ГЛАВА 20. Копилка сожалений рискует стать копилкой приятных вложений

Часть 2.

Суета, вызванная подготовкой к мероприятию, захватила жизнь внутри дома «Мрачной Ночи». Домоправитель, главный охотник клана и глава вампирской семьи Адзе Адамс отдавал распоряжения подчиненным, то и дело приносящим и уносящим коробки с украшениями с чердака. Работа замерла при виде вошедших в прихожую Чикаго и его спутницы. Одни вампиры застыли в недовольстве, вторые увидели в Мари соблазнительную закуску, а третьи поспешили удалиться.

Над головами возвышался потолок, напоминавший тяжелое ночное небо. Изнутри холл освещал мягкий голубой свет, затрагивающий коричневые дубовые полы, угольные, изрезанные завитками стеновые панели и струившиеся вдоль них сухие буро-зеленые лианы, что спускались из подвесных керамических горшков.

Чикаго проследил за пытливым взглядом Марии, рассматривающей огромную картину — портрет семьи Адамс, на который натыкаешься, как только входишь в дом. Семейство состояло из пяти вампиров: Адзе, его жены Нум, их сына Эша, матери Нум — Мун Краффт и отца Мун — Владлена Краффта.

Стрельнув молниями в их сторону, широкоплечий русоволосый мужчина, одетый в белый пуловер и джинсы, хлопнул в ладони, призывая вампиров не отвлекаться и вернуться к делу. Через вырез кофты, облегающей накаченное тело, на груди просматривалась часть татуировки, похожей на крылья.

Адзе привидел двух вампирш, шатающихся без дела. Девушки перешептывались, как и все, поглядывая в сторону пришедших. Сквозь шепот слух уловил: «Чикаго привел своего человека. Я слышала, девчушка что-то типа второго Бенджамина».

«А я слышала, она его неприкосновенная любовница!» — нашептала брюнетка.

«На территории ведь запрещено!» — вытаращившись, покосилась вторая сплетница.

— Рошель и Флер, вы почему до сих пор еще здесь?! Разве вы не должны вместе с другими готовить зал в «Багровой Заре»?!

— Зачем там нужна наша помощь, если в «Багровой Заре» во всю орудует Белладонна? — лениво протянула Флер.

— Используя магию, Белладонна могла бы подготовить особняк и зал в одиночку, — закивав, как болванчик, подхватила Рошель.

— К тому, что эту честь доверили нам, а не чародеям! — рассвирепел Адзе. — Проявите хоть каплю уважения к нашей расе или будете часами слушать лекции господина Краффта.

Флер и Рошель сжались в два комка отчаяния под давлением своего домоправителя.

Чикаго надоело слушать разборки, и он прочистил горло, чтобы заговорить, однако на лестнице показался брюнет с коробкой в руках. Одет он был куда утонченнее своего отца.

Перила лестницы заполняли фигуры стаи черных деревянных воронов.

— Вот это поворот! — Завидев Марию, Эш схватился за одного из них. Темная вьющаяся челка практически закрывала ему глаза. — Человек в нашем доме... — Чистокровный вампир переглянулся с отцом и затем переметнулся к Чику. — Чем обязаны такому счастью или же несчастью?

— Я бы сказал, недоразумению. — Чикаго необязательно было читать мысли Мари, чтобы знать, что прямо сейчас она была готова ударить его. Хорошо, что рядом с другими вампирами она разумно помалкивала.

— Хватит трепаться! — прервал беседу Адзе. — Эш, забирай Рошель и Флер и немедленно присоединяйтесь к остальным в «Багровой Заре». Как только закончу здесь, переберусь к вам.

— Не стоит, отец... — скорчил досадливую рожицу Эш.

— И захватите еще коробки у двери. Осторожнее, там сервиз! — настороженно предупредил Адамс.

Эш проворчал что-то невразумительное, но все равно послушал отца и поплелся с девушками к выходу.

— Похоже, подготовка к ночи активно продвигается, — констатировал Нильсен-Майерс, когда Адзе неодобрительно стал посматривать на Марию. Та ему в этом отнюдь не уступала. — Мне было поручено проверить, все ли идет как надо.

— Я отлично справляюсь с поставленной задачей, — собрано ответил домоправитель. — Здесь все в полном порядке.

Чикаго приготовился увести Суарес, как Адзе обронил строгое предупреждение:

— Не приводи девчонку. Это бал вампиров, а не людей.

Остановившись, он соединил свою ладонь с ладонью Мари. Подняв «замок» рук вверх, обернулся и, несильно укусив их переплетенные пальцы, послал ему ледяную ухмылку.

— Она мое «все включено». Как ты правильно заметил, это бал вампиров, выходит, все для нас. Мне будет очень тоскливо, если я останусь без своей игрушки. А если грустно мне, боюсь, станет грустно всем, поэтому не смей мне указывать, Адамс. Ты на своих правах, я на своих. Продолжай заниматься делами.

Махнув хмурому Адзе, они покинули дом полный охотников.

— Тебе обязательно слюнявить мою руку при каждом удобном случае? — негодующе буркнула Мария. Ее попытка выпутаться из его ладони, вызвала смешок.

— Если вопрос не риторический, то ответ на него категоричное «да». Нам осталось проверить подготовку в «Багровой Заре» и на этом можно закончить наши великие похождения. — Чикаго сдавил пальцы девушки, не планируя отпускать. — Пусть другие шепчутся сколько угодно, но, как я упоминал раньше, «Багровая Заря» пристанище поехавших головорезов. Так что будет лучше, если на время, что мы проведем там, ты приклеишься ко мне.

Спорить она не стала. «Заболела что ли?»

Фасад дома «Багровой Зари» и могущественную статую дракона возле него украшали теплые огни гирлянды. Вход в особняк устилало множество алых роз. С каждым разом, что Нильсен-Майерс моргал, их количество увеличивалось. Виной тому являлась чародейка, которую они нашли на заднем дворе.

— Рада вас видеть вновь. — Она самодовольно улыбнулась им, взрастив магией новые розы.

— Само собой, — без лишних раздумий ответил Чик. — Как я понимаю, ты скоро покончишь с украшением снаружи. Как обстоят дела внутри?

— Загляни и сам узнаешь, — отвлеклась Белладонна. — Почти все готово. Тебе понравится.

— Не желаю портить себе впечатление, — он сохранял равнодушие. По правде говоря, Чикаго не хотел лишний раз тащить Суарес в самый «темный» дом, рассчитывая по возможности избежать конфликтов до бала.

— Кажется, мы не успели познакомиться поближе, — теперь она обратилась к Марии. Та была насторожена, но с изумлением успевала рассматривать убранство. Преимущественно охотницу завораживали чары, которые исходили тусклым фиолетовым светом из ладоней Бронвэн. — Я прошу прощения за твое бесцеремонное похищение.

— Это правильно, — дала холодный ответ охотница и прибавила: — Будет неплохо, если подобное более не повторится.

Чародейка одарила ее учтивой ухмылкой. Видимо, Белладонне пришелся по вкусу нрав Мари.

— А передо мной извиниться не желаешь? — вклинился Чик.

Губы Белладонны сжались в узкую полоску.

— Может, в другой раз, — крайне выразительно пообещала она, понимая, что предлагает совсем не те «извинения», что подразумевал парень.

Однако Нильсен-Майерс смотрел не на чародейку, а на охотницу. Услышав о предложении Бронвэн, она продемонстрировала еле заметную усмешку. Поймав на себе изучающий взгляд Чикаго, Мари посмотрела так, будто взяла его на слабо.

— Может, — невозмутимо ответил он Белладонне, глядя в глаза Суарес, в которых искрились огонь и лед.

                             ***

По возвращении в особняк «Пылающего Заката» Миллард позвал их в общий зал.

На журнальном столике стояла глубокая серебристая коробка, перевязанная красным бантом, а под бантом скрывалась записка.

— Коробка буквально возникла из воздуха, — воодушевленно сообщил Кац и тактично оставил Марию и Чикаго в гостиной вдвоем.

На записке было аккуратно и тонко выведено:

«Для Марии».

Чик передал письмо ошарашенной девушке. Развернув листок, она зачитала вслух:

«Мария,

Еще раз прими мои извинения.

Надеюсь, ты наденешь это платье на бал. Я подумала, изумрудный придется тебе к лицу.

C наилучшими пожеланиями,

Белладонна».

— Это очень странно, — пробормотала Мари себе под нос. Расправившись с бантом, она сняла крышку. В глубокой коробке лежало сложенное шелковое изумрудное платье. — Какова вероятность, что оно отравлено? — не прикасаясь к нему, подозрительно полюбопытствовала охотница.

— На тебе и проверим. — Нильсен-Майерс оголил клыки, и Суарес пихнула его в бок.

— Ах ты гиена! Первым же примеряешь! — зашипела она, на что Чик, состроил на уровне ее лица печальную мину и, нагло улыбнувшись, ущипнул за нос.

После того, как Мария, ворча, отделалась от него, он достал платье, что оказалось очень даже ничего. Белладонна всегда имела неплохой вкус.

— Красивое, — прокомментировала Мари, обдумывая, принимать подарок или нет.

— Оно не отравлено. Я бы почувствовал, поскольку магия чародеев и само вампирское создание крепко связаны. Подобные заклинания не могут быть незаметны для вампиров. Да и такие жесты, — Чикаго прикинул платье к ее телу, — в стиле Белладонны. Это означает, что ты ей понравилась.

— Миленько, — отрешенно прокомментировала Суарес и, приподняв брови, многозначительнее обозначила: — По всей видимости, ты ей тоже нравишься.

— Безусловно. Я с ней спал.

— Это я поняла, — в ее голосе послышалась насмешка. Забрав у него платье, она повернулась к нему спиной и принялась его складывать. — Позволь спросить, с кем из девушек ты не спал?

— Конкретно из этого дома? — уточнил Чик. Разговор принимал очень интересный оборот. Увидев, как Мария издевается над платьем, Нильсен-Майерс не выдержал и встал за ней почти вплотную. — Мария, ну кто так вещи складывает? — Он обратно выхватил платье.

— Не нравится, укладывай сам, — пробурчала охотница. — Хотя бы из этого, — отвечая на предыдущий вопрос, она кратко рассмеялась.

Так уж вышло, что пока Чикаго пытался бережно сложить ткань, Мари очутилась в ловушке его рук.

— Ты считаешься?

— Нет. — Ее весьма удивил этот вопрос.

— Хм, — он плутовато усмехнулся. Его молчание выдалось уж очень осязаемым для них обоих.

— Серьезно? — оживилась Мария, не оборачиваясь. — Даже с Виенной, которая тебя явно недолюбливает?

— Это произошло еще до моего прибытия в клан, — поведал Чик и, задумав ради собственного развлечения, вывести Суарес на эмоции, склонился над ее ухом и низким голосом, практически перейдя на шепот, сказал: — А что такое? Хочешь, чтобы твоя копилка сожалений стала копилкой приятных вложений?

Его губы задевали ее волнистые волосы, очаровательно пахнущие все тем же долбаным, преследующим его ароматом жасмина и персика. Мари обернулась и, смущенно уставившись на него, задрала подбородок. Их губы находились в нескольких дюймах друг от друга.

Только вот это было напускное смущение. Вдруг ее взгляд переменился с робкого на дерзкий. Она приблизилась к губам Нильсен-Майерса так, что соприкасалась с ними своими:

— Чикаго, — он мог ощущать жар ее дыхания на своих устах, — иди, поиграй с чувствами кого-нибудь еще. Мне это неинтересно, — надменно ухмыльнувшись, Мария c не слабой небрежностью похлопала его по щеке.

Чик выпрямился в полный рост, до сих пор чувствуя ее прикосновение на своих губах. «Поразительно», —мысленно отметил он.

Мария, как ни в чем не бывало, подняла коробку с платьем.

— Платье прекрасно, но я не нахожу привлекательным блистать на вампирском балу.

Чикаго подозревал, что она захочет отказаться от платья, и тогда предложил:

— А если мы будем блистать всем назло?

На ее лице отразилась заинтересованность, а губы приоткрылись в пламени азарта.

— Надеюсь, большинство ослепнет.

«Надеюсь, это пламя нас освободит».