ГЛАВА 28. Нильсен-Майерсы

Часть 1.

Год и пять месяцев назад

С трагедии миновали четыре месяца, прежде чем Мари допустили к долгожданным общим тренировкам с отрядом, на которых она выплескивала эмоции, что за долгое время скопились внутри ядом, расщепляющим границы личности. Средней нагрузки было недостаточно, поэтому она спешила вернуться к высокой, игнорируя остаточную боль в костях. Ей было все равно, насколько опасно и рискованно наплевательское отношение к своему телу. Ведь именно высокая нагрузка помогала выматываться настолько, чтобы какое-то время не видеть кошмары. Однако начальство контролировало и не одобряло ее личных подходов, поэтому Мария без конца получала предупреждения.

Слушая мирное тиканье часов, Суарес не могла сомкнуть глаз, наблюдая за тем, как по шатру бродит тень Иэна. Снаружи царила глубокая ночь, что, скорее всего, станет для нее очередной бессонной. Натянув обмундирование, Мари выглянула из шатра. И каково было ее удивление — обнаружить Альваро, нарезающего круги по периметру лагеря. Кивнув дежурящим солдатам, она выбежала на тропу, укрытую куполом мерцающих звезд, и вскоре нагнала друга.

Тот, освободив одно ухо от наушника, приветливо окинул ее понимающим взглядом:

— Не спится?

— Не-а. — Мотнув головой, охотница подстроилась под его темп. Уставшие мышцы гудели, не успев восстановиться после прошедшей тренировки, но она планировала измотать себя до того, чтобы отключиться, как только голова снова коснется подушки. Лишь бы перестать всюду видеть лица погибших друзей.

Криво улыбнувшись, Варо передал ей наушник.

— Почему ты смотришь на меня так, будто у меня выросла вторая голова?

— Да так, ­— причудливо хмыкнула она, покосившись на парня, — не ожидала увидеть, как человек, отлынивающий от тренировок, бегает посреди ночи.  Отрабатываешь наказание?

— Мария, ты о чем? Какое наказание? — Фернандес округлил глаза и шутливо произнес: — Мне настолько не лежалось в теплой постели, что я резко осознал, как сильно люблю бегать и как было бы здорово в два часа ночи обежать наш лагерь двадцать раз! — Нацепив озорную усмешку, Cуарес задела его плечом, и друг, намекая на бег, предупредил: — Но, если отец узнает, что ты разделяешь мой ночной фетиш, он может тебя повторно отстранить.

Ее глаза автоматически закатились.

— Эти ограничения меня убивают.

— Мне бы твои ограничения...

Охотница издала вымученный вздох.

— Давай меняться?

— Как в детстве?

Смешки Альваро перенеслись на задний план, когда она заметила плетущегося вдоль ограждения лагеря Иэна. Он выглядел здоровым, как при жизни. Увечья полностью отсутствовали. Сердце невыносимо заныло. Мария споткнулась о камень и едва удержала равновесие, когда Иэн переметнулся через забор и оказался подле нее. Не так давно сросшуюся кость пробила вспышка боли.

— Ты как? — скривил рот Варо, представляя, как ей неприятно.

— Порядок.

Продолжая отбывать наказание Фернандеса, они обсуждали тренировочные сборы в лагере и долгожданную предстоящую вылазку, которая должна была стать для нее первой за долгие месяцы восстановления.

Почувствовав на своей руке холод прикосновения, Мари горько сглотнула и, поддавшись давлению пристального взгляда, что она ощущала на себе, пересеклась с черными безжизненными глазами Иэна, давно не надеясь отыскать в них привычное ей тепло.

— Тебе не убежать от самой себя, — заглядывая вглубь нее, с тихой и ледяной твердостью сообщил Иэн. — Я слышу, как твое дыхание сбивается, как твое тело содрогается в страхе. Мария, ты ведь тоже чувствуешь это? Я внутри тебя, в каждом движении и вдохе.

— Это никогда не закончится? — на бегу, будто под гипнозом прошелестела губами она, вглядываясь в его пустое прозрачное лицо.

— Ты в ловушке собственной тени, — бесцветно ответил Иэн, перемещаясь вслед за ней.

— Оставь меня...

— Ты знаешь, я не могу.

— Оставь меня! — Внезапно затормозив, Мари отпрянула от него, как от огня, и врезалась затылком в обескураженного Альваро.

— Эй, ты сама прицепилась ко мне. — Он озадаченно вскинул бровь. — С кем ты разговариваешь?

— Ни с кем, — выдохнула себе под нос Суарес, убедившись, что Кан пропал.

— А могла бы поговорить со мной!

— Я и говорю с тобой.

— Вообще-то нет, — выдержал многозначительную паузу парень. — Ты не слушаешь меня и говоришь сама собой... И делаешь это довольно часто, что начинает настораживать. Знаешь, если бы я не был уверен в том, что я красавчик как внутри, так и снаружи, у меня бы развились комплексы, — очень скромно подметил Фернандес, вызвав у нее слабую улыбку, вскоре подавленную пришедшим смятением.

Стоявшие на постах дежурные оживились. Они что-то засекли. Некоторые из них: Шейли Уокер и Хью Дэвис оставили свои посты, чтобы поднять тревогу, оповещающую о вторжении вампиров.

— Ох ты ж ежик... — ошарашенно пробормотал Варо, смотря в одном направлении с Марией.

C противоположной стороны лагеря, метаясь точно голограммы, приближались неразвитые. Разогнавшись, двое из них уже перевалили за ограждение. Где неразвитые, там и должны быть развитые сволочи, обнаружившие их местоположение и притаившиеся неподалеку.

— Вот же дерьмо! — Ее рот растянула довольная ухмылка. — Увидимся в блоке «A»!

Лагерь прорезала сигнализация, полностью отрезвившая после общения с галлюцинацией Иэна. Друзья сорвались с места, бросившись назад в шатры.

Покидая палатку, Суарес натянула на лицо защитную маску в виде морды Кицунэ и вынырнула в переполох, присоединившись к другим охотникам, которые неслись в блок с оружием. Некоторые из них на ходу надевали обмундирование. Вампиры сносили все на своем пути, а дежурные активно их обстреливали.

В шатре блока «А» охотники торопливо занимали места на построении, чтобы скооперировать работу отрядов. Найдя свой отряд, Мария под уничижающим взглядом Итикавы прошмыгнула мимо ничего непонимающего Альваро и новенькой прямиком к оружейному арсеналу.

— Суарес, ты ничего не перепутала?! — грозно окликнула ее Майя, созерцая, как Мари, повесив автомат на плечо, торопливо принялась забирать боеприпасы. — У нас нет лишнего времени отвлекаться на твои выходки!

— Тогда не отвлекайся, — сведя брови и глянув в сторону капрала, прокомментировала она озвученную Майей глупость.

Охотники перешептывались в недоумении.

— Ты давно не работала! — припомнила Итикава. — Отряд не должен отвечать за твою безмозглость. Живо встань в строй!

— О, да ладно! — небрежно растянула слова Суарес, помещая заряженный магазин в отделение. — Пока вы тут готовитесь, нас всех сожрут. Счастливо оставаться, крошки!

Передернув затвор, она выскочила из шатра и, напрочь забыв об усталости, открыла пальбу по неразвитым, привлекая к себе внимание тварей. Кровь раскаленной лавой пульсировала в висках. Мария двигалась инстинктивно, без лишних раздумий. Поднявшаяся волна ярости, подобно огненному шторму, снесла внутренние барьеры, что сдерживали ее решимость до наступления этого момента. Наружу вырвалась неукротимая боль, что не угасала ни на секунду, гнев за потерянных близких и разрушенное будущее, за собственные страхи и бессилие перед ними.

Охотница наслаждалась каждым выстрелом возмездия, что обращался для нее взрывом освобождения. Дыхание участилось. Мышцы натянулись до предела, словно струны, готовые лопнуть от напряжения и проходящей вибрации по ним. Страх испарился под напором адреналина, уступая место приятному покалывающему ощущению абсолютной свободы и эйфории, наполнившей легкие дымом и порохом.

                             ***

Примечание автора:  «Miguel» – «coffee» – песня, которая упоминается в главе. Приятного прочтения! :)

Наши дни

«Если бы я хорошо постаралась, то могла бы вырваться из хватки Чикаго. Но, как бы ни пыталась отрицать, я позволила ему продолжать. Позволила загнать себя в ловушку. Когда его пальцы касались моего лица, дыхание кожи, а губы — ключиц... Не понимая, что происходит, все, что я старалась сделать — не поддаться горящему внутри меня искушению. И это пугало сильнее, чем перспектива стать обескровленной жертвой».

Просторнейшая квартира Нильсен-Майерсов занимала два этажа и площадью ничем не уступала крупному частному дому. Места, где разгуляться, было полно. Квартира походила на современное лофт-убежище.

Убежище, потому что, несмотря на габариты и убранство, напоминающее собрание экспонатов из музея современного искусства, квартира не была лишена уюта. Строгость переплеталась с ярким безумством чудака и мягким объятием света. Здесь хотелось укрыться от внешнего мира и найти покой, глядя на открывающийся вид на город из панорамных окон пентхауса.

Как раз из-за прелести панорамных окон Чику пришлось облачиться в закрытую одежду и подальше держаться от мест, на которые солнечный свет попадал больше всего. Мари немного переживала из-за предстоящего дня и потому не спешила покидать комнату вампира. Граница его природы размылась настолько, что ей постоянно приходилось себе напоминать, что несмотря на то, что Чикаго вел себя как человек, он по-прежнему им не являлся. Нильсен-Майерс был сверхъестественным существом, хищником, и при желании мог убить ее. Она на мгновение задумалась: «Как и любой другой человек... Браво, Мария! У тебя сегодня прямо день открытий!»

— Ты не будешь сидеть здесь вечно, — Чик бесцеремонно прервал ее внутренний монолог и назревающую ссору с собственным «я».

— Почему нет? — пропищала Суарес, когда тот начал выталкивать ее за дверь. — Ну что ты делаешь?! Чикаго! — умоляющим тоном пробормотала она его имя, на что тот лишь передразнил, изобразив жалостливую физиономию, и после коварно ухмыльнулся.

Припечатав Марию к двери, Чик принялся медленно поворачивать ручку, чтобы подольше подействовать ей на нервы.

— Уйди на хрен! — прошипела охотница, хлопнув Нильсен-Майерса по тыльной стороне ладони и открыла дверь. — Я спокойно выйду сама!

Ее взгляд наткнулся на отца Чикаго в компании смуглого молодого мужчины, которого Мари посчитала очень привлекательным. Они сидели с Тетсу на барных стульях и попивали кофе, насыщенный аромат которого парил по всему первому этажу, пока из колонки растекалась незнакомая прекрасная песня, мигом поднявшая ей настроение.

Сейчас оба мужчины смотрели в упор на нее и Чика, выросшего позади. Тетсу оставался непроницаем. На лице его собеседника появилась приветливая усмешка.

— Идите к нам! — голос незнакомца по тембру чем-то напоминал Чикаго. Только в отличие от того, он был бодрым и доброжелательным. А когда говорил Чик, создавалось впечатление, что тот смертельно устал и ему лень строить предложения. «Еще один родственник?»

Прикрыв ладонью глаза Марии, вампир прошептал ей на ухо:

— Можешь не глазеть. У него жена и двое детей.

— Я и не... — Насупив брови, завертелась она.

— Ага, — обогнув ее, бесстрастно хмыкнул Нильсен-Майерс. Cпрятав руки в карманы, он двинулся к черно-белой барной стойке.

Светлые деревянные полы контрастировали с темными. Хаотичная красная абстракция на белых стенах переплеталась с минималистичной черной через весь первый этаж. Это не выглядело дико, а лишь добавляло смелый акцент на фоне сдержанности.

Несмотря на то, что стиль лофта подразумевал собой полную свободу, хозяева квартиры все же отделили длинный коридор прихожей ведущий в комнату Чикаго и к лестнице на второй этаж, от большой зоны гостиной и кухни тонкой черной перегородкой, которая была практически незаметна. В ее некоторых местах были вплетены сочно-зеленые декоративные лианы.

— У вас какие-то проблемы с дверью? — отпив из розовой кружки с котятами, с ноткой сарказма поинтересовался Тетсу. Сочетание серьезного выражения на его каменном лице и котят на розовой кружке — уже мощный повод для того, чтобы расхохотаться, захлебнуться слюнями и умереть на этой же кухне.

Мария почувствовала, как подступает смех, и сомкнула губы, еле удержавшись, чтобы не закрыть рот ладонью. Возможно, следовало бы, ведь ей очень хотелось прокомментировать замечание главы семьи. Но вместо этого она сказала:

— Боюсь, у вашего сына проблемы со всем. — Мари с упреком глянула в сторону Чикаго. Тот только издевальчески выпятил нижнюю губу. — Зачем вы его родили?

Тетсу понимающе кивнул.

— Я на протяжении двадцати двух лет задаю Лекси тот же вопрос.

— Миссис Нильсен-Майерс ответила?

— Ответ безутешен. — Отец Чика демонстративно поднес ладонь ко рту и c жалостью в тоне заявил: — Она все-таки его мать.

Ядовитая шутка Тетсу и мина, которую скорчил Чикаго, выслушав замечание, стали последней каплей. Суарес дала волю смеху.

— Чего тебе самый желанный ребенок на свете? — мистер Нильсен-Майерс-старший озарился натянутой радостью от одного возмущенного вида сына, когда тот подошел ближе. — Мой сомнительный подарок судьбы.

На что Чикаго закатил глаза и небрежно подметил:

— Вообще-то лучший в твоей жизни.

— Дар божий, — весело съязвил незнакомец, прежде чем подняться со стула и заграбастать Чика в медвежьи объятия. — Рад, что ты приехал! — Парень прихлопнул его по спине и, мельком бросив любопытный взгляд на Марию, одарил ее беспечной мальчишеской улыбкой.

— Это Мария, — представил Тетсу и с еле заметной ненавязчивой ужимкой тонко добавил: — ПодругаЧикаго.

Вампир сложил руки на груди. Его глаза повторно закатились. Брюнет, секунду назад обнимавший Чикаго, протянул Мари руку. На запястье красовался кожаный браслет.

— Очень приятно, — просиял он, осторожно сжав ее пальцы, утонувшие в его большой и теплой ладони. — Я Лиам, старший брат этого чудика. — Лиам указал большим пальцем на Чикаго, цокнувшего языком.

— И мне! — задрав голову, Мария беззаботно улыбнулась в ответ.

Теперь она могла рассмотреть его в полный рост. Лиам немного превосходил брата и отца в росте. А еще он был качком. Если бы ее попросили дать ему характеристику, то Суарес прозвала бы его «огромный клевый шкаф».

Кожа Лиама была намного темнее, чем у его родителей, Чикаго или сестер. На ее фоне красиво выделялись большие синие глаза и густые черные брови. Здорово читались черты лица Тетсу, но с Лекси не имели ничего общего. К носовой перегородке плотно прилегало почти незаметное серебряное колечко. Он носил септум.

Удлиненная черная челка была уложена на две стороны и открывала выбритые виски. Такая прическа создавала легкую очаровательную небрежность. На нем была синяя футболка, заправленная в белые джоггеры с крупными кармашками на бедрах, которые заужались там, где начинались грубые ботинки, похожие на «Доктор Мартинс». Подвернутые рукава оголяли крупные бицепсы. На шее висел переливающийся под светом люстры крест.

На вид Мария дала бы ему около тридцати. «И уже двое детей!»

— Будете завтракать? — заботливо предложил Лиам.

— Я нет. — Отрицательно покачал головой Чикаго, заняв белый барный стул. — Только кофе.

Мари запрыгнула на черный стул рядом с Тетсу. Так она оказалась зажата по обе стороны Нильсен-Майерсами.

— Ты как обычно, я понял. — Лиам зашел за стойку и принялся доставать кружки из подвесных шкафов. — А ты, Мария? — он мило обратился к ней, выглянув из-за дверцы.

— Буду. — Девушка воодушевленно кивнула. — Я могу сама себе приготовить завтрак. Или, может, я хотя бы помогу?

Пухлые губы Лиама скривились в ангельской ухмылке.

— Самостоятельная девчонка, — это он скорее сказал Чикаго и Тетсу, а затем повернулся к Марии. — Мне не сложно. — Старший брат Чика поставил перед ней большой пакет и следующее огласил так загадочно и тихо, будто делился тайной: — Я накупил целый пакет с разными вредными вкусностями. Налетай!

— Привет, диабет! — с преувеличенной восторженностью в тоне, которая была ничем иным, как иронией огласил Тетсу.

— Зануда, — осадил его Лиам, возвращаясь к приготовлению кофе.

— Спасибо! — радостно воскликнула она, засунув нос в пакет. Внутри потрясающе пахло выпечкой. Мари внутренне сжалась, подумав о том, что уже месяц обходится без интенсивных тренировок, и о том, что когда вернется к охоте, придется хорошенько поработать, чтобы привести себя в рабочую форму.

— Вы только посмотрите, — над ее ухом раздался подстрекающий тон Чикаго, — еще немного, и этот cамый голодный в мире переносчик мышиного бешенства полностью засунется в пакет.

Суарес подняла голову и недовольно на него уставилась.

— Сам ты мышь бешеная, — c прищуром проворчала она.

— Крыса, — поддакнул рядом сидящий Тетсу. Его явно развеселила эта ситуация.

Заручившись поддержкой, Мари c самодовольным видом качнула головой.

— Крысы умнее собак. — выпрямился Чик. В его васильковых глазах заплясали озорные дьяволята. — Считайте, только что прозвали меня гением.

— Как скажешь, наш юный крысиный гений, — оторвавшись от своего напитка, равнодушно отреагировал Тетсу, приподняв бровь. Уголок его рта тронула насмешка.

— Да ты же та крыса из «Рататуя»! — включился в обсуждение Лиам, поставив перед ними две глубоких кружки с чудесным ароматным кофе.

Чикаго ощерился и потянулся к брату, чтобы дать тому подзатыльник. Старший защитился, кинув младшему прихватку в лицо.

Тем временем Мария с большим удовольствием зависла над теплым напитком.

— Спасибо, Лиам, — с блаженством протараторила она и сделала глоток.

Тот радушно подмигнул.

Только сейчас до нее дошло, что вчера Нильсен-Майерс говорил правду. У них наступили настоящие выходные, а это значит, что можно немного расслабиться. В этих стенах нет ни одного вампира. Ну, за исключением одного бракованного. После пережитого тяжелого месяца, охотница могла ненадолго отпустить контроль.

Однако в голове звучал настойчивый голос отца, повторяющий ей одну и ту же фразу, что в последствии стала не только ее мантрой, но и всех охотников: «Никогда не расслабляйся. Всего секунда, и вампир свернет тебе шею».

Конечно, с Чика она не спускала глаз, но квартиру его семьи не приравняешь к вампирскому притону. Вместе с приятным кофе по телу прошли волны облегчения. В данный момент Мари пребывает в замечательной компании. Ест вкуснейший шоколадный пончик и запивает его горячим кофе, пока на кухне звучит очередная классная песня. А рядом с ней Чикаго. Весь такой домашний и беззаботный, шутит на пару с отцом и братом.

Грея ладони о горячую кружку, она прижалась к ней губами. В окружении семьи его энергия менялась. Больше Нильсен-Майерс не казался кремнем, скорее песком, от которого исходило до чертиков приятное тепло. И от этого Мария не могла широко не улыбаться и не смеяться вместе с ними. В одном она была точно уверена: Чик не имел ничего общего с монстрами из историй, что впитывались охотниками вместе с кислородом с начала боевой подготовки, и с теми вампирами, что Суарес встречала до него.

Чикаго поддался вперед.

— Где все? Где твои бестии? — спросил он у Лиама.

— Эсме укатила вместе с Ивой и Хеннесси в салон. Мама прихватила девочек с собой.

— А твоя микро-копия? И Амели? Они не приехали с тобой? — продолжал выпытывать парень.

— Амели поехала навестить родственников и взяла Аннику с собой. Поэтому мы разделились.

— Я-то думаю, что так тихо...

Видимо, считав озадаченность на лице Марии, Тетсу непроницаемо обозначил для нее:

— Амели — жена Лиама, а Эсме и Анника — дочери.

В благодарность Мари улыбнулась одними уголками губ.

— Как обстановка в участке?— задал новый вопрос Чик.

— Неплохо, но последнее дело высосало из меня все соки. — C измученной гримасой Лиам облокотился локтями о гарнитур.

— Понимаю... — вздохнул Чик.

— Лиам — полицейский, — снова прояснил их отец для Мари.

— Детектив, если быть точным, — отсалютовав, гордо подчеркнул Лиам.

Чикаго это заметил и, естественно, не упустил своего:

— Что? Больше за пьяными подростками не гоняешься? — Он с наглой ухмылкой начал доставать брата.

— Нет, — с ответной притворной улыбочкой проговорил Лиам. — Ты же дома сидишь.

— Как малые дети... — пробубнил Тетсу.

Пока братья бурно обсуждали работу, Мария, наблюдая за Тетсу, погрузилась в размышления. До сих пор она так и не поверила в то, что имела шанс вот так просто говорить с человеком, которым когда-то восхищался ее отец. Как жаль, что Мари никогда ему об этом не расскажет.

— Моему отцу очень нравилось ваше творчество, — неожиданно для себя призналась она мистеру Нильсен-Майерсу, посчитав, что Хьюго хотел бы, чтобы один из его любимых музыкантов узнал о его преданной заинтересованности. — Мы часто пели ваши песни в дороге.

— Это очень здорово, спасибо, — искренне отозвался отец Чикаго. Мари понравилось, что тот не стал уточнять, почему она упомянула об этом в прошедшем времени.

— Не зазнавайся, — беспардонно вклинился Чик, заметив, как Тетсу оживился. — Мария не могла запомнить твое имя.

Лиам залился смехом, а ей стало очень неловко перед Тетсу.

— Скотина! — Краска прилила к щекам, и она оттолкнула Чикаго, несильно заехав ему ладонью по щеке.

— Не скотина, а твое любимое поганое исключение, — поправил он ее с нахальным видом, щелкнув указательным пальцем по носу.

— Да я тебя ненавижу... — процедила Мария, старательно сдерживая подлую улыбку.

— Бла-бла-бла... — Чик активно жестикулировал пальцами правой руки перед ее лицом.

Она попробовала поймать его и укусить за палец, но тщетно.

Тяжело вздохнув под сдавленные смешки Лиама, Тетсу принялся убирать с барной стойки. Его вздох был красноречивее всяких слов.

«Miguel» — «coffee» — упоминающаяся песня.

«Dr. Martens» — популярный английский бренд немецкого происхождения. Производитель рабочих ботинок и повседневной обуви, получивший широкую известность за счет популярности среди различных субкультур и музыкантов.

«Рататуй» — американский полнометражный анимационный фильм, комедия режиссёра Брэда Бёрда. Один из главных героев мультфильма гениальная крыса по имени Реми, мечтающая стать профессиональным шеф-поваром.