ГЛАВА 25. Там, где мы не будем гулять

Часть 2.

Минуту Мари просто считала секунды, надеясь отвлечь cебя. Но с каждой проведенной там микросекундой дышать становилось сложнее. Еще чуть-чуть и грудная клетка не поднимется.

Сколько они уже тут провели? Год? «Не может быть, даже пяти минут не прошло». Вдруг где-то заворковали голуби. Когда летающие монстры вспорхнули, Мария вздрогнула, а затем последовала совету Чикаго и сконцентрировалась на его ледяной ладони. Провела большим пальцем по тонким костяшкам, по кольцам, чтобы не забыть, что находится в настоящем моменте, а не прошлом.

Услышав эхом крик, раздраженно сдавила зубы, пытаясь игнорировать. «Это все только в твоей голове». Как она себя ни убеждала, крик становился громче. Почувствовав нечто теплое и жидкое на своей ладони, Суарес ее перевернула и стала вглядываться, убеждая себя, что крови на ней нет. Однако затхлый запах сменился на резкий металлический. Ей показалось, что она насквозь пропиталась им, как и ее одежда. Неконтролируемые слезы скатились по щекам.

Всхлипнув, Мари сильнее сдавила зубы. Cхватившись второй рукой за Чика, охотница нащупала его серебряный браслет и судорожно выдохнула. Срывающиеся одни за другим крики не прекращали звать имя погибшей подруги. Сердце колотилось так громко и быстро, что угрожало, вот-вот остановиться.

— Чикаго? — сквозь крик в своей голове прохрипела она.

— Я здесь, — твердо отозвался он, и Марии немного полегчало. Больше всего она боялась услышать в ответ оглушающее молчание, как тогда.

— Поговори со мной, — пробормотала девушка, не узнав свой голос. Тот был слишком отчаянным и умоляющим. — Пожалуйста... Скажи мне что-нибудь.

— Ты не одна и больше не в яме. Здесь нет Ханны. Только мы с тобой, а еще, вполне возможно, парочка крыс, голубей да тараканов.

— Чудесная компания, — вытирая слезы, она усмехнулась.

— Мы стоим в прекрасном месте рядом с выходом. И ты в любой момент можешь выйти отсюда. А можешь дождаться, пока освещение начнет проявляться. Что бы ты ни выбрала, ты уже победитель.

Сердцебиение замедлилось, возвращая ее к реальности. Крики стихли и стали реже. Они перенеслись на фон и доносились где-то за успокаивающим голосом Нильсен-Майерса.

— Здесь нет крови?

— Нет, чудовище.

— Мне кажется, я задыхаюсь. Она повсюду.

— Тебе только кажется, — на удивление мягко ответил вампир.

Внезапно лампы начали по очереди включаться, а глаза постепенно привыкать к свету и их жужжанию. Суарес накрыло облегчение. И когда она пришла в себя, то увидела, что Чикаго прав. Они находились в поистине потрясающем месте.

Это был огромный просторный зал, который сложно сравнить с обычным залом кинотеатра. Зал представлял собой совсем нетипичный дизайн. Имитацию некогда роскошного итальянского сада. Потолочный купол создавал ощущение пребывания под открытым ночным небом. Вероятно, так и задумывалось, и когда кинотеатр еще не был заброшен, задумка отчетливо бросалась в глаза.

Они стояли на балконе, где проходили основные ряды с местами. А внизу находился уровень оркестра, полностью заставленный коробками и мебелью.

— Кинотеатром это место прослужило лишь парочку лет в конце 1920-х. Затем заведение перестроилось под концертный зал и потом закрылось из-за давления и негодования местной общественности.

Внутри была превосходная акустика.

— Жаль, что здание забрали под склад, — печально выдала Мари, продолжая изумленно рассматривать детали. Вспомнив, что до сих пор держит Чика мертвой хваткой, она отпустила его и покружилась.

Под пошарпанным куполом проходили балюстрады. Архитектурные арабески над головой, колоны с изысканными антаблементами, оберточный фасад стен, выкрашенный в золотой цвет, и классический фонтан с двумя богинями, держащими на своих головах единую чашу, переносили во времена Древнего Рима.

Несмотря на то, что на элегантном бордовом ковре, покрытом пятнами, всюду валялся мусор: различные обертки, коробки из-под попкорна, обрывки билетов, а краска в некоторых местах помещения отошла, от гипсовых позолоченных украшений откололись куски, и мягкие спинки балконных сидений были поражены плесенью, место оставалось по-настоящему атмосферным и впечатляющим.

— Как тебе? — наблюдая за ее реакцией, спросил Чикаго.

— Зрелищно... — только и смогла выпалить Мария. — На самом деле, слов не хватит, чтобы описать.

Нильсен-Майерс выбрал сиденье почище и, прислонившись к спинке, вынул пачку с сигаретами. Суарес припала к соседнему креслу. Они оказались плечом к плечу.

— Разве здесь можно курить?

— Нам можно все, — категорично промычал Чик, задымив и убрав сигареты обратно.

— Сыграем в правду? Что такого было на собрании, что ты вернулся с него язвой больше обычного?

Он скривился, будто от головной боли, но все же немного погодя ответил на вопрос:

­— Язвой? — Уголки его губ приподнялись в легкой улыбке. Чикаго слегка задел ее плечом. — Я вообще-то ангел, если ты запамятовала.

— Все падшие так говорят.

— Демоны бывают и на небесах, этакие разгуливающие «святоши» в раю. А бывают и ангелы, хранящие светлые побуждения, но в силу обстоятельств сгорающие в аду. — В его словах был смысл, над которым следовало задуматься. — Ты просто еще не встречала такого, как я, — прибавил он.

— Вот уж точно. — Мари закатила глаза и, откинув голову назад, c глупой улыбкой уставилась в потолок. — Так что случилось на собрании? Или мне показалось?

Вздохнув, Чикаго поднес сигарету к губам.

— Ничего особенного. Просто я узнал, что сестра моего отца правая рука Империи и будущая королева. А ее парень, которого она прятала от семьи, тот самый король Марсель, и они обручены. При виде меня Наоми тоже потеряла дар речи.

Охотница нахмурилась. Сначала она подумала, что Нильсен-Майерс дурит, но по его тону можно было понять, что тому не до шуток.

— Ничего особенного? — вытаращившись на него, недоуменно переспросила Мария.

— Ну да, все же относительно нормально. Это неплохо. Наоборот, хорошо, но немного обескураживает.

— Кажется, я ничего не понимаю. — Она уставилась себе под ноги. Картинка в голове не клеилась.

— Как обычно. — Чикаго выпустил дым.

— Да нет же! — буркнула Суарес. — Как так вышло, что ты не знал, кто Наоми? И твоей тете разве не было известно, что ты числишься в клане? Вы же крутитесь относительно в одной системе.

— Наоми задалась примерно тем же вопросом на собрании. Коноэ ответила, что в списках заметили ошибку. Но я убежден, что это была не просто ошибка. Лилит обо всем знала. Затем посчитала нужным раскрыть правду, чтобы посмотреть на мою реакцию, потому как я для нее развлечение. Или же это было вынужденное решение. Не верю, что она бы действовала без своей выгоды. Вероятно, что-то повлияло и указало на то, что скрывать факт нашего родства без последствий больше не выйдет. Не знаю, что творит Лилит. Возможно, это часть какого-то коварного плана. Но теперь мне известно: все угрозы Коноэ в мой адрес или адрес семьи — пустые. Мы неприкосновенны, и это уже радует. Я могу больше не беспокоиться по этому поводу.

— Это правда хорошо, — поддержала Мари. — Но как тогда вампиры осмелились тронуть тебя? Ты же родственник будущей королевы. Афину ведь накажут?

— Нет, — кратко и резко выдохнул он.

— Но почему?! — У нее уже не получалось усидеть на месте.

— Потому что закон не был нарушен, — монотонно прояснил Чик. — Когда меня обратили шесть лет назад, у Наоми с королем была лишь дружеская связь, и то на расстоянии руки. — Что-то заставило его улыбнуться, но улыбка быстро сошла с лица. — В мире людей у чародеев есть базы, позволяющие контролировать дела сразу в двух пространствах. Наоми выполняла и выполняет по сей день роль посредника между нашим миром и Королевской Империей. На тот момент она не была приближенной королевской семьи, поэтому наказывать Афину не за что.

— Как же не за что! Да я сама готова ее казнить! — Суарес грозно сжала кулаки, чем вызвала у Чикаго смешок.

— Наоми была расстроена не меньше твоего. Максимум, который она может: это либо убить ее по-тихому, либо аккуратно вытащить меня из клана и взять под свою ответственность. Но тебя вызволить без последствий и нарушения правил не получится.

Охотница ахнула. Словно ее жестко встряхнуло чувство вины. Если бы Мария не попалась вампирам, ее бы не притащили в клан, а Чикаго добился бы освобождения.

— Получается, ты мог уйти после собрания, но не сделал этого из-за нашей сделки?

— Я отказался не только из-за сделки. — Он выбросил сигарету в переполненное мусорное ведро. — У нас с Наоми появился уговор. Но не будь этого уговора, я бы все равно выполнил свою часть нашего соглашения. Ты ведь тоже не ушла и не подставила меня, когда у тебя появилась подобная возможность.

Должно быть, это неправильно, но Мари испытала облегчение, услышав, что она не единственная причина, по которой Чик остался. И все же ему тоже понадобится ее содействие. Поэтому чувство вины перестало так больно резать.

— Как природа Наоми возможна? — она попыталась сменить тему разговора и заподозрила, что на этот вопрос вампир, наверное, уже не станет отвечать. — Я имею в виду, как она родилась магом? Кто-то из твоей семьи еще обладает даром?

— Мне тоже было любопытно, поэтому я спросил. Оказалось, моя прабабушка по линии отца была родом из Королевской Империи. В то время прабабушка являлась наследницей престола, но она не желала для себя такой жизни, поэтому отреклась от титула и бежала в наш мир.

Мария широко распахнула глаза. «У Чикаго королевская кровь?!»

— Выходит, вы с королем родственники?

— Несмотря на то, что в Империи сейчас процветает королевская монархия, все обстоит иначе. Когда прабабушка покинула Эдагор, королева не справилась с горем и умерла. Короля тоже подкосили случившиеся обстоятельства. Головой он понимал, что не может больше управлять Империей, и потому собрал совет и передал полномочия своему главному советнику и лучшему другу, который как раз являлся прямым потомком правящего короля в настоящее время.

— Ого-о-о! — находясь в потрясении, протянула охотница, собирая мысли в кучу. — А твою сбежавшую прабабушку пытались искать?

— Конечно, — подтвердил предположение Нильсен-Майерс. — Но ей удалось слишком хорошо спрятать себя, а затем уже свою семью, которую она построила с простым человеком. Вскоре надобность искать ее у Империи пропала. Потом у моей бабушки родились трое детей, и у самой младшей из них — у Наоми, открылись способности, когда та училась в старшей школе. — Вампир выдержал паузу. — Cпособности бабушки показались еще в раннем детстве, но ее мать прирезала проявление магии на корню и строго настрого запретила ей использовать чары, чтобы их ни в коем случае не нашли и не забрали обратно в Королевскую Империю.

Как оказалось, когда чародей практикует колдовство, его легко вычислить по энергии магии и понять, из какой точки она исходит. Есть еще один момент: если магией долго не пользоваться, она засыпает внутри чародея, и потом пробудить ту почти невозможно. Так бабушка Чикаго смогла забыть о магии. В отличие от ее чар, магия Наоми была неконтролируемой. Она не могла ей управлять, что было опасно как для нее, так и для жизней других людей. Когда в тете Чика пробудилась магия королевской крови, Империя насторожилась находке потомка прошлой династии, и за Наоми явились. Ее было необходимо взять под контроль и обучить, чтобы она не выдала тайну. Маги посчитали, что будет безопаснее забрать Наоми на летние каникулы под выдуманным предлогом для семьи. Они стерли всем воспоминания, и юной Наоми пришлось отправиться с чародеями в Эдагор. Вся семья верила в версию, в которой она поехала в летний лагерь по подготовке к выпускным экзаменам.

— На трон Наоми никто сажать не собирался. Более того, королевская знать и совет видели в ней обузу и побаивались, что узнай бывшая наследница престола историю, попытается вернуть права на трон. Все произошло совсем не вовремя. Тогда как раз проходила подготовка к церемонии коронации принца — Марселя Атталя III. Через несколько месяцев он должен был занять место отца и стать новым королем.

Рот не переставал открываться и закрываться, пока Суарес пыталась уследить за событиями и не запутаться в них.

— Надо же, как бывает. — Она уставилась на арену, чтобы переварить информацию. — Как ты? — потирая ладони, Мари немного замялась, отдавая себе отчет в том, что в самом деле интересуется его моральным состоянием. — Ну, после всего, что узнал...

— Нормально, — cухо проговорил Чикаго. — Мне хотелось верить, что хотя бы члены моей семьи совершенно простые люди и никак не связаны с этим сверхъестественным дерьмом. Но оказалось, что мы были связаны с ним еще задолго до моего обращения. Я собирался выбраться и полностью отвязаться от всего, что могло бы мне напоминать о тех днях, что провел в клане, что я когда-то был... — тут он резко умолк и cпокойнее сказал: — Увы, мифическая хрень течет у меня в генах, и ничего с этим не сделать. И пока связь с чародеями дает мне преимущество среди вампиров, я не должен лишний раз ныть по этому поводу. ­— Выражение его лица ожесточилось, и он сложил руки на груди. — Фигня, короче.

— То, что ты не хочешь иметь ничего общего со сверхъестественным миром, совершенно нормально, — Мария тщательно подбирала нужные слова. — У меня тоже есть такое. – Она поймала на себе заинтересованный взгляд Чика и поделилась сладкой мечтой: — Я хочу забыть о том, что в мире существуют вампиры, и начать жить для себя. Но я не могу отказаться от охоты, как бы ни хотела. Меня с самого детства учили убивать. Это практически все, чем я занималась на протяжении жизни. Я не чувствую себя нормальной, понимаешь? Я уже не смогу стать обычной после всего, что видела, сделала и пережила. Не смогу перестроить себя и забить на обещания, что дала. Поэтому я тебя понимаю.

Однако и это не было единственной причиной. Система тайной организации была очень далека от идеала. Из-за острой нехватки солдат в штабе ее никто добровольно не отпустит. Став охотником однажды, становишься рабом правительства до тех пор, пока тайная организация сама не посчитает нужным выставить тебя из системы. Дети охотников не становятся исключением. Они уже рождаются обязанными продолжить родительское дело. По достижению возраста пяти лет штаб забирает их под свое крыло на боевую подготовку.

Все время, что Мари говорила, Чикаго внимательно слушал, изучая ее лицо. Что-то в его диком отрешенном взгляде переменилось. Он вынул из кармана телефон и, разблокировав дисплей, начал копаться в нем.

— В моей семье есть традиция. Она совершенно чудаковатая, но отвертеться от нее еще не удавалось никому. По пятницам мы собирались вместе и разжигали костер в зоне для барбекю или камин в гостиной. Отец брал гитару и, независимо от того, хорошие ли у кого-то из нас времена или плохие, посылали проблемы к чертям, придерживаясь философии «Какая уже разница, если ты все равно в полной заднице?», и просто пели.

Марию это рассмешило, и она показала ему свою улыбку.

— Звучит как чудесная традиция.

— Все еще загадка, но каждого из нас это по-своему исцеляло.

Нильсен-Майерс включил песню. На экране телефона высветилось название: «Place We Won't Walk» — «Bruno Major». Музыка была плавной, грустной и вместе с тем прекрасной, волнующей. Трогая за душу, она отправляла воспоминаниями в самый трогательный момент и утешала сердце.

А дальше случилось чудо. Чикаго начал подпевать исполнителю:

«Солнечный свет танцует на листьях,

Красные птицы раскрашивают деревья».

Его пение не было профессиональным, но было таким тихим, уютным и проникновенным, что это было излишнее. Суарес не дышала, лишь бы тот не останавливался. Голос Чика был очень схож с голосом его отца, что она помнила из песен.

Голуби снова вспорхнули и шумно захлопали крыльями. Волшебная акустика зала добавляла атмосферности его теплому голосу. Он согревал ее в этом моменте вместе со словами звучащей песни. Ей вдруг захотелось, чтобы Нильсен-Майерс продолжал петь весь вечер. Чтобы песня никогда не заканчивалась, ведь это было так красиво и трепетно.

И в моменте Мария присоединилась, подпевая вместе с ним:

«Семья смотрит с трепетом,

Лепестки украшают пол,

Волны нежно ласкают берег

Там, где мы не будем гулять».

В одном она убедилась точно: вопреки убеждениям, Чикаго не имел ничего общего с монстрами из историй, что впитывались охотниками вместе с кислородом с начала боевой подготовки, и с теми вампирами, что она встречала до него. В нем сохранилось столько человечности, сколько, возможно, за годы службы было утрачено ею.

К огромному разочарованию Мари, песня все-таки подошла к концу. И тогда она озвучила некоторые мысли вслух:

— Ты не такой, каким кажешься.

Чикаго непонимающе покосился в ее сторону.

— До чего заезженная фраза.

— Действительно, куда мне, простой смертной, до твоего красноречия? — дразня его, она опустила подбородок и высокомерно усмехнулась.

— Действительно, — ответил он наглой ухмылкой и непроницаемо высказался: — Не знаю, каким кажусь, но я такой, какой есть. Никогда не вешал на себя ярлыки. Зачем, если за меня это сделают другие?

Сохраняя усмешку, Мария закрыла глаза и растворилась в настоящем. Вампир не солгал, это правда исцеляет. Вместо криков Ханны в ее голове теперь звучали строки из песни их с Чикаго голосами:

«Мы будем улыбаться под конец каждого дня

Там, где мы не будем гулять».

«Бруно Мэйджор» — британский музыкант, гитарист и автор песен.