ГЛАВА 33. Скурив последнее солнце, сохрани его смыслы в сердце

Семь месяцев назад

Отряд Марии отправили на целый день в Квинс, в заброшенную промышленную зону, спрятавшуюся на окраине Джамайки.

Тонкие полосы света заходящего солнца пробивались в полумрак сквозь трещины пробитой крыши. Под ногами лежали заколотые серебряными кинжалами неразвитые твари. Подперев железную ржавую дверь у входа полуразрушенного склада, Мари стояла на стреме в паре с Хью. Поделив между собой стороны, охотники, крепко сжимая в руках оружие, следили за малейшими движениями снаружи. Особенно внимательно вглядываясь в пространство между рядами разноцветных металлическими контейнеров и высокими грудами мусора, по которым проскакивали вечерние тени, что от мрачной напряженной обстановки рисовали в воображении силуэты.

Вдыхая запахи сырости и ржавчины, она слышала отголоски спора Альваро, Майи, Ноэля и Шейли, склонившихся над крупной картой района, освещаемой переносным генератором. В карте они отмечали места возможных укрытий вампиров. Остальные четверо солдат ушли проверять дальнюю часть склада.

— Время не на нашей стороне, — поторапливала Шейли. — Мы больше не можем тут задерживаться. Пора принять решение.

— Именно, — многозначительным тоном прокомментировал Альваро. — Майя, может, хватит уже придираться к каждой мелочи? Если логика не берет — попробуем довериться интуиции, пройти через южную часть промзоны и открыть завершающий обстрел.

— Капрал, — строго одернула его Итикава. — И я бы сказала иначе: Фернандес, если не можешь предложить ничего путного — лучше помолчи. Я не собираюсь тратить время на твою «интуицию», когда в нашем распоряжении есть и карта, и почти готовый план. Иди, займись чем-нибудь полезным в стороне от меня.

— Вообще-то, Майя, я всегда полезен, — Варо назло вновь обратился к ней по имени. — А ты слишком зациклена на правилах.

— Еще раз переступишь субординацию, и я с радостью запру тебя на этом же складе. Хочешь поговорить о нарушении правил, иди к своей подружке. Уверена, она тебя поддержит.

— Я не согласен, — выступил Ноэль и за повисшим молчанием обозначил: — Ну, не по поводу Марии, а насчет плана. Так-то вы оба правы. Мы можем опираться на факты и точность, но, если будем полагаться только на сводку и карту — рискуем промахнуться. Можем использовать план капрала и попробовать немного сымпровизировать по предложению Фернандеса.

— Ситуация критическая, — жестко выпалила Майя. — Если подтвердится, что здесь держат людей в заложниках, без четкого плана мы сорвем задание и потеряем не только своих, но и гражданских. Я вообще-то ваши жизни пытаюсь сохранить, придурки. Мы должны действовать аккуратно, поэтому заткнитесь и перестаньте капать мне на мозги. Дайте сосредоточиться!

— Поддерживаю, — снова высказалась Шейли. — Мы не будем играть в «угадайку» и зря расходовать силы. Тем более развитые запросто могли расставить ловушки. У меня нет ни малейшего желания снова попасть в засаду.

— Мы в любом случае должны быть готовы к худшему сценарию, — не строя воздушных замков, напомнил Ноэль.

— Ну все, я пошел домой, — в несерьезно брошенной фразе Альваро сквозила ирония с толикой усталости.

Эмоциональное обсуждение заглушилось, когда при повторном осмотре правой стороны она заметила оглядывающуюся по сторонам женщину, забежавшую внутрь ржавого склада c маленькой девочкой на руках. «О боги... Все-таки гражданские... — Суарес впилась ногтями в кожу ладоней, — только не сейчас!» Это могла быть ее галлюцинация или вампирская ловушка, но как бы там ни было, она была обязана убедиться и, если придется, забрать людей под защиту раньше, чем они попадут в лапы вампиров.

— Мария, беги же! — Вскочила с пола встревоженная до чертиков Ханна.

«Она у меня в голове».

— Чего ты медлишь?

«Это все происходит у меня в голове, — продолжала успокаивать себя Мари, — не по-настоящему». Делая вид, что не видит подругу, она кинула через плечо быстрый взгляд на охотников, прикидывая, сколько времени уйдет на новый спор с Итикавой, чтобы оставить позицию.

— Будешь ждать, пока и эти мирные люди погибнут?! — Руссо очутилась у нее прямо перед лицом, закрывая обзор и вынуждая невольно отступить.

Со стороны изолированного склада разнесся страшный женский вопль, заставивший присутствующих охотников тотчас поднять головы и обернуться. Они стали очевидцами того, как Мария сорвалась с места и стремглав бросилась на подмогу. Люди не были плодом ее воображения. За сумасшедшим биением сердца она услышала хор выкрикнутых фраз напарников, врезавшихся ей в спину.

— Самоубийца... — громко простонал Ноэль.

Чертыхнувшись, Варо, спотыкаясь, выбежал за ней.

— Твою налево, Мария, подожди!

Следом из укрытия вылетела рассвирепевшая Майя:

— Суарес, сейчас же вернись! Идиотка!

                            ***

Наши дни

Похороны. На них Мария бывала чаще, чем на праздновании дней рождений.

Нильсен-Майерсы собрались в полном составе, чтобы проститься с супругой, матерью, бабушкой, прабабушкой и дорогим близким другом, каким являлась для них Сиванна.

За прошедшие дни заморозки усилились и в полной мере заволокли улицы города. После завершения процессии все, кроме Чикаго, прошли в банкетный зал. И Мари осталась с ним.

Спрятав руки в карманы угольно-черного пальто, он с незажженной сигаретой в зубах ковырял промерзшую почву ботинком. Как непривычно было видеть его уязвимым. Настолько, что это казалось неправильным.

Еще страннее было то, что Чик позволял ей быть свидетелем его личной боли и семьи. Как такового выбора у него не было, ведь он не оставлял Марию одну, но все же... Она была искренне благодарна Чикаго за доверие, которым тот наделил ее на время, что они пробыли в родительском доме. Ведь их доверие к друг другу поначалу было тонкой нитью, которое впоследствии сплелось в бабочку, подарив ей надежду на хрупкие крылья.

Потерянный вид вместо всегда собранного, светлые взъерошенные волосы вместо идеально уложенных и совершенно отсутствующий взгляд вместо вызывающе пронзительных и сосредоточенных глаз открыли Суарес еще одну дверь в его тихий омут.

— Что я могу сделать для тебя?

Не дав сигарете и шанса, вампир отправил ту в урну. Мари приготовилась услышать в ответ колкость или надменный смешок, но вместо этого она услышала тихое:

— Обними меня...

Cначала Мария остолбенела. Не поверив услышанному и подумав, что точно чокнулась. Но потом обвила его талию и медленно прислонилась к твердой груди. Она почувствовала, как Чикаго, наклонившись, крепко обхватил ее двумя руками и прижался губами к плечу.

Ветер колыхал голые ветви деревьев и разносил по дорогам последнюю оставшуюся в живых сухую листву. Мимо проходили люди. И никто не решался подойти ближе, словно боялись помешать их бессловесному диалогу тел.

Мари не считала минуты. Она запомнила аромат Чикаго и потерялась в нем без вести.

                            ***

До того, как пройти через барьер, Нильсен-Майерсу понадобились секунды, чтобы собраться и вернуть себе непоколебимость. Что касается Суарес, преодоление защитных энергий далось ей не так тяжело, как в прошлый раз, однако перепады давления лишили ее здоровой координации. И теперь Марию пошатывало.

— Ты будто снова напилась, — подхватив охотницу за локоть, едко припомнил Чик, когда ее чуть не занесло в столб.

Мари возвела изумленный взгляд. «Он пошутил!»

— Я понял, какое твое любимое состояние, — поддел парень, и она закатила глаза.

— На хрен... Проснулась ехидна, — пробурчала Суарес и отворотила нос. — Кстати, ты не угадал.

Его губы тронула мимолетная улыбка.

— Сыграем в правду?

— Мое любимое состояние: когда от музыки бегут мурашки по телу. Какое твое?

Он пожал плечами.

— У меня нет любимого чувства или состояния.

— Тогда другой вопрос.

— Я уже дал тебе ответ. Устраивает он тебя или нет — не моя проблема.

— Значит, я жульничаю. — Замявшись на месте, Мария остановила его. — Что будешь делать?

— Пойду дальше. — Чикаго сощурился и потащил ее за собой.

Мари так хотелось, чтобы Нильсен-Майерс не замыкался и продолжал говорить с ней, что не придумала ничего лучше, как нырнуть вниз, упрямо сесть на холодную дорожку и обхватить его штанину, как коала ствол дерева.

Медленно хлопая ресницами, он опустил голову и скептично взглянул на нее:

— Так много вопросов и так мало ответов... — на выдохе протянул Чик.

— Сдавайся! — поглядывая вверх, Мария ослепительно улыбнулась.

— Какое же ты все-таки чудовище.

— И что это значит?

Чикаго аккуратно взял ее за подбородок и, так же широко улыбнувшись, жестко ответил:

— Нет.

Он продолжил свой путь, не дав ей даже подняться.

— Чикаго! — Она перемещалась вместе с его ногой. — Эй! Ну, э-э-эй!

Вампир застыл у порога дома «Пылающего Заката» и осторожно потянулся к дверной ручке.

— В чем дело? — насторожилась Мари.

Его взгляд потемнел.

— Там люди, — мрачно отозвался Чик, повернув ручку.

Она задержала дыхание, прежде чем заглянуть в гостиную и увидеть Виенну и Афину, жадно пьющих кровь своих заключенных. Суарес сжала кулаки.

— Какая мерзость, — презрительно констатировал Чикаго.

— Сладкий, ты вернулся, а я думала, ты меня бросил! — вынув клыки из шеи какой-то женщины, осчастливилась Афина, которая, к слову, была полностью голая. Пострадавшая обмякла у нее на руках без сознания. — Чикаго, можешь присоединиться к нам со своим человеком, — c отвращением произнесла она, надменно окинув Марию.

Полуобнаженная Виенна не обращала на них внимание, высасывая кровь из мужчины. Пока глаза охотницы бегали от одной жертвы к другой, она тяжело сглотнула от бездействия и почувствовала, как Чик накрыл ее кулак пальцами и, сдавив, потянул Мари плотнее к своей спине.

Позади промелькнуло движение, вынудившее оглянуться. Незнакомец, раздетый по пояс, принес еще жертву. Суарес догадывалась, что у них тут происходило. Увидев Марию, он довольно облизнулся:

— У нас пополнение?

Мария неприязненно поморщилась.

— Этот здесь откуда? — грубо задал встречный вопрос домоправительнице Нильсен-Майерс.

— Видишь ли, Чики, пока тебя не было, в нашем доме появился новенький. Знакомься, это Ашер, — представила мужчину Афина. — Ашер, это Чикаго — второй управитель «Пылающего Заката».

Вампир приветственно оголил клыки.

— Надеюсь, мы подружимся.

— Не улыбайся, ты мне все равно не нравишься, — резко отмахнулся Чик, опять переключив внимание на Афину и Виенну. — Я спросил, откуда он здесь, а не кто он.

Оскорбившись, Ашер прошмыгнул мимо них с обездвиженным человеком на руках.

— Можешь спросить напрямую у меня, — вклинился новенький, готовый приступить к трапезе.

— Я не с тобой разговариваю, — холодно осек того Чикаго, выставив ладонь в молчаливой просьбе заткнуться.

— Ашера перевели к нам в клан из Миннеаполиса, поскольку он решил переехать в Нью-Йорк, — пролепетала Остерман. — Лилит определила его в «Пылающий Закат» из-за нашей малочисленности, поэтому будь душкой, сладкий.

— Если Ашер перестанет хищно таращиться на мою собственность, — Мари жутко захотелось вновь закатить глаза, — я, может быть, подумаю над этим, к примеру, никогда. Перестань мне указывать, Афина, — договорив, Чик обратился к Ашеру: – Надеюсь, у тебя проблем с пониманием нет?

Вампиру пришлось раздосадовано кивнуть и подчиниться. Виенна отбросила от себя тело мужчины и интеллигентно вытерла платочком рот. Пару секунд он не двигался, а потом будто восстал из мертвых с воплями:

— Помогите! — задыхаясь, бедняга протянул окровавленную руку к стоявшим неподалеку Марии и Чикаго. — По-мо-ги-те...

Мари от безнадеги успела только опустить плечи, когда мужчина упал лицом в ковер от пинка Виенны.

— Ну а что? — безмятежно уточнила француженка, не испытывая ни капли угрызения. — Таких, как он, в «Багровой Заре» десятки.

— Бездушная, — c ненавистью выпалила Мария.

— Какая есть, жалкое человеческое создание. — Скрестила короткие ноги Виенна.

Нильсен-Майерс начал подталкивать Суарес к выходу.

— Жалкая здесь только ты, кровососка! — гневно огрызнулась она перед тем, как позволить Чику оттащить себя от кучки кровожадных монстров.

Оскалившись, Виенна зашипела.

— Как удобно провоцировать вампиров, зная, что они ничего не смеют тебе сделать, — шепнул Чикаго. Охотницу немного развеселило замечание, и он добавил: — Я тобой горжусь.

«Это что-то новенькое», — в изумлении подумала Мари про себя и прошла за Чиком, чтобы быстро бросить вещи.

                           ***

Чикаго сказал: «Я хочу получить больше ответов о том времени, пока нас не было», и повел Марию в дом «Багровой Зари». В алом холле их встретил громоподобный шум, доносящийся из общего зала, в котором почти месяц назад проходил бал. Судя по звукам, сейчас там летала мебель.

Как оказалось, мебель прилетала в вампиров, и швырял ее некогда благонравный и уравновешенный Валль Кессо.

— Крысы помойные! — домоправитель разъяренно пинал все, что видел, обращаясь к целой толпе вампиров. — Вы что здесь развели?!

Когда они приблизились к залу, в нос ударил резкий металлический запах. Захотелось инстинктивно сделать шаг назад и в ужасе закрыть рот ладонью, когда она уставилась себе под ноги. Не из-за Кессо, хоть тот в гневе был пугающим и совершенно неуправляемым, а из-за кучи разбросанных конечностей человеческих тел.

В этот раз полы просторной площади гостиной заливала настоящая кровь и устилала гора трупов. Cтоящий рядом Чик оцепенел. А Валль разломал торшер пополам и воткнул ножку в живот ближайшего кровопийцы. Его забрызгала синяя кровь.

— Это не похоже на «меру» и это не «баланс» вампирских и человеческих жертв! — вынув острие из мужчины, он проткнул им следующего, первого попавшегося.

Губы Чика застыли у ее виска:

— Дом нарушил закон, — сухо объяснил он. — Они привели и убили слишком большую толпу. Заметная пропажа.

— Но как? — в недоумении обратилась Мари, имея в виду «Как охотники не заметили?»

Чикаго понял ее.

­— В городе должен был проходить карнавал. Толпы были повсюду.

«Да... Солдатам некогда было скучать», — задумалась она.

— Вы знаете, что такое баланс?! — Многие, взирая с опаской на своего домоправителя, покачали головами вверх-вниз. — Что киваете, тупые болваны?! — взревел Валль, перешагивая через распластавшиеся тела. — Ни черта вы не знаете! Если хотя бы каплю соображали — не устроили бы резню в моем доме! Значит, будете учиться на собственной шкуре! Я покараю вас, — он говорил медленно и вкрадчиво, так, чтобы толпа внимала до последнего слова, — каждого из причастных, — Кессо остановился напротив Грэга — его заместителя, — и начну с тебя. Ты преумножил свои полномочия, — на тон тише проговорил он и, вырвав у подчиненного сердце, выбросил его в горящий очаг камина.

Давний обидчик Марии упал замертво, а ее парализовало от наплыва терзающих воспоминаний. Иэну тоже вырвали сердце. Считав в ней перемену, Чик всмотрелся в ее лицо.

— Ты в порядке?

Не с первого раза расслышав его, она оторвала остекленевшие глаза от Грэга и, смахнув мучительное видение не нашлась с ответом.Завидев их с Чикаго, он прошелся по Грэгу и направился к ним, нацепив беспечную улыбку. Его образ из жуткого и свирепого хозяина дома сменился на добродушную интеллигенцию буквально за секунды.

— Мои прекрасные! Вы вернулись! — Кессо по привычке потянулся, чтобы оставить приветственный поцелуй на тыльной стороне ладони Мари, однако отхватил от Чика по носу.

— Сначала руку помой от мертвечины, а потом посмотрим, — надменно выдвинул ему условие он, на что Валль поджал губы и отстранился от Марии. — Что за чертовщина происходит? Меня не было всего лишь неделю. В «Пылающем Закате» новый чмырь, а у тебя неконтролируемая пирушка.

— Идем в мой кабинет, — обогнул их Кис-кис и гневно приказал остальным: — Приберитесь за собой как следует! И если вдруг восстанут недообращенные — уничтожьте.

Она сердито покосилась в сторону кровопийц.

— Что с ними будет?

— Почти ничего, — беззаботно хмыкнул Кессо. — Я просто убью часть из них.

Нильсен-Майерс усмехнулся, прикрывая спину Марии:

— Тебе еще перед Коноэ отчитываться, раз ты Грэга прикончил.

— Поделом уродцу. Отчитаюсь, как расквитаюсь c другими.

Большой кабинет Кессо вбирал в себя готическую строгость черного бархатного убранства и винную утонченность атласных тканей, берущих плавное начало у потолка и мягко окутывающих пространство. Форма переплетающихся тканей напоминала дремлющего дракона, оберегающего покои хозяина даже во сне.

Приглушенный свет. Диковинные безделушки, часть которых Валль наверняка привез из мореплаваний. Бордовые розы в горшках. Витражи. И важные бумаги.

Здесь компания встретила читающего Милларда, удобно расположившегося в кресле домоправителя. На черном деревянном столе топтался белоснежный голубь и, воркуя, увлеченно клевал насыпанную в блюдце зерновую смесь.

Лард их поприветствовал и хотел пустить Валля на законное место, однако тот остановил парнишку, встав позади и опустив ладони ему на плечи.

— Спасибо, дорогой Миллард, что покормил Алехандро.

— Мне только в радость возиться с зверушками, — отозвался юноша с солнечной улыбкой на лице.

— Валль, откуда у тебя голубь? — позволила себе полюбопытствовать Мари, наблюдая за тем, как тот копошится в зернах.

— Алехандро повредил крыло, — он провел костяшкой указательного пальца по оперенью птицы, — а я подобрал его и выходил. Можно сказать, мы братья по несчастью.

— Одно лицо, — не оставшись в стороне, съехидничал Чикаго.

Кис-кис состроил возмущенную гримасу, и Мария подняла на Нильсен-Майерса выразительный взгляд, от которого ему было не скрыться.

— А что ты перебрасываешь на Валля свою богатую птичью долю?

— Мария, моя ты милая, спасибо, что заметила! — Кессо прижал ко рту кулак. От смеха у него подрагивали плечи.

Чик не очень-то откровенно высказался:

— Ты мне больше нравилась, когда молчала.

— Кому ты врешь?

Уйдя от ответа, он ругнулся и накрыл ее глаза ладонью, которую она тут же попыталась убрать. Миллард и Валль одновременно вздохнули.

Наконец Чикаго отцепился от нее, а Кис-кис облокотился на кресло, в котором по-прежнему тихонько сидел Лард.

— Я отсутствовал два дня, и отбитые решили испытать судьбу, — утомленный выходкой подчиненных, промычал Кессо. — Ну и как вам новоприбывший? — дабы взбодриться, он сменил тему. — Не все моему дому принимать гостей. — Поймав на себе ее вопрошающий взгляд, Валль прояснил: — У нас редко появляются адекватные личности, поэтому весь сброд обычно отправляют под контроль в «Багровую Зарю».

— Ашер — обычный, — присоединился к обсуждению Кац.

— Мне не нравится затея с ним, — высказался Чикаго, скрестив руки на груди. — В последнее время особенно не спокойно, а он возник из ниоткуда. Надо присмотреться к нему.

— Новенькие в клане дело нередкое, — лениво вставил Кессо и ухмыльнулся: — Тебе придется смириться, что в «Пылающем Закате» тоже будут появляться персоны, занимающие место в доме.

Мария вдумалась в слова Нильсен-Майерса и переспросила:

— Что означает «особенно не спокойно»?

— Тебе не нужно знать все, — подняв бровь, отрикошетил Чик. «Может расскажет наедине?»

— Мария, дорогая, — великодушно вмешался Валль, — мой друг грубиян хотел сказать, что бережет твои нервы и заботится о сладком сне, поэтому пока не стоит грузить чудесную головушку лишними думами.

Чикаго натянуто улыбнулся и тут же расслабил лицевые мышцы. Мария для себя решила, что не отстанет от него, не выяснив, что он имел в виду. Им точно что-то известно!

Кис-кис вновь поспешил увести разговор и принялся болтать о бизнесе клана.

Когда Суарес поняла, что больше никто не расколется, она занялась детальным рассматриванием кабинета вампира и подметила, что тот большой любитель привозить сувениры. Этим они даже были похожи с Миллардом. Что у одного, что у второго, чего только не найти. Ее заинтересовал корабль в бутылке, что очень символично смотрелся, если учесть факт того, что Кессо в прошлом пират.

— Не стесняйся, Мария, можешь достать и посмотреть. — Услышала она позади и оглянулась. — Это были лучшие годы моей жизни, несмотря на то, что смерть угрожала мне чаще, чем я успевал ступить на берег.

— Мари, оставь корабль, не то он до завтрашнего утра будет рассказывать нам о своих подвигах... — обреченным тоном предупредил Чик.

Но было поздно, потому как Валль выразительно откашлялся и торжествующе вышел на середину комнаты.

— Это был 1718 год, — самозабвенно начал он, театрально разрезая ладонями воздух. Послышался тяжкий вздох Чикаго, до которого Валлю не было дела, ведь тот уже был поглощен своей историей: — Я юный матрос с открытым сердцем, сильным духом и страстью к путешествиям. Ветер врезается мне в лицо морским свежим бризом, а я сражаюсь за власть и честь на корабле бок о бок со своими товарищами, — он вещал о своем прошлом так ярко, будто с ним эти события происходили в данный момент. — Я часто отстаивал права и бунтовал, — его рта коснулась озорная и самодовольная ухмылка. — Меня протаскивали под килем, хлестал квартирмейстер, мне отрезали руку, но чуть не убила меня эпидемия чумы, когда я перебрался на другой борт.

Мария широко распахнула глаза: «У Валля и правда была очень насыщенная жизнь».

— Меня спасла капитан, — он засиял при ее упоминании. — Она была женщиной. Из-за предрассудков того времени ей приходилось притворяться мужчиной. Я это понимал. Мне было все равно: мужчина или женщина, она была сильным предводителем, и я служил за храбрость и мужество, которыми высшие силы наделили мою déesse de l'orage (богиню гроз), — влюбленно промурчал Валль. — В итоге обман был раскрыт. А Маргарет подверглась испытаниям. Она справлялась с любыми сложностями. Ни что не способно было ее погубить. На корабле прошел слух, что капитан – ведьма. Маргарет боялись, оттого уважали. После пройденных наказаний и испытаний ее признали. Лишний раз команда не перечила «ведьме». Однако пришедшая на судно чума не подчинилась воле капитана и свалила с ног щедрую половину пиратов. Я был в их числе: умирал от лихорадки и обезвоживания. Болезнь не коснулась Маргарет, и в одну ночь капитан пришла за мной. Она была такой же, как мы. Кроме адской боли мало что помню, но я встретил рассвет преисполненным, здоровым и уже не таким, как прежде. Тогда началась лучшая полоса в моей жизни. У нас с Маргарет закрутился бурный роман, а как иначе? — Кессо поиграл бровями, вызывая у Марии усмешку.

Чикаго же прищелкнул языком и поднял глаза к потолку, отчего ей стало еще смешнее. А увлеченный Лард, положив лицо в ладони, устроился поудобнее, словно впервые слушал историю друга.

— Мы начали править кораблем вместе. Обновили и обратили часть команды, что можно было спасти. Cверхчеловеческие силы, дар к быстрой регенерации и долголетие сделали нас непобедимыми. Моря и судна принадлежали нам. Многие пираты перебрались в нашу команду, и мы стали неукротимы. — Алехандро, поддерживая хозяина, воодушевленно подпрыгнул и, расправив крылья, взлетел тому на плечо. — Маргарет, я, блага и бесконечные просторы удовольствий. Мы провели вместе полвека, а могли бы целую вечность, если бы не инквизиция. — Валль осторожно забрал с позволения Марии корабль из ее ладоней и поместил на место. — Мы сделали остановку на суше. Кто-то донес о могущественной женщине в ратушу. Инквизиторы схватили Маргарет, признали виновной и в тот же час сожгли. — Взгляд вампира потускнел. — Я не успел помочь — решал дела в другой части города и ничего об этом не слышал.

Прикусив губу, Суарес опустила взгляд. Люди и вампиры ведут бесконечную войну, приносящую обоим расам равные страдания. И положит конец этому кровавому соперничеству лишь смерть одного из видов.

— Я соболезную, Валль.

Кессо взял руки Марии и c благодарностью поцеловал их. Тогда она ясно осознала, что с некоторыми вампирами охотники плыли в одной лодке и сражались за одно — за жизнь.

— Не нужно печалиться, миледи, — с мягкой грустью в голосе проронил Валль, — у меня впереди века. Однажды, когда я снова встречу свою mon ami (подругу), узнаю ее из тысячи, и мы вновь будем править горизонтом вместе.

Глядя на вампира, Мари послала ему улыбку, полной ответной веры и сжала его пальцы в своих.

                            ***

Оперевшись о перила балкона, Мария вместе с Чикаго провожала оранжевые краски неба в сумеречные сновидения.

— Что будет с телами пострадавших в «Багровой Заре?»

Она не могла перестать беспокоиться о душах людей.

— За барьер людей не вернут, а тела сожгут здесь. Кис-кис достаточно суеверен в этих делах и постарается сделать с лёми все, чтобы они упокоились, — будто прочитав мысли Марии, Чикаго сказал: — Я знаю, как сложно принять то, что уже попавшим сюда не помочь.

— Это дополнительная причина, по которой ты мне помог?

— Это первая причина. Я устал повсюду видеть смерть. Потом понял, что мы полезны друг другу.

«Первая причина».

— Спасибо, — мягко произнесла она. — Помнишь, в пентхаусе я сказала про твое огромное сердце? Я не знала о «первой причине», но твои слова лишь подтверждают мои.

Чик одобрительно похлопал ее по голове. Мари нахохлилась, как потрепанный воробей, раздраженно прячась от его руки. Тема была закрыта. Погрузившись в историю Кессо, ей захотелось еще немного полюбопытствовать о том, о чем она постеснялась спрашивать у вампира напрямую.

— Валль лишился глаза в тот же свой буйный период?

— С его глазом полный порядок. — В голосе Нильсен-Майерса послышалась насмешка. — Он привык носить повязку с тех времен и не снимает ее как талисман. Так вдохновилась, что теперь жаждешь узнать о нем все? — Искоса взглянув на нее, он выдохнул дым.

— А что, мой бедный мальчик? — вызывающе спросила Мария, в очередной раз становясь на край между ними. — Ревнуешь?

— Не мечтай.

— Мне и не надо. — Она пролезла под руками Чикаго и оказалась прижатой к перилам, чтобы иметь возможность смотреть ему в глаза. — Кроме свободы, о чем ты мечтаешь еще?

Суарес неотрывно наблюдала за призрачной сменой эмоций вампира. Его лицо находилось в опасной близости от ее.

— Не пытайся залезть ко мне в голову.

— Что мне пытаться? Там все равно ничего нет.

Уголки рта Чика дрогнули. Он выдохнул дым в охотницу, и та закашлялась.

— Я предпочитаю действовать, а не мечтать. О моих планах ты узнаешь чуть позже.

— Говорят, мечты безвредны... До поры до времени.

— Смотря какие мечты. — Нильсен-Майерс сбросил пепел. — Ничто нас так не загоняет в отчаяние, как собственные мысли. Раньше я много думал о прошлом и, теряясь в грезах, еще больше о будущем. Додумал до того, что мне и настоящее теперь вовсе не интересно.

— Но с моим появлением твое настоящее стало интереснее, не так ли?

— Да уж, что ни день, то праздник. — Он смерил Марию насмешливым взглядом сверху вниз и получил от нее кулаком в плечо. — Cыграем в правду? Я хочу узнать, есть ли что-то, что ты ненавидишь помимо вампиров?

— Я ненавижу не всех вампиров, — сделала акцент она и сразу прибавила: — Ты в их число не входишь.

Чик самовлюбленно улыбнулся.

— Сладкие комплименты.

— Ненавижу несправедливость.

— Я так говорил несколько лет назад. А потом уяснил, что ее не существует, также как и справедливости. На каждую плохую вещь — найдется хорошая, однако понятия «хорошо» и «плохо» навсегда останутся субъективны.

— Что хорошо для одного — плохо для другого и наоборот.

В подтверждение слов Мари Чикаго кивнул:

— Ты никогда не узнаешь всех подробностей и деталей каждой из сторон.

— А еще я ненавижу, когда меня или кого-то приравнивают к собственности.

— Уже не в силах сдерживать закатывание глаз? — с усмешкой передразнил он Марию, догадавшись, что она говорила о его комедии перед кланом.

— Именно.

— Брось, Мария. Ты всегда принадлежала лишь себе одной.

Скурив последнее солнце, первые снежинки упали на его ресницы. Подняв голову к бескрайнему небу, Чикаго выпустил облако пара. Момент и Чик в нем показались ей настолько прекрасными, что она запечатлела егосмыслы не только в своей памяти, но и в сердце.

«Богиню гроз» — в переводе с французского.

«Мою подругу» — в переводе с французского.