13. Когда ломается гордость

Пара стояла в полном ступоре, глядя друг на друга глазами, полными шока и непонимания. Холодный дождь лил всё сильнее, но ни один из них даже не подумал об укрытии. В голове Лукаса не укладывалось: как она может не знать? Ему казалось очевидным, что это была игра, сделка, разменная монета ради спонсоров для группы. Он, Тадас, Александр — все были в курсе. Все, кроме неё?

Мейв не могла шевельнуться. Внутри разливалась тяжёлая, гнетущая пустота, и каждая мысль отзывалась болезненным эхом: это просто игра. Не он. Не его желание. Не его выбор, чувства. Даже тот момент, когда он увёл её в служебный коридор подальше от любопытных глаз, теперь казалось лишь красивым жестом перед камерами, а не чем-то настоящим.

К горлу подступил ком, но Мейв заставила себя заговорить:

— То есть... — она сделала короткую паузу, всматриваясь в его лицо сквозь пелену дождя, — ты правда ко мне ничего не чувствуешь?..

Его плечи едва заметно вздрогнули. Лукас отвёл взгляд, будто искал спасение где-то в сером, разбитом каплями небе. На мгновение в его глазах мелькнула боль, но он тут же погасил её, будто боялся, что она успеет это заметить.

Виновато опустив голову, он произнёс, почти неслышно:

— Да.

Короткое "да" прозвучало, как удар по всему, что между ними произошло за эти несколько коротких, но насыщенных дней. Мейв понимала — слишком мало времени прошло, они знали друг друга всего ничего, пара встреч и один поцелуй, в котором она так отчаянно хотела видеть больше, чем просто "заигрались". Но ей было обидно до боли. Потому что она, несмотря на вечные сомнения и тревожные мысли, всё-таки позволила себе поверить, что между ними что-то есть.

Ей хотелось кричать, спорить, спрашивать, как можно так легко перечеркнуть всё, что между ними было. Но вместо слов на потрескавшихся губах застыли лишь солёные капли дождя, не дающие различить — это небо плачет или она сама.

Мейв с силой стиснула зубы, заставляя себя не рухнуть прямо здесь, перед ним и под холодным дождём.

Плевать. Не смей сдаваться. Всего несколько дней прошло. Глупо так быстро позволять себе верить. К тому же… мы из разных миров, живём в разных странах, говорим на разных языках...

Она резко вдохнула, будто этим могла выдавить из груди тяжёлый, липкий ком. Подняла руку и машинально протёрла глаза, смазав тушь по щекам, ощущая, как чёрные разводы смешиваются с дождём.

— Услышала тебя, — как можно твёрже произнесла она, не взглянув на него, потому что взгляд всё ещё резал болью.

И, не дожидаясь ответа, она решительно шагнула мимо него к съёмочной площадке, где ждали камеры и люди.

Лукас всё ещё стоял на том же месте, словно врос ногами в мокрый асфальт, глядя в пустоту, где только что была её фигура. От разговора не стало легче, в груди по-прежнему давило, как будто он сам только что отрезал у себя что-то живое. Он уговаривал себя, что станет легче потом, когда всё уляжется, когда конкурс закончится и они разъедутся по своим родным домам. Но пока не становилось. Совсем.

Холодный и вязкий стыд медленно поднимался изнутри. Стыд за то, что он позволил себе слишком многое: позволил себе близость, позволил зарождаться тем самым тёплым чувствам, которым не следовало даже появляться. У всех его чувств один и тот же финал — обрыв, пустота, оставляющая после себя только шрамы.

Он уже проходил через это. И прекрасно знал, что история никогда не бывает иной.

Хорошо, что всё оборвалось сейчас.

Но больше всего его бесило другое: её не предупредили. Все были в курсе, кроме неё. Ей оставили только роль марионетки, которой никто не объяснил правила игры. И теперь именно он оказался тем, кто обрушил на неё правду.

Мейв вернулась на площадку быстрым шагом, даже не замечая, что платье прилипло к ногам, а мокрые волосы спутались и липли к лицу. Камеры уже были выключены, часть техники прикрыта плёнкой, съёмочная группа спешно расходилась под усиливающимся дождём.

Навстречу ей вышли Александр и Мария, прячась под большим чёрным зонтом. Мужчина, раскрыв второй, протянул ей. Но Мейв даже не шелохнулась, лишь вскинула глаза и уставилась на них обоих. В её взгляде читалась нескрываемая ничем злость, особенно в тот миг, когда он упал на Александра.

— Съёмки отменяются, — холодно произнёс менеджер.

Мейв резко усмехнулась, чуть качнув головой:

— О, ну неужели, — её голос сорвался на язвительный тон. — А то я уже думала, вы и под грозой заставите плясать ради рейтингов.

Мария тревожно сжала её локоть, будто пытаясь удержать, но Мейв вырвала руку и отступила на шаг.

— Ты хоть понимаешь, какая это подлость? — голос девушки сорвался. — Ты с самого начала знал! Ты, Тадас, Лукас, все знали! А я?.. Я должна была улыбаться, думать, что это всё взаправду?

Александр сжал губы в тонкую линию, но промолчал. Его холодный взгляд только сильнее распалял её.

— Ты мог сказать мне ещё в тот первый день, — продолжала она, срываясь на хрип. — Мог объяснить, что всё это — ради пиара! Но нет. Ты предпочёл всё умолчать.

Мужчина тяжело выдохнул и, опустив взгляд, тихо произнёс:

— Мейв, хватит. Давай обсудим потом. Сейчас тебе надо успокоиться...

— Нет! — почти выкрикнула она. — Потом? Когда? Когда мне снова придётся улыбаться в камеры, будто я не знала, что вокруг пиздёж? — она шагнула ближе, в упор глядя ему в глаза. — Объясни сейчас. Почему вы молчали? Почему я последняя узнала о том, что касается меня?

— Потому что ты не умеешь врать, Мейв! — рявкнул он, возвысившись над ней. — Ни людям, ни камерам. Ты ужасная актриса. Всё у тебя написано на лбу. Стоило бы мне сказать тебе тогда — ты бы с первых минут выдала всё своим поведением! Ты бы не смогла скрыть, что это игра!

— То есть, ты даже не подумал о моих чувствах? — горько усмехнулась девушка. — Ты ни на секунду не задумался, что для меня значит всё это?!

— Всё! Хватит! — Мария встряла между ними, раскинув руки. — Прекратили оба! Вы оба сейчас на взводе. Нам всем надо успокоиться.

Мария резким движением выхватила второй зонт из рук Александра, бросив на него взгляд, полный немого упрёка. Не давая Мейв возразить, она мягко, но настойчиво приобняла её за плечи и развернула в сторону стоявшей у обочины машины.

— Пойдём, — тихо сказала визажистка, словно уговаривая ребёнка. — Хватит на сегодня.

Мейв дрожала всем телом — то ли от холода, то ли от нахлынувших эмоций — но позволила увлечь себя под зонт. Мария вела её быстрым шагом, стараясь заслонить от потоков дождя и от взглядов съёмочной группы, которые с интересом косились в их сторону. Александр остался стоять на месте, молча наблюдая, как они вдвоём уходят в сторону машины. Его лицо перекосило от усталости и злости, он медленно провёл ладонью по нему, затем сжал дрожащими пальцами переносицу и глубоко выдохнул, пытаясь прогнать напряжение. Минуту спустя он тяжело зашагал вслед за ними, вежливо прощаясь со стаффом и режиссёром.

Лукас пустым взглядом всё ещё смотрел на тёмные воды Рейна.

Тадас, наконец найдя вокалиста, остановился позади него, раскрыл второй зонт и тихо произнёс:

— Я принёс тебе зонт. Возьми, а то простынешь.

Парень даже не повернул головы. Руки оставались в карманах, плечи — опущенными, будто он не услышал. Или сделал вид, что не услышал.

Тадас тяжело вздохнул и, подойдя ближе, сам заслонил его зонтом от холодного дождя. Некоторое время они стояли в тишине, размышляя, стоит ли сейчас вообще вести разговоры. Но менеджер вздохнул и сам подошёл ближе, заслоняя его от ледяных потоков дождя. На лице менеджера сквозило раздражение, перемешанное с заботой:

— Упрямый, — пробормотал он, затем вслух добавил деловым тоном: — Через полчаса прибудет латвийская делегация для совместного ролика. Тебе нужно вернуться на площадку и привести себя в порядок.

Лукас едва заметно дёрнул плечом. Ему вовсе не хотелось вновь вставать под объективы и глупо улыбаться, когда внутри пусто.

Тадас обошёл его, встал прямо напротив и, не принимая возражений, всучил зонт прямо в его руку:

— Жду тебя, — коротко произнёс он, после чего развернулся и быстро зашагал к съёмочной площадке, оставив Лукаса в одиночестве.

Мейв сидела на широком подоконнике, прислонившись плечом к холодному стеклу, глядя на серый Базель. На ней была свободная хлопковая пижама, волосы ещё влажные после душа падали прядями на грустное лицо. В руках у неё лежала электрогитара, и медиатором она перебирала струны, готовясь к предстоящему финалу. Каждое движение отзывалось болью, потому что в голове всплывали не только выученные наизусть аккорды, но и его голос. Совсем недавно Лукас показывал ей, как правильно держать медиатор, ударять им по струнам, чтобы звук был чище и ей было удобнее играть.

Она вцепилась в гриф сильнее, почти до боли в суставе большого пальца. Внутри сжималось от горечи: сейчас эти советы помогали ей готовиться к финалу, но вместе с ними возвращались и мысли о нём.

Надо думать о финале. Это главное, — напомнила себе Мейв, но вместе с этим в груди эхом отозвалось: "Но мне больно".

Она закрыла глаза, продолжая тихо наигрывать, и невзначай позволила себе на миг поверить, что он снова рядом, сидит за её спиной и придерживает гитару. Но, подняв веки, увидела лишь отражение своей собственной фигуры в стекле, и от этого стало только тяжелее.

В дверь раздался глухой стук. Мейв вздрогнула и резко остановилась, замерев с зажатым медиатором между пальцами. Сердце кольнуло предательской мыслью — а вдруг это он? Но уже через секунду её надежда рассыпалась:

— Это мы, — донёсся голос Александра. — Мы входим.

Щёлкнул электронный замок, коротко пискнув, и дверь приоткрылась. В комнату вошли Александр и Мария. Визажистка выглядела раздражённой: её губы были сжаты в тонкую линию, а глаза буквально прожигали менеджера, шедшего рядом. Мейв не обернулась, продолжая сидеть на подоконнике, будто не заметила их присутствия. Пальцы всё ещё сжимали гриф гитары.

Александр с Марией опустились на край кровати. Некоторое время в комнате стояла тишина, нарушаемая шумом дождя, барабанившего по окну. И только спустя долгую минуту Александр резко заговорил:

— Тогда... на первом афтерпати... — начал он, подбирая слова, — я видел, каким взглядом ты смотрела на Лукаса. Видел, с чего началось ваше знакомство... Увидел между вами искру.... И я надеялся, что вам и играть-то не придётся. Что всё получится само собой. Что это будет… настоящим.

Он провёл рукой по лицу и тяжело выдохнул.

— Но понимаю, что это не оправдание. Я должен был сказать тебе сразу. Должен был предупредить, — он опустил виноватый взгляд на свои руки, сжатые в кулаки. — Мне искренне жаль, что я не сделал этого.

Затем дополнил:

— Мария тоже была не в курсе этого плана. Поэтому не злись на неё, пожалуйста. На меня ты имеешь полное право. Я виноват.

Мейв наконец пошевелилась. Осторожно положила гитару на стойку у окна, как будто боялась уронить инструмент вместе со всем тем, что копилось внутри неё. Несколько секунд она снова сидела неподвижно, а затем медленно повернулась всем корпусом к ним:

— Я тоже виновата. Извините за мою вспыльчивость, — она опустила взгляд, чуть сжав ладони.

Мария облегчённо выдохнула, будто сама только что сбросила с плеч тяжёлый груз.

— Но... — продолжила девушка, — мне всё равно трудно будет теперь пересекаться с ним. Я даже не знаю, как вести себя рядом.

Александр осторожно подался вперёд, выбирая слова:

— Тебе и не придётся... План отменяется.

В комнате повисла неловкая пауза. Мейв закрыла глаза на мгновение, будто заранее знала этот ответ после сегодняшней новости и возмущений Тадаса. Затем спокойно кивнула.

— Я так и думала, — сказала она тихо. — Было ожидаемо. Так даже легче.

Мария, стараясь скрыть нервозность и усталость в лице, натянула улыбку и протянула к девушке руки, приглашая пересесть поближе. Мейв на секунду поколебалась, но затем поднялась с подоконника и перебралась на кровать. Она устроилась между Марией и Александром, и визажистка тут же крепко обняла её, прижав к себе. С другой стороны Александр тоже осторожно положил руку ей на плечи, притянув ближе. Мейв, немного растерявшись, всё же обняла их обоих. Впервые за день было хоть какое-то ощущение тепла и спокойствия.

Через несколько минут Мейв отстранилась первой, посмотрела на обоих и задала вопрос:

— Что нам делать с Лерой?

Александр выдохнул и, потирая переносицу, ответил:

— Уже есть предложение насчёт интервью сегодня вечером. Вопросы будут касаться этой ситуации... Но само интервью будет проходить в прямом эфире, — он посмотрел на Мейв серьёзными глазами. — Но сначала, я хочу обсудить это с тобой, и только потом дать согласие.

— Хорошо, я согласна, — кивнула она.

Александр достал телефон, пролистал несколько сообщений и протянул его Мейв:

— Вот список вопросов. Ознакомься с ними.

Девушка взяла гаджет в руки и, устроившись поудобнее, пробежалась глазами по списку. Вопросы были слишком прямыми, острыми, на которые нужно было отвечать с полной уверенностью в себе. На миг ей захотелось выбросить телефон куда-нибудь подальше, но она заставила себя дочитать до конца.

Глубоко вздохнув, она вернула телефон Александру и кивнула ему:

— Я готова.

Александр кивнул, убирая гаджет в карман.

— Интервьюер приедет в отель. Тебе не нужно будет никуда ехать, только спуститься в конференц-зал. Сейчас, главное, не нервничать.

Он чуть подался вперёд и, положив ладонь на её плечо, добавил:

— Ты справишься, Мейв. Ты большая молодец, и я очень горжусь тобой. Мы не позволим Лере разрушить твою карьеру.

Мейв слабо, но благодарно улыбнулась мужчине. Он поднялся с кровати, прочистил гордо и отошёл в сторону, чтобы сделать пару звонков и дать согласие на интервью. Его голос вскоре раздался вполголоса где-то в коридоре.

Мария осталась рядом. Она взяла ладони Мейв в свои и тепло сжала их:

— Отдохни немного, пожалуйста, — мягко произнесла она. — Наберись сил перед интервью.

Тем временем, на съёмочной площадке, режиссёр явно была не в восторге от всех изменений в планах, но сохраняла привычную профессиональную улыбку, особенно в сторону латвийской делегации, которая только что прибыла. «Katarsis» подошли к девушкам и поздоровались, дружелюбно улыбаясь каждой. А одна из участниц — Кейт, сияя от радости, тут же подлетела к Лукасу и, не раздумывая, приобняла его за плечи. Парню пришлось натянуть улыбку. Она вышла деревянной, но режиссёр недалеко от него мгновенно оживилась:

— Вот, наконец Лукас улыбнулся! — радостно воскликнула она. — Камеру сюда! Запечатлейте этот момент!

Несколько объективов тут же повернулись к нему. Кейт, не теряя ни секунды, вытащила из кармана свой телефон и, радостно подпрыгнув на месте, прижалась к Лукасу плотнее.

— Ну же, улыбнись ещё шире! — весело воскликнула она, направив камеру телефона на себя и его. Щёлкнула одно селфи, потом другое, затем третье, меняя позы и выражения лица.

Лукас тяжело выдохнул, его выражение лица ни капли изменилось после просьбы девушки, а взгляд скользнул куда-то в сторону, словно он хотел быть где угодно, только не здесь.

Кейт шутливо надула губы, закатив глаза:

— Tu esi drūms(Ты угрюмый)... — протянула она на латвийском с тёплой улыбкой.

Съёмки для Лукаса проходили словно в тумане. Он двигался на автомате, выполняя нехотя то, о чём его просили: повернуться, улыбнуться, обменяться парой реплик с латвийской делегацией. Режиссёр в этот раз почти не возмущалась. Она делала пометки, давала сухие указания, но её тон был значительно спокойнее, чем во время записи ролика с Мейв. Видимо, она просто смирилась с тем, что требовать от парня большего сейчас было бесполезно.

Когда съёмки наконец закончились, вся суета постепенно стихла. Делегации обменялись парой дежурных фраз, кто-то уже собирал оборудование, кто-то обсуждал планы на завтра. Лукас поспешил отойти в сторону, желая больше ни с кем не взаимодействовать, кроме своей команды, но Кейт заметила его попытку скрыться и тут же оказалась рядом:

— Ты проигнорировал моё сообщение вчера, — шла за ним хвостиком девушка.

Лукас ускорил шаг:

— Я очень устал после выступления.

— И на афтерпати тебя не было, — не отставала она и ускорила свой шаг за ним.

Он никак не отреагировал на её слова. Кейт прикусила губу, но улыбка снова озарила её лицо:

— Ну тогда пойдём сейчас погуляем. Хватит торчать тут одному, развеешься.

— Не хочу, — отрезал он, не меняя интонации.

Она нахмурилась, впервые явно показывая раздражение:

— В чём проблема, Лукас? Что с тобой такое? Почему ты так холодно отвечаешь? Мы ведь нормально общались — и после отборочного тура, и во время поездок по Европе. Что изменилось?

Лукас неожиданно притормозил, и Кейт едва не врезалась в его спину. Он медленно обернулся, встретившись с ней взглядом.

— Что изменилось?.. — повторил он её вопрос. — Ничего не изменилось. Я просто проявлял вежливость. Не более.

Он говорил слишком спокойно, и от этого удар от его колких фраз ощущался только сильнее. Кейт, ошарашенная его прямотой, больно прикусила губу, прежде чем задать следующий вопрос, в попытке зацепить его за живое:

— Это из-за Мейв?

Бровь Лукаса едва заметно дёрнулась, когда услышал её имя.

— Причём здесь она?

— Как при чём? — не отступала девушка. — О вас весь интернет гудит.

Парень задержал на ней взгляд и ответил так же ровно, как и прежде:

— Нет.

Кейт ощутила, как от его короткого ответа внутри всё сжалось в давящий узел недосказанности. Но угаснуть она не позволила себе. Девушка упрямо выпрямила спину и чуть выше вскинула подбородок. В её взгляде на секунду мелькнула тень уязвлённости, но тут же потухла, уступив место привычной живости.

— Встретимся завтра.

И, стиснув зубы за улыбкой, она развернулась и вернулась к своей команде. Лукас проводил её взглядом, пока та возвращалась к своей делегации, и только тогда позволил себе коротко выдохнуть сквозь сжатые зубы. Нервно провёл рукой по чёлке, зачесав её назад, и, не задерживаясь больше ни на секунду, он сунул руки в карманы худи и быстрым шагом направился к машине, желая наконец насладиться долгожданным покоем.

Мария деловито суетилась вокруг Мейв, пытаясь своим настроем отогнать гнетущее волнение перед интервью. Она нарядила девушку в сдержанный классический костюм чёрного цвета, макияж так же вышел неброским: лёгкая тональная основа, чуть подчеркнутые глаза и естественные губы.

Александр, расхаживая по комнате, держал в руках телефон с открытым списком вопросов и по очереди зачитывал их. На каждый Мейв старалась отвечать, а он то поправлял формулировку, то мягко подсказывал, как обойти острые углы и на чём акцентировать.

И вот — коридор перед дверями конференц-зала, за которыми её уже ждал интервьюер. Мейв остановилась, глубоко вздохнула и, сжав кулаки, мысленно сказала себе:

У тебя всё получится.

Александр, поддерживая девушку, взял её за локоть, а другой рукой потянул ручку двери на себя. Внутри было достаточно темно, всё освещение было направлено на локацию, где должна проводиться съёмка. У стола, в кожаном кресле, расположился мужчина средних лет — базовое поло со штанами, очки с прямоугольными прозрачными линзами, профессиональная, сдержанная улыбка, которая озарилась на его лице, как только в комнату вошла Мейв. Напротив него ждало пустое кресло, явно предназначенное для неё.

Девушка выпрямила спину, заставила себя посмотреть прямо в глаза интервьюеру и поднять уголки губ. Она зашагала вперёд и, лёгким кивком головы, поздоровалась со всеми присутствующими в комнате:

— Добрый вечер, мистер Кларк.

— Добрый вечер, Мейв, — ответил ей мужчина.

Александр подошёл следом, крепко пожал мужчине руку и так же поприветствовал. Затем он направился в зону за камерами и кивнул смотрящей на него Мейв, показав ей жестами рук глубокий вдох — и выдох. Девушка послушалась, стараясь усмирить дрожь в теле.

После коротких формальностей, а именно вопросов о том, как она себя чувствует, не устала ли после репетиций и не давит ли на неё предстоящий финал, разговор постепенно перетёк в более серьёзное русло. Мейв отвечала на всё это на автомате: улыбка, кивок, пара заученных фраз о том, что "усталость приятная" и "главное — не победа". Она почти не вслушивалась, пропуская мимо ушей эти разогревающие вопросы, понимая, что главное ждёт впереди.

После съёмок Лукас вместе с Тадасом и ребятами из группы сидел в своём номере. Парень с менеджером просматривали и отвечали на вопросы, касающиеся обвинений от Юстины. Несмотря на то, что отношения между ними оставались натянутыми, мужчина, закончив работу, предложил всей команде отправиться в ресторан. Ребята поддержали идею, но Лукас, сославшись на усталость, предпочёл остаться в номере.

Все, кто собирался покинуть номер, уже вышли, и только Эмилия задержалась — кивнула ребятам, что скоро их догонит, и вернулась обратно. Она опустилась на край кровати напротив Лукаса, который сидел у изголовья в позе лотоса, ссутулившись над собственными руками на коленях.

— Хочешь поговорить о сегодняшнем? — тихо спросила она.

Лукас медленно поднял голову, но так и ничего не ответил.

Тогда она осторожно протянула руки, коснулась его ледяных пальцев и мягко сжала деревянную ладонь в своих

— Расскажи мне всё, Лукас, — сказала она почти умоляющим тоном. — Мы ведь не чужие люди.

Лукас понимал, что деваться больше некуда. От её настойчивого голоса, тёплых рук, крепко обхвативших его холодные пальцы, он уже не мог закрыться привычной ему стеной молчания. Тем более, она была ему как старшая сестра, которая всегда выслушает и поддержит в трудную минуту.

— Ладно… — выдохнул он, собравшись с духом. — Я расскажу.

Сначала он рассказывал, не вдаваясь в подробности, но вскоре, он понял, что не рассказав всех мелочей — Эмилия сама их выудит из него. Лукас рассказал девушке о плане менеджеров, а именно о том, что ещё после первого полуфинала ему предложили сыграть на публику, создать видимость "истории любви" для повышения популярности их и его группы.

— И я согласился, — признался он и тут же заметил, как девушка удивлённо вскинула брови.

— Подожди, то есть...

— Дай лучше договорю, — попросил он быстро, глядя ей прямо в глаза. — Согласился, потому что думал: ну, какая разница, просто парочка фото, совместные интервью, не более. Но потом от меня стали требовать большего. По крайней мере, так показалось мне. Хотя в этих "требованиях" не было ничего ужасного.

Он замолчал на секунду, сжал пальцы сильнее в её ладонях и продолжил:

— Я решил, что если мы с Мейв просто подружимся, станет легче и ей, и мне. Не придётся играть, если мы будем понимать друг друга. А потом… — парень горько усмехнулся и опустил глаза. — Всё зашло слишком далеко.

В голосе послышалось отвращение к самому себе, когда он добавил:

— И теперь я чувствую себя ужасно. Потому что знаю, чем всегда заканчиваются мои отношения. И, хуже всего, что Мейв вообще ничего не знала о плане. Она думала, что всё по-настоящему.

Эмилия молча выслушала его до конца, не перебивая, хотя по глазам было видно — вопросов было куча. Она подалась вперёд и наконец спросила:

— То есть, тебе нравится Мейв?

Лукас не ответил и отвёл взгляд в сторону. Девушка прищурилась, но решила не давить на признание и спросила другое:

— Почему ты не сказал нам об этом плане? Ни мне, ни остальным?

Парень пожал плечами и ответил.

— Просто никому не хотел рассказывать.

Скривился, будто от горького привкуса на языке, и покачал головой:

— И потом, вам бы точно не понравилось, что я таким образом привлекаю внимание спонсоров.

Эмилия переместила свою ладонь на его плечо и крепко сжала его, стараясь придать ему хоть немного уверенности.

— Знаешь, я не собираюсь подталкивать тебя к тому, чтобы ты строил с ней отношения. Это не моё дело. Но хочу посоветовать тебе одно: разберись со своими чувствами уже после Евровидения.

Она выдержала паузу, дождалась, пока он поднимет на неё глаза, и добавила:

— Только, Лукас, не ты один страдаешь. Ей ведь тоже неприятно. Ты видел её сегодня. А до тех пор… постарайся извиниться перед ней за своё поведение.

Эмилия, задержав на нём взгляд ещё на пару секунд, убрала руку с его плеча и поднялась с кровати. Она с ободряющей улыбкой кивнула ему на прощание и, не добавив больше ни слова, вышла из комнаты, присоединяясь к остальным. Лукас остался один с клубком мыслей, над которыми подтолкнула его поразмышлять подруга. Он откинулся на подушки, сцепил руки за головой и долго смотрел в тёмный потолок, вновь и вновь прокручивая её слова в голове. Стыд, который он чувствовал за свои слова, заставлял снова и снова прокручивать тот болезненный разговор в голове.

Нет же. Я поступил правильно. Нельзя было позволить зайти этому ещё дальше, — мысленно пытался убедить себя парень.

Он взял в руки телефон, пальцы промелькнули по экрану, он бесцельно листал ленту новостей, пытаясь не думать о том, чем сейчас занята Мейв, как она себя чувствует. Как вдруг его взгляд застыл на одном заголовке:

"ПРЯМАЯ ТРАНСЛЯЦИЯ! Мейв отвечает на вопросы о скандале с бывшей подругой"

В груди в тот же миг ёкнуло. Без раздумий, он нажал на видео.

Мистер Кларк откашлялся, взглянул в свои заметки и поднял глаза на девушку:

— Мейв, несколько дней назад в сети появилась статья с видео, записанное вашей бывшей подругой Лерой. В нём она заявила, что вы — психически нестабильный человек и что во время конфликта якобы пытались её убить. Как вы можете прокомментировать эти обвинения?

Мейв заставила себя не отводить взгляда от мужчины, сидеть прямо и постараться отвечать без запинки:

— Я видела это видео, — начала она говорить твёрдым голосом. — И понимаю, как оно звучит со стороны, как оно звучит для людей, которые не знают ни меня, ни ситуации. Я понимаю, как легко можно верить в то, что вам показывают. Люди любят драмы, любят истории с предсказуемым концом. Это проще, чем искать правду в том, чего не видно сразу. Я не прошу, чтобы мне верили на слово. У меня нет доказательств, потому что я не думала, что мне придётся оправдываться за свои поступки перед всем миром. Я не просила стать объектом для обсуждения. Но я не позволю этим обвинениям затмить то, что я делаю.

Она сделала короткую паузу, глядя прямо в камеру глазами человека, который пережил многое, и теперь готова дать понять другим, что больше не боится.

— Мы все совершаем ошибки. Мы все способны на глупости. Но одно я точно знаю: я никого не хотела и не пыталась убить. Я не хочу быть частью истории, где я буду демонстрировать свою вину. Я не прошу людей верить мне, но я прошу их увидеть меня по-настоящему — как девушку, которая просто хочет петь, жить и двигаться вперёд.

Она позволила себе короткую улыбку, несмотря на всю тяжесть, которую последними силами сдерживает в себе.

Лукас сидел на кровати, не отрывая глаз от трансляции. Сердце продолжало непривычно болезненно сжиматься, когда он внимательно слушал ответ Мейв. Он понимал, что ей тяжело давалось отвечать на вопросы интервьюера после сегодняшнего и после всего, что она пережила в прошлом. Он видел её взгляд, тогда, когда она рассказывала ему лично о произошедшем в прошлом, как её голос дрожал, когда она пыталась сохранить свою уверенность перед ним. И сейчас он восхищался ей.

Трансляция закончилась, и последние слова интервьюера были такими же формальными, как и весь процесс в целом. Мейв машинально пожала ему руку, стараясь не выдать того, что ощущала внутри. Она попрощалась с командой и на деревянных ногах, но достаточно уверенно, двинулась к двери, а в голове всё ещё гудело от пережитого несколькими минутами ранее. Александр, чуть опередив её, подошёл и аккуратно взял её под руку, шепнув на ухо:

— Солнце, ты умничка.

Мейв сдержанно кивнула, пытаясь скрыть ту бурю эмоций, что кипела в ней, и они шагнули в коридор, покидая душный конференц-зал. Александр выглядел довольным проделанной работой, но Мейв чувствовала себя опустошённой. Он взглянул на её бледное лицо и, решив, что их команде нужно срочно завершить этот день на хорошей ноте, добавил:

— Я забронирую нам столик на троих. Нам не помешает расслабиться после сегодняшнего.

Мейв покачала головой и без особого энтузиазма согласилась, а после, уже шагнув в сторону своего номера, достала телефон. Сердце снова заколотилось от мысли, что она столкнётся с множеством негативных мнений и обсуждений о себе. Но, когда она открыла ленту новостей и начала пролистывать посты — ощутила облегчение. Вокруг было достаточно осуждающих её личность слов, но среди них, как она и надеялась, появилась поддержка. Многие встали на её сторону, писали, что её искренность не могла не затронуть. С каждым прочитанным комментарием девушка ощущала, как её плечи немного расслабляются.

Лукас отложил телефон на подушку, но через несколько секунд снова взял его в руки из-за мыслей, не дающих ему покоя. Он открыл комментарии под трансляцией и, надеясь на лучшее, начал листать, а затем поймал себя на том, что читает эти слова и чувствует облегчение, будто это касается его лично. В груди впервые за весь гнусный день разлилось тепло.

И именно тогда в голове возникла назойливая мысль:

А что, если участники тоже выразят свою поддержку? Если показать, что мы с ней?

Образ вспыхнул слишком ясно: создать групповой чат, собрать участников конкурса, договориться массово поддержать в социальных сетях Мейв...

Но едва эта идея засияла, Лукас тут же застопорился. Нервно бросил телефон обратно на кровать и зажал лицо ладонями.

Зачем я снова лезу? Это же не моё дело. Я не должен. Мы друг другу никто.

Он находился в таком положении несколько минут, мысленно пытаясь убедить себя в обратном, пока в груди не зашевелилось другое упрямое и громкое чувство.

Нет, я не могу оставаться в стороне.

Перед глазами возник тот неприятный инцидент, случившийся с ними вчера: как бедную девушку всю трясло от охватившей её панической атаки, как визажистка растерялась, не зная, что ей делать, и как никто не двинулся с места. И он снова ощутил этот жгучий, давящий, не дающий покоя стыд за свои мысли.

С этой окончательной мыслью Лукас резко поднял телефон, открыл социальные сети и начал собирать других неравнодушных участников.

Мейв сидела на мягкой кровати своего номера, держа телефон в подрагивающих руках. Пальцы давно зависли над потухшим экраном, но мысли то и дело уносили её в воспоминания о сегодняшнем неприятном разговоре под дождём: его холодное, отрезающее "да", непонимание на лице, которое вскоре сменилось тотальным безразличием...

А вдруг он говорил это на эмоциях? — мелькнула мысль, от которой в груди кольнуло.

Может, он потом передумал? Может, жалеет о сказанном?

Не выдержав, девушка перешла на его профиль в социальной сети. Лента обновилась, и первым делом в глаза бросилась отметка: свежее фото, сделанное латвийской участницей: Лукас стоит на набережной Рейна в обнимку с Кейт и улыбается в камеру.

Мейв тут же заблокировала телефон, а губы сами собой дрогнули в едкой усмешке.

Конечно. Зачем я вообще надеялась? Вряд ли он передумал.

Пальцы быстро напечатали сообщение Александру:

Мейв: Извини меня. У меня нет сил на ресторан. Поужинай, пожалуйста, вместе с Марией. Я вам очень благодарна, но сейчас мне нужно побыть одной.

И, напоследок, предупредила, чтобы не искали:

Мейв: Я пойду прогуляюсь по городу недолго.

Отправив сообщение, она не стала дожидаться ответа. Поднялась с кровати, накинула тёмное худи, натянула на макушку капюшон, на нос водрузила большие солнцезащитные очки. Проводные наушники следом оказались в ушах, включила первый попавшийся ей на глаза плейлист с подходящей музыкой под её настрой, и, сунув похолодевшие руки в карманы, вышла из номера.

Лукас победно выдохнул и откинулся на спинку кровати. В груди стало на миг легче. Он понимал, что сейчас делает это не ради собственного имени и не для команды — он делал это для неё. И впервые за долгое время его действия приносили удовлетворение.

Но на секунду мелькнула тревожная мысль:

Тадас точно разнесёт меня, что я действую без согласования с ним.

Но Лукас лишь усмехнулся.

Плевать. Пусть хоть кричит — я не собираюсь извиняться за это.

А следом пришла другая мысль — куда тяжелее:

Надо извиниться перед Мейв.

Воспоминание всё ещё сверлило его изнутри. Но теперь, после разговора с Эмилией и успешного плана, в нём появились силы, уверенность, которых ему так не хватало.

Лукас натянул худи, опустил капюшон на голову, надел очки и вышел из номера. Быстро добрался до её номера, постучал в дверь. Несколько секунд — тишина.

В этот момент из-за угла показались Александр и Мария, разодетых в модные классические костюмы:

— Лукас? — мужчина удивлённо вскинул брови. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

Мария приветливо улыбнулась ему, но с тем же удивлением.

— Мейв нет в номере, — добавил Александр. — Она вот, только-только вышла. Сказала, что хочет прогуляться по городу.

Он коротко поблагодарил их за информацию и почти бегом устремился к выходу из отеля, надеясь, что догонит её, пока она не успела затеряться среди малознакомых базельских улиц.

И ему повезло. Едва он выскочил в просторное фойе и рванул к стеклянным дверям выхода, взгляд тут же зацепился за знакомую фигуру. Даже скрытую под капюшоном и за большими солнцезащитными очками он узнал Мейв.

И он замер. Все те слова, что он хотел ей сказать, вдруг застряли комом в горле. Сделать шаг к ней казалось чем-то невозможным, но и упустить её он тоже сейчас не мог.

Двери распахнулись в стороны, и Мейв неспешно вышла на улицу. Лукас, чуть замедлив шаг, последовал за ней, держа приличную дистанцию. Она шагала медленно, сама не зная, куда именно направляется, что облегчало задачу. Но каждый раз, когда её голова поворачивалась в стороны, он боялся, что она заметит его.

Город вокруг был полон звуков: редкие машины, плеск дождя по мостовой, голоса прохожих. Но он слышал только её шаги впереди себя. Неожиданно Мейв остановилась возле маленького киоска с ярко освещённой витриной и выцветшей маркизой. Лукас инстинктивно юркнул за ближайший угол, чтобы остаться незамеченным.

Мейв, подготовив документ и пару купюр в руках, разговаривала с продавцом через открытое окошко. И через несколько секунд тот протянул ей красно-белую пачку сигарет и синюю зажигалку.

Лукас нахмурился, наблюдая за девушкой и неожиданной её покупкой. Он и представить себе не мог, что она курит. От неё никогда не пахло сигаретами — ни на вечеринке, ни за кулисами, ни даже после репетиций, когда большинство артистов то и дело выходили на перекур. И особенно сейчас, накануне финала, — зачем ей это? С её сильным голосом, чарующим публику... Это было немыслимо.

Но она спокойно спрятала пачку и зажигалку в карман и пошла дальше, будто теперь зная, куда именно хочет добраться. Лукас, держась на расстоянии, последовал за ней.

И вскоре они вышли на пустую набережную, где гул города стихал, уступая место только плеску воды о камни и тихому шороху листвы деревьев. Мейв подошла к бетонной перегородке у кромки реки и облокотилась на неё локтями. Некоторое время она просто молча смотрела на огни города, отражавшиеся в воде, а затем достала из кармана пачку сигарет и зажигалку и аккуратно выложила их на холодный бетон. Пальцы чуть дрожали, когда она вытащила одну сигарету и вставила её между зубов.

Лукас стоял в пяти метрах от неё, наблюдая за её неуклюжими попытками подкурить сигарету.

И вправду. Раньше она не курила.

Собравшись, парень приблизился, обходя её сбоку, и в ту же секунду вырвал сигарету из её губ.

Мейв, испугавшись, выдернула один наушник с уха, и белый провод повис на её груди. Оттуда послышался тихий, знакомый мотив.

— Эй! — возмутилась она.

Её лицо ещё больше озарилось возмущением, когда поняла, что сейчас, рядом с ней, находился Лукас. Не удостоив её ответом, он наблюдал, как она с вызовом достала новую сигарету из пачки и сунула себе в рот. Но не успела даже коснуться зажигалки, как он вновь ловко вырвал сигарету и выбросил в воду.

— Ты что делаешь?! — взорвалась Мейв, приподняв очки. — Погоди, ты что, следил за мной?!

— Не стоит, — спокойно ответил Лукас, будто не замечая её злости.

— Тебе какое дело?! — огрызнулась она. — И не увиливай от вопроса!

Несколько секунд он будто колебался, но затем кивнул:

— Да.

— Зачем?

Парень тяжело вздохнул, опустил взгляд к воде и, сцепив пальцы в замок, с трудом выдавил:

— Я хотел извиниться. За сегодня.

После короткой паузы, он снял очки и продолжил.

— Я повёл себя как дурак, — наконец произнёс Лукас, глядя на тёмную гладь воды. — Мне не стоило отталкивать тебя так резко. Я… просто не знал, как правильно поступить. Вместо того чтобы поговорить с тобой честно и сразу, я выбрал самый тупой вариант — закрыться и вести себя отчуждённо.

Он поднял взгляд, впервые решившись встретиться с её глазами:

— Ты правда для меня небезразлична, Мейв. Но сейчас… я не знаю, как со всем справляться. Всё вокруг давит. Но одно я знаю точно: я не хочу терять тебя. Не хочу, чтобы ты думала, будто мне всё равно. Потому что рядом с тобой я впервые за долгое время чувствовал себя настоящим. После Евровидения я хочу разобраться в себе и в том, что между нами.

Мейв молчала, слушая его сбивчивые признания. Ветер сдувал её торчащие из капюшона красные волосы, она закусила губу, отвела взгляд на огни города на противоположном берегу, поправила причёску и тихо ответила:

— Ты умеешь красиво говорить, Лукас. Но, знаешь, больше всего я устала именно от слов.

Она повернулась к нему всем телом, и в её глазах уже не было прежней злости, кроме нескрываемой усталости и лёгкой горечи.

— Я не прошу тебя разбираться в себе прямо сейчас. И не прошу обещаний. Я просто хочу честности.

Уголки её губ едва дрогнули. Она молча вытянула руку вперёд и, чуть прищурившись, подняла мизинец вверх.

— Друзья?

Расслабленная, настоящая улыбка впервые за весь день озарила его лицо. Лукас наклонил голову чуть набок, глядя на протянутую к нему руку, и осторожно протянул свою, сцепив мизинец с её.

— Друзья.