Глава 33. Буря в Пэнчэн

Уже у подножья Пэнчэн Ли Яо спрыгнул с лошади и устремился вперед, намереваясь вломиться в секту и одним махом решить все проблемы, но дорогу ему преградил Чэн Кэнь.

— Господин, постой!

— У меня нет на это времени, — огрызнулся Ли Яо и уже собирался оттолкнуть его с дороги.

— Господин не может так рисковать! — Слова Чэн Кэня заставили Ли Яо остановиться. — Если ты просто войдешь в секту и попытаешься добраться до темниц, то привлечешь слишком много внимания. Пока пленник у них, нельзя действовать неосмотрительно.

— И что ты предлагаешь? — нахмурился Ли Яо.

— Я незаметно проберусь в темницы и выведу его, пока господин будет отвлекать остальных. Когда пленник окажется на свободе, то тебя уже ничего не будет сдерживать.

Ли Яо прикрыл глаза, размышляя, а затем кивнул:

— Ты прав, это разумно. Тогда отправляйся быстрее, а я зайду с главного входа и буду тянуть время.

— Да, господин! — кивнул Чэн Кэнь и бросился в обход горы, к одному ему известным тайным тропам.

— Чэн Кэнь, — остановил его голос Ли Яо, и когда тот обернулся, продолжил, — ты и правда самый верный из моих людей. Когда все закончится, я обязательно награжу тебя. Подумай, что бы ты хотел получить?

— Служить господину лучшая награда для меня, — произнес Чэн Кэнь хриплым от волнения голосом.

— Тогда поторопись, — кивнул Ли Яо и унесся в сторону главных ворот.

Чэн Кэнь смотрел ему вслед, и сердце стучало так громко, что эхом отдавалось в ушах. На мгновение его захлестнула паника. Если он ошибется, то потеряет все. Потому что Ли Яо не прощает промахи. Но Ху Тун пытался убить его дважды, и даже несмотря на это, господин до сих пор проявляет к нему благосклонность. Почему? Что в ублюдке такого особенного?

Сейчас или никогда. Он должен был это сделать.

Чэн Кэнь до боли сжал руки в кулаки и быстро пошел вперед, с каждым шагом сжигая за собой мосты.

***

Чжэн Чи медленно открыл глаза и уставился в потолок. Какое подозрительно знакомое место. Он с трудом сел и огляделся: каменные своды, железные решетки, тусклые факелы на стенах. Это выглядело в точности, как подземелья Пэнчэн. Как он здесь оказался? Последнее, что он помнил — это как в долине Тянь Цзяньэр забрал у него цветок лотоса, чтобы снять проклятье.

Чжэн Чи тяжело вздохнул и потер виски, голова болела почти нестерпимо, а про остальное тело он старался даже не думать. Очевидно, не только он вспомнил события тех дней, так что не удивительно, что Тянь Цзиньэр, который теперь стал мастером зала огненной птицы Пэнчэн, привез его на гору, чтобы заставить расплатиться за все грехи. Чжэн Чи медленно ощупал лицо, чтобы еще раз убедиться, что маска исчезла. Теперь никто его не спасет, так что выбираться придется самому. До того, как Ли Яо обо всем узнает. Надеяться, что Тянь Цзиньэр по доброте душевной не станет демону ничего рассказывать, было бы слишком наивно. Только вот незадача — хоть руки Чжэн Чи и не были связаны, но от щиколотки левой ноги тянулась железная цепь, которая крепилась к стене. А в таком состоянии и без оружия Чжэн Чи не смог бы от нее избавиться.

Прислушавшись к внутренним ощущениям, Чжэн Чи понял, что больше не чувствует в себе духовной силы. Вместе с уничтожением меридиан и даньтяня она полностью исчезла, а значит теперь вся надежда была только на мускулы. Вот только его тело было не особо крепким, это не считая внутренних ран и общей слабости. С какой стороны ни посмотри, ситуация выглядела прескверно.

Снаружи раздался какой-то шум, словно там происходила драка, а потом все стихло. Чжэн Чи замер и с напряжением смотрел на массивную деревянную дверь. Послышалось звяканье открывающегося замка и дверь распахнулась, явив на пороге человека, которого Чжэн Чи точно не ожидал здесь встретить.

— Чэн Кэнь, — выдохнул он с облегчением, — не думал, что когда-нибудь это скажу, но я искренне рад тебя видеть. Скорее, помоги мне избавиться от этой цепи.

Чэн Кэнь быстро к нему подошел и голыми руками разорвал толстые звенья.

— Братец Чэн, а ты и правда силен! — присвистнул Чжэн Чи, с трудом поднимаясь на ноги.

Чэн Кэнь же подошел к стене и выдернул из нее второй конец цепи, а затем поднял на пленника мрачный взгляд.

— Поспешим, — поторопил его Чжэн Чи, пытаясь отогнать тягостное предчувствие, — надо поторопиться, пока сюда никто не пришел.

— Мне жаль, но я пришел сюда не спасать тебя, — покачал головой Чэн Кэнь, впрочем, жалости в нем не было ни на цунь.

Он стоял впереди, загораживая собой проход к двери, а потом двинулся на Чжэн Чи. Тому ничего не оставалось, кроме как попятиться назад.

— Подожди, ты не можешь меня убить, — нервно сглотнул Чжэн Чи и ухватился за последнюю соломинку. — Ли Яо это не понравится!

— А ты думаешь, кто приказал мне это сделать? — прожег его взглядом Чэн Кэнь.

— Нет, он не мог так поступить, — пытался отрицать очевидное Чжэн Чи, — он не мог...

— С самого начала он просто использовал тебя, и теперь, когда ты больше ему не нужен, ты должен отыграть свою роль до конца.

— Какую роль? — выдохнул Чжэн Чи.

— Ты станешь поводом, чтобы уничтожить всех предателей в Пэнчэн. Чтобы раз и навсегда вычистить секту от крыс, прячущихся по углам и плетущих заговоры.

— Я должен поговорить с ним!

Чжэн Чи уперся спиной в стену, дальше отступать было некуда.

— Не сегодня, — покачал головой Чэн Кэнь.

— Отпусти меня! — взмолился Чжэн Чи. — Я исчезну! Обещаю, больше вы меня никогда не увидите!

— Я должен исполнить приказ своего господина. Ничего личного.

Чжэн Чи бросился вперед, отталкивая Чэн Кэня с пути, но далеко убежать не успел. Перед его глазами блеснула сталь, а затем холодом обвилась вокруг шеи. Чжэн Чи схватился за цепь на своем горле, пытаясь отсрочить неизбежное, но их силы были неравны. Легкие жгло огнем, а из горла раздавались отчаянные хрипы. Несмотря на слабость и боль, Чжэн Чи сопротивлялся до последнего, пока звон в ушах не заглушил все остальные звуки, а свет перед глазами не погас. Чэн Кэнь стоял еще какое-то время, затягивая цепь, чтобы убедиться наверняка. Когда он отпустил руки, то бездыханное тело упало на каменный пол. Чэн Кэнь смотрел в его широко раскрытые покрасневшие глаза, и не чувствовал при этом ничего. Ни радости, ни удовлетворения. Только липкий страх, что его план может не увенчаться успехом, и тогда все будет кончено. Справившись с эмоциями, Чэн Кэнь поднял тело на руки и вышел из каменной тюрьмы.

***

Ли Яо стоял напротив своих братьев по ордену, за спинами которых толпились демоны. Он отметил про себя, что едва ли там набралась треть адептов Пэнчэн, остальные либо не примкнули к Гун Бочэну, либо побоялись в открытую выступить против Ли Яо. Прикидывая свои шансы, Ли Яо просчитывал все варианты. Большая часть из собравшихся здесь были ему не соперники, но вот двоих, стоящих впереди нельзя было сбрасывать со счетов, тем более они наверняка подготовились и разворошили всю сокровищницу секты в поисках самых мощных артефактов. У Ли Яо же была только его сила, но он готов был сражаться не на жизнь, а на смерть, если придется. У Пэнчэн может быть лишь один Лидер, и им станет самый сильный из демонов.

Тучи сгущались над горой, предвещая грозу. Ветер трепал одежду. Напряжение, висевшее в воздухе, было готово вот-вот взорваться яростной битвой, стоило хоть кому-нибудь сделать первый шаг навстречу врагу. Поэтому они стояли, не двигаясь с места, прекрасно понимая, чем все может обернуться.

— Ли Яо, ты должен отказаться от поста Главы Пэнчэн и уйти, тогда мы тебя отпустим, — нарушил тишину Ляо Чжунхэ.

— Нет, — ответ Ли Яо был коротким и резким, как взмах клинка.

— В последнее время ты совсем забросил секту и даже не появляешься здесь. Если твои личные дела для тебя важнее, так продолжай ими заниматься и уступи свое место тому, кто ставит благо Пэнчэн превыше всего.

Ли Яо вскинул голову и рассмеялся, и этот холодный смех пронесся над горой, отражаясь от скал.

— Уступить? Лидер Пэнчэн — это самый сильный демон на континенте, так с чего мне вам уступать. Или за время моего отсутствия кто-то из вас превзошел меня в силе? Так пусть выйдет вперед и докажет это. Если я ему проиграю, то сам сложу с себя полномочия и уйду.

На горе воцарилась тишина, а некоторые демоны инстинктивно попятились под натиском ауры Ли Яо.

— Ли Яо! — взревел Гун Бочэн. — Не будь таким высокомерным! Думаешь, мы не сможем справиться с тобой?

— Если б могли, — приподнял тот брови, ничем не выдав волнение, — разве пришлось бы прибегать к таким грязным приемам и похищать моих людей, чтобы угрожать мне?

— Раз уж ты об этом заговорил, — поджал губы Ляо Чжунхэ, — я не хотел заходить так далеко, но в итоге мы здесь. Это предупреждение для тебя. Отступись, пока никто не пострадал.

Ли Яо открыл рот и уже собирался ответить, но его прервал охрипший голос:

— Господин!

Все повернулись и увидели Чэн Кэня, держащего на руках юношу. Голова того была запрокинута назад, на шее вздувались алые цветы отметин от удушья, а в широко раскрытых глазах не было и проблеска жизни.

— Господин!.. — голос Чэн Кэня сорвался. — Я не успел! Когда вы взошли на гору, они использовали технику паучьих нитей, чтобы заставить его это сделать... Я пытался это остановить, но было слишком поздно... Когда я добрался до него, он уже не дышал...

Ли Яо потрясенно смотрел на бездыханное тело в его руках. Ветер подул с новой силой, нагоняя черные как смоль тучи. Фиолетовая молния прорезала небосвод, а следом за ней пронесся раскат грома, сотрясая камни.

— Я подвел тебя, господин! Этот слуга заслуживает смерти! — Чэн Кэнь упал на колени, с отчаяньем глядя в затягивающиеся тьмой глаза своего хозяина.

— Чэн Кэнь! — с возмущением выдохнул Ляо Чжунхэ. — Что ты сделал? Ты!... — его голос оборвался, а из горла донеслось бульканье, когда лезвия призрачных когтей рассекли шею почти до хребта.

Ляо Чжунхэ перевел ошалелый взгляд на демона в зеленых одеждах с почерневшими глазами, а затем схватился за шею, из которой хлестала кровь и начал оседать на землю.

— Брат! — взвыл Гун Бочэн и бросился к нему, но не успел сделать и пары шагов, как его брюхо выпотрошили, словно свиную тушу.

Еще один раскат грома пронесся над Пэнчэн, заглушая крики и отчаянные мольбы о пощаде тех, кто еще надеялся спастись.

Чэн Кэнь с трепетом и восхищением наблюдал за становлением божества возмездия.

***

Лин Гуан с напряжением всматривался в чернеющее небо над горизонтом и пришпорил коня, устремившись вперед во весь опор. Он давно потерял связь с Чжэн Чи, но так было и в прошлый раз — барьеры в темнице Пэнчэн оказались слишком сильны. Но сейчас он чувствовал, что что-то не так.

Когда они добрались до подножья Пэнчэн, Лин Гуан спрыгнул с лошади и, приказав женьшеню никуда не уходить, помчался на гору по бесконечно длинной лестнице.

Над Пэнчэн ревела самая настоящая буря, черные тучи закручивались по спирали, устремляясь вниз. Фиолетовые молнии вспарывали небо, предвещая рождение бога. Вот только этому богу нельзя было появляться в мире. Только не сейчас!

Вспомнив о свой силе, Лин Гуан сосредоточился и перенесся к главным воротам, откуда увидел весь масштаб разрушения. Повсюду лежали истерзанные тела, а кровь багрянцем пропитывала землю. Среди этого пиршества смерти стоял Чэн Кэнь, а рядом с ним...

Так вот почему Лин Гуан больше не чувствовал чужого присутствия. Одного взгляда бы хватило, чтобы понять — Чжэн Чи мертв. Если искра жизни уже потухла, то её не разжечь. Даже с божественной силой Лин Гуан не мог воскрешать мертвых. Хоть его и называли богом, но он лишь пользовался заемной силой божественного артефакта, оставаясь при этом человеком. И даже если Ли Яо получит в свое распоряжение всю силу небес, богом тоже не станет. Но он может превратиться в кого-то намного хуже, и это надо было остановить любой ценой.

— Чэн Кэнь, где Ли Яо? — Лин Гуан обратился к тому, кто выглядел слишком спокойно в этом хаосе.

— Господин отправился уничтожить предателей, — тихо ответил самый преданный из псов Ли Яо.

— Его надо остановить, слышишь?

Чэн Кэнь поднял на него сияющий взгляд:

— Нет. Сегодня господин возвысится и станет богом. Он обретет силу, которая больше никому неподвластна. Кто посмеет его останавливать?

— Ты посмеешь! — выплюнул сквозь зубы Лин Гуан. — Насчет силы ты прав, а в остальном ошибаешься. В его теле все еще находится злая ци проклятого клинка. Как только Ли Яо утратит контроль над собой, а он уже к этому близок, проклятье захватит его тело. Если его сейчас не остановить, то он превратится не в бога, а в безумца, не отличающего добра от зла.

— Нет! — глаза Чэн Кэня расширились от ужаса. — Невозможно!

— Будет так, если не поспешишь! Найди его и отвлеки! Скажи ему... — Лин Гуан задумался, — скажи, что нельзя оставлять тело Чжэн Чи без присмотра!

— Кто такой Чжэн Чи?

— Неважно! Просто скажи ему это. Слово в слово. Ты понял?

Чэн Кэнь бросил негодующий взгляд на тело у своих ног, а затем бросился по окрашенной кровью каменной дорожке вглубь горы. Лин Гуан дождался, пока он исчезнет из виду, а затем подошел к телу и опустился рядом. На всякий случай он все же положил руку на неподвижную грудь и попытался своей божественной энергией вновь вдохнуть в него жизнь, но ничего не произошло. Что мертво, то мертво, с этим ничего не поделать.

Он с сожалением рассматривал юношеские черты лица, которое же сам и выбрал, но так и не успел к нему привыкнуть. Потому что в то время одна его часть сидела в Пэнчэн и занималась обычными делами, а другая была заключена в куске дерева и смотрела на мир глазами Чжэн Чи.

— Там в долине, — произнес он тихо, — я хотел сказать тебе, что с такой плохой кармой ты закончишь очень паршиво. Но не стал говорить, побоявшись, что эти слова могут стать самосбывающимся пророчеством. Я должен был лучше присматривать за тобой.

Он вскинул руку над телом и прикрыл глаза. Повинуясь его божественной воле из груди Чжэн Чи вырвался сияющий огонек души и застыл в воздухе, мерцая, словно маленькая звезда. Лин Гуан порылся в рукаве и выудил небольшой фарфоровый флакончик с каким-то снадобьем. Вытряхнув порошок на землю, он аккуратно обхватил пальцами маленькую душу и засунул её в бутылек, а затем наложил несколько барьеров на него. Не самое изящное решение, но под рукой ничего подходящего больше не было. Спрятав бутылек в рукав, он поднялся и отряхнул пыль с одежды. Конечно, можно было позволить всему идти своим чередом. Вот только пока связь душ не разорвана, Чжэн Чи не сможет отправиться на перерождение. И раз уж ему суждено призраком бродить по этим землям, то лучше сразу найти подходящее место, пока все не утрясется.

Чэн Кэнь вернулся довольно скоро, а следом за ним шел Ли Яо, с ног до головы залитый чужой кровью. От его глаз по лицу тянулись черные вены, но стоило ему увидеть тело Чжэн Чи, как взгляд сразу прояснился и тьма, застилающая глаза начала рассеиваться.

— Лин Гуан, ты здесь, — смотрел он с такой пронзительной надеждой, от которой все переворачивалось внутри. — Спаси его! Ты же лучший целитель Пэнчэн! Нет, лучший целитель страны! Ты...

— Он мертв, — разбил его надежды вдребезги Лин Гуан. — Я могу лечить людей, но не умею возвращать к жизни мертвецов.

Ли Яо прикрыл глаза и кивнул, словно совсем не удивился такому ответу.

— Посмотри, что ты наделал, — нахмурился Лин Гуан. — Ты чуть не вырезал всю секту. Убил своих братьев!

Ли Яо открыл глаза:

— Они мне не братья. У меня был лишь один брат. — Он подошел к телу, опустился рядом с ним на колени и взял Чжэн Чи за руку, сжав её в своей. — Мой брат... мой друг... мой... — Он крепко зажмурился, сдерживая рыдания, и наклонился, прикоснувшись своим лбом к чужому, уже холодному. — Я так и не выполнил свою клятву. Я обещал забрать его с горы, вернуть ему свободу, но вместо этого запер в другой тюрьме. Вместо одного стражника, приставил к нему другого. Я ничего не сделал, я просто... — Его голос задрожал, он протянул руки, обхватил мертвое тело и прижал его к себе. — Чжэн Чи, не уходи! Не бросай меня снова! — Сдерживаемые слезы полились из глаз, омывая бледное лицо.

Лин Гуан с болью в сердце смотрел, как самый сильный из ныне живущих демонов тихо плачет, словно дитя, лишившееся семьи.

Чэн Кэнь потрясено смотрел на своего господина в слезах. Его губы дрожали, словно он порывался что-то сказать, но не осмеливался.

Внезапно Ли Яо поднял голову:

— Статуя! Та статуя божества, я должен её найти! В прошлый раз он вернул в мир душу Чжэн Чи и сделает это снова!

— Статуи больше нет, — покачал головой Лин Гуан. — Чжэн Чи сам ее уничтожил. Он разрубил статую и освободил божество, заключенное в ней, поэтому его маска раскололась.

Ли Яо замер, осознавая услышанное, но в его покрасневших глазах все также сквозила решимость.

— Тогда я построю храмы, буду молиться ему, и он меня услышит!

— Не услышит, — Лин Гуану не хотелось лишать его последней надежды, но так будет лучше для них двоих. — Тот бог покинул наш мир, сколько бы ты ни молился, он не ответит тебе.

Демон опустил взгляд на лицо Чжэн Чи, а затем рукой закрыл ему глаза.

— Тогда я сам его найду. Даже если все боги отвернутся от меня, я сам его разыщу.

Он поднял тело на руки, встал и направился в сторону своих покоев по скользким от крови камням. Лин Гуан хотел его остановить, но в итоге не стал. Для горя тоже нужно время. Однажды Ли Яо смирится с утратой и сможет жить дальше, не оглядываясь на призраков прошлого.

— Кто такой этот Чжэн Чи? — хрипло спросил Чэн Кэнь.

— Человек, — вздохнул Лин Гуан. — Он самый обычный человек, в нем нет ничего примечательно. Вот только и к Ли Яо он относился, как к обычному человеку. Ли Яо с детства отличался от других, всегда слышал о том, что он должен сделать и чего не должен, другие или тряслись перед ним от страха или смотрели с обожанием. Но Чжэн Чи постоянно забывал, что Ли Яо — самый сильный из демонов. Он забывал, что тот Лидер Пэнчэн и перед ним надо трепетать. Поэтому он смог стать тем, в ком Ли Яо нуждался больше всего. Не подчиненным, не слугой и не мечом, а другом. Вот кем он был. Человеком, который стал ближе всех демону.

Лин Гуан поднялся и пошел вперед, бросая беглые взгляды на валяющиеся тут и там тела. На горе сейчас немало раненых, поэтому как главному целителю секты и мастеру зала огненной птицы Пэнчэн, Лин Гуану следовало делать свою работу.

Чэн Кэнь до боли сжимал руки в кулаки и еле сдерживался, чтобы не взвыть от отчаяния. Он просчитался. Ему следовало выяснить, кто скрывается за деревянной маской, прежде чем избавляться от него. Потому что теперь, что ни сделай — его не превзойти. Как можно соревноваться с мертвецом? Теперь для Ли Яо этот ублюдок навсегда останется мучеником и жертвой, а Чэн Кэнь просто послушным псом, что виляет хвостом, едва завидев хозяина. Надежда, что хозяин увидит его верность, протянет руку и одарит небрежной лаской, разбилась осколками, врезающимися в сердце и выворачивающими нутро. Чэн Кэнь никогда не сможет стать таким бесстыдным, как ничтожный Ху Тун. Но если господин останется один, может быть тогда он увидит своего самого верного подчиненного. Если возле Ли Яо не останется тех, кто ему предан, то у него не будет другого выбора, кроме как обратить свой взор на того, кто все это время был рядом.

Во взгляде Чэн Кэня смешались ненависть и обожание. Теперь он точно знал, что ему делать.