Глава 11

Утром подскочила как ужаленная по будильнику в шесть. Тело немного потряхивало, будто она всю ночь в напряжении пролежала. Может, так и было. Вчера столько мыслей и желаний было, что неудивительно. Ладно, сейчас отвлечётся...

Она — сова. И учёбу с самого утра считала пыткой, но даже для такой пытки должна выглядеть неотразимой и готова вставать хоть в пять, лишь бы спокойно собраться: сходить в душ, сделать уход, накраситься, привести волосы в порядок.

Погода сегодня радует. Ника выбрала летнее платье в облипку на тонких лямках, покрутилась перед зеркалом, оценивая себя. Да уж. Ляжки и правда как у неваляшки. Ну, ей нравится. Она даже штаны с собой сегодня брать не будет. Если Решетникова так бесят её ноги, она ему в лицо скажет, чтобы не смотрел. Не для него показывает.

К чёрту этого Решетникова. Тут мысли о другом — о соседе, об их вчерашнем вечере. Ух... Сколько планов на сегодня, просто жуть! Главное сейчас не разволноваться, а то она может. Ладно. У неё осталось ещё пятнадцать минут до прихода Марка, успеет позавтракать и позвонить маме.

Уселась с чашкой чая и бутербродом за стол, набрала маме и поставила на громкую, чтобы руки для еды были свободны.

— Доброе утро, — улыбнулась она, когда мама приняла вызов.

— Доброе. Проснулась уже?

— Конечно, ты время видела?

— Много пар сегодня?

— Нет, три. Только первая — жопа, конечно, а остальные — норм. И это... Я тебе кое-что скину. Ты только лишних вопросов не задавай, хорошо? Мне просто хочется поделиться, — ага, а вчера думала, что рано говорить. Но ведь она и не говорит...

— Что ты уже сделала? Опять кого-то затопила?!

— Нет же! Сейчас скину, всё, целую. Пока.

Ника скинула сначала вызов, а потом в ватсап отправила фотку букета. Мама просмотрела, но не ответила. Что, не впечатлила? А кто говорит ей найти мужика? Кошмар, не угодишь!

Как только Марк отошёл от двери Ники и вернулся к себе, сразу пошёл в душ. Потому что... Потому что-то. Его сейчас на части разорвёт. И пока стоял под прохладной водой и удовлетворял такую нужную сейчас потребность, вспоминал вкус губ, запах тела и какая Ника была податливая и отзывчивая. Это было нечто. Она сносила голову и лишала рассудка одновременно. Их момент на диване был одновременно и горячим, и трепетным. И, признаться честно, Царев никогда такого не испытывал.

Она пришла и затмила всё. Затопила. Затопила Марка своим очарованием, красотой и нежностью. И теперь он так боялся сделать что-то не так.

Забрался в кровать будто пьяный. Долго не мог уснуть. Ворочался и представлял её глаза и улыбку. Вздохи, стоны, поцелуи. Её нежность и ласку. Было жарко, и будто всё ещё душно от сладких духов Ники. Марк как никогда хотел поскорее встать утром и увидеть её вновь.

Всё же как-то заснув, Марк проснулся даже без будильника. У него появлялась такая штука, что перед каким-либо важным событием организм был весь в напряге и сам понимал, что нужно проснуться раньше.

Сходу заказал в «Самокате» круассаны, разные сладости и взялся готовить кофе. Как только он обжился с кофемашиной, решил, что зачем тратиться на кофейни, когда можно брать с собой. Заказал стаканчики, крышечки, сиропы, но всё его воодушевление продлилось ровно неделю. Потом он забил на те три буквы на заборе, и все эти стаканчики и прочая ерунда убрались в шкаф. А тут он хотел постараться. Он вообще-то умеет ухаживать, и ещё как. Ему, наоборот, нравится тратиться и заботиться. Может, он и не умеет говорить громких слов, чтобы слышал и знал каждый, но в отношениях всегда проявлял столько внимания, сколько требовалось, а иногда и больше. Конечно, они с Никой ничего не обсуждали, но Марку казалось, что и без этих ярлыков всё понятно. А если не понятно, то он это сходу прояснит.

И с такими мыслями Марк вернулся к своей задумке.

Конечно, мысль, что Ника успеет позавтракать у него была, но ничего страшного — возьмёт с собой на учёбу. Поэтому латте с карамельным сиропом уже был разлит по стаканчикам, которые он уместил в специальный держатель, а все вкусности находились в бумажном пакете, зазывно распространяя аромат. Сам не поел — не хотелось. Марк волновался как мальчишка. Но такой счастливый мальчишка.

И когда всё было готово, перед самым отходом из дома, быстро освежился, оделся и поскакал на верхний этаж, на ходу проверяя, не забыл ли документы от машины и ключи, на радостях. Нет, всё на месте.

Перед дверью Ермаковой коротко выдохнул, ощущая, как мотор начинает яростно стучать.

Постучал и в ожидании замер, когда девушка появится перед ним.

Легко перекусив, Ника ещё раз поправила волосы и услышала стук, мигом взбодрилась. Быстро обулась и замялась, волнуясь. В зеркале вроде порядок. Только блеска на губах нет, но она внизу это специально исправит.

Глубоко вздохнув, Ника открыла дверь и улыбнулась:

— Доброе утро.

Широкая улыбка сползла в смазанную. Ника судорожно вздохнула, потому что Марк выглядел таким красивым, милым и невероятно обаятельным. С двумя стаканчиками кофе, чем-то вкусным в бумажном пакете. Ладно, он сам прекрасно пах.

— Доб... Доброе утро, — Марк даже запнулся. Медленно моргнул, оглядывая Нику с головы до ног. Ну это же невозможно. Невозможно быть такой красивой. Она как фея. Осыпала его пыльцой и пленила. — Ты потрясающе выглядишь.

— Спасибо, — Ника шагнула навстречу, потянулась и оставила поцелуй на уже полюбившемся месте на подбородке. — Ты тоже. У тебя тут... — Ника сощурилась в улыбке, облизнула палец и вытерла уголок рта Марка. — Паста.

— Слишком торопился к тебе, — смущённо улыбнулся Царев. Ещё бы. Скакал как бешеный, чуть футболку не порвал, пока переодевал. — Ты готова? У меня тут небольшой завтрак для тебя, но если успела — ничего, возьмёшь с собой.

— Готова. Спасибо, мне очень приятно, — Ника щёлкнула Марка кончиком ногтя по носу, закрыла дверь и зашагала к лифту, стараясь покрасивее вилять бедрами.

На улице чуть не забыла, но при виде байка вспомнила. Вытащила из сумки блеск, наклонилась к зеркалу и провела кисточкой по губам. Выпрямилась, пошлёпала губами и глянула на Марка, состроив глазки.

— Что?

Царев на такую яркую наглость только покачал головой, усмехаясь.

— Совершенно ничего, — теперь уже это не бесило, а выглядело даже милым. Ну подумаешь, губы в зеркало красит, ничего страшного. — Пройдёмте до кареты, — Марк подставил Нике локоть, чтобы девушка ухватилась.

— Оу, как мило, — Ника широко улыбнулась, взяла Марка под локоть, скользнула пальцами по предплечью, легонько поглаживая.

Изловчившись, Марк нажал на кнопку сигналки, и чёрная «бэха-копейка» сразу же засияла фарами, оживая. Ну хоть по поводу машины не стоит беспокоиться — у него всегда чисто.

Подвёл Нику к пассажирской двери, открывая её и помогая девушке сесть.

— Возьмите, пожалуйста, а сумку давайте, могу убрать назад, — передал Нике кофе и пакет, когда она разместилась в кресле.

Ника повесила лямку сумки на руку Марка и забрала кофе с перекусом. Устроилась в кресле удобнее, закинула одну ногу на другую — место позволяло. Обвела взглядом салон, ожидая Царева.

Что ж. На «бэхе» она ещё не каталась.

Марк быстро убрал сумку назад и поспешил занять водительское место.

Сев, сразу заметил по соседству прекрасные ножки, и ладонь очень сильно зачесалась разместиться именно там. «Он же может хоть чуть-чуть полапать?»

Но первым делом завёл двигатель, настроил кондиционер и потянулся к проводу.

— Музыку свою поставить желаете? — тут он вроде не дурачок. Знает, как это нравится.

— Желаю, — Ника слегка качнула ногой, сдвигая руку Марка чуть выше.

Перехватила провод, подключила телефон, перемешала композиции в плейлисте и включила.

Знакомый мотив протек по телу приятной волной, Ника качнула ступнёй в ритм. Ну да, она из тех, кто тащится от попсовой попсы. И что? «Малышка хочет движа» нравилась и описывала всё, что происходит сейчас между нею и Марком. По крайней мере, она на это надеялась.

Марк погладил большим пальцем кожу на бедре, потом на пару мгновений убрал руку, чтобы вырулить с места и двора, и вернул ладонь обратно, начал медленно наглаживать, кайфуя от ощущений.

Дорогу до универа Ники знал прекрасно, поэтому даже навигатор не включил, стараясь, чтобы в машине не звучали эти дурацкие «поверните направо».

Музыка из плейлиста Ермаковой была заводная и «говорящая», и Марк, как дурачок, изредка поглядывал на девушку, стараясь не терять внимания ни там, на дороге, ни здесь, в салоне машины.

— Как спалось? — решил нарушить тишину Царев, расслабленно придерживая руль левой рукой.

— Хорошо, очень хорошо, — Ника уложила свою ладонь сверху Царева, чуть просунула пальцы под неё. — А ты?

— Тоже, — кивнул он, доставая её пальчики и слегка гладя. — Сложный сегодня день будет? — поинтересовался, намекая на учёбу.

— Ну... Не самый простой, но и не ужасный. Бывает хуже, но реже...

Ника хотела добавить что-то про Решетникова, поныть, так сказать, как мысль прервал звонок. Мама, блин!

Ника отсоединила провод, сразу принимая вызов. Мама даже привета не сказала.

— Наконец-то! Аллилуйя! — завопила мама так, что Ника аж поморщилась и даже отвела телефон от уха немного. — Он богатый? У него есть своя квартира?

— Ма...

— Неважно! Вот пусть тебя забирает и обеспечивает, хватит тянуть с нас деньги!

— Да, мама! Вы чё, меня совсем не любите?! — Ника аж взъелась, стараясь не рассмеяться от волнения. Тут визг маман на весь салон слышно.

— Любим-любим. Ну хоть как зовут его?

— Да иди ты! Вообще тебе ничего не расскажу!

Быстро скинув вызов, Ника шумно вздохнула и улыбнулась Марку, будто ничего не было.

— Мама, — нервно хихикнула она, подключая телефон обратно.

Она её удавит! Кто так дочерей позорит?!

Царев глухо хохотнул, грея уши разговором. Ему это показалось очень забавным. «Ой, если его мать узнает, первая полезет со своим: „конечно заберёт!"»

— Ничего. Это ты мою ещё не слышала, — тот раз не в счёт. Тот раз был почти благословением. Мама может так в душу вцепиться и всё вытрясти, что мало не покажется.

— Вот приспичило ей прямо сейчас позвонить, — Ника вскинула руки и сжала пальцы. — У, блин! Мне кажется, что их на одном заводе делают. Пипец ваще.

— Угу, из одной формы отливают, — поддакнул Царев. — И толкают один и тот же на всех раздают, — парень быстро щёлкнул поворотником, резво перестраиваясь в левую полосу для поворота.

— Придётся тебе брать меня на содержание, — посмеялась Вероника, поглаживая ладонь Марка. — Чтобы маму не расстраивать.

— С удовольствием, если отдают, — Царев глянул на улыбающуюся Нику, перехватывая её ладошку. — Я всецело «за», — добавил, надеясь, что если и были у Ники сомнения, то сейчас они точно ушли.

Вероника уже в голос рассмеялась, кивая:

— Начало положено в виде оплаченной коммуналки. Кстати, спасибо.

— Да не за что, — Марк качнул головой. Нику всё эта коммуналка никак не отпускает. — Чем больше тратишь, тем больше приходит. Во всяком случае, у меня это работает так.

— О! Тогда я дам тебе стимул зарабатывать ещё больше, — ухмыльнулась Ермакова, игриво царапая ладонь Марка. — Слушай, а какой у тебя рост? Ну просто интересно, — может, мифы не врут? Так-то у неё давно не было...

— Отлично, буду ждать, — сам себе улыбнулся Марк, уже представляя. — Метр девяносто семь. А у тебя?

Ника распахнула глаза, раскрыла рот, тут же закрыла и скосила глаза на ширинку. Вот это она себе отхватила, карасика, конечно...

— А... — Ника попыталась собраться, но думала только о том, правду ли говорят статьи из интернета про соотношение роста, размера ноги, носа и другого к члену? — Метр шестьдесят. Может, шестьдесят два, — сглотнула она, ощутив какое-то приятное и пугающее волнение.

Она как сумасшедшая стала. Шутки шутками, но вот сейчас не шутка. Смешно говорить, что у кого-то что-то там горит. Но у неё-то реально горит! И мысли про соотношение только подливали масла. Когда у неё было в последний раз? Наверное, как раз года два назад. Может, поэтому так реагирует на Марка? Жила же как-то всё это время спокойно...

Марк, не замечая её внутреннего смятения, продолжал вести машину, иногда поглядывая на Нику. Его рука всё так же лежала на её бедре, и это только усиливало её возбуждение.

«Может, я просто слишком долго без этого? Или дело в нём? В его уверенности, в его взгляде, в том, как он смотрит на меня?» — крутилось в голове у Ники.

Она украдкой посмотрела на Марка. Сильный профиль, уверенные движения, и эта его лёгкая улыбка... Всё в нём кричало о том, что он знает себе цену. И сейчас, когда он рядом, когда его рука так близко, когда его дыхание чуть учащённое...

«Боже, что со мной? Я же никогда так не реагировала. Или реагировала? Просто не замечала?» — Ника пыталась собраться с мыслями, но получалось плохо.

Марк тем временем плавно вёл машину, иногда касаясь её руки, и каждый такой контакт вызывал в Нике целую бурю эмоций. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от предвкушения, как учащается дыхание, как кровь быстрее бежит по венам.

«Это просто гормоны. Или не просто? Может, это и есть то самое? То, о чём все говорят? Когда внутри всё переворачивается с ног на голову?» — Ника не могла найти ответа на свои вопросы.

— Крошка-ховрошка совсем, — Марк скосил глаза на центральный монитор, проверяя время. Ещё успевают. Тогда он может поехать и чуть медленнее, да? Сегодня будто специально и заторов сильных не было, и на дороге никто не чудил. — А меня из-за роста дразнили в детстве. И приходилось стоять всегда где-нибудь в конце.

— Да? — постаравшись смахнуть с себя навязчивые мысли, Ника сползла немного вниз, отчего край платья чуть-чуть задрался. — Мне казалось, высоких мальчишек расхватывают только так.

— Ну, сначала это меня не очень касалось — потому что всё время у меня было занято спортом, а кто моменту как закончил, дразнить перестали, — Марк сверкнул глазами на подол платья Ники, сразу смещая ладонь совсем чуть выше по бедру.

— Спортсмен, высокий. Ужас. В моей школе тебя бы с руками и ногами оторвали. И даже подрались бы за тебя, — хохотнула Ермакова, вспоминая бешеные школьные годы. — Ну а потом? Коснулось же. Тебе что, ни разу не говорили: «Ого, ты такой высокий! У тебя такая большая ладонь, а у меня такая маленькая»?

— Наверное, говорили, — пожал плечами он. — Сейчас как-то смазано всё вспоминается подобное. — А тебе говорили, какая ты маленькая и хорошенькая? — переключил внимание на Нику Марк.

— Нет, но мне говорили, что я полторашка, и меня это так бесило! Я даже однажды дала по морде учебником такому шутнику.

Марк засмеялся, представляя такую картину.

— И что потом? Он одумался или решил, что, в принципе, готов жертвовать состоянием своей морды?

— Ничего, просто обходил меня стороной и называл ненормальной. Ну а что? Сам нарвался, у меня терпение не резиновое, — Ника гордо вздёрнула нос. — Учителя тоже говорили, что у меня шило в заднице, зато всех новеньких подсаживали ко мне, чтобы быстрее влились в коллектив. Ну ничего, щас младший брат у моей класснухи, вот она поймёт, что такое реальное шило в жопе.

— Верно, надо было думать. Лучше бы комплиментами осыпал, дурачок. Но что в голове у мальчишек, они и сами порой не знают в таком возрасте. Уверен, ты была самая активная и создавала весь движ. Расскажешь что-нибудь?

— Да ну не прям самая активная, просто мне легко заводить новые знакомства. Есть же люди, которые в незнакомых компаниях теряются и стараются сильно не выделяться. Вот моей задачей было поскорее подружить таких с остальным классом. Чтобы они не сидели в углу. Из интересного... — Ника хмыкнула, вспоминая. — Однажды мы решили объявить голодовку, так сказать, и прогулять информатику, потому что учитель был зверь просто. Если ему что-то не нравилось — у него была огромная связка ключей, и он мог ею кинуть в нас. Короче, зверь. И говорил, что гуманитарии после школы работают в «Макдоналдсе», а они — технари, гребут деньги лопатой. И грозился пороть нас, если не будем нормально учить информатику. Ну мы и решили прогулять всем классом. И что? Мы потом пришли, он нам такой джингл белс утроил! Девочек заставил переписывать четыре параграфа учебника, а пацанов отвёл на физру, чтобы они полагали, раз не сидится на месте. Вот.

Царев коротко хохотнул.

— Ну сомневаюсь, что он с таким подходом прям-таки греб деньги лопатой. Душка такая, — на секунду Марк задумался, вспоминая. — У нас была обратная ситуация — русичка. Если видела хоть одну помарку или след корректора в тетради, ставила два, даже не смотря на само задание, аргументируя это тем, что таким образом мы не уважаем её. А если не уважаем, значит не заслуживаем хороших оценок. Она была интересной женщиной. Своё мнение выражать вообще было нельзя, и я её этим допекал на литре. А она бесилась и визжала, что автор подразумевал другое. И что раз я хоккеист, то однозначно тупой.

— Ну насчёт тетрадей она права. Есть единые правила оформления рабочих тетрадей, и дети обязаны их придерживаться. Но оскорблять не должна была, это неэтично и непедагогично, — о, это, наверное, профдеформация после практики пошла. — Ну не знаю, но информатик уехал в Москву.

— Разгонять тоску? Все разрабы туда едут, что скоро заполонят все кофейни своими макбуками, — все в ресурсе, на саморазвитии. — Даже если и права, по-моему, это не правильно ставить оценку за что-то, кроме знаний.

— Не правильно, но правила есть: не пользоваться корректором, не выходить за поля, не разводить грязь. Ну и по секрету: очень неприятно проверять грязную тетрадь, — Ника провела кончиком ногтя между пальцев Марка. — Это у вас всё в печатных цифрах и буквах.

— Ну не такая уж моя тетрадка была и грязная, — закатил он глаза. — Может быть, лишь чуть-чуть. Я же не специально это делал. К тому же, я пробовал писать почти печатными. Это тоже было не по нраву.

— Я не видела твои тетрадки, так что судить не могу. Может, ты просто не нравился учителю. Такое бывает, но всё равно не повод гнобить ученика. А с точными науками как?

— О, я ей очень не нравился. И это было взаимно, — усмехнулся Марк. — С точными было отлично. Давалось всё легко. Зато на всяких историях, обществах я в основном отсыпался после ранних трен.

— Кошмар. Это тебя нужно было пороть за нелюбовь к литературе, а не меня за нелюбовь к информатике. Подумаю над этой идеей ещё... — мечтательно протянула Ника. Она бы шлепнула его по заднице пару раз. — Так какие планы у нас на вечер?

Хмыкнув, Царев снова скользнул взглядом по бёдрам Ники. Ну пусть подумает, он тоже может думать.

— Думаю, ужин и после прокатимся в одно красивое место. Такие планы подойдут? — Марк перетащил ладошку девушки к себе, целуя около костяшек.

— Да, — Ника опять пищала в себя. Какой же он!.. Хорошенький такой козерожка, вот. — Очень. Уже жду конец дня, как соловей ждёт лета.

— Я тоже, моя соловушка, я тоже очень жду, — прижался губами ещё раз, выворачивая к корпусу универа. Ну вот, приехали.

Марк подкатил ближе, чтобы Нике не пришлось долго идти к дверям, и тыкнул на аварийку. Пусть не ругаются, дайте попрощаться нормально.

— Сиди. Не вылазь пока, — сам же Царев спешно вышел из салона, после достал сумку Ники и открыл её дверь, помогая удобно выбраться из прохлады машины. — Желаю хорошей учёбы, — он чуть приобнял Ермакову, наклоняясь и целуя её в губы. — И да, как время будет, сделай канал в телеге или доску в пинтересте со своими хотелками. Ты обещала сделать меня очень богатым, — улыбаясь глазами, Марк спешно чмокнул кончик носа.

— Обязательно, — Ника чуть отклонилась, хитро щурясь, и потом сама чмокнула Марка. — Как освобожусь — наберу.

На мировой они сели на дальние парты, чтобы яд и желчь Решетникова не доставали. Тут вообще не до его пары. Там же Ника умяла круассан, сразу думая только о Царёве.

— Ахренеть... — Лера даже слишком громко выдохнула после рассказа о таком страстном вечере.

Ника и про цветы рассказала. И про просмотр фильма. И про то, что было после. Это было слишком. На Нику даже не похоже. К ней подкатывали парни, она флиртовала, но близко никого не подпускала. Интереса не было. А тут прямо огонь в глаза. И не только в глазах.

— Я уже не могу, понимаешь?.. — Ника готова была завыть волком. — Я просто смотрю на него и хочу. У меня такого никогда не было... Мне нравились парни, но не настолько, чтобы я от одного взгляда заводилась...

Это правда очень странно. Очень. И даже немного страшно.

— Ну так и что? Сегодня что-то намечается, да? — Лера уже хлопала глазами, будто это она собирается ноги раздвинуть.

— Да если бы. Куда мне? Месячные, чтоб их...

— Можно сказать, что это твой первый раз. У тебя всё равно уже сколько не было. Не заросло ещё?

Ника захрипела, надула щеки и постаралась сдержать смех. Заросло, блин. Конечно! У неё ещё этот его рост в два метра в мыслях. А если там реально большой? Хотя она так течёт...

— Я просто хочу плакать. И его хочу... — Ника легла на парту, вспоминая вечер, сегодняшнее утро, как он волновался, приготовил ей завтрак. Как улыбался. Это ведь не просто возбуждение. Тут что-то ещё очень приятное, волнительное. Влюблённость, не иначе.

— И что с тобой делать, с горемычной? Купи вибратор.

— Да есть... — Вероника выпятила нижнюю губу. — Это другое. Просто он так смотрит. Он вчера так переживал, что сделал что-то не так, когда скинул сертификат.

— Ну ты тоже хороша. Он, может, переволновался, а ты сразу: "Дари в руки, дурак".

— Я так не говорила. И вообще, я не волнуюсь, что ли? Когда он мои трусы спер, я не просила выслать их курьером...

Лерка теперь тоже пыхтела, сдерживая смех. Ой, уже действительно не до Решетникова, пусть хоть лопнет. Да и он сам сейчас особо внимания не обращал на студентов. Больше говорил сам, будто на лекции. Художественное своеобразие Вальтера Скотта, его "Айвенго". Точно. Марк — отважный рыцарь Айвенго.

— Мне кажется, как только это кровавое говно кончится, я сразу сниму с него штаны.

— На словах — Лев Толстой, а на деле...

— Ой, да иди ты.

Ну да. Может, не прям снимет. Может, чуть-чуть поволнуется. Может, не чуть-чуть...

— Так значит, у вас там прям что-то серьёзное наклёвывается, да? — Лера легла на парту тоже.

Пара одногруппниц обернулась на этот разговор, ну и ладно. Тут дела жизненные решаются. Они поймут. Что ни говори, группа дружная и почти полностью девчачья.

— Вроде того... — Ника на полях блочных листов начала рисовать сердечки. Много сердечек. — Он ещё такой... Знаешь. Вроде такой уверенный, а когда волнуется, переживает и теряется, выглядит таким милым...

— Ты же мне потом расскажешь, что там и как у вас прошло, да?

— Конечно. Ты не мама, ты не станешь меня пихать первому встречному замуж, — хихикнула Ника. Ладно, ей она тоже расскажет, просто позже.

На академическом письме дорабатывали статьи, но и тут всё пошло не туда. Преподавательница оценила аргументы, которые накидала Ника, и недоумённо сдвинула очки на край носа с вопросом: "Что это?" И пальцем ткнула на имя Царёва между строк. Ермакова постаралась выкрутиться, но, кажется, и тут всё поняли. Покачали головой и попросили быть внимательнее.

Ника не могла дождаться конца последней пары. Смотрела на время, всю страницу блока разрисовала сердечками. Поглядывала в Телеграм и за пятнадцать минут до конца пары написала Марку, что скоро освободится.

Господи, время, быстрее! Пожалуйста!

Проводив Нику взглядом, Марк поспешно сел в машину и поехал обратно домой. С лица не сходила дурацкая улыбка, и он ничего не мог с этим поделать. Не такой уж он и Мрак.

Уже дома постарался сконцентрироваться на работе. Сложно было отогнать образ Ники в том платье в облипку, но он пообещал себе, что насладится ею сполна вечером. А сейчас нужно работать.

Но, сделав часть очень важных задач, снова мыслями вернулся к будущей встрече. Нужно выбрать классное и приличное место, в котором они смогут побыть в обществе друг друга. Выбор пал на ресторан «Лунасол», который открылся не так давно, но быстро стал очень популярным местечком. Средиземноморская кухня, светлый, красивый интерьер, утопающий в зелени, уютные столики. Он очень надеялся, что ей понравится его выбор. А после... а после он повезёт её на причал смотреть на закат в уединении. Водичка, заходящее солнце — на его взгляд очень романтично. А главное — они там будут вдвоём.

И хоть Марк частенько куда-то "уплывал", работа шла хорошо. Само всё получалось, само всё находилось, само всё писалось. Какое прекрасное дополнение ко всему прочему.

Ближе к обеду объявился Евсеев, как снег на голову.

— Что ты, Мрак. Не звонишь, не пишешь. Ты там не помер?

— Живее всех живых, — решив отлипнуть от монитора, Царёв вышел покурить, осматривая залитый солнцем двор. Жара. Когда там решение по поводу кондёра?..

— Ну, тогда я спокоен. Чё, может, вечером прокатимся? Есть идея доехать до Вертолётки. Опять. В очередной раз.

Марк усмехнулся. Да, с местами проблема. Уже везде были по стопятьсот раз.

— Я не могу. У меня планы, — стараясь говорить спокойно, оповестил Царёв.

— Какие? Дома сидеть?

— Нет. Мы с Никой на свидание идём.

— А, ну ок... Стоп. С кем?! Мне не послышалось? — чуть ли не взревел Сёма.

— Не послышалось, — прикрыл глаза Марк, затягиваясь. — Она вчера полностью приворожила меня своей шарлоткой, — и глазами. И губами. И прикосновениями. Всем.

— Я рад это слышать. На самом деле, правда, — Царёв через динамик почти слышал, как друг улыбнулся. — Теперь ты точно не будешь таким Мраком. Уж эта заводная штучка тебя расшевелит. Ну и чего, потом расскажешь, как у вас что... — начал намекать Семён.

— Обойдёшься, — усмехнулся Царёв.

— Да не нужны мне подробности. Просто: да-да, нет-нет.

— Да-нет, — передразнил его Марк. — Ладно, мне доработать нужно и собраться.

— Давай-давай, герой-любовник.

Марк сбросил звонок, затушил сигарету и пошёл обратно за стол. Ещё чуть-чуть.

Когда освободился, пошёл собираться. Хоть Ника ещё никакой весточки не дала, но Царёв хотел быть наготове. Погладил белое поло, достал тёмные джинсы и снова искупался. Даже немного воском по волосам прошёлся пятернёй, чтобы не топорщились. И всё. Был готов как раз тогда, когда Ника написала, что уже почти всё.

И Марк поехал. Полетел.

Заехал снова в цветочный и нашёл там охапку ромашек — ей же они тоже нравятся. Он запомнил и, как и утром, подкатил к корпусу, написав девушке, что уже ждёт её. Ждёт и не могёт уже.

Как только пара кончилась, Ника чмокнула Леру и вылетела пулей на улицу, чуть не выворачивая ноги на каблуках.

Марк уже стоял и ждал. Ника тут же замедлила шаг. Она не спешит. Нет. Грациозно спустилась по ступенькам, цокая каблуками. Не спеша прошествовала к Марку и улыбнулась.

— Привет.

— Привет, — Царёв тоже не сдержал улыбки. Ну какая она... Марк взял Нику за руку, а после чмокнул, ощущая на губах липкий сладкий блеск. — Готова ехать? — на всякий случай ещё раз уточнил, открывая девушке дверь. Букет решил подарить в машине, чтобы лишний раз не вытаскивать цветы на духоту.

— Готова, только можно сначала заедем в "Яблоко"? — Ника смущённо улыбнулась от поцелуя и похлопала глазами. Смотреть на нетронутый сертификат уже не могла.

— Конечно, — закивал он, помогая Нике сесть. Да и сам уже был таков: быстро обошёл капот, сел и сразу потянулся за букетом на заднее сиденье. — Это тебе, — передал цветы.

Вероника закусила губу, принимая букет и утыкаясь носом в бело-жёлтую палитру. Пахнут домом, только моря не хватает.

— Спасибо, — так приятно стало, что он правда запомнил. Потянулась, чмокнула в щёку, после проведя по коже пальцем, чтобы стереть блестящий след. — Мои любимые.

— Пожалуйста, — такая тёплая реакция ещё больше подпалила чувство уверенности. — Как день прошёл? — выворачивая от универа, Марк и в этот раз мягко обхватил коленку девушке, рисуя на коже большим пальцем разнообразные узоры.

Перемыли все кости тебе, — пронеслось в голове.

Ника на секунду поджала губы, ощутив такие ласковые касания, и чуть съехала вниз, подставляясь. Какие у него руки...

— На удивление очень хорошо. Наверное, из-за тебя, — уложила она свою ладошку сверху. — Сегодня было прекрасное утро, и день удался. А у тебя как?

— Тоже. Работа работалась сама и не артачилась, — это, наверное, у них общее состояние такое, воодушевлённое. Во всяком случае, Марк верил именно в это.

Проспект был полупустой, поэтому Царёв немного повысил скорость, стреляя взглядами по зеркалам. Главное, брата по дороге не зацепить.

На парковке ТРЦ Марк снова открыл дверь, и в этот раз Ника даже не порывалась выйти сама. Она уже всё поняла и не собиралась мешать ухаживать за собой. Своё «я сама» засунула поглубже. Впрочем, оно и до этого не особо высовывалось.

В «Яблоке» Ника всучила Марку небольшую корзинку, а сама ходила в обнимку с ромашками — не хотела оставлять их без внимания. Накидывала потихоньку: маски для лица, скрабы для тела, молочко, тоник, сыворотка. У неё будто всё и сразу закончилось, но нет. Просто хотелось. Это потребность такая. Она любит это — ухаживать за собой, краситься, радовать себя такими покупками. Блески, конечно. Побольше розовых и уходящих больше в красный.

— Наверное, всё, — ещё раз окинула она магазин взглядом.

Корзина в руках Марка была почти полной, засыпанная всякими разнообразными склянками. Ника была такая сосредоточенная, пока выбирала себе косметику, рассматривала каждую банку, прежде чем положить её в корзину. Наблюдать за ней было интересно.

— Точно? А то вдруг что-то забыла? Не спеши.

— А если забыла, ты мне потом этого не купишь? — в шутку поинтересовалась Ника, подняв глаза на Марка. Утомился, хороший.

— Какого ты плохого мнения обо мне... — наигранно надулся Царёв. — Какие страшные у тебя мысли...

— Да ну тебя, — с улыбкой Ника ткнула в его щёку, потом погладила, спустилась на шею, легко проведя пальцами по жилке. — Пойдём.

Ника на ходу открыла сертификат в приложении и подошла к кассе. Девушка быстро всё пробила, потом предложила товары по акции, но ничего интересного для Ермаковой там не было.

Только была озвучена сумма девичьей корзинки, Марк опередил Нику, сказав, что оплата будет по карте, и приложил карточку к терминалу. И пусть так не смотрит, сертификат на потом останется.

Царёв подхватил переданный увесистый пакет.

— Оплата по карте, — передразнила Ника, обхватив Марка за руку, ласково поглаживая сгиб локтя. — Спасибо, — послала она воздушный поцелуй. Теперь можно и на свидание. — Ой, стой! Идём, — стоило только взгляду зацепиться за зоомагазин, как Ника вспомнила про ещё одного хорошего мальчика. — Что любит Пломбир?

— Больше всего, наверное, сушёные яблоки и шиповник. А так он любую вкусность съест и не поперхнётся. Лизоблюд, — усмехнулся Марк, позволяя увести себя и в зоомагазин.

Ника, как в тот раз, внимательно изучала состав и рассматривала содержимое угощений. Чистых сухофруктов не было, только ассорти, поэтому она очень тщательно отбирала корм. А выбрав, на кассе чуть не укусила Марка за палец, когда он потянулся оплатить.

— Это от меня Пломбиру, — прояснила она, чтобы Марк не обиделся. — Когда-нибудь я его украду, — улыбнулась Ника. — Теперь точно всё.

Царёв со вздохом кивнул. Ладно, если так хочет — пусть.

— А потом тут же вернёшь обратно, когда он шебуршать начнёт или погрызёт что-то важное. Я помню, как он мне дома, ещё у родителей, погрыз все плинтусы, линолеум, даже некоторые провода. Как током его не херакнуло — непонятно.

— Такому малышу можно что угодно простить, — ну ведь правда, такой хорошенький. Ника даже про кота соседки забыла. — Расскажешь, куда поедем?

— Ты была в «Лунасоле»? Я почитал, что там очень и очень неплохо. Но если не понравится, можем и в другое место поехать, — Марк повёл Нику на выход из торгового центра к парковке.

— Нет, только фотки видела с открытия.

Не понравится... Понравится. Она даже сохранила в инсте фотки ресторана. Уютно, красиво, и отзывы в основном положительные.

В салоне машины Ника вновь расположилась поудобнее, закинув ногу на ногу. Рука Марка так гармонично смотрелась на коленке, что Ермакова не удержалась. Сместила её чуть выше, рядом уложила букет и щёлкнула. И пока выезжали с парковки, выложила в инсту, наложив "Руль" Allergia. Очень в тему. Хотелось показать миру, что в жизни что-то меняется. И меняется в лучшую сторону...

— У тебя очень красивые руки, — провела она ногтем по вене на ладони, медленно поднимаясь к предплечью.

— Да? Вроде обычные, — он скосил глаза на свою ладонь, покоящуюся на бедре девушки. — Но вот на тебе точно неплохо смотрятся, — не просто «неплохо». Он отчётливо помнил, как хорошо. — Особенно на таких прекрасных ножках, — снова легко погладил он кожу, смещаясь пальцами ещё чуть выше.

— Да? Вроде бы обычные... Но вот под твоей рукой точно неплохо смотрятся, — отзеркалила Ника, мягко поглаживая предплечье Марка.

Кожа уже горела, а он ещё ничего не сделал. Только ляжку погладил, а она уже — где-то там, в мыслях и фантазиях. В таких сладких и будоражащих, что жарко стало. Очень жарко.

— Не-е-ет, — покачал головой Марк. — Твои точно не обычные, — у него даже завертелись мысли, что он готов купить ей сотню разных банок, если у него будет возможность касаться такой нежной и бархатистой кожи.

Мимо машины пронёсся мотоцикл, даже нисколько не притормозив перед перекрёстком, на что Марк еле слышно цокнул. Все такие бесстрашные, будто дома сохранились.

Ника заметила такое недовольство и подняла брови:

— Что это? Я думала, ты мотоциклы обожаешь, у тебя даже обои на компе с мотиком. Или это зависть, что ты сейчас в машине, а не на своём коне?

— Не, это я на то, что он дебил. Так нельзя проезжать перекрёсток. Поворачивающая машина тебя не видит и может начать манёвр, а ты в неё впишешься так, что шлем отлетит. Нужно немного притормаживать, чтобы заметили. Может, повезёт раз, два, но если будешь плевать на безопасность, то долго не проездишь.

Ника покивала, будто поняла, и скользнула пальцами выше, начав рисовать узоры на сгибе локтя Марка. Какие-то линии и завитки.

— А ты, получается, законопослушный гражданин, думаешь головой и не нарушаешь?

— В большинстве случаев, — увильнул немного. Ну не без греха. Бывает. — Головой точно думаю, когда выкатываю, по-другому нельзя.

Становилось всё горячее. Ника поёрзала и свела ноги вместе, когда пульсация в животе стекла ниже. Ещё и Марк — расслабленный такой, до ужаса красивый. Следит за дорогой, гладит ляжку, и всё-то ему можно, и никто не против. Если она снова его "затопит", просто интересно, что будет? Он будет ругаться? Или поймёт намёк? Какие интересные мысли...

А у него там, в штанах, как? Обрезанный или нет? С волосами или бритый? И какой вообще? И сам Марк — любит пожёстче или нежно? Интересно, он тоже об этом думает?

Красные пятна поползли по шее от таких мыслей. Ника шумно выдохнула и прикрыла глаза. Что-то совсем ненормальное с ней творится. В голове один Марк.

Ника немного притихла, а потом Царёв услышал такой шумный тихий выдох, что внутри всё аж сжалось. Он кинул взгляд, замечая красные щёки и шею, и мысли парня утекли снова во вчерашний вечер.

Он крепче обхватил руль, чуть смещая руку, что лежала на бедре Ники, и прошёлся пальцами по внутренней стороне. И пока гладил, всё чаще и чаще уводил своё внимание на неё.

Боже... Она сейчас кончит просто от этих поглаживаний... Пальцы Марка приятно гладили и сжимали кожу, иногда пробегаясь совсем далеко, что Ника едва сдерживала тоскливый жалостливый стон. Хотелось его. На себе. Прямо сейчас. Чтобы он коснулся прямо.

Пока трезвая мысль ещё билась в предсмертных конвульсиях, Ника вцепилась в обивку кресла и прижала бёдра друг к другу, только усилив пульсацию между ног. Когда там уже этот ресторан?

Ещё одна улица — и Марк завернул на парковку, ныряя на место почти рядом с входом. Всё так же открыл дверь и подал руку. Ему до безумия хотелось этой заботы и внимания к Нике.

Ресторан, хоть и в будний день, мог похвастаться приличным количеством людей. Едва слышно играла ненавязчивая музыка, пока хостес провожала их к столику, около панорамного окна.

Повезло: место было достаточно уединённым.

Марк выдвинул Нике стул, приглашая сесть, а после, стараниями официанта, на их столе оказались меню и ваза с водой для цветов.

Атмосфера царила приятная и спокойная, от чего Царёв больше расслабился, особенно глядя на Ермакову напротив.

— У них, вроде, тут на любой вкус и цвет есть позиции, — пролистал несколько страниц меню Марк. — Даже всякие щупальца, но это оставим для гурманов.

Ника тоже листала меню, держа под столом скрещённые ноги. Ту, что сверху, чуть покачивала и случайно, правда — случайно, задела ребром ступни ногу Марка. Секундой перевела с ним взгляд и вновь вернулась к меню, пряча глаза. И тихонько, осторожно провела ещё раз, уже специально.

Над салатом Ника долго не думала. Решила сразу, как увидела в списке морских гадов. А со вторым тоже всё просто.

— Я буду морской, — указала она на салат, а потом на пасту, — и болоньезе, — и под столом всё продолжала касаться ноги Марка и наблюдать за реакцией.

Такое сначала случайное, а потом специальное наступление привело всё внимание Марка на Нику. Он спрятал улыбку и чуть подвинул свою ногу ближе к ней — ну так, чисто посмотреть, куда она может зайти.

— А я, пожалуй, салат с лангустинами и апельсином, а потом ризотто, — перелистнул ещё несколько страниц, раскрывая меню бара. — А что по напиткам? — он-то понятно, только лимонадом обойдётся. — И десерт ещё, — усмотрел страницу с итальянскими вкусностями и мороженым.

«Тебя. Тебя на десерт», — уже кричала в мыслях Вероника.

— Я бы шампанского выпила, — вина не хотелось. На кухне ящик стоит — каждый раз из дома привозит и красное, и белое.

Ника сдвигалась в сторону, чтобы коснуться ноги Марка с внутренней стороны. Легко скользнула по икре, надеясь, что потом на его джинсах не останется пыльных следов.

— Принято, — Марк пытался поймать взгляд Ники, но та всё уводила его, при этом начав не просто уже прикасаться, а нагло водить ногой, поднимаясь всё выше.

Он легко передёрнулся от ощущений, чувствуя, как вся кровь начинает устремляться южнее экватора.

Хотел было уже сказать, что она начинает играть с огнём, как все его мысли перебил официант. Марк озвучил их заказ, также добавляя к нему лимонад с грушей, клюквой и розмарином для себя и бутылку мартини просекко для Ники, которая до сих пор делала вид, что ничего такого под столом не происходит. Оставив им одно меню, официант удалился, и Марк снова всецело устремил своё внимание на девушку.

Потянулся, обхватывая её ладонь, легко гладя по большому пальцу и костяшкам.

— Что пытаешься сделать? — Царёв чуть наклонил голову, чуть дёргая бровью.

— М? — Ника наконец глянула на Марка, но с таким видом, будто сидит тут и никого не трогает. Дышит воздухом и ждёт заказ. — А что я делаю? — так же двинула она бровью.

— Даже не знаю... — он снова качнул головой. — К примеру, пытаешься меня настолько взбудоражить, что всё, о чём я смогу думать в данный момент, — только о твоих губах и вздохах?

— Разве? — Ермакова почти искренне удивилась и коснулась уже колена Царёва. — Я всего лишь жду заказ и наслаждаюсь атмосферой, — повела она плечом и окинула взглядом зал, вновь разрывая зрительный контакт с Марком.

Он усмехнулся, ныряя рукой под стол, пока Ника не просекла, и мягко обхватил щиколотку девушки. Попалась.

Провёл чуть выше, едва-едва касаясь пальцами, тут же чувствуя мурашки на её коже.

— Щекотно, — Ника прикрыла глаза и слабо улыбнулась, наслаждаясь невесомой лаской.

— Боишься щекотки? — поинтересовался Марк, продолжая легко гладить ножку. Он бы, конечно, проверил и опытным путём, но в более приватной обстановке.

— Есть немного, — так немного, что аж до икоты.

Мурашки волнами шли от каждого касания, и Ника зацепилась взглядом за Марка, смотря прямо в глаза. Кажется, в них разгорался огонёк. А может, отражался её пожар.

Ника смотрела одновременно и так невинно, и так горячо, завлекая в свои карамельные сети, что Марк тоже, не выдержав, шумно выдохнул. Он будто не мог толком осознать момент. И нужно было срочно переключить внимание на что-то ещё, кроме её мягкого и притягательного взгляда.

— Расскажи мне о себе немного больше, — попросил Марк, не прекращая вырисовывать круги по коже, представляя уже нечто другое в голове. — Какой ты была в детстве? — Лучше он сосредоточится на разговоре, а не на том, как всё больше тонет в её глазах, думая лишь о поцелуях с Никой.

— Непослушной, — с лёгким придыханием отозвалась Ермакова, поджав пальцы на ногах. Просто невозможно... — Рассеянной и непоседливой. И любила соседские яблоки — почему-то они были самыми вкусными... А ты? С детства такой суровый?

— Почти, — улыбнулся Марк, связывая весь образ маленькой Ники воедино. А вот сейчас от её голоса по спине пошли ещё большие мурашки. — Я был собранным, опять же из-за спорта. И если мне и хотелось показать свою дурь, то делать это приходилось только на льду. Отец был строг в отношении дисциплины и прочего. Но я играл на позиции защитника, поэтому начинал склоки очень легко.

Ника закусила губу — сейчас мысли были не о защитниках. Но потом она обязательно постарается разобраться в позициях хоккейной команды. Он был собран... И сейчас тоже. Она сейчас рассыплется прямо тут, если его пальцы пойдут выше, а он так смотрит...

— Это, наверное... очень круто — быть таким собранным, — о, да. Потому что у неё в животе бабочки танцуют венгерский вальс, танго, сальсу и бьются друг о друга в непонятном ритме.

— Может быть, — уклончиво ответил Марк, потирая подбородок. — Возможно, иногда это помогает не только идти к какой-либо цели, а благотворно влияет на разнообразные сферы жизни, — Царёв сдвинулся по ноге Ники чуть выше, сразу же уходя обратно вниз, а потом повторил снова, наблюдая, как девушка сглатывает и проводит языком по губам. Это пытка.

— Мне... — Ника судорожно вздохнула и скинула волосы за спину — может, будет не так жарко. — Мне всегда казалось, что менять интересы привыкли в основном менее сосредоточенные люди...

Мамочка... Где там этот официант? Она сейчас кончится. Прямо сейчас...

Марк отвёл взгляд, на секунду задумавшись о своём. Подбирал слова.

— Просто... Я видел, к чему в конце концов могу прийти, а мне это не понравилось. Поэтому нашёл свой путь.

Официант нарисовался рядом с их столиком совсем неожиданно, но Марк не был в силах отпустить ногу Ники так просто. Пока молодой человек откупоривал бутылку и наливал шампанское в фужер, а потом и лимонад из графина для себя, Царёв продолжал испытывать девушку, рассматривая её лицо, которое заливалось разной степенью красноты. Официант ушёл, но почти сразу вернулся с салатами.

Ника плавилась под внимательным взглядом Марка и чувствовала, будто ей бросают вызов. Хорошо...

— И ты подался в айти, — больше резюмировала Ника, чем спрашивала.

Сразу отпила шампанского, чтобы хоть немного остыть — хотя бы на секунду, пусть потом будет жарче, — и повела ступнёй чуть выше, поглаживая бедро Марка.

— И тебе нравится? — двинула она бровью. Пусть сам решает, к чему вопрос: к айти или к ней?

— Очень. Бывают трудности, но мне думается, я с ними справлюсь, — Марк глотнул лимонад, мысленно благодаря человека на баре: напиток успел хорошо охладиться.

— Какими трудностями? — раз такая игра, она принимает правила. — Отпусти, у меня судорога, — на секунду сморщилась Ника, шумно вздохнув.

Марк поспешно убрал руку, вытаскивая её из-под стола. Интересно, Ника же понимает, что если продолжит в том же духе, то он будет сидеть со стояком посреди ресторана, не в силах что-либо сделать?

— О, они бывают разнообразными, — Царёв повёл плечом, делая ещё один глоток. — То приходится искать ошибку, которую сделал, то прослеживать структуру всего пути, анализируя, то появляются бесконечные... потоки данных, которые нужно контролировать.

— Сложно, — вздохнула Ника, придвинулась к столу ближе, скинула одну босоножку и вытянула ногу, уже мягко касаясь пальцами бедра, плавно двигаясь к паху. — Наверное, после такого голова ужасно болит?...

Ника, ощутив, как вливается в эту игру, улыбнулась, выцепила вилкой креветку из салата, посмаковала во рту и довольно сощурилась.

Марк судорожно сглотнул, выдыхая, и провёл рукой по подбородку. Она просто невозможная.

Вцепился в вилку, бессмысленно перекидывая наполнение салата по тарелке.

— Болит. Иногда просто раскалывается, — всё же ответил он, чувствуя, как ступня Ники подбирается всё ближе и ближе к цели. — Но думаю, скоро потоки немного поменяют формат данных.

— Ну, мы пока не о потоках... — мило и невинно хлопнув глазками, Ника отпила ещё и погладила совсем рядом с пахом. — И как ты справляешься с напряжением? Я плачу, — пожала она плечами. — А ты? Говорил, что есть много других способов. Например?...

Марк усмехнулся, чувствуя, как внутри всё свербит от желания направить ступню Вероники туда, куда она так медленно и беспощадно пробирается. Ничего, пусть пока думает, что победа за ней.

Царёв нацепил на вилку кусочек апельсина и лангустина, отправил в рот, а потом снова отпил лимонада.

— Ну, мы же пока не о потоках, — сверкнув взглядом, Марк улыбнулся, подаваясь чуть вперёд к столу, чтобы поставить локти. Плевать на этикет.

— Мне интересно, — Ника немного сползла на стуле и прикоснулась пальцами ног прямо к ширинке джинсов. Провела вверх, потом вниз. — Ты сказал мне не ныть, вот я интересуюсь, какие есть альтернативы? Может, я что-то попробую из твоей практики, — и слегка надавила, будто напоминая о полузабытой обиде. На самом деле, забытой, но как аргумент и повод для ответа — хорошо, разве нет?

Волна жара разбушевалась под кожей, когда Ника слегка надавила на пах — в штанах сразу стало тесно, и напряжение, с каждым её касанием, всё росло.

— Моя практика больше парная, — сдерживаясь проговорил Марк, с трудом подбирая слова. — И очень доверительная. Там нужен помощник, который... м, направит.

— Да? Йога? — раз играть в дурочку, так до конца.

И ей нравится играть. Смотреть, как теперь Марк напрягается. Это справедливо, разве нет? Разве одна она должна мучиться с желанием?

Втянув носом воздух, Царёв кивнул.

— Что-то приблизительно похожее.

Атмосфера вокруг будто вмиг накалилась, что аж воздух стал более тягучим. Вся кровь от главного мозга прилипла к тому, что пониже. Марк не останавливал Нику лишь потому, что ему нравился весь этот её довольный вид, будто она царь горы. Может быть. Пока.

— Но там всё немного сложнее. Может быть, я тебе как-нибудь покажу, если ты захочешь.

О, он потом ей так покажет. И будет наслаждаться, и улыбаться уже Марк.

— Ну я же говорила, что обязательно приду к тебе, если захочу попробовать другие способы снятия напряжения, — Ника ещё раз провела по натянутой ширинке и убрала ногу, возвращая её в босоножку. — Я на минутку, — улыбнулась она, поднимаясь из-за стола. Специально не стала поправлять платье, чтобы Марк хорошенько рассмотрел её бёдра. Она перед ним столько времени ходила, задницей крутила, а он не смотрел. Вот пусть сейчас посмотрит. — Сейчас вернусь, — пробежалась ладонью по плечу Царёва и удалилась в уборную.

Перед зеркалом шумно выдохнула. Это было просто великолепно. Она чувствовала себя так, будто "отомстила" за всё то время, пока Марк не обращал на неё внимания. Этот вечер он запомнит, уверена.

Сама всё ещё красная. Даже краснее. Хайлайтер уже не так блестит — такие мелочи сейчас не важны.

Ника опустила руки под холодную воду и прикоснулась внешней стороной ладоней к шее, слегка смачивая горячую кожу. Жарко.

Только Ника скрылась в направлении дамской комнаты, как Марк шумно выдохнул, потирая глаза, а после откинулся на спинку стула.

Сердце быстро стучало, со скоростью Флэша прогоняя кровь. Было жарко, немного душно, и хотелось окунуться в ледяную ванну, чтобы хоть как-то унять мысли и ощущения. "Братан в штанах, давай-ка придержи коней".

Царёв допил остатки лимонада и заказал себе ещё, когда официант вынес их горячее. Да он и сам горячее этого горячего.

А мысли всё крутились о её словах, деформируясь в яркие и сочные образы. Такие, что бунт в джинсах не намеревался утихать.

Немного остыв, Ника неспешно вернулась. Улыбнулась Марку, будто ничего не было, и начала потихоньку уминать салат.

— А что у тебя? — потянулась она к его тарелке, подцепила немного и обхватила губами вилку. — М... — кивнула. — Но у меня вкуснее.

— Не сомневаюсь, — Царёв наблюдал, как Ника вернулась, вся такая, будто ни при чём. Будто он тут сам себя потрогал и свинтил. Мисс невинность. — Наверное, у тебя всё вкуснее.

— Наверное, — поддакнула Ермакова. — Если хочешь, попробуй, — двинула она бровью, намекая на салат, но не на салат.

— И попробую, будь уверена, — и ткнул своей вилкой в её тарелку, захватывая креветку в заправке и отправляя в рот. — Да, очень вкусно.

— Буду ждать, — как-то само вырвалось быстрее, чем Ника успела понять. А когда поняла — сдавленно выдохнула и прижалась к бокалу шампанского, типо ничего не было, показалось.

Марк спрятал улыбку, видя небольшой шаг назад в этом её таком уверенном танце.

— Я тоже, — просто ответил он, облизнув губы.

В этом его «я тоже» слышалось гораздо больше. И Ника хотела спросить, чем они займутся после того, как уйдут отсюда, но предпочла пока что закрыть рот горячим.

Дальше разговор то снова уходил в какой-то только им понятный шифр, то возвращался к чему-то более-менее нормальному — ни о чём и обо всём. За это время они оба расправились с горячим, а Ника почти допила шампанское.

— Хочешь что-нибудь ещё? — кивнул Марк на лежавшее чуть в стороне меню.

— М... Нет, — улыбнулась Ника. Пузырьки дали по голове — так, стукнули немного по макушке. — Я сытая и довольная.

— Отлично. Я рад, — и так как это не последняя точка на сегодня, Марк попросил счёт, оплатил и, перед тем как уйти, тоже заглянул в уборную, умываясь прохладной водой.