12. Разлом

Её менеджер быстрым шагом бросился к ней, расталкивая стафф на своём пути. Лицо мужчины было бледным, в глазах отчётливо читалась паника, которую он тщетно пытался скрыть маской спокойствия. За ним, чуть ли не спотыкаясь о провода, поспешила Мария. Взгляд девушки метался между спиной Александра и застывшей на сцене Мейв, пытаясь угадать причину такой спешки.

— Саш, что случилось? — испуганно прошептала она, едва поспевая за ним.

Но он проигнорировал её вопрос, схватил лихорадочно за локоть Мейв и потянул за собой в сторону гримёрок.

— Что случилось?.. — наконец вырвалось у Мейв, когда он загнал их в узкое пространство между стеной и колонной, загораживая собой от любопытных взглядов.

Он молча принялся копаться на ходу в телефоне, прокручивая ленту новостей большим пальцем, который чуть заметно дрожал.

— Говори же, наконец! — потребовала Мария, теряя терпение. — Кто звонил?

Внутри Мейв всё сжалось в ледяной, колющий комок. Она уже догадывалась, что могло произойти, и кто за этим стоит. Слишком хорошо знала, как быстро может рухнуть всё в мгновение ока.

Лукас всё так же стоял в стороне, не сводя глаз с того места, куда только что удалилась российская делегация. Его мозг мгновенно собрал пазл из обрывков вчерашних разговоров. Он понял, что произошло и почему Александр увёл свою команду подальше от лишних глаз. Мысленно видел кричащие заголовки, которые сейчас читала Мейв, ощущал на своей коже ту грязь, что вот-вот выльют на неё.

Энергичная женщина уже хлопала в ладоши, привлекая к себе внимание:

— Времени нет! Продолжаем пока без России!

Парень медленно повернулся к ней и с отрешённым видом сделал шаг на сцену. Но напряжение в плечах выдавало его с потрохами, как бы он ни умолял себя не думать сейчас о ней.

Дверь гримёрки захлопнулась за российской делегацией, отрезая шум съёмочной группы. Александр прислонился к косяку, проводя ладонью по напряжённому лицу.

— Присядь, — сказал он тихо, указывая на кресло.

Мейв не двинулась с места, застыв у стены. Незажившие пальцы болезненно впились в ладони.

— Что случилось? — ещё раз, но уже громче спросила она.

Мужчина несколько секунд колебался, в раздумьях, нужно ли ей сейчас это видеть. Но, решившись, он рвано выдохнул и протянул свой телефон. На экране вспыхнул кричащий заголовок:

«РОССИЙСКАЯ УЧАСТНИЦА ЕВРОВИДЕНИЯ — ПСИХИЧЕСКИ НЕУРАВНОВЕШЕННАЯ ПРЕСТУПНИЦА? ВСЯ ПРАВДА О МАЙЕ ЮМИНОЙ!»

А под ним — видео. Мария ахнула и резко прижала ладонь ко рту, чтобы заглушить рвущийся наружу от ужаса крик. Мейв медленно пролистала вниз и направила палец на иконку запуска видео, когда визажистка инстинктивно рванулась вперёд:

— Не надо!

Но было уже поздно. На видео заулыбалась её давняя, бывшая лучшая подруга.

К горлу девушки тут же поступила тошнота лишь от одного её вида. Её лицо, перекачанное ботоксом до кукольной неподвижности, светилось фальшивой добротой. Голос сочился приторным, как сироп, ядом:

— Привет, мои хорошие! Сегодня я решила рассказать вам одну поучительную историю о зависти и предательстве...

Мейв перестала моргать и вслушиваться, о чём рассказывала Лера. Она наблюдала, как на экране появляются её старые фотографии одна за другой, где она ещё с русыми, длинными волосами, где она ещё Майя — неуклюжая, доверчивая девочка, которую так легко было предать. Идущая на поводу у той, кого считала подругой. Та, что ещё не знала, что доверие — это нож, и он почти всегда вонзается в спину. А за ними шли новые, свежие, где она уже была Мейв — травмированная, но не сломленная, а собранная заново из осколков той наивной девочки, что навсегда должна была остаться в прошлом. Только иногда эти осколки начинали звенеть, стоило кому-то улыбнуться слишком тепло.

Мейв была пугающе спокойна. И это спокойствие оказалось куда страшнее любой истерики. Оно давило тишиной, разливалось по комнате липким холодом. Ни гнева, ни боли, лишь крошечная мышца под левым глазом вскоре задёргалась с бешеным, птичьим ритмом, выдавая бурю под спокойной поверхностью.

Лера продолжала улыбаться в камеру, будто делилась рецептом торта, а не перемалывала чужую жизнь в фарш.

— Знаете, я долго молчала из-за страха, что снова могу пострадать, но больше не могу хранить это в секрете, — продолжала рассказывать она.

На видеозаписи вспыхнуло фото замазанной на монтаже бордовой, ещё свежей раны на животе Леры.

— Это — последствие нашей "дружбы" с Майей, — произнесла она с паузой, будто оставляя время аудитории ахнуть. — Оно по сей день напоминает мне о том, через что я прошла...

Далее — снова фотографии Мейв, прикреплённые справа от Леры.

— Майя была той самой, с которой я делилась последним пирожком в столовой, за которую вечно вступалась, когда её травили в школьных чатах... Несмотря на то, что все вокруг умоляли меня держаться подальше.

Следом Лера прикрепила голосовые сообщения. Визгливый женский голос зазвучал на фоне шума улицы:

— Я, конечно, понимаю, ты добрая и милая, но однажды она тебя затянет на дно. Ну видно же, что она тебе завидует, копирует, хвостиком ходит, что аж за тобой попёрлась на к-поп танцы, а ты будто этого совсем не замечаешь. Да и, к тому же, у неё явные беды с башкой. Ну... короче, не удивлюсь, если потом кто-то пострадает.

Зазвучал второй женский голос с характерным зацензуренным «блять» чуть ли не через каждое слово:

— Заюш, б****, ну я, б****, тебе аплодирую стоя. Ты, б****, себе могилу, б****, роешь, продолжая общаться с Майей. Я, б****, уверена, что эта психичка, б****, однажды придёт с чехлом от гитары, б****, и пиздец. В любой, б****, момент, у неё в башке может переклинить. Помяни моё слово.

И ещё несколько идентичных первому и второму голосовых сообщений прозвучали на фоне кивающей Леры на эти вставки, как будто это было доказательством, а не вырезками чужой злобы, основанных на слухах.

— Но я всё равно была рядом, — сладко продолжала она. — Я верила, что смогу её спасти. И... вы сами видите, до чего довела меня моя доброта. Я долго думала, стоит ли вообще поднимать эту тему. Но знаете, это так... несправедливо. Она живёт, будто ничего не произошло. Популярность, большая сцена, фанаты... В то время как я... Я каждую ночь просыпаюсь от собственного крика. От одного и того же сна, в котором Майя ранит меня ножом.

Она тихо рассмеялась, с наигранной истерикой, которую она показательно загоняла внутрь себя.

— Она молчит. Она делает вид, что всё это в прошлом. А я живу с этим прошлым прямо сейчас, каждую секунду своей жизни. Выходит, мой кошмар — её билет в новую жизнь? Это разве нормально?

Мария сорвалась первой, не выдерживая ни секунды просмотра:

— Мы... мы свяжемся с юристами, — дрожащим голосом старалась успокоить всех визажистка. — Это клевета чистой воды. Мы подадим в суд...

Александр еле сдерживал себя, чтобы не сорваться и не натворить непоправимое. Каждой частичкой своего тела он требовал незамедлительно размазать эту ложь по стенке. Он наблюдал, как Мария вот-вот сорвётся в истерику, как Мейв застыла в состоянии шока, уставившись в одну невидимую точку. Его первым порывом было громко, яростно сматериться, высказать всё, что он думает об этой ситуации. Но он заставил себя успокоиться. Резко втянул воздух через нос и рвано, шумно выдохнул. Его взгляд метнулся от бледного, испуганного лица Марии к абсолютно пустому лицу Мейв.

Медленно, чтобы не спугнуть, он протянул руку и забрал телефон из неподвижных пальцев Мейв. Она даже не вздрогнула, не стала требовать вернуть его обратно, чтобы досмотреть ролик.

Александр нажал на кнопку блокировки, и экран погас. Он сунул телефон в задний карман брюк, пряча его с глаз долой.

— Время ещё есть, — старался как можно твёрже сказать он. — Сейчас главное — не наделать глупостей.

Он перевёл взгляд на Марию, стараясь поймать её испуганный взгляд.

— Маш, спокойствие. Нам нельзя раскисать. Она, — он кивнул в сторону Мейв, — не должна видеть нашей паники. Поняла?

Потом шагнул к Мейв и присел перед ней на корточки, обхватывая её ледяные, одеревеневшие ладони своими.

— Мейв, солнце, посмотри на меня.

Девушка медленно перевела пустой взгляд на Александра. Мужское лицо было похоже на большое расплывчатое пятно, а голос режущим эхом раздавался в ушах. Её сухие губы дрогнули, будто она хотела что-то ему сказать, но горло в тот же миг сжалось, наполнившись слюной. Вместо слов из груди вырвался короткий, сиплый вдох.

Тошнота ударила внезапно, как волна, сметающая всё на пути. Она рывком поднялась с кресла, оттолкнув руки менеджера, и, не замечая, как Мария что-то кричит ей вслед, почти вслепую побежала прочь. Коридор плыл и дрожал, колени подкашивались, но единственной целью было добежать до двери женского туалета.

И, найдя её, Мейв влетела внутрь, даже не захлопнув дверь кабинки. Опустилась на холодный кафель, ударившись коленками о него, лихорадочно убрала волосы за уши и нагнулась над унитазом. Горькая масса брызнула изо рта, потихоньку возвращая её в реальность. Горячие слёзы обожгли глаза и наконец прорвались наружу. Их было так много, что дыхание сбивалось, а тело сотрясалось мелкой дрожью. Руки сжали ткань короткого платья до боли, ногти впились в кожу через атласную ткань. Внутри выворачивало — не желудок, нет. Душу. Как будто её снова и снова рвали на куски, и нельзя было предпринять никаких мер, чтобы прекратить эти мучения.

Съёмки тянулись мучительно долго. Лукас, стоя на сцене со своей гитарой, безэмоционально бил по струнам, а мысли всё время ускользали туда, где сейчас была Мейв. Каждый раз, когда режиссёр останавливал процесс и просил "чуть больше энергии" или "побольше контакта с камерой", его раздражение лишь нарастало.

— Лукас, давай ещё раз, — женщина с усталым лицом потёрла переносицу. — Я прошу просто смотреть в камеру и улыбаться. Это же не пытка!

Он молча кивнул, поджав губы. Улыбка из раза в раз получалась фальшивой, раздражающей.

Третий дубль. Четвёртый. Пятый. В зале воцарилась тяжёлая тишина, которая нарушалась гулом из включённой акустической системы.

— Всё, — наконец не выдержала режиссёр, тяжело вздохнув. — Идите на перерыв.

Лукас облегчённо отдал инструмент технику и быстрым шагом спустился со сцены. Нацепив солнцезащитные очки, он даже не обернулся.

— Лукас! — Тадас бросился за ним, петляя между съёмочной группой. — Что с тобой происходит?

Парень показательно проигнорировал его, шагая дальше.

— Ты срываешь наш график, — не унимался менеджер. — Объясни хотя бы, что на тебя нашло?

Лукас резко остановился, так, что Тадас едва не врезался в его спину. Медленно повернув голову, он язвительно ответил:

— А может, проблема не во мне? Может, это ты слишком увлёкся превращать людей в цирковых зверушек? Улыбнись, подойди, успокой, помоги...

Тадас на миг прикусил язык.

— Я пытаюсь вытянуть группу вперёд, — с нажимом сказал он. — У нас был уговор: ты и российская участница притворяетесь влюблённой парой, а я нахожу для твоей группы спонсоров. Что не так? Ты сам согласился на такие условия, а сейчас смеешь перечить?

— О, да, — оборвал Лукас, резко повернувшись, и пошёл дальше. — Только вот, я музыкант, а не актёр дешёвого ромкома.

Менеджер остался позади, глядя ему вслед с бессильной злостью. Йокубас и Аланас, обменявшись короткими взглядами, не стали идти за своим вокалистом. Они понимали, что сейчас любое их слово будет воспринято в штыки. Но Эмилия, напротив, сорвалась с места:

— Лукас! — её мягкий голос эхом разнёсся по коридору.

Он ускорил шаг, но девушка легко нагнала его, ухватившись за рукав худи.

— Да стой же ты!

— Не сейчас, Эми, — сухо бросил он, пытаясь высвободить руку.

— Нет, — она упрямо сжала пальцы сильнее. — Хоть слово! Что с тобой? Что-то случилось?

Лукас сорвал очки и наконец посмотрел на неё. Его обычно спокойные и холодные глаза, сейчас пылали смесью усталости и злости.

— Хочешь слово? Вот тебе слово — заебало. Всё. Довольна?

Эмилия на секунду растерялась, но не смела отступать.

— Нет, недовольна, — непривычно жёстко ответила она. — Ты не имеешь права вымещать своё "заебало" на нас. Если что-то случилось, то будь добр, скажи. Мы же не слепые.

Он сжал челюсть и опустил виноватый взгляд в пол. Грудь вздымалась от тяжёлого дыхания.

— Просто... — пробормотал он, почти неслышно, — просто оставь меня.

Эмилия отстранилась, кусая от нервов нижнюю губу. Она прекрасно видела, что их вокалист прячет страх за маской агрессии.

— Это связано с Мейв, да?.. — тихонько спросила она.

Лукас ничего не ответил. Надел очки обратно и скрылся в тёмном служебном коридоре.

Эмилия ещё несколько минут стояла на месте, уставившись в темноту, в которой только что скрылся Лукас. Ей было тяжело видеть в таком состоянии своего близкого друга. Он редко позволял себе срываться, а уж тем более — на близких. Что-то явно было не так.

И это явно связано с Мейв, — упрямо вертелось в голове.

Но что именно?

Она вернулась в зал, где съёмочная группа наслаждалась недолгим перерывом, и кто-то из стаффа раздавал бутылки воды, покрытые конденсатом. Эмилия, поблагодарив, взяла одну, и решилась сделать круг по зданию с разрешения Тадаса.

Коридоры были украшены разноцветными декорациями к представлению, иногда встречались сотрудники, которые добро улыбались девушке и шли дальше по своим делам. Эмилия шла медленно, держа в руках холодную бутылку, и старалась разложить всё по полочкам в своей голове:

Последний раз я видела Лукаса в таком состоянии, когда он был в отношениях. Может, с Мейв удастся поговорить и всё узнать. Но уже позже. Когда она вернётся.

Но план рухнул в ту же секунду, когда она услышала быстрый топот каблуков. Эмилия замерла, прислушиваясь к постепенно приближающимся звукам. И тут, из-за поворота выскочила Мейв, которая судорожно прикрывала рот ладонью, а её лицо было бледным до прозрачности. Она пробежала мимо, даже не заметив Эмилию, и почти врезалась в дверь женского туалета.

Эмилия растерялась, стоя на месте. Но затем осторожно двинулась за ней, ступая почти бесшумно, и выглянула из-за угла. Беззвучно приоткрыла дверь, услышав внутри глухой звук удара о кафель, а затем рваные, болезненные звуки рвоты, перебиваемые всхлипами.

Она замерла, прижавшись плечом к холодной стене, и заколебалась — войти или оставить её наедине со своим горем, ведь это не её дело, а они даже не подруги. Но, глядя на её дрожащие худые плечи и слыша горький плач, она не смогла остаться в стороне.

Тихий скрип двери раздался за спиной Мейв. Девушка, задыхаясь от рыданий, даже не успела поднять голову. Послышались лёгкие, быстрые шаги, и рядом с кабиной опустилась невысокая тень.

— Эй... — раздался осторожный, непривычно мягкий голос. — Я... присяду?

Эмилия сжимала в руках белый носовой платок и бутылку с холодной водой. Она медленно присела рядом, не позволяя себе лишних движений, будто боялась спугнуть Мейв.

— Вот, — Эмилия аккуратно поднесла платок к её лицу.

Мейв нервно дёрнула плечом, но когда мягкая ткань коснулась её лица, неожиданно поддалась. Сухая, гладкая поверхность обмакнула её губы, и в глазах на миг потемнело от усталости.

— Попей, — сказала басистка и открутила крышку бутылки. Она поднесла горлышко к губам Мейв, поддерживая её за плечо, чтобы та не захлебнулась.

Прохладная жидкость принесла небольшое облегчение. Несколько жадных глотков вернули голос, хотя горло всё ещё неприятно саднило.

— Спасибо... — едва слышно выдохнула Мейв. — Съёмки ещё продолжаются?

— Нет, сейчас перерыв, — ответила Эмилия, взяв полотенце из её рук. — Лукас какой-то расклеенный сегодня. Не слушается указаний других. Поэтому объявили перерыв.

Она помогла подняться Мейв с холодного кафеля и аккуратно, придерживая её за плечи, дойти до скамьи.

— Я шла в сторону туалета и увидела, как ты пролетела мимо меня. Ну и... — она замялась, — услышала, что тебе стало плохо, и решила пойти за тобой.

— Всё нормально, — девушка смахнула слёзы. — Просто переволновалась. Спасибо за помощь.

Эмилия опустилась рядом на скамью, напряжённо сцепив пальцы на коленях. Внутри её грызло желание спросить прямо сейчас про причину такого поведения Лукаса, но она не была уверена, что это уместно. Девушка рядом всё ещё вытирала заплаканные глаза, и любое лишнее слово могло ранить сильнее, чем помочь.

Она уже собиралась промолчать, как вдруг сама Мейв нарушила тишину:

— Как он?.. — дрожавшим голосом спросила она. — Лукас.

Эмилия удивлённо вскинула брови и, поджав губы, ответила честно:

— Он с утра какой-то расклеенный. Я пыталась поговорить с ним, но он только отмахнулся. И... — она замялась, глядя на Мейв, — мне бы очень хотелось понять, что с ним происходит. Ты не знаешь?

Мейв прикусила губу, опустив взгляд в пол.

— Я сама пока не понимаю, — призналась она. — Может, это всё мои загоны, но мне кажется, он злится на меня после вчерашнего...

— Свидание? — осторожно спросила девушка.

Она кивнула.

— Кажется, я немного переборщила вчера. Хотя разошлись мы на позитивной ноте. И даже договорились встретиться сегодня днём.

Эмилия вцепилась ладонями в свои колени, чтобы не сорваться с вопросом в лоб.

— Кстати... На съёмочной площадке... — голос Мейв дрогнул, будто она боялась услышать ответ, — про меня ничего не говорили?

— Нет, — девушка честно покачала головой. — Ничего.

Мейв коротко кивнула. В этот момент дверь распахнулась, и внутрь вбежала запыхавшаяся Мария с выбившимися прядями из прически.

— Господи, вот ты где! — её голос срывался от паники. — Я обыскалась тебя, Мейв! Ты просто исчезла, а Александр уже с ума сходит!

Визажистка обеспокоенно подбежала, наклоняясь к девушке и заглядывая ей в глаза.

— Как ты?

— Ну... — выдохнула Мейв, и на большее её не хватило.

Мария присела перед ней на корточки, вглядываясь в усталое лицо девушки. И только теперь она заметила сидящую рядом с ней Эмилию.

— А... Эмилия очень мне помогла, — тихо сказала Мейв, бросив короткий, благодарный взгляд на басистку.

Мария в мгновение смягчилась и тепло улыбнулась Эмилии:

— Даже не знаю, как нам тебя отблагодарить...

Девушка ответила лёгкой улыбкой, затем поднялась со скамьи и поправила свою кофту.

— Ничего не нужно. Я пойду, — она чуть кивнула Мейв. — Удачи тебе.

Мейв слабо улыбнулась ей, прежде чем она переступила за порог и скрылась за дверью. Какое-то время она сидела молча, уставившись на свои подрагивающие ледяные ладони. Затем медленно подняла глаза на Марию:

— Маш... что нам теперь делать?

Визажистка тяжело выдохнула, потерев пальцами переносицу. Было видно, как она отчаянно борется с паникой, стараясь выглядеть спокойной хотя бы для неё.

— Слушай... — она опустилась рядом на скамью и взяла её ладони в свои. — Уже подключили людей. Пока это только вброс: ролик не успел широко разойтись, а статью уже сняли с сайта. Мы максимально всё подчистим. Ничего непоправимого не случилось.

Она мягко улыбнулась, пытаясь придать своим словам больше уверенности, чем чувствовала на самом деле.

— Всё наладится. А сейчас, самое главное — сосредоточиться на съёмке ролика. Ты у нас сильная, Мейв. Я помогу привести тебя в порядок, и никто не заметит, что произошло.

Мария осторожно коснулась её плеча:

— Давай вернёмся в гримёрку. Я подправлю тебе макияж, а там уже всё остальное.

Эта новость немного успокоила Мейв. Она позволила Марии помочь себе подняться, и вместе они вернулись в пустую гримёрку.

— А где Саша? — оглядываясь, спросила девушка.

— Разбирается с проблемой, — вздохнула визажистка. — Сказал, чтобы ты вернулась к съёмкам, как будешь готова.

Мария помогла Мейв привести себя в порядок: подправила макияж, закапала в глаза капли, убравшие красноту, и перед выходом дала ей лекарство с лёгким успокоительным.

Через считанные минуты девушки вернулись на площадку. Никто не стал расспрашивать их о случившемся. Лишь режиссёр негромко уточнила у Мейв:

— Солнце, готова?

Но Мейв не сразу ответила. Её взгляд метнулся в сторону, где стоял Лукас, облокотившись спиной о стену. Он нервно втыкал в телефон, не замечая её возвращения. Она почувствовала, как ноги на миг стали ватными. Но её тянуло к нему, как будто только он мог дать ей сейчас опору, хотя умом она прекрасно понимала: он, возможно, сам едва держится.

Что с тобой случилось?

Ещё вчера он был рядом, тёплый, пусть и немного неловкий, но именно он поцеловал её тогда, в бассейне. И вот теперь между ними холодная стена. Никаких улыбок, никаких намёков на близость, будто этого вообще не было. Будто они незнакомцы.

Мейв почувствовала, как в груди снова поднимается тяжёлый ком. Сердце болезненно стукнуло, выталкивая её вперёд. Всё, чего ей хотелось в этот момент — подойти к нему, сказать хоть что-то, пусть даже самое глупое. Хоть одно слово, лишь бы разрушить эту холодную стену молчания между ними.

Но прежде чем она успела сделать шаг — резкий, энергичный голос режиссёра прорезал воздух:

— Все по местам! Возвращаемся к съёмке!

Толпа вокруг ожила. Гул голосов и движение людей оттолкнули её назад. Лукас поднял голову, и их взгляды встретились. На короткий миг время вокруг них будто застыло. Голубые глаза впились в её лицо, в котором, несмотря на слой макияжа, он наверняка увидел свежие следы слёз. Его взгляд был слишком прямым, холодным, чтобы она могла его выдержать. Но и отвести глаз было невозможно.

Мейв вцепилась пальцами в подол платья, не в силах пошевелиться.

Почему ты ничего не говоришь? Почему я тоже молчу?..

Она хотела ухватиться за этот миг, но он так же быстро растворился. Лукас спрятал телефон в карман и молча направился к сцене.

Глубоко вздохнув, девушка заставила себя пойти следом, чувствуя, что эти съёмки и нахождение рядом с молчаливым парнем дадутся ей тяжело.

Режиссёр после десятого безуспешного дубля махнула рукой и устало потерла виски:

— Ладно. Сойдёт. Едем на следующую локацию.

Съёмочную площадку быстро начали сворачивать, шумно собирая оборудование. Мария, кинув ей на плечи кожанку, забрала её за локоть и повела к выходу. Снаружи концертного зала воздух стал ещё более прохладным и тяжёлым, с неба тянулись низкие серые облака, а вдали катились раскаты грома.

— Садимся, — коротко скомандовал внезапно подошедший Александр.

Они забрались в подготовленную машину. Мейв прижалась плечом к прохладному стеклу, Мария устроилась рядом, а Александр сел напротив и на несколько секунд замер, задумчиво уставившись в переднее сиденье.

Мейв, не выдержав, тихо спросила:

— Саша... Что там с ситуацией?

Он резко повернул к ней голову, и на его лице в одно мгновение появилась натянутая, чужая улыбка.

— Всё под контролем. Тебе не о чем волноваться.

Она молча кивнула, но внутри понимала, что это ложь, чтобы устранить её панику.

Машина литовской делегации остановилась у набережной Рейна, где уже суетилась вторая съёмочная группа. Йокубас, Аланас и Эмилия вышли из транспорта, рассматривая окружение. Лукас вышел последним, втянув в себя влажный, предгрозовой воздух. Он натянул капюшон повыше, стараясь отгородиться от всего мира куском ткани. Тадас шёл чуть в стороне, не выпуская телефон из рук. Он что-то бурчал под нос на литовском, то и дело яростно поправляя съехавшие на кончик носа очки и ударно печатая кому-то сообщения одним большим пальцем. Напряжение исходило от него почти осязаемыми волнами.

Внезапно он резко остановился, заставив всю группу замереть.

— Лукас! — громко позвал он, когда закончил с очередной серией сообщений.

Вся команда обернулась, кроме вокалиста.

— Только Лукас, — сухо сказал Тадас, глядя на остальных. — А вы прогуляйтесь, пока я поговорю с ним.

Йокубас и Аланас недоумённо обменялись взглядами, но без возражений развернулись и пошли ближе к реке. Эмилия задержалась, но Лукас едва взглянул в её сторону, и она поняла, что сейчас лучше оставить его одного.

Тадас обошёл парня и встал напротив, заслонив собой вид на реку:

— Твоя бывшая Юстина снова саботирует нас по полной программе, — сказал он, едва сдерживая гнев. — Всё больше людей начинают замечать её скандальные статьи, видео и посты в соцсетях.

Лукас молча слушал, поджав губы.

— После съёмок садишься со мной и готовишь официальный ответ. Отрицаем всё, намекаем на личные мотивы и клевету. Понял?

Парень молча кивнул. В этот момент телефон Тадаса завибрировал с новой силой. Он взглянул на экран, и его лицо исказилось гримасой новой волны раздражения.

Мужчина резко поднёс аппарат к уху:

— Да? — ответил он на вызов.

Тадас молча слушал несколько секунд, и его разум постепенно терял остатки спокойствия. Пальцы, не занятые телефоном, сжались в кулак.

— Что?.. — мужской голос внезапно сорвался на пол-октавы выше. — Вы сейчас серьёзно?! Это уже выходит за все рамки!

Лукас наконец перевёл на него взгляд, лениво подняв бровь.

— Нет, — Тадас уже почти кричал в трубку, не обращая внимания на проходящих мимо людей. — Нам стоит прекратить съёмки! Немедленно! Это неприемлемо!

Затем он резко оборвал звонок, чуть ли не швырнув телефон в карман своего бежевого тренча. Он тяжело дышал, уставившись на Лукаса.

— И не только съёмки, — прошипел он, понизив голос. — Всё сотрудничество с российской командой. Всё. Надо прекращать. Немедленно!

Лукас напрягся. Всё его показное безразличие в момент куда-то испарилось.

— Новость о прошлом их участницы, — Тадас скривил лицо. — Она начала активно распространяться. «Katarsis» сейчас не в том положении, чтобы быть втянутыми в такой скандал. Нас и так Юстина травит. Это добьёт нашу репутацию. Нас начнут ассоциировать не с музыкой, а с этим цирком!

И тут в голове у Лукаса что-то щёлкнуло. Холодная, почти циничная мысль пронзила разум, как осколок льда.

Таким образом... мне будет легче.

Больше не нужно будет притворяться, не нужно будет ловить себя на странных, тёплых чувствах, которые всё сложнее становилось списывать на увлечение игрой или воздействие алкогольного опьянения.

Нам больше не нужно будет намеренно пересекаться. Всё это закончится.

Он почувствовал не облегчение, а странную, пустующую тяжесть в груди. Лукас медленно кивнул, глядя мимо Тадаса на темнеющие воды Рейна:

— Понятно, — произнёс он почти полушёпотом. — Делай, что должен.

Тем временем, к набережной подъехала машина российской делегации. Не успели они выйти наружу, как резкий мужской голос донёсся в их сторону:

— Приехали, наконец! — прикрикнул Тадас.

Александр и Мария пулей вылетели из машины, устремившись к нему. Навстречу им уже шагал разъярённый литовский менеджер. Три голоса в ту же секунду слились в один громкий спор.

Мейв, растерянно моргая, выбралась из салона. Она ничего не понимала, но нутром чувствовала — это снова из-за поступка Леры. Проблема, пущенная корнями, начинала давить на всех, не только на неё и её команду.

— Мейв! — Мария метнулась обратно, заметив её движение. — Иди прогуляйся, ладно? Мы сами разберёмся.

— Нет, я должна...

— Мейв! — перебила её визажистка, повысив голос, но тут же виновато перешла на полушёпот. — Пожалуйста... Возникли небольшие недопонимания. Всё будет хорошо.

Она мягко, но твёрдо подтолкнула её в сторону, словно стараясь оградить от чужого гнева. Мейв нехотя отступила и зашагала по тропинке вдоль набережной. Ветер усиливался, тучи сгущались, и с каждой секундой её беспокойство только нарастало.

И тут она заметила Лукаса. Он стоял чуть поодаль, под кроной дерева, склонив голову над телефоном. Ей хотелось подойти, встряхнуть его, заставить сказать хоть что-то. Хотелось снова почувствовать, что они вместе, а не по разные стороны ледяной стены, что выросла между ними за одну ночь.

Она глубоко вдохнула, сжала пальцы в кулак и заставила себя выпрямиться.

Довольно играть в молчанку.

Тяжело переставляя ноги, она направилась к нему.

— Лукас, — твёрдо позвала его девушка. — Надо поговорить.

Он медленно поднял голову. В его голубых глазах отражалась грозовая туча, что сгущалась прямо над их головами. Мейв, не дожидаясь, пока он что-то скажет, развернулась и зашагала ближе к воде, а Лукас, убрав телефон в карман, пошёл следом. Ветер бил в лицо, хлестал по волосам, не давая дышать свободно.

Остановившись почти у самого края, Мейв резко обернулась:

— Ты собираешься молчать вечно? — дрожавшим голосом спросила она, но быстро взяла себя в руки. — Или, быть может, проще сделать вид, что между нами ничего не было? Что происходит, Лукас? Почему ты сегодня другой? Это из-за вчерашнего? Если я что-то не так сделала... просто скажи. Пожалуйста.

Лукас нервно спрятал руки в карманы.

— Мейв, — начал он ровно, — мы слишком далеко зашли.

Она нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду:

— Что значит "слишком далеко"?

— То, что между нами происходит, — он выдохнул, встав сбоку от неё и глядя на тёмную реку. — Это уже слишком. Мы заигрались.

Сердце девушки болезненно сжалось.

— Ты про то, что было в бассейне?.. — её голос дрогнул, но она заставила себя говорить жёстче. — Да, я могла переборщить. Прошу извинить меня за это. Но ты ведёшь себя так, будто мы сделали что-то ужасное.

Он резко посмотрел на неё холодным, но прожигающим взглядом.

— Мы сделали то, чего не должны были делать. Наш спектакль должен был оставаться только для публики.

Слово «спектакль» будто ударило её по лицу. Она даже не сразу поняла, что он сказал, так абсурдно это прозвучало.

— Спектакль? — Мейв горько рассмеялась, но в этом смехе не было ни капли радости. — Ты серьёзно?

— С самого начала. Ты знала правила.

Она застыла, будто её ударили током.

— Знала... что?

Лукас нахмурился, на миг позволив себе искреннее недоумение.

— Об уговоре, — напомнил он сухо. — Наши менеджеры сделали это ради инфоповода. Чтобы привлечь внимание, чтобы подогреть интерес.

Тишина ударила громче, чем раскаты грома над головой. Мейв стояла, не веря ни единому слову, её пальцы дрожали, вцепившись в гладкую, чёрную кожу куртки на плечах.

— Подожди... — выдохнула она. — Ты хочешь сказать, всё... всё это... — она резко махнула рукой, будто указывая на все их встречи, тёплые взгляды, ночные разговоры, на тот самый поцелуй у бассейна. — Это было просто... частью игры?!

Её голос сорвался на крик, и в ту же секунду ударил гром, словно сама гроза подыгрывала её боли. Первая тяжёлая капля упала ей на щёку, смешавшись со слезой. Потом вторая. Холодный ливень обрушился на них, мгновенно промочив одежду до нитки. Вода заливала лицо, стекала с мокрых волос, но Мейв, как и Лукас, не двигалась с места, впиваясь в него взглядом, полным боли и неверия.

Парень нервно моргнул, его холодная маска дала крошечную трещину.

— Да, — коротко ответил он.

Ветер сорвал с её губ короткий, судорожный вздох. Она чувствовала, как земля уходит из-под ног, будто река подтачивает берег прямо под её массивными ботинками.

— Нет... — покачала она головой, шагнув назад, будто пытаясь отгородиться от его холодных глаз. — Ты лжёшь.

— Зачем мне врать? — спокойно возразил он.

Тошнота снова подступала к её горлу.

— Боже... — прошептала она, закрыв лицо руками. — Я... я ничего не знала.

Он замер.

— Что?

Мейв резко подняла к нему взгляд, полный ужаса:

— Я не знала. Александр... он... он ни слова мне не сказал! Никто ничего мне не говорил! Я думала... — её голос дрогнул, и она, словно потеряв силы, едва не пошатнулась. — Я думала, всё это взаправду, а ты... твои чувства... настоящие.

Она замолчала, не в силах больше продолжать.

Лукас отступил на шаг назад, словно сам получил удар. Его лицо впервые перестало быть маской, и в глазах мелькнула растерянность, которую он тщетно пытался скрыть за холодом.