9. Эхо прошлого

Мейв пугливо развернулась в сторону голоса, встречаясь взглядом с уставшим, но улыбающимся Лукасом.

— Привет, — поздоровался он, обводя взглядом её наряд.

— А... привет, — она замешкалась и тут же протянула ему его личные вещи. — Вот кофта и часы. Спасибо тебе ещё раз...

Он взял из её рук свои вещи и глянул за её спину.

— А ты чего с гитарой пришла?

— Я же обещала сыграть тебе, — ответила Мейв, слегка приподнимая гитарный чехол за лямку.

Лукас прищурился, разглядывая её перевязанные пальцы:

— Серьёзно? С такими руками?

— Да ладно, — она махнула, — всего пара царапин.

Он недоверчиво покачал головой, но шагнул в сторону двери репетиционного зала. Мейв последовала за ним в полутемное помещение и замерла на пороге, оглядывая расстеленный плед и угощения в самом центре комнаты:

— Ух ты... — девушка расплылась в смущённой улыбке.

Значит, Маша была права?

И ещё... Он отменил встречу с Кейт?

— А... ну, это... Ты ведь не ужинала?

— Нет. Времени не было и желания, — Мейв поставила у стены гитару и комбоусилитель.

— Тогда прошу.

Они присели друг напротив друга, не зная, к чему приступить. Парень, морщась, время от времени прижимал пальцы к вискам. В свете лампы было хорошо видно, как сильно выделяются тёмные круги под его глазами. Он смыл сценический макияж, и теперь казался ещё более уставшим, чем обычно.

— Ты в порядке? — спросила девушка.

Он провёл рукой по лицу и кивнул:

— Просто устал немного.

Она понимающе кивнула. Адреналин после выступления уже спал, оставляя после себя только усталость и ломоту в теле.

— А тебе... пить можно? Ты же принимала лекарство, — взял бутылку вина в руки Лукас и подвинул два фужера к себе.

— Мне бы не помешало нормально расслабиться после сегодняшнего. Не страшно, — махнула она рукой.

Парень вдруг вспомнил, что должен был вернуть одолженную вещь, и полез в карман:

— Пока не забыл, — он протянул ей портативный зарядник. — Спасибо.

— Не за что, — улыбнулась девушка, убирая его в свой карман.

Лукас разлил по двум бокалам бордовый напиток и протянул один Мейв.

— За финал, — подняла свой бокал девушка.

Он кивнул, чокнувшись с ней:

— За финал.

Оба одновременно сделали глоток. Вино оказалось сладким, с лёгкой кислинкой, оставляя приятное ягодное послевкусие.

— Кстати... Могу я спросить о сегодняшнем? — отложила Мейв пустой бокал в сторону.

Лукас замер на секунду, бокал в его руке слегка дрогнул. Затем он спокойно долил себе ещё вина, не поднимая глаз.

— Извини, не стоило спрашивать, — поспешно сказала девушка, чувствуя, как жар разливается по щекам.

— Всё в порядке, — он осушил бокал за пару глотков, поставив его на пол. — Тадас решил проблему с журналисткой. А у тебя?

— Тоже, — она кивнула. — Бывшая подруга послала эту журналистку подпортить мою репутацию...

Мейв подвинула свой бокал к Лукасу, и он молча наполнил его до середины. Алый напиток переливался в тусклом свете, отражаясь в её глазах. Она сделала пару больших глотков, ошущая, как тепло разливается по телу.

— Её зовут Лера. Мы ходили с ней на танцы...

***

Раздевалка танцевальной школы пахнет потом, дешёвым дезодорантом и лавандовым освежителем воздуха. Мейв стоит перед зеркалом, поправляя длинные русые волосы, собранные в тугой хвост. В отражении видно, как её пальцы дрожат, ведь сегодня решающий отбор в корейское агентство.

— Ты готова? — Лера появляется в дверях, сверкая белоснежной улыбкой.

— Почти, — Мейв делает ещё один рывок, затягивая шнурок на кроссовке.

Лера кивает и удаляется из раздевалки, оставляя Мейв одну. Через пару секунд на телефон девушки приходит уведомление:

Мама: Доча, я попала в центральную больницу. Пожалуйста, приедь ко мне.

Сердце пропускает удар. Девушка лихорадочно хватает рюкзак, её дрожащие пальцы на ходу ищут номер в списке контактов.

Абонент временно недоступен.

Мейв вылетает на улицу, ловит первое попавшееся такси и диктует адрес.

— Быстрее! Пожалуйста!

Больница. Стерильно белые стены, запах медикаментов, бьющий в ноздри, снующие в белых халатах врачи и медсёстры. Мейв торопливо подбежала к регистратуре, где она, сквозь слёзы и наступающую истерику, назвала данные своей матери:

— Нет такой пациентки, — пожилая медсестра хмурится в компьютер.

— Проверьте ещё раз! — Мейв хватается за стойку, царапая ногтями лакированную поверхность.

— Девочка, успокойся. Твоей мамы здесь нет.

Она звонит снова.

Абонент временно недоступен.

И тут же ловит машину и едет к себе домой, надеясь увидеть свою маму там. Дверь распахивается: перед ней стоит живая, здоровая женщина в фартуке и с половником в руке.

— Чего ты так запыхалась? Истерику с подъезда слышно... Что случилось?

Мейв падает на колени в прихожей, облегчённо рыдая в подол маминого халата.

— Ты не писала мне?..

— Нет... — мама гладит её по голове. — Не могу телефон найти.

Затем вспоминает:

— А, Лера приходила пару часов назад. Сказала, что вчера вещь какую-то у тебя оставила.

И весь пазл в тот же миг складывается. В глазах вспыхивает ярость и обида за мерзкий поступок и предательство со стороны её единственной подруги, которая всё это время, судя по всему, лишь притворялась доброй и великодушной.

Мейв мчится обратно в школу, надеясь, что её ещё примут. Вылетает пулей из машины и, спотыкаясь, бежит по высокой лестнице вовнутрь здания. На ходу сбрасывает обувь и переобувается в сменную, снимает верхнюю одежду, кидает её на лавочку и шагает в зал. Но двери оказываются уже закрытыми, а над ними на электронном табло отображается список прошедших участников, среди которых оказывается Лера. А после видит единственное имя в списке дисквалифицированных — своё.

Цифры и буквы расплываются перед глазами девушки, а сердце в очередной раз пропускает удар.

Дисквалифицирована.

Всего одно слово перечёркивает месяцы тренировок, потраченные силы, нервы и слёзы.

Мейв разворачивается и идёт по длинному и пустому коридору. Ноги подкашиваются, руки дрожат от злости, по щекам стекают горькие слёзы обиды.

За дверью послышались шаги и радостные голоса. Лера, сияя от победы, выходит в коридор. За её спиной плелись другие девушки, которые заваливали её комплиментами и поздравлениями.

— Ты... — голос Мейв дрожит от ярости. — Это всё ты!

Она хватает Леру за руку и силком затаскивает в раздевалку. Дверь с грохотом захлопывается за ними на замок.

— Ты совсем охуела?! — завизжала Лера.

— А ты — нет?! — кричит Мейв, прижимая её к шкафчикам. — Зачем ты так со мной?!

Подруга толкает её в ответ, а лицо искажается злобой:

— Ты бы всё равно не вывезла! — резко ответила она. — Помимо танцев важна ещё и внешность. А ты ею как раз не вывозишь. Страшным еблом и заплывшей фигурой светить тебе суждено только в каверденсах на Никольской.

— Так какого хуя ты всё это устроила, раз я такое уёбище?! Ты — неуверенная в себе мразь, раз опустилась до такого!

Лера звонко и больно замахивается по её щеке, из-за чего она впадает в ступор. В ушах звенит, левая скула пылает огнём, в глазах вспыхивают искры ярости. За дверью раздаются грохот и взволнованные голоса:

— Откройте! Майя, Лера! Что у вас там происходит?!

Но бывшие подруги не слышат происходящего вокруг них. Всё их внимание полностью сосредоточено друг на друге. Мейв бросается вперёд, цепляясь за хвост тёмно-русых локонов Леры, с силой дёргая их вниз. Обе падают на пол, сбивая со скамейки открытые сумки, из которых сыплются чужие вещи и пластиковые бутылки с водой. Лера царапает длинными ногтями лицо Мейв, но она не чувствует ничего, кроме жгучего желания сделать ей больно. Ослеплённая местью, девушка хватается обеими руками за хрупкое горло подруги и начинает вдавливать в пол.

— Сука... — прохрипела Лера.

Из-под её век катятся слёзы, смешиваясь с тушью. Лицо стремительно багровеет от давления на шею, бешеный пульс отдаётся в висках, а руки беспомощно хватаются за запястья другой. За дверью глухо стучат кулаками, голоса танцовщиц кричат что-то неразборчивое.

Что я делаю?

Резкий щелчок в сознании будто отрезвляет Мейв.

Я пыталась её убить?..

Она ослабляет хватку, смотря пустым взглядом на девушку. Лера судорожно хватает воздух ртом, закашливаясь. Густая слюна стекает по подбородку.

— П-прости... Я... я не хотела... Лера...

Воспользовавшись возможностью, девушка хватает выпавший с чьей-то сумки канцелярский нож и взмахивает лезвием по брови Мейв. Тягучая кровь хлынула вниз по вспотевшему лицу, заливая глаз. В состоянии шока девушка не сразу осознаёт, что только что произошло, и касается пальцами до рассечённой брови. Она моргает, тщетно пытаясь очистить залитый глаз, но красная пелена расплывается только больше. Лера поднимается на дрожащих ногах, сжимая нож в руке. Лезвие снова оказывается перед лицом Мейв, из-за чего она поднимает свой испуганный взгляд и говорит:

— Лера, положи нож, — Мейв отползает назад, выставив ладони перед собой. — Лера, мы же... дружили...

Лера усмехается, но нож не опускает.

— Дружили? — спросила она хриплым, сдавленным голосом. Она прижимает ладонь к шее, где уже проступают красные следы от пальцев Мейв. — Ты бесила меня ещё со школы. Плевала я на эту дружбу!

Каждое последующее слово — как удар ножом по сердцу.

— "Ой, Лера, ты мне как сестра", "Ой, Лера, ты такая хорошая", "Лерочка, ты моя единственная подружка", — искажает её голос Лера. — Бесишь. Всегда бесила!

— Что я тебе сделала?.. — тихо спросила Мейв, утирая красные слёзы.

— Мне просто не нравятся такие лохушки, как ты. Я испытываю наслаждение, когда они страдают.

— Лера, пожалуйста... — умоляла её девушка, подползая ближе.

За дверью раздавались громкие голоса тренеров:

— Ломай её нахрен! — послышался мужской голос.

Девушки инстинктивно повернули головы в сторону двери, когда услышали громкий удар. Лера медленно переводит взгляд обратно на Мейв, и её губы вздрагивают, обнажая оскал:

— Я заставлю страдать тебя ещё больше, сука. Я сломаю тебе жизнь.

Мейв, сквозь слёзы, дрожащим голосом отвечает:

— Лер, это всё далеко зашло. Пожалуйста, давай остановимся. Это уже, блять, слишком! Прости меня за всё, Лера... Умоляю, давай остановимся и поговорим!

Но девушка, будто не слыша, поворачивает нож и направляет лезвие в сторону себя.

— НЕТ! — вскрикивает Мейв, бросаясь вперёд.

Но было слишком поздно. Лера с воплем проводит им по своему животу, а тонкая ткань футболки рассекается, как бумага, и через секунды пропитывается алым. Канцелярский нож звонко шлёпается о пол, прямо у ног Мейв. В это же время дверь с грохотом распахивается, и тренеры с танцовщицами застывают на пороге. Их лица искажаются в ужасе при виде двух раненых девушек. Лера, держась за живот, притворно прикрывает глаза и падает на пол.

— Лера! Лера! — тренер падает на колени рядом с ней, его руки дрожат, когда он пытается приподнять её.

— Вызовите скорую! Быстро! — кричит кто-то из девушек.

Мейв сидит, прижавшись спиной к шкафчикам. Она машинально снова поднимает руку к лицу. Пальцы нащупывают глубокий порез на брови и давят на него, пытаясь привести себя в чувства. Но поступившая волной ноющая боль вовсе не помогает.

— Ты что натворила?! — пожилой охранник хватает её за руку и трясёт так, что слюна брызжет во все стороны.

Она пытается ответить, но язык будто прилип к нёбу.

— Бешеная сука, — пробурчала одна из девушек.

— А Лера говорила, что у нее с головой не в порядке...

— Да-да. Мы же отговаривали не общаться с этой...

***

Мейв опустошила четвертый бокал и поставила его на пол.

— Лера была единственной, с кем я общалась из всей группы. Остальные, как я потом узнала, не общались со мной из-за неё. Она пускала обо мне мерзкие слухи, что я режусь, принимаю колёса, поливаю дерьмом за спинами, сплю с нашим тренером и даю взятки тренерам из агенств. Узнала я это, найдя тред о себе на одном из форумов. Но эти слухи так и не дошли до СМИ, дабы не портить репутацию школы. И всё же, путь в к-поп индустрию был закрыт мне навсегда. Лера и её семья не стали заявлять на меня в полицию, тем самым, опустив меня ещё больше, а меня выгнали со школы танцев и больше не принимали в других. Иногда в почтовый ящик подбрасывали письма с угрозами, а дверь обливали красной краской, закидывали мусором и поджигали. Моей маме, благо, лично не досталось. Но ради меня она приняла решение переехать в другой город. И тогда я начала всё с чистого листа, — Мейв провела ладонью по своим коротким волосам. — Отрезала волосы, покрасила их в красный, приобрела электрогитару, занялась исключительно музыкой. И вот, вспомнила о словах своей бабушки о Евровидении и оказалась здесь.

Мейв сжала вспотевшие ладони и украдкой посмотрела на Лукаса, в ожидании реакции.

Он ведь не думает, что я психопатка?..

Лукас молча и пристально смотрел на её лоб, спрятанный под чёлкой красных волос, а его выражение лица оставалось таким же каменным, как и обычно. Затем он медленно налил вина до краёв и залпом опрокинул его в себя.

— Пиздец, — Лукас звонко поставил бокал на пол. — Просто пиздец.

Неожиданно для себя, Мейв нервно рассмеялась, чем вызвала у парня недоумение:

— Извини. Просто на литовском "пиздец" забавно звучит от тебя.

— Это не литовский. В Литве мы используем мат на русском.

— Правда?! — девушка широко раскрыла глаза, забыв на секунду о своей грустной истории. — Насколько хорошо ты знаешь русский?

Лукас пожал плечами, но в уголках его глаз появились забавные морщинки:

— Ну... как бы сказать... — он перешёл на ломанный, но удивительно понятный русский с мягким акцентом, — знаю не очень хорошо. Но родители говорят свободно.

Мейв ахнула, заинтересованно подвинувшись ближе:

— Да ты же почти как носитель!

— Не-не, — он слегка улыбнулся, снова переходя на английский. — В Литве много русскоговорящих.

— Ого, — она откинулась назад, улыбаясь. — А я думала, ты вообще не знаешь.

Секундная тишина нависла между ними, прежде чем Лукас кивнул, глядя на её лоб:

— Я думал, это часть твоего образа.

Мейв усмехнулась и приподняла чёлку, обнажая белый шрам на брови.

— Волосы на этом месте больше не растут, — сказала она, проводя пальцем по гладкой коже. — Хочу сделать татуаж, чтобы скрыть этот ужас.

Лукас, не отводя взгляда, резко сказал:

— Ты и так красивая.