ГЛАВА 26. Восьмое чудо света рискует начать его конец

За неделю до прощания с ноябрем.

Нильсен-Майерс собрался с мыслями и отправил отцу личное сообщение. Он мог бы написать в общий семейный чат, но решил, что лучше будет обсудить этот вопрос тихо, тем более что уровень гостеприимства его отца начинался и заканчивался там же, где уровень гостеприимства Чика.

То есть не начинался вообще. Они разделяли мнение: Гости — это хорошо, но там, где нас нет.

Чикаго: «Я приеду на пару дней в честь Дня Благодарения». — Бегло напечатал парень и представил, как отцу приходит оповещение на телефон от «Средняя задница 2» — так был записан у него контакт Чикаго. Да, уровень уважения к друг другу в их семье тоже не блистал.

Cтарший сын Лиам значился как «Старшая задница 1», а двойняшки — Хеннесси и Ива: «Младшая задница 3» и «Младшая задница 4».

Спустя какое-то время он получил ответ от и, ухмыльнулся.

Отец (не брать трубку): «Тебя заставили?»

Чикаго: «Почему у всех всегда такая реакция, когда я звоню или пишу?»

Отец (не брать трубку): «А ты подумай, если получится».

Фыркнув, он отправил следующую смс.

Чикаго: «Вы не будете против, если я приеду не один?»

Отец (не брать трубку): «С кем?» — незамедлительно поинтересовался Тéтсу.

Чикаго: «С подругой».

Отец (не брать трубку): «В смысле с девушкой?»

Чикаго: «С подругой».

Отец (не брать трубку): «Ну я так и понял. — Разумеется, он не поверил. На то были свои причины. – Хочешь познакомить ее с нами?»

Чикаго: «Не особо. У меня впервые за долгое время появились выходные, и я хочу выбраться домой. А ей не с кем встречать День Благодарения. Не хочу оставлять бедняжку одну. Возьму выгулять».

Отец (не брать трубку): «Доблестная Мать Тереза. Меня переполняют эмоции». —Выказав высшую степень проявления чувств, Тетсу прислал еще одно сообщение: «Тебя бы кто выгулял, собака ты несчастная».

Чикаго ограничился смайлом, закатывающим глаза.

За день до Дня Благодарения.

Ноябрь пролетел незаметно. Несмотря на то, что дни между собой были похожи, назвать их скучными язык не поворачивался. Дикая мартышка успевала веселить Чика только так. То ли Мария освоилась, то ли на нее таким образом влияла луна. А может, она окончательно свихнулась в клане. Но эта девушка...

Первое. Она поставила себе цель напугать его и по сей день не оставляла попыток. Охотница подстерегала Нильсен-Майерса и выпрыгивала из всевозможных углов, а затем строила разочарованную очаровательную моську и, как всегда, бубнила себе под нос проклятия на испанском.

Если бы ему задали вполне логичный вопрос «зачем?», он ответил бы «не знаю» и махнул рукой. Чем бы дитя не тешилось...

Второе. За последние пару недель эта городская сумасшедшая дважды чуть не выпала с балкона. В первый раз, потому что ей было любопытно рассмотреть магию лёми поближе. Во второй — распереживалась, что птицы голодают, поэтому ей приспичило забраться на перила балкона и покормить ворон.

Вспомнив о том, что воронами могут быть вампиры, она ужаснулась и, потеряв равновесие, чудом не кувыркнулась с перил, пока Чикаго работал.

Третье. Начала ходить во сне. Уже несколько дней подряд он пробуждается оттого, что та вылезает из своей постели и упрямо ложится на него сверху. Говоря «упрямо» имеется в виду ничем неисчерпаемая настойчивость и целеустремленность Суарес. Чик столько раз сбрасывал ее с себя на пол, а она все равно каждую ночь почти в одно и то же время лунатит и снова ложится на него.

Четвертое. Три раза подряд она перепутала свою еду и Финко. Напрашивается вопрос: «каким образом?», но у него у самого нет ответа.

Пятое. Опять чуть не умерла. Потому что не сдержалась и швырнула тарелкой в Виенну, когда та распылялась о «легком человеческом улове». Бонуар была слишком увлечена своей триадой и не среагировала. Керамика разбилась о нее, как о каменную стену. Чикаго чудом удалось разрулить конфликт и увести Мари, пока та что-нибудь не швырнула в нее повторно.

Шестое. Бессовестным образом начала таскать его одежду, взамен предлагая свою. Собственное поведение охотница объяснила тем, что ей не достает одежды. Она прозвала Нильсен-Майерса «все включено», так же как и он ее когда-то, и сравнила с трехзвездочным отелем. Одну звезду снизила за то, что «контингент так себе», а вторую за грубый нрав персонала. К персоналу девчонка отнесла Чика...

— Я продам тебя на «Алиэкспресс». Будешь радовать глаз кому-нибудь другому.

— Не продашь! — Замотав головой, она подмигнула ему. — Ты же меня любишь.

— На дух не переношу.

Она состроила недовольную гримасу.

— Кто еще тебе будет радовать глаз, даже оба, как не я? — разгуливая в его короткой кофте, осведомилась Мария.

Седьмое. Они трижды подрались из-за спора, кто первый пойдет в ванную. Угадайте, кто все три раза был зачинщиком?

И восьмое. Мария Суарес определенно должна стать воплощением восьмого чуда света. Если после этого начнется конец света, Чикаго только посмеется.

Достав вместительную черную кожаную сумку, он принялся аккуратно складывать свои вещи. Девушка недоуменно следила за его движениями и никак не решалась спросить, что происходит.

— Бери пример с меня. — Нильсен-Майерс бросил ей свою старую сумку.

— Об этом я бы несколько раз подумала, — поймав сумку, сообщила Суарес с полуусмешкой.

— Чу-до-ви-ще, — медленно и негромко произнес Чик, разрезав ее прозвище на слоги. — Собери вещи.

Она наконец потребовала объяснений.

— Мы куда-то уезжаем?

— Да, — Чикаго ненадолго остановился, задержав внимание на ней, — на пару дней.

— Куда?

— По пути узнаешь.

                             ***

Перед отъездом Чикаго по обычаю проверил машину на наличие прослушки и прочих сюрпризов. Финко свернулась в клубок в ногах Марии и мирно посапывала. На это он и рассчитывал. Что лиса вымотается от долгой активной прогулки, и после у нее не останется сил, чтобы превратить салон машины в свою нору.

Глаза Милларда были на мокром месте, когда он прощался с Фин. Чик больше не планировал привозить ее на территорию вампиров.

— Мы правда можем вот так просто уехать? — потрясенный голос Мари перебил приглушенное радио.

— Не забивай себе голову, — не отрывая глаз от дороги, Чикаго прояснил: — Наоми все замнет.

Узнав о планах племянника на поездку и о том, что тот планирует разговор с высшими правителями клана, чтобы «получить добро», будущая королева настояла позаботиться об этом вопросе самой.

Чикаго не любил перекладывать тяжесть ответственности своих решений на других и привык самостоятельно разруливать проблемы. Но тут все-таки сдался и пошел тете навстречу. Наоми испытывала вину за то, что была в неведении его положения дел и никак не могла помочь сыну старшего брата. Несмотря на то, что Чик пытался убедить ее в том, что все в порядке и ни чьей вины в случившемся нет, Наоми попросила позволить ей помочь в том, на что она способна повлиять.

«Чикаго, ты нужен семье. Не привлекай к этому вопросу лишний раз Коноэ. Я прикрою вас с Марией и самостоятельно обо всем договорюсь».

Вновь подав голос, Суарес обрубила цепочку воспоминаний.

— Так куда мы едем? — судя по задумчивой физиономии, она мысленно вела расследование. — Подожди, — Чикаго украдкой взглянул на охотницу, пока та рассматривала спящую Финко, — сегодня среда? Не отвечай, я уже поняла... Завтра четвертый четверг ноября?! — подорвавшись, воскликнула Мари. — Боже праведный! День Благодарения! И Фин едет с нами, а ты говорил, что скоро планируешь отвезти ее домой... — Она задержала дыхание. ­— Мы едем к твоей семье?

— Мы едем к моей семье, — довольный ее безумной реакцией, подтвердил Нильсен-Майерс.

Раскрыв рот и обратно закрыв, Мария вжалась в спинку сиденья. За ней было очень весело наблюдать. Прикрыв глаза, сумасшедшая собрала себя в кучу и пробормотала:

— Я тебя ненавижу, — выдохнула она, словно пребывала на грани истерики и не знала, смеяться ей или плакать. — Я говорила, что ненавижу тебя?

— Да, — Чик постучал по рулю, — только что. И вообще-то каждый день.

— А я еще раз повторю. — Враждебно покосилась Мари. — Я тебя ненавижу.

— Нет, ты меня обожаешь.

— Нет, я тебя по-прежнему ненавижу. — Она настолько смешно и по-доброму повторяла эти слова, что Чикаго не мог не улыбнуться. — Твои родители не против? И что мы скажем им про меня?

— Не против. Скажем правду, что ты моя подруга. Беспризорник, которому некуда податься на выходные, — на этих словах Мария по десятому кругу продырявила его презрительным взглядом, — и я, как чистое воплощение сердечной доброты, взял тебя с собой.

— Не будь ты за рулем, я бы кинула в тебя чем-нибудь тяжелым.

— Видишь, как здорово все сложилось, — сделав паузу, он прибавил: — Мартышка, расслабься и отдохни. Это настоящие выходные.

Мари заметно начала нервничать, но Чик знал, с членами его семьи все беспокойство — пустое.

                             ***

Охрана пропустила машину, и они въехали на территорию жилищного зажиточного комплекса. Это была охраняемая территория в сердце Верхнего Ист-Сайда со своим ритмом жизни. Комплекс предоставлял жильцам в шаговой доступности кофейни, магазины различных нужд, а также фитнес-центр. На территории располагался шикарный сад и небольшой торговый центр, в который они с Марией чуть позже заглянули по ее просьбе.

По освещенным дорожкам местные выгуливали собак. Кто-то отправился на пробежку, а кто-то решил прикупить готовый ужин в киосках с едой.

Прежде чем подняться на последний этаж небоскреба и оказаться в просторном двухэтажном пентхаусе, Мари, Чикаго и Финко у него на руках задержались у входа, уставившись на самую крышу, где располагалась терраса его семьи.

— Веди себя естественно, — это прозвучало холоднее, чем он планировал. Суарес посмотрела на Нильсен-Майерса как обычно. Так, будто хочет убить. Она всегда выглядела так, будто хочет кого-нибудь убить. Даже когда вытворяла очередную глупость. — Повтори, что запомнила о себе и о том, как мы познакомились.

Отвернувшись, охотница тяжело вздохнула и лениво начала перечислять:

— Меня зовут Мария. Я могу по желанию упоминать правду о своем прошлом, но ни слова об охоте или вампирах. Мы познакомились в баре. Разговорились, — она послала ему многозначительную саркастичную ухмылку, — и спустя какое-то время начали дружить.

— О'кей, идем. — Чикаго пропустил ее вперед. — Не переживай так сильно. Они милые люди. Мои сестры, скорее всего, куда-нибудь тебя утащат, если мама не сделает этого раньше. Я попросил их не устраивать никаких грандиозных приемов, чтобы ты привыкла. Все согласились, потому как завтра на День Благодарения все равно съедется остальная часть родни, и родители по традиции закатят ужин.

После слов «съедется остальная часть семьи» охотница побледнела, и он, усмехнувшись, ущипнул ее за щеку. Мари еще сильнее нахмурилась, а потом глубоко вдохнула и выдохнула.

— Мне так странно... Я думаю о твоем отце.

— Зачем о нем думать? — потерев переносицу, не понял Чик.

— До поры до времени я не помнила имя исполнителя музыки, которую мы часто слушали с папой, когда я была маленькой. У моего отца — Хьюго, — уточнила Мария, — была целая коллекция записей треков Тетсу. Ему очень нравилось его творчество. Представляю реакцию папы, если бы он узнал, что через пару минут я познакомлюсь с одним из его кумиров.

Чик криво улыбнулся.

— Я бы попросил тебя не говорить моему отцу об этом, но не буду.

— Почему не говорить? — удивилась она, мягко улыбнувшись в ответ.

— У него над головой корона засияет.

Мария хихикнула, толкнув его плечом.

— Теперь понятно, в кого ты такой засранец.

— Мы совершенно разные. — Чикаго возвел глаза к сумеречному небу. — Он зануда, а я та еще мечта.

— Разве что больная мечта психически нездорового человека, — вставила Мари, заставив его вновь закатить глаза.

— Твоя, что ли? Мария, ты сегодня как никогда самокритична.

— Со мной все в порядке. Просто твое эго размером с планету не всегда способно воспринимать действительность такой, какая она есть.

— И какова же действительность? Поведай мне, самая здоровая девочка с наклонностями убийцы.

— Боюсь, в этом нет никакого смысла. — Стянув с себя кепку, Суарес ощутимо стукнула его головным убором по лицу, вынудив поморщиться. — Как ты сам? Справишься? Опираясь на твои слова, в доме будет много людей.

Быстро же она переключилась с насилия на заботу.

— С моим самоконтролем все нормально. Однако... — помрачнел Чикаго, — с тех пор, как я стал вампиром, я приезжал только на большие праздники по типу Дней рождений или Рождества, и на ночь в доме не оставался. Поэтому ты мне окажешь услугу. Мария собралась задать вопрос, но ради того, чтобы увидеть на личике охотницы любимое привычное выражение, он нарочно добавил то, что должно было ввести ее в смятение: — Мы же ведь столько спали вдвоем! И сколько еще предстоит! — Нильсен-Майерс повернулся к ней и подмигнул.

И снова эта недоверчивая мина. Она определенно жаждала его смерти.

— Что ты...

— Уверен, что я видел, как твой глаз почти дернулся, — подметил Чик, открывая перед ее носом дверь.

Освободив лифт, они вышли в стеклянный тамбур и позвонили в дверной звонок. За дверью Чикаго услышал родной и такой радостный голос матери, что на душе расцвела легкость облегчения.

— Народ! Идите-ка сюда, смотрите, кто приехал домой!

Он дома. Не в клане. Правда, дома, и это не сон. Чик может спокойно побыть здесь с родными и не беспокоиться о том, что из-за него им будет грозить опасность в лицах других вампиров.

Пусть ненамеренно, Нильсен-Майерс готовился приоткрыть и показать Марии часть своей другой жизни, которая являлась для него самой дорогой и сокровенной, и оттого ему было немного не по себе, ведь на эту территорию он пускал лишь самых близких.

Дверь открылась, и за ней показалась лучезарно улыбающаяся женщина. Высокая, болезненно худая и изысканная. Кажется, с их последней встречи она похудела еще сильнее. Чикаго это расстроило, но он не подал виду. Впалые щеки украшал природный румянец, и на одной из них показалась ямочка, в точности как у него. Добрые васильковые глаза с примесью серого горячо сияли. Казалось, Лекси Нильсен-Майерс вот-вот расплачется от счастья.

Ворот свободной рубашки цвета холодного какао с молоком был подвернут и открывал ее острые плечи. Из-под лямок майки на выпирающих ключицах выглядывали зеркальные татуировки с двумя птицами, смотрящими друг на друга. Узкую талию подчеркивал коричневый кожаный ремень и в цвет рубашке прямые брюки с высокой посадкой. В цвет образу из-под штанин виднелись сандалии на плоской подошве.

Своим образом она напомнила Чикаго археолога или расхитительницу гробниц. А по факту его мать работала дизайнером интерьера.

Они поставили сумки, а вместе с ними и Финко на пол. Обнюхав хозяйку, лиса принялась шустро носиться по первому этажу огромной квартиры, громко и звонко радуясь возвращению домой.

— Неужели! — просияла мама. Небрежно закатав рукава, она бросилась Чикаго на шею и крепко обняла. Приподняв, он осторожно прижал ее в ответ, стараясь не сломать. За ощущением теплой, струившейся по телу крови, он уловил дорогой цветочный аромат духов и, улыбнувшись, предпочел сосредоточиться на нем.

— Привет, мам, — уткнувшись носом в длинные красные волосы, нежно пробормотал Чик.

— Привет, дорогой.

«Я дома...» — все еще не мог поверить он.

Мама поцеловала его в щеку и, видимо, оставив след от красной помады, усмехнулась, принявшись вытирать. За ее спиной показался отец. Тот вышел с балкона. Потрепав по голове обезумевшую от счастья Финко, он деловой походкой направился к ним.

— Приперся спустя сто лет... — вместо приветствия озвучил тот. Дерзкая ухмылка. Высокие широкие скулы. Цепкий, ледяной и утомленный взгляд синих глаз. Темные шоколадного оттенка волосы средней длины, собранные в низкий пучок. В ушах черные клипсы. На запястье часы. Тетсу тщательно следил за своей диетой и тренировался в зале, поэтому имел хорошую физическую форму.

На нем был вязанный крупным узлом темно-бежевый свитер, а под ним пряталась белая футболка. Несмотря на то, что свитер был большим, на накаченном теле держался свободно. Дополняли его имидж классические черные брюки и лоферы.

— Не сто, — пробубнил Чикаго и уже в следующее мгновение оказался в сильных объятиях отца.

Тот похлопал его по спине и в предвкушении сказал:

— Самое время познакомить нас со своей девушкой.

До этого момента Мари с искренней улыбкой наблюдала за семейным воссоединением, а сейчас ее глаза неестественно округлились.

— Извини нас, — ласково поспешила загладить вину мама. Похоже, ей стало неловко, что они сразу не познакомились c ней. Взяв Марию за руку, она накрыла ее пальцы своей ладонью.

Чик отстранился и, сдерживая смех, глядя на вытаращившуюся Марию, в который раз поправил отца:

— С подругой...

— Конечно, — не поверив ни на секунду, кивнул Тетсу, весело переглянувшись с женой. — Как я мог перепутать столь важную деталь.

— Это Мария, — представил Чикаго, обделив вниманием сарказм отца. — Мария, мои родители: Тетсу и Лекси.

— Приятно познакомиться, мистер и миссис Нильсен-Майерс.

— И нам. — На губах отца расцвела доброжелательная улыбка. Чик не ожидал от него такого радушия.

— Ты очень красивая, ­— склонившись над Мари, мило прошептала ей мама.

Оторопев, Мария немного засмущалась.

— О-о, спасибо большое, — успела ответить она, как Лекси обняла и ее.

— Ма-а-а-м, — с усмешкой протянул Чик, откидывая со лба светлую. Он не понимал: стоит спасать мартышку или нет.

Благополучно проигнорировав его, женщина обратилась к гостье:

— Мари, дорогая, ты можешь обращаться к нам на «ты». Здесь все свои, расслабься.

— Ого! Хорошо, — вежливо и деликатно ответила Мария, бросив в его сторону еще один изумленный и неоднозначный взгляд.

— Вы, наверное, хотели бы положить вещи, — предположил Тетсу. — Лексус, пусти их в комнату, а то скоро девочки прибегут и накинутся.

— Тетсу прав. — Лекси вновь согрела всех присутствующих солнечной улыбкой и многозначительно проговорила: — Спасайтесь, пока можете. Чикаго, как ты просил, мы подготовили вам твою комнату. — Она пыталась понять, все ли хорошо и не захочет ли девушка жить одна в гостевой.

Чик в этот момент пожалел о том, что не объяснил Марии все раньше. Что-то ошеломление с лица охотницы сегодня не сходит, и смотрит она на него так, как будто планирует задушить...

— Все в порядке, спасибо большое. — Чикаго забрал Мари из рук матери и под заинтересованными взглядами родителей увел к себе в комнату, которая находилась на первом этаже.

В принципе, если бы мартышка отпинала его на глазах у Тетсу и Лекси, они были бы в восторге. Особенно первый.

«День Благодарения» — североамериканский праздник, отмечается во второй понедельник октября в Канаде и в четвёртый четверг ноября — в США. С этого дня начинается праздничный сезон, который включает в себя Рождество и продолжается до Нового года.Народ благодарит уходящий год за все хорошее, что тот принес.

«AliExpress» — глобальная виртуальная торговая площадка, предоставляющая возможность покупать товары производителей из КНР, а также России, Европы, Турции и других стран.