ГЛАВА 35. Не жили хорошо - нечего и начинать

Семь месяцев назад

— Я тебя не узнаю! — безутешно cтараясь достучаться до подруги, повысил голос Альваро, накрывая лоб ладонью. ­— Нет, ты всегда была безбашенной, но то, что с тобой происходит сейчас, не идет ни в какое сравнение!

Мария в бешенстве летала по комнате, пакуя в чемодан необходимые вещи.

— О чем ты говоришь? — Она раздраженно вскинула руки. — Ты пришел мне мозг делать? Так ты опоздал, твой отец тебя опередил.

Вместо понижения звания Серхио решил рубить с плеча и со скандалом сразу отстранил ее от работы на неопределенный срок. Ее выходка в Квинсе стала последней каплей, так как они с Майей получили нешуточные ожоги. «Козел!» Тупое соблюдение правил для организации было важнее выполнения долга и, по всей видимости, дороже жизни гражданских.

— Боги, Мария! Он переживает! — Побагровев, Варо нервно взъерошил волосы. — Да что уж там! Весь отряд офигевает с тебя! Я не буду занимать ни чью сторону. C тех пор, как ребята погибли, ты стала неуправляема, это факт, — в его пониженном тоне разгорались тревожные нотки. При их упоминании она зависла спиной к нему и наткнулась на мертвый взгляд Ханны. — Я лишь пытаюсь понять тебя. Ты не беспокоишься о своей жизни. Cловно это то, что можно просто взять и выкинуть! Чтобы что?! Ради чего ты так стремишься умереть?

— Я не стремлюсь умереть, — виновато проговорила Мари, сжимая в руках кофту. — Я просто...

— Просто что?

— Хочу, чтобы все вампиры поскорее сдохли. — Метнувшись к сумке, она закрыла молнию.

— Ты не истребишь всех.

— Зато ускорю процесc. — Суарес улыбнулась ему, вытаскивая из комода кинжалы.

По лицу парня прошлаcь тень. В нем что-то переменилось. Брови сдвинулись, сверкающий янтарь в карих глазах потускнел, а уголки напряженных губ слегка опустились. Он испытывал разочарование... И на этот раз ни в ком-то другом, а в ней.

— Мария, мы не убиваем из удовольствия. Об этом я и твержу! Я не понимаю, что с тобой происходит!

— Мне надоел этот разговор...

— Ты молчишь, и я чувствую себя беспомощным. Ты столько раз меня выручала, но себе помочь не даешь. Если тебе нужно поговорить — я здесь, — он показал на себя большими пальцами, демонстрируя полную готовность, — cтою, блин, прямо перед тобой!

Испытывая смешанные чувства, преимущественно ярость и стыд, Мария приняла закрытую позу, неловко опуская глаза. Она в душе не представляла, как сказать ему, что прямо сейчас с ними в комнате находились Ханна, Иэн и еще парочка вампиров и не загреметь в психиатрическую лечебницу. Мари не могла опять рисковать свободой. Вместо объяснений охотница бросила оружие и двумя руками обняла друга, прижавшись щекой к его груди.

— Погнали со мной в Коннектикут? — с крохотной надеждой в голосе предложила она, заранее зная, каков будет ответ.

Альваро положил ладонь на ее затылок.

— С тобой хоть в Атлантиду, если когда-нибудь в этой жизни у меня будет отпуск.

                            ***

Наши дни

Следующая неделя выдалась шумной. Между домами на территории клана то и дело происходили незначительные конфликты.

Вот и сейчас на первом этаже «Пылающего Заката» вдребезги бился сервиз. Чикаго и Мария одновременно выглянули с лестницы, чтобы оценить уровень катастрофы, а все потому, что Виенна Бонуар пребывала в дурном расположении духа.

— И, у которого из твоих муженьков годовщина смерти сегодня? — вспорхнула из-за кипы бумаг понурая Афина. Высокая стопка загораживала ее, и вампиршу толком не было видно. Оно и к лучшему.

Мари недоуменно воззрилась на Бонуар с высоты лестничного пролета, не зная, какой реакции от нее ожидать. «Виенна была замужем?» Афина и Виенна вроде бы составляли дуэт мерзких подружек, но Остерман позволяла себе смеяться над горем Бонуар. На месте второй охотница врезала бы первой.

Хотя кого она обманывает? У нее чесались руки потаскать за волосы обеих. Но начала бы Суарес с Афины. От приятной мысли на губах заиграла ухмылка. Заинтригованный ее загадочностью, Чик вопросительно посмотрел на нее.

— Гарри? — Домоправительница неспешно выхаживала вокруг Виенны, пока та тихо и жутко хихикала. От ее смеха Марии стало не по себе. — Оливера? Мэтью? Люка? Даниеля? — Афина покачала головой: — Нет, нет, все не те. — Остается Томá? Подожди, я еще кого-то забыла?

— Абрахама... — истерично расхохотавшись, напомнила Виенна.

Цифра поражала. «Бонуар вышла замуж cемь раз? Как ей не надоело?» Однако потом Мари задумалась, что для вампирши, наверное, это не много. «И все семеро мертвы? Сколько ей лет?»

— Точно! Абрахам! — обрадовалась Афина, хлопнув в ладони. — Как же я могла забыть самого отвратительного из них?

— Не самого, — поправила ее Виенна, — cамым отвратительным был Гарри. Его я особенно рада, что убила.

Почему-то Суарес даже не удивилась, но ей почудилось, что она в дурдоме. Мария переглянулась с Чикаго, который выглядел совершенно невозмутимым.

— Что, дорогая? — Повел плечом он. — Тоже хочешь убить меня? — Для нее его вопрос звучал как напоминание о том, что Чик поженил их.

— Зачем спрашивать очевидное? — Мария толкнула его в бок.

К великому разочарованию, они зацепили внимание вампирш.

— Чикаго! — успела открыть рот Остерман.

— Нет, — на опережение отверг ее Нильсен-Майерс, cгребая в охапку Суарес и готовясь пулей вылететь из дома.

— Ее Величество завалила меня дополнительной работой! — пыхтя от негодования, она засеменила в их сторону.

Наоми позаботилась о племяннике и не оставила мымру полностью безнаказанной. Гостиная «Пылающего Заката» буквально была завалена бумажной волокитой. Мари не скрывала воодушевления при виде ее мучений.

— Развлекайся, — безэмоционально отреагировал Чикаго, поворачиваясь к ней спиной.

— Я так понимаю, королева вредит мне из-за тебя!

— Люблю ее всем сердцем.

— Останься и помоги мне разобрать чертову волокиту! – Приударила за ними Афина.

— Ничем не хочу тебе помочь.

Хихикая, Суарес оглянулась через плечо и с насмешкой ткнула ей в рожу непристойным жестом. Охваченная бешенством вампирша разъяренно оголила клыки и, припечатав Марию рывком к входной двери, зашипела.

— Дрянь! — Она не имела право причинять игрушке Чикаго вред и потому заколебалась.

— Ауч, — выдавила из себя охотница, робко посматривая на Чика, — что же делать?

Ухмыльнувшись и закатив глаза, Нильсен-Майерс притянул Мари за шиворот к себе.

                            ***

— Виенна правда убила своего мужа? — спросила девушка, когда Чикаго привел ее в здание библиотеки.

— Она убила их всех.

— Всех?! — шокировано переспросила Мари. Вот это ее уже изумило. — Из-за жажды?

— Некоторых в том числе. Насколько я знаю, троих она убила еще будучи человеком. Если хочешь подружиться с ней, можешь вернуться, — вальяжно пройдя в читательский зал, обронил вампир.

Раздраженно закатив глаза, Суарес поспешила за ним.

— Мне просто любопытно.

— Любопытство — порок.

С шумом втянув воздух, Мари сдавила зубы и последовала за Чикаго попятам. Она искала подходящий момент, чтобы задать ему вопрос, но, если снова услышит: «Любопытство — порок» и бла-бла-бла... Ручаться за себя не будет.

Охотница почувствовала, как подступает гнев. Мария злилась постоянно. На обстоятельства. На себя. И, в конце концов, на Чика. В один момент ей хотелось притянуть его к себе, как в ту ночь, ощутить прикосновение и поцеловать дерзкую ухмылку, а в другой — оттолкнуть.

Непонятные чувства к нему одолевали с каждым днем сильнее, и оттого накатывало отчаяние. Злоба на сдержанность Чикаго. На cвои противоречия и устои. И на стену, что они выстроили между друг другом. Как с ним общаться? Скоро она вернется домой, и их пути окончательно разойдутся. От мысли было так странно, а признавать то, что это пугало больше, чем радовало, было еще страшнее. Все, чем Суарес занималась в последние дни, так это переубеждала себя.

Когда Нильсен-Майерс сообщил ей новость, она растерялась от собственных переживаний. От того, что испытала лишь маленькую долю облегчения и огромную долю досады. В какой-то момент дом казался уже несбыточным. Мария должна была предвкушать возвращение к привычной жизни, ведь столько времени мечтала об этом, но вместо этого расстроилась. А потом она задалась вопросом: «Кому должна и почему?»

Мысли сменялись настолько быстро, что Мари не успевала за ними. Она вспоминала о том, как решила для себя, что легко выбросит Чикаго из головы и вернется к прежнему укладу. Но не учла тот факт, что не все поддается контролю, а прошлое на то и прошлое, что его попросту уже нет.

Как и нет прежней ее. И нет прежнего Чикаго, даже если тот будет отрицать.

— Спрашивай, пока не задохнулась. — Неожиданно обернулся он. Мария врезалась в твердую грудь и, отшатнувшись, сжала пальцы.

Под пронизывающим и испытывающим взглядом вампира она выпалила:

— Сыграем в правду? Ты когда-нибудь станешь человеком?

Мари долго искала смелость спросить, потому что ей было неловко. Тема вампиризма для него больная. И зачем ей это? Стоило держаться от Нильсен-Майерса подальше, как держался от нее он. Охотница же становилась только ближе. Теснее. Создавалось ощущение, что после выходных в пентхаусе Чик лишний раз не смотрел в ее сторону. А она не хотела признавать, что это огорчало.

На его лицо опустились тени.

— Врать не стану — я не знаю.

— Должен быть способ, — ее голос стал тихим, практически умоляющим. «Да что с тобой не так?!» — разозлилась на себя Мария.

Подозрительно осмотрев ее, Чикаго признал:

— Способ есть.

— Когда мы собирали книги, вряд ли ты искал у вампиров записи, связанные с психологией, или же историю вампирского рода. — Мария не заметила, как сделала настойчивый шаг к нему. — Тебе чужда их природа. Наверняка ты хотел найти информацию о перевоплощении?

— Да. Я перерыл очень многие книги из этого места.

— Наоми обладает высшими знаниями, — не сдавалась Суарес. — Она точно должна знать способ.

— Сестра отца четко дала понять, что тема закрыта.

Ее покинула последняя надежда.

— Ты уже спрашивал... — скорее утвердительно пробормотала она, беспомощно потупив взгляд.

— Да, и я кое-что выяснил, — пустой тон Нильсен-Майерса заставил ее поднять подбородок. — Чтобы стать человеком, мне придется снова умереть.

Его слова зазвенели пулями. «На что ты надеешься?» — трещал внутренний голос. Холодно усмехнувшись, Чик задел губами ее нос.

— Как это? — Мария тяжело сглотнула, ощущая горлом пульс.

— Как стать вампиром, только наоборот.

— Ты мне расскажешь? Я хочу собрать картинку целиком.

Он боднул ее лбом и обогнул, дабы вернуть одну из книг на место.

— Есть множество нюансов. Чтобы вампиру обратить человека, понадобится передать ему вирус через укус. После нужно поделиться своей кровью, убить и, закрепив обращение поцелуем, передать через гипноз часть своей проекции. То бишь крохотную частицу души. Впоследствии наложение проекции связывает вампира и порожденного им на тонком уровне. Тут в силу входит черная магия. Если вампир не создаст проекцию на человека, то обращение не будет закончено. В конечном итоге новорожденного охватит помутнение. Тогда он утратит все человеческие качества и станет неконтролируемым.

«То бишь неразвитым», — додумалась про себя она. Это также объясняло, почему тех гораздо больше, чем развитых. Тем более, чтобы стать неразвитым достаточно глубокого укуса представителя примитивного вида. Вирус или же вампирический яд выделялся у тварей из десен. Поэтому, если клыки не вошли в плоть достаточно глубоко, вирус мог не попасть в человеческую кровь, и превращение в вампира не запускалось.

— Что значит «передать частицу проекции души»?

— В процессе гипноза устанавливается непосредственный контакт с разумом другого человека. Когда это происходит, вампиру нужно визуализировать, как частичка его внутренней энергии переходит в тело другого, — пояснив, Чикаго вернулся к основной теме разговора: — Обратное перерождение вампира в человека крайне редкое явление, поэтому о нем почти нет информации. Как я понял, сначала я должен умереть, а после дело за магом. Чародеи создали вампиров. Поэтому только они могут перезаписать проекцию и вернуть все на свои места.

— Почему Наоми отказала тебе?

— Ей прежде не доводилось проводить трансформацию. Тех, что пытались перевоплотить, ждала смерть. Это сложная и древняя магия, описанная в потайных хранилищах Эдагор. Чародей должен успеть завершить обратное превращение и перестроить вампирический организм за мгновение до того, как его хозяин умрет. Организм должен принять чары, но тело зачастую не выдерживает и умирает от нагрузки. Шанс выжить настолько ничтожно мал, что о существовании перерождения практически никто не знает. Поэтому я отбросил мысли о человеческой жизни на время.

— А Белладонна?

— Я ей не доверю свою жизнь. Тем более она работает на Лилит.

Мари стало невероятно жаль Чикаго. Она понятия не имела, что сказать, и потому прошелестела:

— Давно разбилась твоя мечта?

— Она не разбивалась. — Он отвернулся. — Я не строю ожиданий.

— Думаешь, если навешаешь на себя кучу масок, больно не будет? Однажды какая-нибудь из них все равно треснет.

Чик пригвоздил ее взглядом. И под его тяжестью Мария промолвила:

— Скажи, что ты не сдался? Тебе под силу найти решение. Ведь если его еще не существует, опираясь на твою целеустремленность барана, ты создашь то, что подойдет тебе.

— Тебе-то что? — сощурился он. — Ты вернешься к своему привычному укладу, и я надеюсь, мы больше не пересечемся.

— Я помолюсь за твои слова, — с ледяной решительностью произнесла Мари, пока ее душа разрывалась от горечи.

Нильсен-Майерс придавил ее к стеллажу.

— Раньше, до твоего появления, у меня голове все было четко сконструировано, но теперь там полный бардак. — Его пальцы запутались в ее волосах. — Ты — сплошная неразбериха.

— Читай по губам: я не единственная причина твоих бед.

Ладони Чикаго плавно прошлись вдоль ее ребер к талии. И каждым Суарес прочувствовала силу прикосновения. Позвоночником она упиралась в деревянные полки, но до небольшого дискомфорта ей не было дела. Тонкие ледяные пальцы скользнули под рубашку и, встретившись с ее теплой кожей, медленно посчитали позвонки, пока Мария, как зачарованная, терялась в мрачной тишине его глаз.

Касания пронизывали током, и тело отвечало им мурашками. Не разрывая зрительный контакт, он резко отдернул руки, будто обжегся и, проверяя ее реакцию, задержал перед собой. Мари соединила их ладони и Чик склонился над ней. Утыкаясь носом в щеку, он поцеловал ее в уголок губ. Стоит немного повернуться, и они сольются в поцелуе.

Лучше этого не делать. Иначе потом никто из них не сможет остановиться. И речь шла не только о поцелуе. Чик мыслил трезво, в том же направлении, что и она.

Незачем погружаться глубже в запутанность отношений, заранее обреченных на провал. Мария не проживет целую жизнь с вампиром, Чикаго не проживет ее ни с кем. А дальше будет только больнее. Жаль, сердце никого не спросит. Еще немного, и оно вырвется из груди.

Суарес ощутила редкое дыхание Нильсен-Майерса кожей и услышала краткое «извини» за миг до того, как он отпустил ее. Порой за решения, которые кажутся правильными, приходится расплачиваться неминуемым разочарованием.

Чик свел брови. В зале показались вампирские фигуры. Мразь Лилит в сопровождении алабаев и противных пешек: Ашера и прицепившейся к нему Афины.

Чикаго выполнил театральный реверанс.

— Для тебя есть задание, — игнорируя выходку подчиненного, высокомерно огласила высшая правительница. — В твой отъезд мы не успели организовать для Ашера встречу с членами его прошлого клана. Поэтому, как домоправитель, сегодня ты сопроводишь своего подчиненного на встречу, чтобы те лично убедились в том, что он цел и невредим.

— Это пока, — надменно оглядев ее свиту, Нильсен-Майерс предложил другую кандидатуру: — Пусть его сопроводит Афина. Уж больно они дружны.

— Афине я тоже дала распоряжение.

Прячась за юбкой Лилит, белобрысая продемонстрировала свою подлую и довольную физиономию.

— Повинуйся молча, — не принимая возражений, пророкотала Коноэ.

— Я один чувствую, как здесь стало душно? — Плечи Чика затряслись от смеха. Оглянувшись, он обратился к Мари: — Мне довольно скучно. Идем, отвезем неспособного малыша Ашера повидаться со старыми друзьями. Подержим мальчика за ручку в песочнице.

Новенький зарычал.

— Может, он прав? — скривился Ашер. — И будет лучше, если явлюсь на встречу с Афиной?

— Афина мне нужна в другом месте, — не поддавалась уговорам Лилит. — Переживешь.

Прежде чем покинуть зал, Коноэ бросила на Суарес презренный и разрушительный взгляд. Вместо того, чтобы сжаться от страха, ей захотелось прикончить правительницу. Пошла она к черту. Мария уже никого не боялась в клане и начинать не собиралась.

                           ***

Встреча должна была состояться в крупнейшем торговом центре Бруклина. Когда они прошли барьер, Ашер поспешил за ними на парковку. Барьер снова отобрал у Мари много сил, и она почувствовала себя максимально придавлено.

— Эй! — окликнул их бодрый кровосос. — Получается, мы все-таки выберемся компанией в город!

Мария фыркнула.

— Что ты прицепился? — покрутив ключи от машины, процедил Чикаго. — Ты все равно не поедешь с нами.

В недоумении вампир заглянул в затемненные окна кабриолета.

— Зачем тебе машина, в которой всего два свободных места? Это не практично.

— Чтобы не возить таких заноз, как ты. Не суй сюда свой нос. Тебя я даже в багажнике не повезу.

— Вы должны меня сопроводить.

— Все верно. Две здоровые ноги тебе на что? Встретимся у входа.

Оставив Ашера наедине с его возмущением, они умотали с парковки.

— Для чего тебе присутствовать на этом глупом воссоединении?

— Коллекция идиотских законов, которым издревле следуют вампиры, — глядя на дорогу, односложно просвятил Нильсен-Майерс. — Между официально учрежденными кланами вражда, о которой при короне не упоминают. Отсюда вытекает недоверие к друг другу. По закону Королевской Империи, вампиры должны поддерживать дружественные отношения между территориями и принимать к себе тех, кто подает запрос на перевод из одного клана в другой. Вампиры обязаны находиться под контролем кланов. Когда по каким-то причинам один вампир переезжает в новый клан, после недели жизни в клане соперника, высшие правители договариваются о встрече подопечного с бывшими соратниками, дабы он самостоятельно подтвердил свою целостность и сохранность в новом клане. Но новенький должен быть в сопровождении, чтобы убедиться в том, что он не передаст противнику лишнюю информацию.

— Это разумно, — отвернувшись к окну, согласилась Суарес.

— К сожалению.

— Я все думаю о том, что ты мне поручил, — задумчиво поделилась она, — чтобы я по возвращении выдала охотникам все, что узнала о вампирах.

В конце концов, Чикаго порывался уничтожить не штаб охотничьей организации, как Мария когда-то предполагала, а вампирский клан. Удивительно, что ошибки столкнули ее именно с ним.

— И что? Как-будто я не знаю, что ты и так это сделаешь.

— Ты ведь понимаешь, что сдаешь их?

— Я же тогда сказал: предатели повсюду, — повторился Чик, вырулив к зданию торгового центра, а Мария лишний раз убедилась в уверенности его решения.

                             ***

На встречу с Ашером из Миннеаполиса приехала рыжеволосая девушка в компании среднерослого лысого мужчины. Они приветливо встретили Ашера и сдержанно поприветствовали абсолютно равнодушного Чикаго.

Трогательные разговоры бывших соседей порядком утомили его.

— Ну? Ваш придурок в порядке. Мы можем закончить эту неудачную фан встречу?

Вампирша, напоминающая Мари гусыню, окрысилась, явно недовольная прерыванием их славной беседы:

— Вы привели человека, — принюхавшись, зашипела она.

Наслаждаясь тем, что, вероятно, ее жест взбесит девицу, Мария грациозно пошевелила пальцами, лениво помахав ей.

Сложив руки на груди, Нильсен-Майерс чуть поддался вперед.

— Не говори, что боишься, — поддразнил он «гусыню», сверкнув клыками.

— Кто это? — вздернув нос, настороженно поинтересовался лысый мужчина.

— Неуравновешенная человеческая душа. — Враждебно покосился Ашер, все еще злясь на Марию за то, что она воткнула ему нож в руку. Жалеть о своем поступке охотница ни за что не собиралась.

— Если коротко, то моя радость, — приобняв ее, сладко унял их любопытство Чик.

И Мари нахмурилась.

— Люди не должны быть вмешаны в наши дела, — вампиры настроились категорично.

— Только не нервничайте, — поджал он губы. Им было трудно понять, говорил ли Чикаго всерьез. Нильсен-Майерс отвечал, и складывалось впечатление, что вампир издевается над ними. — Ей осталось недолго.

— Мы доложим о том, что вы позволяете людям соваться туда, куда не следует!

— Да пожалуйста, — он ослепил их поддельно милой улыбочкой.

— Если вы... — рыжая не договорила.

А быть может, Мария просто не расслышала. В здании раздался громоподобный взрыв, оглушивший ее.

Мир внезапно пошатнулся и замер. Или это стены содрогнулись? Окна выбило взрывной волной. Что-то острое впилось в кожу. Казалось, стекла посыпались отовсюду со штукатуркой вместо дождя. Местами обвалился потолок. И вместе с ним попадали люди.

Много людей. Криков. И крови.

Море крови. Повис тяжелый затяжной звон. Запахло гарью.

Невозможно было поверить, что все происходит на самом деле. Суарес закашлялась от поднятых облаков пыли и дыма. Она не чувствовала ног, те были ватные. Увидев над собой Чика, Мари оцепенела. Парень закрыл ее собой и сильно пострадал. Из ушей и рта стекала кровь. Светлое пальто и водолазка пропитались синим. «Нет, тебя могут заметить!» — пыталась воскликнуть она, но фраза застряла глубоко в горле. Она старалась сдвинуться, чтобы спрятать его от остальных, только ноги не слушались.

От ужаса, представшего перед глазами, хотелось колотить кулаками воздух и кричать от бессилия. Медленно подняв голову, она поняла, что на них сейчас обрушится бетон. Интуитивно взглянув на Чикаго за секунду до, Мария широко открыла глаза и потеряла равновесие. Он притянул ее к груди, вновь приняв удар на себя.

А дальше его кровь и бесконечная тишина...