ГЛАВА 41. Немного шантажа и огромной любви к свободе

«Пока будни стекали в прежний уклон, я лежал в кипе бумаг на полу и слушал до раздражения мерное тиканье часов, повторяя себе, что не вернусь за ней. Я скорее уговаривал cебя ответить за свои слова и не мешать ей строить жизнь».

— Ты не можешь вечно скрываться за работой!

Еще мгновение назад Кис-кис разгуливал по балкону в обличие кота.

— Вообще-то могу. Тебя забыл спросить.

Чикаго потянулся через кучу разбросанных документов к двери, ведущей на пристройку, и пнул ее, чтобы захлопнуть от надоедливого проныры до того, как тот проберется внутрь. Валль придержал дверцу и, протиснувшись в щель, выставил указательный палец:

— Я еще не договорил! Мария уехала, ты переживаешь, и это совершенно нормальная реакция, мой друг. Но ты не должен замыкаться в себе!

Одарив Кессо презрением, Чик повернулся к нему спиной и, лениво подперев щеку, продолжил невидящим взглядом всматриваться в бумаги. Вернувшись в клан, он полностью забил расписание работой в жалких попытках выбросить Мари из головы.

— Без нее стало тихо, — пробурчал в ответ он на дивную речь Валля. — Отвлекающего фактора нет, и теперь я могу спокойно сосредоточиться на работе.

За спиной послышался тяжкий вздох Кис-киса. Он перепрыгнул через рассыпанные документы и, скрестив ноги, уселся напротив.

— Ты племянник королевы. Перед тобой открыты все дороги. По какой такой причине ты до сих пор тухнешь здесь?

Разгадка на вопрос Кессо крылась в том, что первые дни после отъезда Марии Чикаго держал себя за преградой. Барьер и клан давали ему ощущение изолированности от человеческого мира. Он собирался убраться с территории вампиров, но пока оставался на месте.

Сначала из-за Суарес, а потом из-за Милларда и Валля. Чик хотел найти зацепку, по которой мог бы вытащить из клана друзей, в том числе. Он не простит себя, если охотники начнут операцию на территории вампирского города, и ребята пострадают. Однако ничего стоящего, что можно было бы использовать, так и не нарыл.

— Мою кошечку Мари ты отправил восвояси. Теперь ты полностью свободен.

Нильсен-Майерс с возмущением оторвал глаза от текста и вперился ими в Кессо.

— Кошечку? — наморщив лоб, медленно переспросил он.

Губы Валля сомкнулись в тонкую полоску. Вампир хитро захихикал:

— Если что не так, прошу прощения!

Подобрав папку, Чик ударил ей Кис-киса по плечу.

— Это ты, кот помойный.

— Вообще-то я голубых кровей! — в свою защиту охнул Валль, быстро заморгав.

— Да мне по фигу! Проваливай! — Чикаго выпроваживал гостя из своей комнаты, как надоедливое насекомое, угрожая ему папкой: — не задерживаемся, не задерживаемся! У меня появилось неотложное дело.

Валль попятился к выходу.

— Какое еще дело?

— Ты прав. Мне пора наконец вернуться домой.

Кессо почти что засиял. Улыбка растянулась до ушей.

                            ***

Стены не гарантируют тебе безопасность. Ее дарует неудержимость перед внутренней нерешительностью. Двигаясь вопреки страху, ты сам оборачиваешься его кошмаром наяву.

Заранее собрав чемоданы, Нильсен-Майерс уверенно выдвинулся к дому «Судного Дня», полагаясь на свой талант к импровизации. Переполненный решительностью покончить с заточением, Чикаго ворвался в дом вампирской знати и остолбенел, увидев, как в проходе между приемной и коридором Дэйчи и Лилит пихают друг другу языки в глотки.

Доски заскрипели. Алабаи c устрашающим лаем пронеслись друг за другом по лестнице, чуть не сбив с ног дворецкого, но, признав Чика, угомонились.

Когда высшие правители встрепенулись, на их лицах отразилось смятение, в следующую секунду сменившееся яростью. Внутри него все перевернулось. Но не от страха или омерзения, а от захлестнувшей радости. Как же он удачно зашел! Теперь даже импровизировать не придется. Вампиры сами преподнесли Чикаго ту самую зацепку, что он безуспешно искал, чтобы обратить против них.

Чик коварно откашлялся и с превеликим удовольствием растянулся в ухмылке.

— А что у нас тут за жаркие родственные объятия между братом и сестрой?

Поправляя одежду, Коноэ стремительно отстранились друг от дружки. Лилит возвращала себе хладнокровие и собиралась с мыслями, а Дэйчи заорал:

— Какого черта ты врываешься без разрешения?!

Поставив руки на талию, Нильсен-Майерс ответил настолько равнодушно, насколько мог:

— Признаю, помешал. Не скажу, что мне жаль... Вообще-то я здесь по делу.

Вампиры разозлились не на шутку.

— Гад! — прорычал Дэйчи.

— Чикаго, ты стал слишком много себе позволять, — ледяной тон Лилит раздался, словно звон из преисподних.

— И тем не менее, вы даже убить меня не можете, — усмехнувшись, Чик двумя пальцами оттянул серебряную цепочку на шее. Ребро болезненно кольнуло, напоминая о затягивающейся ране. С тех пор, как он вытащил пулю, ранение еще не зажило до конца. Вот тебе и последствия серебра. — Я отстраняюсь от всех дел и выхожу из клана.

— И кто же тебя отпустит?! — распаляясь, Лилит вскинула руки.

Изображая недоумение, Нильсен-Майерс выгнул бровь и опустил формальности.

— Ты, — в неприкрытой издевке он приподнял уголок рта, — и ты отпустишь не только меня, но еще Валля и Милларда. Разумеется, Валль — твоя ценная пешка. Как никак он домоправитель проблемного дома и ведет ваш бизнес, — чуть наклонившись вперед, Чикаго перешел на заговорщицкий шепот: — Cовет по старой дружбе — вам пора задуматься о его замене. Может, ты еще кого-нибудь из других кланов сюда призовешь, Лилит?

Прожигая Чикаго хищным взглядом, Лилит скрежетнула зубами.

— Размечтался, мальчишка! — снова встрял брат вампирши. — Осмелел и забыл с кем ты...

Чик лениво перебил Дэйчи, когда тот заплевался гневом:

— Нет, это вы забываетесь. Я не спрашиваю разрешения. Я могу уйти в любой момент. Одно мое королевское слово о вашем сомнительном союзе, и оно дойдет до драгоценного аристократического рода Коноэ. Это оскорбит древнюю вампирскую кровь, не так ли?

Дэйчи и Лилит сокрушенно переглянулись, видимо, обдумывая, что будет для них лучше: попытаться убить родственника королевы или пойти у него на поводу. Чикаго не стал дожидаться вердикта высших правителей. В этот раз он выдвигает им условия.

— И я забираю Бенджамина с собой.

— Никого ты не заберешь, щенок! — пророкотал Дэйчи. — Это нарушение закона! Он не покинет этот дом живым!

— Бенджамин! Берите свои вещи и спускайтесь!

Дедушка застыл в крайне недоумевающем виде. Он окинул вопрошающим взглядом хозяев дома, будто спрашивая у них разрешения.

— Возвращайся на место, — высокомерно велела ему Лилит.

— Убирайся к себе! — рявкнул ее двоюродный братец так, что Бенджамин нервно подскочил.

— Вы свободны, Бенджамин, и пойдете со мной, – подчеркнул Чикаго. — Все в порядке, я жду Вас.

Подкравшись, Лилит задрала острый подбородок.

— Ты уже нарушаешь закон Империи.

— Да, — опустив глаза, он наградил ее ядовитой ухмылкой. — Как приятно, что мне плевать.

Суетящийся Бенджамин нацепил на ходу теплые вещи и сбежал по лестнице вниз. Больше при нем ничего не было.

Внезапно Чика задушила тревога. Дэйчи сделал шаг навстречу прислуге.

— Я сказал: он не уйдет отсюда живым!

Коноэ поспешил перехватить старика, чтобы свернуть ему шею. Но Нильсен-Майерс вовремя подоспел. Вклинившись между ними, он спрятал Бенджамина за себя и, схватив вампира за короткие волосы, мощно ударил его лицом о стену.

Готэм и Рейза подкинулись, защищая хозяина и намереваясь броситься на Чикаго, но Лилит помешала им, перехватив за ошейники и отдав железным тоном команду «сидеть».

Чик сломал Дэйчи нос. Тот скривился и закровоточил.

— Сукин сын! — Коноэ замахнулся, чтобы ответить, но он успел увернуться и оттолкнуть брюнета от себя. В то время как собаки рычали и клацали мощными челюстями, порываясь броситься в защиту, Лилит держала их, не шелохнувшись.

— Это самозащита, — улыбнувшись, невинно пожал плечами Чикаго, — но так уж и быть прощу тебе жалкую попытку нападения. Уверен, ты не захочешь связываться с монархией Эдагор больше, чем связан сейчас. Мы уходим. — Он направил Бенджамина к входной двери. У дворецкого вся жизнь пролетела перед глазами. — Больше я от вас не завишу. Поэтому идите на хрен. Ты и ты, — он небрежно переводил указательный палец с Лилит на Дэйчи, — вы двое.

— Щенок! Да ты... — задохнулся брат высшей правительницы. — Мы перебьем всех, о ком ты так пекся!

— Это угроза? — прищурился Нильсен-Майерс и облизнулся, как довольный кот. — Определенно угроза.

Лилит беспрекословным жестом остановила поток угроз Дэйчи и огрызнулась:

— Проваливай!

Она дико покосилась в сторону Бенджамина.

— С радостью. Надеюсь, мы поняли друг друга? — Прежде чем выйти из особняка, Чикаго повертел телефоном, на котором он заранее включил диктофон, чтобы на всякий случай записать разговор. — Спасибо за помощь, — напоследок сладко произнес Нильсен-Майерс.

Надо было видеть выражения их физиономий. Они были готовы взорваться от унижения.

Остановившись у крыльца, Чик снизу вверх осмотрел белую постройку «Судного Дня». Если приглядеться, можно заметить, что цвет чистоты целиком запятнан алыми каплями крови деяний хозяев. Чикаго не мог поверить, что оставляет его позади. Бенджамин молча поспевал за ним.

— Чудесный день, Бенджамин, не находите?

От обращения дедушка вздрогнул.

— Похоже на то, сэр, — скромно промямлил он.

— Просто Чикаго, — исправил его Чик. — У Вас есть дом или место, куда бы Вы могли податься?

— Я... — неуверенно протянул Бенджамин, а потом сказал: — Я не знаю. Честно, я не помню, сэр, э-э-э, Чикаго.

Если Бенджамин прожил в заточении у Коноэ большую часть своей жизни, в этом не было ничего удивительного. Бывший дворецкий не нуждался в жалости Чика, но тот все равно бесконечно сочувствовал этому мужчине.

— Я выведу Вас отсюда. И Вам не стоит оставаться одному. Поэтому я позабочусь о том, чтобы пристроить Вас в подходящее место, где Вам окажут поддержку. Бенджамин, я рассчитываю на то, что Вы сохраните тайну.

Дедушка остановился. Покрытые глубокими морщинами глаза покраснели.

— Спасибо, — c горячей благодарностью он затряс пальцы Чикаго. — Спасибо, — еще раз повторил Бенджамин с трудом веря, что происходящее ему не снится.

— Не стоит. — Чик опустил его руку.

— Я буду молчать, — пообещал старик и тут же забеспокоился. — Вы не сделаете хуже, нарушая правила?

— Вас правда волнует этот вопрос после стольких проведенных здесь лет?

Бенджамин встревоженно нахмурился.

— Я не хочу снова заключать сделку с дьяволом. ­

«Снова?»

— Мне льстят Ваши слова, Бенджамин. Однако хуже будет. И непременно. Не из-за того, что я нарушаю закон, а из-за того, что замышляют вампиры. Вам должно быть много лет, и Вы уже многое пережили? Надейтесь не застать этих событий.

Не выдержав взгляд Чикаго, бывший дворецкий подавленно отвел глаза и тяжело сглотнул.

                            ***

Полагаясь на то, что Афина и Виенна не вернутся до рассвета, Чик оставил Бенджамина в опустевшем доме, напомнив ему о том, что теперь он хозяин собственной жизни и отныне ему никто не приказ.

Смеркалось. В сумрачном небе показались силуэты вспорхнувших летучих мышей. В пальцах тлела сигарета. Подтянув колено к груди, Чикаго сидел под фонарем на скамейке возле «Пылающего Заката» и с улыбкой смотрел отправленное Эсме видео, которое можно было охарактеризовать, как «постановка сумасшедшего», но то всего лишь был обычный день из жизни семьи Нильсен-Майерсов.

На видео правила какофония.

— Рик, Вас не слышно, подождите, пожалуйста, я отойду. — Хрупкая спина его матери удалялась на балкон, затыкая одно ухо и обсуждая рабочие детали с клиентами. Лекси перешагнула через развалившуюся на полу Аннику, cудя по всему страдающую от какого-то школьного проекта.

— Репортаж для Чики-и! — жизнерадостно протянула Эсме.

Втянув воздух сквозь зубы, он возмущенно вскинул голову.

Отец в центре гостиной увлеченно играл на электрогитаре. Услышав имя сына, он посмотрел в камеру. Многозначительно ухмыльнувшись, мужчина показал средний палец и вернулся к инструменту. Ива, балансируя на одной ноге на гимнастическом коврике, вытянула перед собой руки и в наклоне старательно тянула носок назад, выполняя осанну. Когда Эс проскочила мимо нее с камерой, девушка недовольно зыркнула в кадр.

— Эсме, отстань! — прозвучало грозное предупреждение для племянницы, чтобы та ее не снимала.

Сидя на барной стойке, Хеннесси беспечно болтала ногами в такт гитаре и дожевывала хлопья, черпая те из круглой пиалы. Сестра импровизировала, напевала в ложку обо всем, что видела. Эсме на секунду повернула камеру на себя и Лиама, чтобы продемонстрировать их танцевальные конвульсии. Напоследок она показала орущую и летающую между ними Финко. Видео оборвалось на смачном «ТВОЮ Ж!» Тетсу, когда лиса врезалась в его колонку, а потом заодно сшибла Иву.

Чикаго: «Спасибо, я не приеду».

Холодный лунный свет освещал могучие, припорошенные снегом ели и дорожку, по которой к нему приближались двое вампиров.

— Ты желал нас видеть? — довольный, как удав, вопросил Кис-кис, когда они с Миллардом подошли прямиком из библиотеки.

— Тучи над Чикаго рассеялись? — преувеличивая, пригляделся Лард. — Или мне кажется? Парни сели по обе стороны от него.

— Кажется, мы близки к тому! Нашему другу не хватает одной персоны, которая разогнала бы с его небосклона каждую тучку, — лукаво заметил Валль, подыгрывая Милларду.

— Можете возвращаться туда, откуда пришли, — саркастично буркнул Чикаго, сбросив пепел на Кессо.

Он признавал, что очень скучает по чудовищу. И успел возненавидеть чувство нужды в ней. Но так бывает. И даже если Мария тоже тоскует по нему, на этом их жизни не заканчиваются.

«Ты не должен терять свою целостность ни с ней, ни без нее», — напоминал себе Чик, стараясь остановить кровотечение, на которое не выльешь перекись.

Вампиры расхохотались.

— Ты нас для чего-то собрал. И мы терпеливо подождем, пока не выясним, для чего.

— Я ухожу из клана, — резко объявил друзьям Чик.

В эмоциях Милларда и Валля проскочила общая грусть. И все равно Кис-кис ждал этой новости, он расплылся в гордой улыбке за него.

— Ты долго стремился к независимости. — Сжал его плечо Лард. — Мне будет тебя не хватать, но я искренне рад, что ты, наконец, свободен, Чикаго.

— Согласен с Миллардом, нам будет не хватать твоей вредной натуры, — поддержал Валль, и глаза Чика закатились к небу. — Тебе давно пора выбираться отсюда. Поклянись, что мы как-нибудь встретимся!

— Моих слов вполне достаточно. — Нильсен-Майерс отодвинулся от него подальше. — Я буду не против, если мы однажды соберемся вместе в городе.

— Я определенно «за»! — радостно подхватил Миллард.

— Ловлю вас двоих на слове. — Бодро закивал Валль.

— Это еще не все новости, — обозначил Чик, вновь приковывая к себе их внимание. — Я выбил у Коноэ свободу для Бенджамина. Он сейчас в доме...

— Я-то думаю, почему им тут пахнет, — подозрительно озвучил Кис-кис.

— Я тоже заметил, — проронил Лард.

— И для вас двоих, — закончил предложение Чикаго. Вампиры вытаращились на него. —Для вас жизнь в клане не является гигантской проблемой, но я хочу, чтобы вы знали, что тоже свободны.

Кессо был настолько независимой и вольной личностью, что мог бы давно улизнуть без разрешения и где-нибудь скрыться на свой страх и риск, невзирая на законы чародеев. Взяв Милларда под крыло, он не думал оставлять его. Рабочие поездки на судах закрывали потребность Валля в путешествиях. Пребывая в клане, он ничего толком не терял, кроме права выбора в моментах, когда высшие правители требовали от него выполнить грязную работу. На это Кис-кис тоже имел свои взгляды.

Что же касается Ларда, ему было некуда идти. Внутри Миллард глубоко потерян, поэтому держится за Валля, как за старшего брата.

— Что ты для этого сделал? — насторожился Кис-кис.

— Это неважно. У нас с Коноэ состоялась милая беседа. Важно то, что я хочу, чтобы через год вы уехали отсюда.

Кац непонимающе заморгал.

— Зачем?

— Просто доверьтесь мне. Так будет лучше для вас обоих. — Чикаго заглянул в некогда ясное лицо Кессо. — А пока, Валль, я попрошу тебя сообщать мне обо всем, что будешь замечать подозрительного в поведении Коноэ или других вампиров.

Валль догадывался, что просьба Чика уехать — не просто прихоть.

— Я верю тебе, не беспокойся. Если так надо — значит надо. — Он внезапно поднялся со скамьи и, что-то задумав, потянул Чикаго и Милларда за собой. — Чикаго, ты достиг своей цели и сделал даже больше! Время для победных танцев!

— Ты смеешься? — уперся Чик.

Лард наоборот воспрял духом.

— Без музыки?

— Все, что нам нужно, уже есть в нашей голове, — Кис-кис с плутоватой улыбкой покрутил пальцем у виска.

— И в телефоне, — хмыкнул Нильсен-Майерс в надежде на то, что у него все еще есть шанс улизнуть.

— Постоянно забываю об этой штуке!

Валль поставил первую попавшуюся песню. И они с Миллардом заскакали вокруг него, не выпуская Чикаго из своего дружного круга.

— Выходи на танцпол! — радостно выкрикнул в подпевку Кессо. — Танцуй всю ночь напролет!

Чик все-таки сдался общему веселью. Его клетка разрушена и оковы сняты. Так почему бы не поддаться эйфории свободы, которая теперь наполняла его всего? Что насчет танцев плечами?

«Танцуй до первых лучей солнца!»

Попрощавшись с друзьями, Чикаго поднялся в спальню за чемоданами и осмотрел помещение в поисках забытых вещей. Вцепившись в ручку, он закрыл за собой дверь, поспешив распрощаться с клеткой навсегда.

А затем вернулся и выбросил надоевшие часы с балкона, чтобы те уже не тикали больше никогда.

Здесь и дальше цитируется текст песни «Dancin» — «Aaron Smith».