кому какая разница, что ты из себя представляешь? Послушно носи воду, чтобы госпоже Юй Янь было приятно. Да вот только кто эта госпожа? Какую она имела власть? Но безымянному не скажут, ведь он создан лишь для грязной работы. А хотелось ли ему этого? Впрочем... Какая разница?

Спать было невыносимо. Уснуть было тяжело, а если тебе все же это удавалось, то царство морфея вышвыривало обратно, не забыв наградить пинком под зад. И теперь ты снова в этом аду. Они лежат на полу, они поджимают конечности к телу и стонут, стонут, стонут от головной боли, от обиды и ненависти. Ведь ОН даже не явил себя миру! Так почему они так мучаются? Почему вынуждены раз за разом, раз за разом наблюдать за ним? Госпожа Юй Янь тоже видит его в своих кошмарах? Она одна из них? А если нет, если она чужачка? Зачем мы падаем ей в ноги, чего мы хотим добиться? Безымянный с трудом сел, подтянув колени поближе к своей груди. Он обхватил мазолистыми ладонями свою голову, стараясь унять невыносимую боль. Нужно выйти на воздух, да... Здесь он точно сойдет с ума. Медленно поднимается, чтобы не потревожить тех, кто бьется в агонии. А правда ли это? Действительно ли он хочет лишь не доставить неудобств? Разве есть ему дело до них? Мучаются они или нет? Скорее, безымянный не хочет привлекать к себе внимания, не хочет, чтобы кто-то его заметил. Когда у тебя множество внимания, сразу появляется множество проблем... Не так ли? Не лучше ли тогда остаться в тени?

Безымянный присел на деревянную доску, смотря в беззвездное небо. Эти небожители... Они сейчас там? Видят ли они его? Так почему им все равно? Считают, что лучше остальных? Ох, это вовсе не так, они заблуждаются... С бледных губ сорвался вздох. Изумрудные глаза пробежались по темным силуэтам деревьев, что расположились впереди. Так тихо... Отсюда не было слышно их мучительных стонов боли. Ведь можно же было всю жизнь жить так... В тишине. В безмятежности. Он мог бы добиться большего, точно знал, что мог. Мозолистая ладонь безымянного господина медленно сжалась в кулак. Хотел бы он им показать... Дадут ли ему шанс? Но зачем ему спрашивать разрешения? Что-то в ту ночь переменилось.

Сколько времени прошло с того злосчатного побега? Он и не помнил. Безымянный оставил позади тех, кто тянул его жалкую жизнь на дно, решившись выживать самостоятельно. Уйти было тяжело, как физически, так и морально. Отбросы общества привыкли сбиваться в стаи. Казалось, без своего дома ты ничто. Обычная букашка, которую может растоптать каждый прохожий крестьянин. Было ли это высказывание так уж далеко от правды? Чтобы покинуть злосчатное место, пришлось прибегнуть к насилию. В первый раз на его руках оказалась чья-то кровь и это было действительно приятно. Этот алый цвет... Он символизировал силу, богатство. Когда безымянный облачен в этот кровавый оттенок, никто не смеет обижать его, ставить ниже себя. Ему определенно нравилось это.

Прохладный ветер ласково игрался со смольными прядями, листва шелестела над макушкой. Босые ноги несмело шли по протоптанной дороге. Нужно было раздобыть еды, желудок уже несколько суток тянуло от голода. И пусть на его долю выпало множество трудностей, безымянный не жалел, что смог освободиться от оков. Стоит только приложить немного усилий и он сможет добиться уважения. Никто не встанет у него на пути.

Дорога его лежала через темный лес. Всюду были густые заросли и острые ветви, от которых приходилось закрываться ладонями, чтобы не пораниться. Найти бы ему что-нибудь острое. Срезать их. Это бы точно облегчило путь. Безымянный выбрался из-за деревьев, наблюдая своими изумрудными глазами за тем, как лес вокруг него медленно сменялся лугами. Он шел все дальше, и дальше, пока не вышел к деревушке. На первый взгляд, та разваливалась на глазах. Дома, построенные из глины и дерева, горбились под тяжестью соломенных крыш, прохудившихся словно решето. Солома выцвела, почернела от дождей и поросла мхом, источая неприятный запах сырости. У некоторых домиков крыша обвалилась вовсе, обнажая темные провалы пустых чердаков, смотрящих в чистое небо. Глиняные стены потрескались, а где-то и вовсе рухнули. Деревянные двери и оконные рамы выцвели и облупились. Здесь все еще действительно жили люди? Безымянный приблизился к одному из домиков, вглядываясь вперед. Рядом с ним никого не было, но вдали действительно виднелись силуэты обычных рабочих. Как они могут жить в этой... Нищите? Подобный вопрос ставил мужчину в настоящий тупик. Неужели они не хотят изменить свою жизнь, сделать ее лучше? Нет? Просто влачить свое жалкое существование? И сколько бы человек без имени не размышлял об этом, он так и не смог осознать один довольно простой факт. Не каждый осмелиться взять судьбу в свои руки.

Люди в этой деревне оказались действительно очень добродушными. Здесь почти не было детей и молодых семей, в основном в округе доживали свои последние года одни старики. Они обмыли безымянного, накормили его и дали чистые вещи заместо его обносков, извалявшихся в грязи. Возможно, со временем человек без имени начинал осознавать, почему старики очарованы этим местом. Почему они не хотят уходить, почему их все устраивает в своей судьбе. Иногда в голове крутились навязчивые мысли. Они шептали: "Останься здесь", но безымянный лишь упрямо качал головой. Здесь ему делать нечего.

Кошмары преследоваи его каждую ночь. Иногда он подрывался с циновки от своего собственного крика. Почему это происходит с ним, как закончить эти страдания? Вырезать им всем глаза, перерезать глотки. Найти виновника нескончаемой агонии и выпороть его до крови. Деревянный ящик полетел в стену, разбиваясь в щепки. На улице было тепло, поэтому безымянный спал под стареньким навесом. Здесь он, в окружении хлама, был предоставлен сам себе. Как часто старики просыпались от его криков? По крайней мере, на утро они ничего не говорили.

— Сможешь помочь мне, сынок? — пожилой мужчина улыбнулся безымянному. Стоял он возле небольшой повозки, набитой сморщенными овощами. Такими же сморщенными, как и все население этой деревни. Сама повозка, кажется, отживала свои последние дни. Для человека без имени было настоящей загадкой почему она еще не развалилась.

— С чем? — мужчина со смольными волосами сложил руки на груди, рассматривая старика.

— Съездить надо в соседний городок, — стал кряхтеть старик, повернув голову в сторону, улыбаясь, — Сын у меня со службы возвращается. Думал его встретить, да заодно овощей продать, несколько золотых никогда не будут лишними.

Безымянный продолжал рассматривать седую макушку, чуть склонив голову в сторону. Да кто у него эти овощи купит?

— Поедешь со мной? Старику одному тяжело будет.

— ...Поеду.

До города они ехали два дня. Безымянный мог предположить, что слово "соседний" сюда явно не подходит. Повозка неспешно двигалась по дороге, изредка подпрыгивая, когда наезжала на кочки. Мужчина со смольными волосами сидел рядом со стариком, смотря вдаль.

— Так и не скажешь, как зовут тебя? — поинтересовался старый. Безымянный продолжал молчать. Его собеседник лишь тихо усмехнулся себе под нос. По доброму, без злости.

— Как же нам, тогда, к тебе обращаться? Мы уже столько времени провели бок о бок. Почти как семья.

Изумрудные глаза сосредоточились на лице старика. Семья? Он и они?

— Смотри, мы почти приехали.

Город выглядел действительно намного живее. Всюду сновали люди, на улицах пестрели торговые лавки и каждый старался затянуть к себе как можно больше потенциальных покупателей. Вдали улицы потрулировала стража на конях, внимательно осматривая все, что могло причинить неудобство или опасность простому люду. Безымянный слез с повозки, помогая старику спуститься. Это и есть настоящая человеческая жизнь? Вечный гам, крики, смех? Тут были дети. Ранее безымянный почти не видел детей. Они бегали, смеялись. Родители старались вразумить непосед, но тем все было ни по чем.

— Не зевай, сынок, — позвал его старик, медленно пройдя к той части повозки, где хранились овощи, — Нам бы это разгрузить. Не поможешь?

Безымянный выдохнул, повернувшись в сторону пожилого мужчины, приблизившись к нему.

Казалось, что люди в этом городе не стихнут никогда. Прошло уже несколько дней, но не было и часа, чтобы они не голдели. Старик отправился встречать сына, а безымянный сидел за прилавком, в окружении все тех же сморщенных овощей. Да, он должен был их продавать,но пока старик не видит, мужчина со смольными волосами продолжал сидеть на месте, уткнувшись взглядом в одну точку. Придерживая ладонью, он неспешно катал зеленое яблоко по деревянной поверхности, как будто задумавшись о чем-то. Внимание безликого привлекла большая толпа простого люда, собравшаяся на площади. Что там происходит? Безымянный поднялся на ноги, оперевшись ладонями о дерево, чтобы всмотреться в происходящее.

— Династия Шан в городе! Разойтись всем! — грузный мужчина на лошади разгонял простой люд, одной рукой размахивая в воздухе, второй же придерживая поводья. Люди расступались в стороны. Всюду слышались шепотки, смех, хлопки в ладоши. Они радовались этому человеку? Он из династии Шан? Безымянный прищурил изумрудные глаза, рассматривая высокого мужчину в изумрудных одеждах, что беспокойно оглядывался по сторонам, прижимая какие-то свитки к груди. Ему не нравится повышенное внимание? Выглядел он жалко.

Незнакомец поправил очки на переносице дрожжащей рукой. На его бледных губах, лишеных какого-либо оттенка, расползлась искренняя улыбка. Со всех сторон до безымянного стали доноситься крики. Люди пытались задать мужчине все интересующие вопросы.

— Шан Вэньхуа! Скажите...

— Господин Вэньхуа, как вы считаете?..

Стража не позоляла обычным людям приблизиться к уважаемой персоне, оттесняя самых наглых как можно дальше. На подобную картину действительно хотелось смотреть. У этого парня было все. Деньги, роскошь, власть. Да вот только мозгов не было, чтобы использовать все это по достоинству. И почему именно ему досталось это все? Как же жизнь порой бывает несправедлива. Наверное, именно поэтому ее нужно брать в свои руки.

— Господин Вэньхуа, пройдемте, — личный советник молодого господина подхватил его под руку, поведя за собой, из-за чего янтарные глаза династии Шан прищурились, — У вас еще много дел. Встречи, бумаги... Прогуляться сможете и потом.

Вэньхуа? Звучит неплохо. Что-то было в этом... Неуловимое. Роскошное. Но этот человек под личиной Шан Вэньхуа явно не оправдывал дарованное имя. А вот безымянному оно пришлось по вкусу, и он бы даже с уверенностью сказал, что с таким именем его бы ждал успех, о котором он так грезил.

Солнце медленно опустилось за горизонт. Город укрыл сумрак, торговцы медленно расчищали свои стойки, пока мужчина со смольными волосами скучающе смотрел в сторону, напевая себе что-то под нос. Овощей он так и не продал.

— Ну, как там овощи? — старик улыбнулся безымянному, махнув ладонью несколько раз. По правую руку от него стоял молодой парень с небольшим свертком личных вещей. У юноши были длинные темные локоны, собранные в тугой пучок, глаза цвета бушующего моря оказались слегла прищурены и вытянуты, а нос выделялся небольшой горбинкой, привлекающей к себе внимание. Одежды оказались совершенно обычными, ничем не примечательными. Потертая форма служащего. Это и есть тот самый сын?

— Знакомься, это Чан Лу Ци, — с гордостью представил старик своего сына. С его лица не сходила довольная улыбка. Как он, наверное, скучал по нему. Изумрудные глаза изучающе наблюдали за собеседниками напротив. Чан Лу Ци поклонился, проявив уважение к незнакомцу.

— Очень приятно, господин! Я Лу Ци. А вас как зовут?

Безымянный помедлил, бросив задумчивый взгляд на старика.

— Вэньхуа. Можешь звать меня Вэньхуа.

Возможно, именно там он мог быть счастлив? Остаться на этой чертовой горе, найти дело по душе? Почему нет? Там остался единственный человек, который относился к Вэньхуа словно он не пустое место. Да только что с того? Разве ему это нужно?

Мужчина тяжело выдохнул, сморщившись из-за капель дождя, что несщадно били его по лицу. Зацепившись ладонью за выступ, Вэньхуа взобрался на склон, состоящий из грязи, мелко дернув плечом на раскат молнии где-то в темном небе. Его окружала ночь, ледяной дождь и безжалостные завывания ветра. Казалось, они хотели утопить предателя и навечно похоронить его под завалами земли. Что ему оставалось? Вэньхуа давно выбрал свой путь. Он хочет добиться большего, он хочет, чтобы его уважали. И мужчина с самого начала знал, что ради этого ему придется пойти на жертвы. Грабить, убивать, предавать доверие. И пусть. Она переживет. Она же сильная девочка.

Молодой господин поднялся на ноги, закидывая на плечо небольшой тканевый мешок, где лежало то, что ему явно нужнее. И пусть темнота, окружающая его, и бесконечный дождь, края которого не видно, скроют все его эмоции навсегда. Мир принимает сильнейших и у Вэньхуа нет права на слабость.

Только вот... Куда ему теперь направиться? Есть ли у него какой-то план? Молодой господин нахмурился, задрав голову, смотря в бушующее небо. Он же Вэньхуа. Он разберется. Вэньхуа, Вэньхуа... Шан Вэньхуа... Точно. Конечно. На бледных губах растянулась ухмылка. Темные локоны прилипли к лицу, пока изумрудные глаза прищурились в немом торжестве. Пора навестить того, кто подарил ему имя.

— Брат, чем ты будешь заниматься сегодня? — Шан Пэй выглянул из-за плеча старшего, широко улыбаясь. Подросток был еще совсем крепким. Уверенно держался на ногах, увлекался боевым искусством, мечтал в будущем возглавить императорскую стражу. Если бы он только знал, что его мечтам не сбыться.

— Сегодня нужно разобрать все накопившееся бумаги, — Вэньхуа повернул к нему голову, улыбнувшись, — Как матушка? Ей стало лучше? Ты сегодня заходил к ней?

— Да, с утра, — Пэй обогнул рабочий стол своего брата, выглянув в окно. Так красиво. Погода в последние дни была очень хорошей. Хотелось гулять каждую свободную минуту. Сегодня у Шан Пэя была первая выездка. Совсем по настоящему, как у взрослого. Он оседлает лошадь и поскачет вперед, чтобы обязательно задать трепку всем врагам.

— Ладно, я пойду, — Шан Пэй улыбнулся шире, на последок обняв брата, выскакивая из чужих покоев.

— Будь осторожнее.

Шан Вэньхуа согнулся над документами, задумавшись. Ему предстояло много работы.

Выдающийся наследник династии Шан настолько увлекся бумагами, что даже не заметил, как за ним наблюдала пара изумрудных глаз. Вэньхуа держался на деревянной балке, что была прибита возле потолка, наблюдая за своей жертвой. В полумраке комнаты его было почти не различить. На руку ему играли огромные стены, уходящие ввысть. Эти покои были просто огромными. На поясе чужих изношенных одежд сверкал острый нож, дожидаясь своего часа. И, казалось бы, вот он. Идеальный момент. Идиот так сильно сосредоточен на своих бумажках, что ничего не услышит и как только Вэньхуа хотел совершить задуманное, двери резко раскрылись и внутрь вошла изящная женщина в роскошных одеждах. Ее темные волосы были собранны в аккуратную прическу, украшенную дорогими украшениями, на лице виднелась несвойственная бледность. Кто это? Явно еще одна проблема.

— Чем занят, сынок? — женщина остановилась возле стола, из-за чего Шан Вэньхуа приподнял голову, виновато улыбнувшись.

— Ты даже не зашел ко мне. Совсем забываешь о старой.

— Что ты, матушка, ты вовсе не старая, — Вэньхуа поднялся из-за стола, приблизившись к ней. — Как твоя болезнь? Тебе лучше?

— Уже намного лучше, — женщина покачала головой, соглашаясь с сыном.

— А ты как? Совсем погряз в работе?

Вэньхуа лишь склонил голову, покачав головой. Было видно невооруженным глазом, что у них очень теплые взаимоотношения. Мать проблема. Она помнит своего сына досконально. И если на маленького брата можно было закрыть глаза, то эта женщина разрушила бы весь его план. Вэньхуа прищурился, анализируя каждое действие и слово, что мог уловить со своего места.

— Обязательно зайди ко мне вечером, выпьем с тобой чая и обсудим последние новости столицы, хорошо?

— Конечно зайду, — Шан Вэньхуа чуть присел, чтобы женщине было легче чмокнуть его в лоб. Все же, у них была довольно внушительная разница в росте. Безымянный явно был ниже. Это была еще одна проблема.

— И не засиживайся, не забывай отдыхать, — женщина направилась к выходу, оставляя молодого господина, почти что, в одиночестве. Деревянные двери захлопнулись за ней и повисла оглушающая тишина. Казалось, даже сердце забилось чуть быстрее. Вот только чье?

— Не шевелись, — хриплым голосом прошептал Вэньхуа, оказавшись за спиной наследника династии Шан, прижимая ледяной нож к бледному горлу. — Хоть один крик - и тебе конец.

— Кто ты?.. — напряженно поинтересовался Шан Вэньхуа, смотря в стену. По его виску скатилась капля пота. Он чувствовал тепло чужого тела, ощущал дыхание, морщился от прикосновений. Но лица не видел. И голос тоже был ему не знаком. В голове сразу же пролетели образы людей, которым он успел перейти дорогу за это время, но ни один из них не подходил этому человеку. Все факторы были совершенно не те. Что ему нужно?

— Тебе нужны деньги? Украшения?

— Как банально, — Вэньхуа лишь усмехнулся, надавив острым лезвием на нежную кожу, из-за чего она начинала медленно рваться. Не прошло и секунды, как на шее молодого господина образовалась алая полоса, в которой скапливались капельки крови из-за инородного давления. — Ответь мне на вопрос.

— Что ты хочешь знать?.. — напряженно поинтересовался пленный, судорожно перебирая в голове варианты развития событий. Что ему нужно? Политические секреты, устройство их армии или что-то еще более тайное? Это враг из соседнего госудраства? Как он тут оказался?

— Какого это, когда судьба в твоих собственных руках?

Вновь на мгновение повисла тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием пленного.

— Что?..

Вэньхуа удобнее перехватил нож, одним резким движением перерезав чужую шею, отступив на шаг. Тело безвольным мешком свалилось на пол с харатерным стуком, а доски под ним стали окрашиватья алой кровью. Красиво.

На императорский дворец опустилась ночь. Выездка сильно затягивалась, но Шан Пэй надеялся, что успеет вернуться домой, пока его брат не отключится за столом от усталости. Это была частая практика.

Деревянная дверь приоткрылась с характерным ей скрипом. В комнате царила темнота. Вэньхуа нырнул внутрь, перекрывая любой путь к отступлению. Руки его были в чужой крови. Он так далеко зашел, поэтому теперь не намерен сдаваться. Комната была обставлена в лучших традициях императорского рода. Громоздкая мебель, выполненная лучшими мастерами своего дела из довольно редкой древесины, специально изготовленные вазы, наполненные душистыми цветами. За одни только шторы было отдано не меньше заработка обычных крестьян за целый год. А в центре покоев расположилась огромная кровать, скрытая за полу-прозрачной вуалью. Когда изумрудные глаза привыкли к мраку, мужчина различил силуэт на постели, что лежал в окружении роскошных подушек, расшитых золотыми нитями. Подобравшись чуть ближе, молодой господин залез на чужую кровать, отодвигая тюль в сторону. На его губах мерцала довольная ухмылка. В руках сверкал все тот же нож. На лезвии виднелись следы уже засохшей крови. Мужчина склонил голову, внимательно рассматривая бледное лицо безмятежной женщины, которая являлась матерью двух детей. Какого ей бы было узнать, что ее старшего сына жестоко зарезали? Не проявили и капли милосердия, и теперь его место хотел занять какой-то отброс, выбравшийся из грязного и заплесневелого места? Наверное, ей бы было больно. Что-ж. Вэньхуа будет рад милосердно избавить ее от страданий. Бедная женщина. Уснула, так и не дождавшись своего сына. А сын уже никогда не придет. Теперь остался лишь безымянный, занявший его место.

Вэньхуа настолько погряз в своих рассуждениях, что не заметил, как глаза женщины с трудом приоткрылись.

— Вэньхуа?.. — позвала она, пытаясь рассмотреть чье лицо предстало перед ней в полном мраке. Мужчина замер, внимательно разглядывая ее своими изумрудными глазами. Она узнала в нем своего сына? Есть возможность ее не убивать? Но черты лица женщины медленно искажались, янтарные глаза расширились от испуга, зрачки сузились, бледные губы сжались в тонкую линию. Казалось, она перестала дышать. Сейчас закричит. Вэньхуа нахмурился, резко набросившись на нее. Он не дал и звуку вылететь из горла больной госпожи, всадив нож прямо в солнечное сплетение. На бледное лицо убийцы брызнула алая кровь. Он стал снова и снова бить ножом в разные места, не оставляя от женщины ничего живого. Бил снова, и снова, и снова. Все вокруг было в крови. Простыни, нож, его руки, волосы, лицо, одежда. Казалось, этот металлических запах вьелся в его тело, от него нельзя было избавиться. Он убил троих. Или больше? Сколько ему еще предстояло оборвать жизней? Вэньхуа довольно выдохнул, расслабившись. Он прижал нож к своему лбу, прикрыв изумрудные глаза.

Шан Пэй беспокоился. Весть о смерти матушки сильно ударила по нему. Он надеялся получить поддержку от старшего брата, но и тот не пускал его к себе в покои уже на протяжении двух недель. Все это подавляло подростка, но он старался держаться и не показывать свою слабость. Тренировки шли в привычном графике, на учебу ему позволили не ходить. Подростку тоже нужна была передышка.

Спустя еще неделю Шан Вэньхуа все же позволил ему посетить себя и Шан Пэй тут же сорвался с места, ведь ему нужно было так много сказать брату. Замерев у двери, младший перевел дыхание. Он долго подбирал слова поддержки, чтобы утешить брата. Пэй прекрасно понимал какие отношения между ним и матушкой. Наверное, ему было безумно больно. Болезнь бывает очень жестока... Она всегда забирает самое дорогое.

Отворив дверь, Шан Пэй прошел внутрь, остановившись. За туалетным столиком сидел его брат, держа в руках деревянную кисть.

— Как ты?.. — Шан Пэй обнял себя за плечи. Почему то, он ожидал увидеть брата в другом состоянии. Вэньхуа обернулся к нему, лишь снисходительно улыбнувшись. Брови Пэя приподнялись вверх в немом удивлении. Это... Макияж? Все лицо Вэньхуа было разукрашено ярким гримом, из-за чего могло показаться, что перед тобой сидит совершенно незнакомый человек. С трудом можно было различить узнаваемые черты лица. Это на него так смерть матушки повлияла?..

— Ты пришел, — Вэньхуа поднялся со своего места, медленно проходя по комнате, остановившись у деревянного комода. — Славно.

Шан Пэй неловко кивнул, помявшись на месте.

— Ты изменился... — начал было младший, но его прервали.

— Сейчас довольно тяжелое время, — Вэньхуа тяжело выдохнул. Он открыл деревянный ящичек, обхватив изящными длинными пальцами колбочку неизвестного происхождения, явив ее миру. На свету жидкость в ней переливалась, создавая завораживающее зрелище.

— Я больше не позволю, чтобы кто-то в нашей семье умер из-за болезни, поэтому мне доставили очень хорошее лекарство из соседней страны. За него пришлось отдать огромную горсть золотых, но... Моя любовь к тебе, мой милый младший брат, не измеряется никакими деньгами.

Шан Пэй сглотнул.

— Ты...

Он замолчал.

Хотелось бы младшему сказать о том, что его брат изменился, но сейчас для этого было не лучшее время. Он прав. Сейчас тяжелое время. Возможно, это просто такой период. Нужно просто подождать.

— Я что? — Вэньхуа перевел на него взгляд изумрудных глаз, прищурившись.

— Ничего, братец... Твоя забота греет мне сердце.

— Я рад, — старший улыбнулся, указав ладонью на свою кровать. — Присаживайся, сейчас я разведу лекарство. Сделаю для тебя ровно десять капель.

Шан Пэй прошелся по комнате, смотря себе под ноги. Он уселся на мягкие простыни, подняв голову. Янтарные глаза наблюдали за действиями брата. Если он говорит, что это хорошее лекарство, значит нужно ему верить. Все же, у Шан Пэя больше никого не осталось, кроме страшего брата. И Вэньхуа никогда бы не причинил ему вреда, верно?..