ГЛАВА 14. Когда коса находит на камень - летят искры

Нависшие над окрестностями тяжелые тучи подарили вампирам клана шанс выбраться в дневное время за стены особняков без последствий от солнца. Голодные, напряженные взгляды членов клана преследовали Чикаго и Марию вплоть до дома «Пылающего Заката».

Они провожали не только глазами, но и словами, которые особенно не пришлись по вкусу охотнице, восседавшей у него на руках. В рукаве бордовой рубашки с принтом синей клетки у нее торчал письменный нож, что она прятала в кулаке. Свободной рукой девушка прижимала к груди две старинные книги, предназначающиеся ему.

— Чикаго, дашь поиграть? — хищно облизнув губы, отправила ему вcлед вампирша из дома «Мрачной Ночи».

— На всех не хватит, — послышались смешки ее дружка. ­

Чик не стал вступать в мерзкую беседу, участником которой не хотел становиться. Ворвавшись в дом, он махом преодолел лестничные ступени, дабы лишний раз не натыкаться на живущих с ним личностей, и, не церемонясь, бросил Суарес вместе с чемоданчиком на кровать. От внезапности она выронила одну из книг на покрывало и, насупив брови, стянула повязку. Он заранее предвкушал, что увидит ее недовольную, презирающую физиономию. Поэтому, решив не терять время, стащил из-под бока девчонки чемодан.

— Кыш-кыш-кыш, — торопливо согнал Нильсен-Майерс, жестом руки двигая ее назад и следом усаживаясь на кровать. Мария набирала воздух в легкие, собираясь излить желчь, но, похоже, передумала, когда увидела содержимое чемоданчика. Первое, что бросилось его вниманию — книга, которую они не нашли в библиотеке. Материал, что Чикаго жаждал сильнее прочего, и который должен был в себе содержать информацию по поводу вампирской трансформации.

— Кис-кис... — губы дрогнули в довольной ухмылке. Он вспомнил, как попросил Кессо помочь c поиском книг, однако тот поворотил носом и выразительно заявил о том, что уже внес свою лепту. Чик думал, Валль имел в виду пакеты с кровью, в данный момент лежащие под книгой, ведь именно их друг должен был передать ему в библиотеке. Достав книгу, он пораженно пояснил: — Кессо известно, какие книги я искал. Он нашел одну из них раньше нас и подложил внутрь чемодана, не сказав об этом ни слова. Плавучий однорукий засранец...

— «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты». — Сидя полубоком на краю постели, охотница забросила ногу на ногу. — В твоем случае эта фраза правда рабочая. —Склонив голову, Мария скептично опустила подбородок вниз. Парень поморщился, выражая несогласие и заметил, как взгляд маньячки упал обратно на чемоданчик. — Вот как ты питаешься... — отрешенно проговорила она. — Крадешь кровь из больниц?

Нильсен-Майерс захлопнул крышку и, прихватив чемодан за ручку, встал с кровати.

— Уверен, доноры бы порадовались, что я украл у них только кровь, а не жизнь.

— Если ты переживаешь за человеческие жизни, почему тебе не перейти на диету Кессо? — Мария недоверчиво поджала губы.

— Тебя так вдохновили его речи о питании кровью животных? — прищурившись, колко поинтересовался Чикаго. — Животным я сопереживаю больше. На мой взгляд, они беззащитнее людей. К тому же Кис-кис не заботится о своей сохранности в клане и потому не беспокоится о том, что кровь зверей его ослабляет. Что касается меня, я должен иметь силу для того, чтобы отстаивать свои интересы перед другими вампирами, назовем это так.

— Валль крадет для тебя?

— Ты всегда настолько любопытная? — Чик вошел в ванную, чтобы переложить пакеты с кровью в холодильник. Дверь закрывать не стал. Присев на корточки перед шкафчиками тумбы, он распахнул дверцы и позволил Суарес следить за тем, как он прячет контейнеры. Код от сейфа, в котором Чик хранил холодильник с кровью, она все равно в жизни не выведает, следовательно не сможет выкинуть какой-нибудь тупой трюк.

— Только когда собираю информацию, — прямолинейно дала понять Мари. — Ты копаешь на меня, я на тебя.

Чикаго усмехнулся. Его утомляли личные вопросы. Впрочем, так же, как и остальные. Cколько он себя помнил, Нильсен-Майерса окружало общество незнакомцев, то и дело жаждущих засунуть нос в его жизнь и дела семьи. В медийность он окунулся сразу после рождения. Появление на свет сына знаменитого музыканта было предано сенсационной огласке СМИ. Не успел родиться — тут же утонул в луже обсуждений и грязных сплетен. Как бы родители ни пытались защитить личную жизнь и жизни детей, им не удалось сделать это до конца.

Сам того не понимая, Чик усугубил ситуацию. Несмотря на предупреждения и опасения семьи, в одиннадцать лет юноша заключил контракт с подростковым модельным агентством. Ослепленный желанием доказать родителям, что он мог бы зарабатывать достаточно денег, чтобы содержать себя самостоятельно, Чикаго сунулся туда, куда ему точно не следовало.

Нильсен-Майерс до сих пор искал ответ на вопросы: как он причислился к адвокатам и как решился отстаивать и защищать границы людей? Его не привлекала роль защитника, но тем не менее бессознательно он являлся им. Возможно, дело было в чутком отношении к несправедливости, а может, в самой жажде справедливости. Когда Чик решился пойти в адвокатуру, он не представлял, насколько определения этих терминов окажутся субъективны.

Перед тем как сдать профессиональный юридический экзамен для получения лицензии адвоката, Чикаго окончательно распрощался с модельным бизнесом, чему нескончаемо рад по сей день. Он бы не спешил отвечать на вопросы Марии, будь они знакомы при других обстоятельствах. Вероятно, он бы в принципе ее игнорировал, если бы Суарес не являлась более тяжелым случаем. Девушка может стать одним из ключей к его освобождению из-под контроля вампиров. Стоит лишь узнать, как этот ключ повернуть.

Им еще предстоит научиться уживаться друг с другом. Мария должна постепенно узнавать больше о его мире и о жизни клана. Хоть охотники отчасти были правы в суждениях о вампирах, владея настоящим представлением о ситуации, а не навязанным организацией, у Суарес будет больше шансов дать ему желаемое. Поэтому он переступил через себя и пошел ей навстречу.

— Сыграем в правду? Действие оставим на потом.

По замешательству, проскользнувшему по лицу гостьи, Чик прочитал, что та не ожидала услышать от него подобное предложение. Перенеся вес вперед, Мария положила локти на колени. Каштановые шелковистые локоны перевесились через плечо.

— Ты проиграешь, — более чем уверенно заявила она, на что Чикаго лишь ухмыльнулся.

— Потому что все вампиры — лживые твари? — с жаром уточнил он. В глазах девчонки застыл мертвенный холод. Ее молчание — подтверждение тому, что Нильсен-Майерс попал в цель. — Ты забываешься, — он нарочно тянул слова, забавляясь реакцией охотницы, — разве я не стал для тебя поганым исключением? — Чик четко повторил брошенную ею фразу в торговом центре.

— Откуда мне знать, что ты не ведешь со мной параллельно несколько игр? Что ты не подстроил красивую картинку, чтобы потом использовать меня в своих целях и убить?

— Мария, дорогая, я адвокат. Я всегда веду много игр. И в этой игре я позволяю тебе использовать себя.

— Разумеется, чтобы добиться желаемого?

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Издав мрачный смешок, Мария покачала головой.

— В связи с твоим неожиданным новосельем мне пришлось попросить Кессо об услуге. — Покончив с кровью, он застыл в проеме, облокотившись о дверной косяк. — Так что, отвечая на твой вопрос, нет, обычно я достаю кровь самостоятельно.

Суарес не просила деталей, поэтому Чикаго тактично умолчал о том, что ему удалось подкупить до неприличия жадного главного врача больницы, способного без зазрения совести и лишних вопросов нарушить Международный кодекс медицинской этики ради крупной суммы, что он отстегивал в его карман.

Каждые три недели доктор Харрис конфиденциально предоставляет запас донорских пакетов крови, которых ему хватает до получения новой партии. В планы Нильсен-Майерса не входила жизнь с человеком бок о бок в тесной комнате. Чтобы не съесть охотницу, ему придется увеличить привычную дозу крови и запросить в следующий раз больше контейнеров. Изменения Чику нисколько не нравились, поскольку увеличение дозировки могло привести к потери самоконтроля, который он вырабатывал потом, слезами и кровью годами.

Стоила ли игра свеч? Игра — навряд ли, а вознаграждение за нее определенно стоило.

— О чем вы говорили с тем вампиром в библиотеке? — Мария пристально следила за ним. — Кто такая Лилит, о которой постоянно все говорят?

— Истинная лживая душегубка, по совместительству глава клана в Нью-Йорке, — поставил в известность Чикаго, скрестив ноги. — Если делать вывод о твоих высказываниях, она — то самое жуткое воплощение представлений охотников о вампирах. Неужели ей все это время удавалось настолько тщательно скрываться, что она так и не попала в поле зрения охотников? — И вновь его правота подтвердилась молчанием Мари. — Тебя еще рано посвящать в подробности нашей беседы с Валлем, поэтому скажу только то, что тебе следует знать. Пока Лилит нет в городе, но она может вернуться в любой день. Когда это произойдет, глава вызовет нас в дом «Судного Дня». Название жилища само за себя говорит о том, что обычно происходит в его стенах. Там, между нами, бабкой и ее мерзким братцем, похожим на слизняка, начнутся славные переговоры о том, чтобы тебя оставить как мою помощницу. Они будут настаивать на том, чтобы казнить тебя. Это любимое занятие Лилит. — Чем дольше Чик говорил, тем бледнее становилась Мария. Но, к счастью, у тебя есть иммунитет — и это я. Моя цель заключается в том, чтобы приложить все усилия для того, чтобы тебя не прибили, и я сделаю это.

— Ты собирался сказать мне об этом? — Ее взгляд норовился прожечь в нем дыру.

— Нет, — честно признался он и, дразня ее, наигранно улыбнулся шире.

— Почему?! — разозлилась девушка, запуская пальцы в волосы.

— Чтобы ты не успела подготовить предсмертную речь.

Нильсен-Майерс прошел к столу, возле которого сидела Суарес, и выдвинул ящик. Внутри лежали материалы по делам, что он помогал вести адвокату, на которого работал. Чикаго ненавидел, когда работа мозолила глаза вне рабочих часов и, потому убирал документы как можно дальше от себя. Он достал бумаги по делу одной из клиенток.

Став одной из подозреваемых в деле об убийстве младшей сестры, Даниэль Мерфи в поисках защиты обратилась в юридическую компанию, в которой работает Чик. Главным подозреваемым в преступлении оставался муж убитой — Чейз Бейкер.

После дачи показаний мужчины под подозрения попала и сама Даниэль. Пролистав показания обвиняемого, Чикаго остановился на строке, где было сказано о том, что Чейз и Даниэль когда-то состояли в романтических отношениях, но Мерфи уличила Бейкера и покойную младшую сестру в измене, что и послужило мотивом для ее убийства спустя несколько лет.

Встретившись глазами с Марией, Чикаго скользнул ниже к следам удушения и вернулся воспоминаниями в день встречи с клиенткой.

— Я до сих пор помню, как Чейз грубо схватил меня за горло и швырнул о стену! — причитая, Даниэль коснулась шеи. Я собралась уйти от него незадолго до того, как узнала об измене.

— Почему не ушли? — сосредоточенно подмечая детали за компьютером, потребовал Уильям Букóвски — главный адвокат по делу Даниэль.

— Я пыталась! — вскинув руки, вспылила женщина. — Знаете, как тяжело бывает выйти из сложных отношений?!

От нытья Даниэль Чикаго не было ни жарко ни холодно.

— Нет, — равнодушно ответил он на вопрос, который должен был остаться риторическим. И соврал, ведь знал все об отношениях, в которых о тебя вытирают ноги, как о грязный ковер в прихожей.

— Я смогла простить Брианну за предательство. Как никак в результате мы оказались с ней в одной лодке. Сестру Чейз тоже хватал! Сколько раз только угрожал ей... Его угрозы могут подтвердить! Я говорила: «Расставайся с ним, Бри, разводись! Она меня не слушала! И вот во что все вылилось...

— Так и убили бы его, а не сестру, — ровно сказал Чикаго, проверяя реакцию Даниэль, которая, к слову, вышла даже правдоподобно оскорбительной.

— Простите? — Даниэль втянула голову, как черепаха. По ее лицу пробежала тень, в глазах скопились слезы.

— Чикаго, — приструнил Уильям, оторвавшись от монитора и вытаращившись на него. Ни намека на укол cтыда или вины Нильсен-Майерс не почувствовал.

— Я ищу защиту, а не прокурора! Обвинений мне и так достаточно! Вы правда думаете, что я убила собственную сестру?

— Не знаю. — Он равнодушно пожал плечами. — Вы мне скажите.

— Мы не задаем такие вопросы клиентам! — поднял голос начальник.

— Я не убивала ее!

— Вы любили ее? — Чикаго заглянул в ее опухшие глаза. Простой и глупый вопрос, который способен вытащить на поверхность больше, чем может показаться.

— Любила...

Он не увидел в них ничего, кроме тяжести пустоты и боли.

— Вопросов больше нет.

— Что? — хмуро спросила Мария, когда Чик завис в задумчивости.

— Моя очередь, — на этой фразе он сделал выразительный акцент, — задавать вопросы. — Выбрав нужный номер, Нильсен-Майерс поднес телефон к уху и приложил указательный палец к губам, жестом попросив, ее помолчать.

За бесконечными гудками послышался взбудораженный тон:

— Каки-и-и-е люди! — радостно и так громко завопил Маркус в трубку, что, Чикаго пришлось зажмуриться и отвести телефон от уха. — Ты реально мне звонишь, или я сплю? Тебя что, заставили?!

Глаза потянулись к потолку. Он не смог сдержать улыбку. Хуже того, она была искренней, поэтому Чик отвернулся от Марии и разложил бумаги на столе.

— Ты знаешь, я не стану делать что-то без собственного на то желания. Могу попросить тебя об одолжении?

Маркус — программист. И сейчас его глубокие познания в IT-сфере очень бы пригодились. Вместо ответа Марк отстранился от телефона и прокричал:

— Эй, Райто! Мы дожили, чувак! Прикинь, Чик к своему второму десятку научился пользоваться сотовым!

Вздохнув, Чикаго накрыл глаза ладонью. «Ладно... Мои страдания того стоят», — успокаивал он себя. Как вдруг послышался еще один голос, более низкий, но не менее эмоциональный.

— Погоди, погоди! — Он становился все ближе к динамику. — Ты знаешь, что такое телефон?! — дурачась, воскликнул Райто, очутившись у трубки.

Маркус и Райто Нильсен-Майерсы — старшие двоюродные братья, приходящиеся ему лучшими друзьями. Марк был старше Чикаго на четыре года, а Райто на два.

— Идиоты, — улыбаясь, проворчал Нильсен-Майерс. — Райто, ты уже вернулся из Милана, или рыжий придурок наведался к тебе в гости?

— Я все слышу! — тут же напомнил о себе Маркус.

— Мы в Нью-Йорке, в квартире у Марка. Он уломал меня приехать на целый месяц раньше! Кстати, ты же приедешь домой хотя бы на День Благодарения?

— Постараюсь, — скупо на эмоции ответил Чик, поглядывая на Марию, старающуюся делать вид, что она не подслушивает разговор. Охотница еще не знала, что если он куда-то поедет, то, как бы ему ни хотелось, обязательно потащит ее за собой.

— Уж попробуй! — встрял Маркус и заговорщически припомнил: — Что у тебя за просьба была?

— Телефон у тебя? Это конфиденциальный вопрос.

— Уже да. Что стряслось? Твою обнаженку слили в сеть? Так там вроде больше нечего сливать. Все и так всё видели! — Намекая на работу Чикаго в модельном агентстве, Марк пытался говорить серьезно, но что-то пошло не по плану, и брат расхохотался. «Тупица», — по-доброму подумал Чик, сдерживая смех.

— Мне нужно, чтобы ты кое-кого пробил. Я пришлю тебе известные данные.

Это была не первая его подобная просьба, поэтому Марк отнесся к ней совершенно спокойно.

— Cделаю, если ты пообещаешь приехать, — умно выдвинул свои условия брат.

— Я тебе заплачу.

— Приездом. Идет?

— Идет.

На этом Нильсен-Майерс отключился, и Суарес тут же залепила в него вопросом, вырвавшимся наверняка раньше, чем она вспомнила, что вопросы теперь задает он.

— Куда ты... — опомнившись, что Чик обрек себя на ее постоянное общество, Мария шумно выдохнула и исправилась: — Куда мы поедем?

— Никуда, — глухо прошелестел адвокат, предпочитая не идти на уступки и до поры до времени не поднимать тему. Не до того было. Ему предстояло сказать этой дышавшей через раз сумасшедшей о том, что он должен наставить ей укусы, пока их отсутствие не стало слишком подозрительным. От одной лишь мысли о том, что Чикаго придется вонзить клыки глубоко в плоть человека, бросало в жар и мутило. Засевшее внутри него чудовище, что он посадил на цепь и спрятал за тысячью замков, наконец получит желаемое, сорвется и вырвется из темницы, которую Нильсен-Майерс старательно строил и укреплял годами.

Мысли, что не давали уснуть прошедшей ночью, были вызваны не только недоверием к Марии, но и переживаниями как за себя, так и за нее саму. Чик боялся не остановиться и потерять рассудок, когда ему придется укусить ее. Боялся слететь с катушек и убить.

Холодным умом он понимал, что здесь не существовало «что, если». Ты либо сдаешься объятиям проигрыша, либо продолжаешь бороться и вырываешься из них победителем. Либо забираешь жизнь, либо даешь шанс на возможное будущее. Здесь нет колебаний. Все, что у тебя есть – попытка.

— Совсем скоро вампиры начнут замечать, что на тебе нет укусов, — заявил прямо Чикаго, шагнув в сторону балкона. — Подозрения понесут за собой последствия, и их будет не разгрести. Я не готов рисковать. — Он не мог рисковать ее жизнью. Не мог рисковать своей, ведь это означало бы, что Чик подвергает опасности и жизни родных, благополучие которых сейчас полностью зависело от него. Нильсен-Майерс не мог рисковать шансом на свое освобождение. — Я сделаю парочку укусов для вида и все. Веришь или нет, мне самому это не в радость.

Марии понадобилось несколько секунд, чтобы переварить услышанное. Глупышка снова забыла дышать. Сначала девушка вперилась в него ожесточенным колючим взглядом, затем бирюзовые морские волны в ее глазах разбились о скалы и, словно приняв неизбежное, улеглись в смиренный штиль за мгновение до того, как вновь подняться в шторм. Поежившись, она вскочила с кровати и обрушилась на Чикаго.

— Солжешь мне, — грозно пригрозила Суарес, подставив к его щеке прохладное лезвие ножа, по которому он почти успел заскучать по нему, — и я дождусь, когда выберусь отсюда, выполню свою часть сделки, а потом найду тебя и без сожаления убью.

Смерив сверху вниз сто шестьдесят с лишним сантиметров бесстрашия, губы застыли в безжизненной и хладнокровной усмешке.

— Принято. — Он беспечно опустил ладонь на ее макушку и похлопал по волосам, на что Мария сощурилась и лишь посильнее прижала острие к коже.

— Если не хочешь, чтобы я случайно воткнула нож в твой глаз, хватит без надобности распускать руки.

Чик выставил ладони перед собой и отступил на шаг назад.

— Пойдем устроим шоу. — Он качнул головой в сторону балкона.

Нильсен-Майерс был уверен — после ему понадобится никотин. Но это была не единственная причина, по которой Чикаго повел охотницу на балкон. Особняки, что можно было увидеть отсюда, поглотил сильный туман. Длинные волосы Марии развеял ветер, и ее человеческий запах затерялся среди «городка».

Дыхание перехватило. Что люди, что вампиры имели индивидуальный и уникальных запах. Но только вампиры способны вычислить своих среди людей. Сидящий внутри зверь требовал лишь человеческой крови. Он мечтал не просто ощутить ее вкус на языке, он был готов рвать на себе шерсть, чтобы вцепиться в горячую плоть и разодрать ее на части.

Мари не позволяла Чикаго стоять у себя за спиной. Повернувшись к нему боком, она затаила дыхание, когда он приблизился настолько близко, что ее плечо упиралось в его солнечное сплетение. Сцепив зубы, она подавляла дрожь и гордо держала осанку, излучая своей позой непреклонную стойкость. Ее выдавало лишь сердце, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди.

Тонкие пальцы сомкнулись на подбородке Марии и задрали его вверх. Тело Суарес моментально напряглось. Их безнадежные взгляды встретились там, где зарождалась буря.

— Я сдержу слово, — хрипло пообещал он. Его рука скользнула под ее локоны, легла на затылок и слегка потянула назад. Перед ним, точно как день назад, открылись обнаженная шея охотницы и манящая пульсация сонной артерии, в которую он вчера чуть не впился. Наклонившись, Чик коснулся губами бархатной тонкой кожи, что все так же прекрасно пахла жасмином и персиком, и заметил выступившие на ней мурашки. Едва совладая с жаждой, он поглубже вдохнул, прошептав: — Не сдерживайся. Дай им услышать твои крики.

И Нильсен-Майерс вкусил ее. Разум объяло пламя. Невыносимо горячее, что могло погубить и сжечь его заживо. Испепелить последние частички рассудка, что тот пытался сохранить и так беспомощно терял. Впервые Чикаго понял, что такое по-настоящему ощутить вину. Она явилась к нему вместе с душераздирающим криком девушки, в которую он вонзил острые клыки, и полностью охватила его сознание. Рыдания Суарес впились жалящей агонией в область его неправильного сердца.

Это была не просто физическая боль. Ему показалось, что она сломалась у него на руках. В ее всхлипах, в каждой клеточке тела дрожью, воплями и слезами отдавалась такая душевная мука, какую она, должно быть, копила годами и смогла выплеснуть миру лишь сейчас. Чик не помнил, как проделал все тоже самое с ее плечами и запястьями. И, возможно, он бы не смог сохранить человечность и остановиться вовремя, если бы не фокусировался на состоянии Мари и на ее сердцебиении.

Приложив немалые усилия, чтобы оторваться от нее, парень отшвырнул себя и ударился о стену. Ноги Марии подкосились. Она упала на колени, прижимая кровоточащее запястье к груди, будто это как-то могло помочь ей перестать истекать кровью изнутри. Часто дыша, Чикаго вытер губы тыльной стороной ладони и, выпрямившись, рассмеялся от сошедшего, хоть и ненадолго, облегчения, пока внутри него разламывались горы.

«Надо же, смог». Холодный воздух пах сыростью дождя и просачивался сквозь одежду, окутывая тело и помогая прийти в себя. Опустившись на промерзшие доски рядом с охотницей, Нильсен-Майерс набросил на нее кардиган. Удивительно, но его уже не волновало, запачкает ли чья-то кровь его дорогую одежду или нет. Вроде бы справился, а чувствовал себя так пусто и паршиво, будто провалился.

Марию по-прежнему трясло. Глядя в одну точку, она почти не моргала. Вынув из кармана пачку с сигаретами, Чик вставил одну ей в зубы. Суарес не сопротивлялась, она вообще не реагировала, словно из нее выдуло жизнь.

Щелкнув зажигалкой на ветру, Чикаго поднес огонь к Марии и поджег сигарету. Их лица находились на одном уровне. Она бесцветно посмотрела на него, отчего по венам побежал ток. Чуть погодя он забрал из ее губ тлеющую сигарету и, сбросив пепел, поднес к своему рту, запуская в легкие дым.

Благодаря дыму ему становилось легче дышать. Нильсен-Майерс не знал, сколько они уже просидели вот так. Из транса вывела цепочка посыпавшихся уведомлений на телефон. Сообщения от Маркуса. Он нарыл информацию о Даниэль и смог взломать парочку ее закрытых аккаунтов в социальных сетях. Покопавшись в личных данных клиентки, Чик наткнулся на кое-что интересное. Даниэль вела и хранила электронные записи по типу дневника. Пролистав в самый низ, он нашел давние заметки, в которых подозреваемая изливала душу читателям и желала сестре смерти.

«Попалась». На самом деле это было даже печально. Даниэль подставила собственная глупость. А прозрачная боль, что он видел в ее глазах в тот день, оказалась ничем иным, как завистью и разъедающим чувством вины за содеянное.

— Только не говори, что Джордж опять передумал, — раздраженно вздохнул начальник, приняв входящий звонок от подчиненного.

— Все куда интереснее. — Чикаго вскинул брови, глядя на Суарес, с любопытством взирающую на него. — Я звоню по поводу дела Мерфи. Наша клиентка — идиотка.

— Чикаго, — осуждающе откашлялся Уильям.

— Даниэль нам соврала. Она завидовала сестре и возненавидела ее еще задолго до измены. У меня есть доказательства. Даниэль писала об этом в интернете на протяжении нескольких лет и за год до убийства Брианны прекратила.

Чик слышал, как на другом конце телефона Буковски издал тяжелый вздох и нервно забарабанил пальцами по какой-то тупой поверхности.

— Хорошая работа, Чикаго.

— Я знаю, Уильям.

Встав с бетона, он снисходительно протянул Марии руку, и та, естественно, отмахнулась от нее cсамодостаточным видом. Поднявшись самостоятельно, она вернула Нильсен-Майерсу кардиган, закинув тот ему на плечи. Суарес небрежно похлопала его по спине и, как ни в чем не бывало, твердой походкой вернулась в комнату.

Когда коса находит на камень — летят искры.