Глава 34. Призрак и тигр

Пепельные тучи зависли над безлюдными горами Улинь, окутывая их коконом и стекая по ущельям, словно талая вода. Редкие снежные хлопья кружили в воздухе, оседая на мерзлой земле, покрытой искрящимся инеем. Чжэн Чи сидел на крыльце покосившейся тростниковой хижины и смотрел, как очередная снежинка, подхваченная ветром, кружит меж деревьев. Он перевел взгляд вниз на замерзшую землю, на которой под его ногами не оставалось следов, и вздохнул. В последнее время он вздыхал слишком часто. К счастью, даже в такое морозное время он совсем не чувствовал холода. Он протянул руку и попытался поймать снежинку, но она пролетела сквозь его ладонь.

— Чжэн Чи, — тихо сказал он сам себе. — Мое имя Чжэн Чи.

Он повторял его каждый день, боясь, что однажды забудет. И когда эта последняя ниточка, связывающая с миром живых, оборвется, станет ли он безымянным призраком, бродящим по безлюдным горам, или просто исчезнет?

Меж деревьев показался высокий силуэт, а затем приблизился, и Чжэн Чи смог ясно увидеть широкоплечего мужчину, чьи посеребренные проседью на висках волосы отливали рыжим, а через правую половину лица тянулся рваный шрам, лишивший этого мужчину глаза.

— Господин Тигр, — вежливо кивнул Чжэн Чи одноглазому и замер в ожидании, но тот лишь покачал головой.

Еще один день без новостей.

После исчезновения статуи божества хижина пришла в запустение, а дикие звери, больше никем не сдерживаемые, начали спускаться с горы и нападать на скот, поэтому большинство людей, живущих у подножья горы и лишившиеся своего безымянного покровителя, покинули эти края. Остались лишь старики и те, кому некуда было уехать. В итоге деревня медленно приходила в запустение, а местные почти не общались с внешним миром. Чжэн Чи, привязанный к горе одним небесам известно какими силами, не мог туда спуститься, поэтому иногда просил господина Тигра сходить и послушать, о чем болтают живущие там люди. Это была единственная возможность узнать, что происходит в мире, но после слухов о бойне на горе демонов и разорении ордена Байюнь других новостей не было. Говорили, что демон Ли Яо в одиночку напал на орден праведников и вырезал всех, женщин, стариков и детей, а после просто стер эту гору с лица земли. Чжэн Чи не особо верил в эти слухи: напасть на праведников — это одно, а заставить целую гору исчезнуть — совсем другое, да и зачем бы такое могло понадобиться Ли Яо. Но расспросить о подробностях было не у кого. Господин Тигр мог лишь подслушать разговоры людей из деревни, которых больше волновало, не утащит ли лиса кур, чем дела праведных орденов.

Господин Тигр подошел и сел рядом на крыльцо, теперь они вместе смотрели на падающие снежинки и слова были не нужны. По крайней мере Чжэн Чи тут был не один.

Когда он жил тут как служитель Безымянного бога, то прикормил горного тигра. Они мирно уживались до тех самых пор, когда на гору пришли демонические звери по следу Ли Яо и растерзали Чжэн Чи. Старый одноглазый тигр был неподалеку и, почувствовав запах крови, пошел проверить, нет ли для него добычи. Когда он увидел, что юношу рвут на части три уродливых зверя, то попытался его защитить, но не смог. В итоге его тоже загрызли. Но после смерти он не отправился в круг перерождения, а стал горным духом, чтобы и дальше присматривать за горами Улинь. Для общения с Чжэн Чи ему приходилось принимать человеческий облик, но даже так он обычно оставался немногословен.

— Почему ты так переживаешь за мир смертных, если больше ему не принадлежишь? — внезапно спросил тигр. У него был низкий и мягкий голос, Чжэн Чи всегда нравилось его слушать, но господин Тигр редко нарушал тишину.

— Потому что мои сожаления и печали все еще принадлежат миру смертных, — грустно улыбнулся Чжэн Чи.

— Так отпусти их, тогда ты станешь свободным, — тигр поймал ладонью снежинку, но она не растаяла. Горные духи обладали почти физическим челом и были намного сильнее обычного призрака.

— Как я могу быть свободным, если я привязан к этому месту, — развел руками Чжэн Чи.

— Ты никогда не думал, что именно твои сожаления удерживают тебя здесь и если ты от них избавишься, то сможешь уйти? — склонил голову набок тигр.

Чжэн Чи задумался и после долгого молчания, ответил:

— Даже если это и так, то тут уж ничего не поделаешь. Я не могу избавиться от своих сожалений. Возможно, когда я все забуду, то скину с себя груз прошлого, но пока я помню — это чувство вины останется со мной. И я не хочу от него отказываться, потому что оно напоминает мне, кто я, и что я совершил.

— А что ты совершил? — Тигр сегодня был на удивление разговорчивым, вот только Чжэн Чи не хотел говорить о тех днях.

— Я предал людей, которые мне доверились, и убил их.

— А у тебя был другой выбор?

— Да, был. Мне стоило им воспользоваться, тогда бы никто не пострадал, кроме меня. Но я этого не сделал.

— Значит, ты предал других, чтобы спасти свою шкуру?

— Не только свою... Но да, именно это я и сделал.

— Но ты все-таки умер?

— Потому что я просчитался, — Чжэн Чи усмехнулся. — Я думал, что если буду делать то, что мне велено, то смогу выжить, но не учел того, что меня с самого начала никто не собирался оставлять в живых.

— В итоге ты умер и уже много лет бродишь призраком по этим горам. Разве ты не получил свое наказание?

— Нет, господин Тигр, и через тысячу лет я не искуплю свою вину. Потому что некоторые вещи нельзя исправить, они ядом въедаются в плоть и кости, разрушая чужие судьбы. Когда я думаю о том, сколько жизней разрушил, то понимаю, что это и не наказание вовсе. Я не чувствую ни холода, ни голода, порой бывает скучно, но это ничто в сравнение с тем, что я совершил.

— Так ты хочешь страдать? — тигр продолжал допытываться, словно пытался понять разум странного человека.

— Я не хочу, чтобы другие страдали из-за меня. Но с этим ничего не поделать. Я как моровое поветрие — к чему ни прикасаюсь, все разрушается. Ничего не делать для меня лучший выход, если я буду бездействовать, то больше никто не пострадает.

— Твое сердце и правда переполнено тяжестью, — тигр поднялся и посмотрел на него. — Ты поместил в него чувство вины, размером с эту гору, поэтому не можешь никуда уйти. Когда я бегал по этим местам на четырёх лапах, то спал, когда хотел спать. Чтобы не чувствовать голода, я охотился. Если бы ты не кормил меня, то в конце концов я бы сожрал и тебя и не чувствовал бы вины из-за этого. Каждый делает все, чтобы выжить, таков порядок вещей. Если однажды ты захочешь отпустить этот груз, то дай мне знать. — Тигр отвернулся и пошел вниз по склону.

— Ты можешь разорвать мои путы, чтобы я покинул эти места? — крикнул ему в спину Чжэн Чи.

Тигр остановился и, не оборачиваясь, ответил:

— Нет. Как горный дух, я могу развеять твою душу и избавить от страданий. — Он продолжил свой путь, и Чжэн Чи больше не посмел его окликать.

Чжэн Чи поднял голову и посмотрел на пепельно-серое небо.

Когда его существование станет невыносимым... Исчезнуть без боли не так уж и плохо.

Он продолжал сидеть в одиночестве на крыльце пока не стемнело, а затем вошел в хижину и свернулся на циновке в углу. Став призраком, он больше не чувствовал холода, но тогда почему ощущение, словно ледяные пальцы сдавливают горло, никак не покидали его?