Глава 12

Быстро отчалив от ресторана, Царёв повёл машину в сторону Просек, чтобы выйти к небольшому спуску к воде. Туда летом обычно подваливали те, кто спускал лодки, но сейчас, пока их сезон ещё не начался, там было пустынно.

Петляя между частных домов, Марк уже почти по привычке наслаждался мягкой кожей под пальцами, слушая плейлист Ники из динамиков.

Доехав до спуска, он углубился чуть дальше, вставая под раскидистым деревом, на котором уже набухли почки, напротив воды. Солнце как раз начало клониться к горизонту, золотя всё вокруг и играя переливчатыми бликами по глади реки.

— Красиво, — муркнула Ермакова, щурясь от алеющих лучей.

Подождала, пока Марк выйдет из машины и откроет ей дверь. Хорошо. Прохладно и свежо. Глоток воздуха после той напряжённой, возбуждающей атмосферы сейчас был как живительная влага.

Подойдя ближе к воде, Ника уютно устроилась в объятиях Марка, прислонившись спиной к его торсу и уложив голову на плечо. Одной ладонью гладила его руку от ладони до локтя, а вторую вскинула и коснулась шеи, мягко пробегаясь пальцами вниз и вверх.

Выдохнув от нежной ласки, Марк чуть откинул голову назад, подставляясь под руки девушки ещё больше.

— Ты, наверное, хочешь, чтобы я совсем растёкся и утёк куда-то туда, — неопределённо мотнул он головой, чуть ли не урча.

— Хочу, — пальцы рисовали узоры на шее Марка, гладили под подбородком, за ухом. — А что мы будем делать потом? — прикрыла глаза Ника, растворяясь в таких же нежных руках.

Царёв поднял ладонь, перекидывая волосы Вероники на одну сторону, чтобы добраться до её шеи. Легко чмокнул, чуть задерживаясь и ведя губы вверх-вниз, и приблизился ближе к уху.

— А чего хочешь ты? — тихо прошептал, продолжая нацеловывать место за мочкой. — Слово за тобой. Хочу, чтобы тебе было комфортно. У меня нет в планах давить на тебя или что-то ещё.

Ника аж одну ногу приподняла, так хорошо стало. Наклонила голову, подставляя шею.

— Если... если ты немножко надавишь, мне будет очень хорошо... — подталкивая к действию, Ермакова подвигала бёдрами, слегка потираясь о Марка. Она уже, правда, больше не может.

Марк слегка цапнул зубами нежную кожу, после чуть всасывая. Рука поползла вниз к бедру, поддевая подол платья, а после пальцы погладили внутреннюю сторону. Ника в его руках ещё больше ожила, судорожно вздыхая, и Марк подтянул девушку ещё ближе к себе, почти вжимаясь в хрупкое тело.

— Останови меня, если "немножко" превратится в "слишком множко", — хрипло попросил Марк, после чего снова увёл её к машине, распахивая уже заднюю дверь.

А внутри салона сходу перетащил Нику на себя, жадно целуя губы, всё ещё чувствуя терпкий вкус игристого вина.

Более раскованно касался, сжимая ягодицы, обтянутые тонкой тканью платья.

— Ника... — прошептал в губы, всё ещё стараясь подхватить то нижнюю, то верхнюю губу. — Хочу слышать твои стоны, сладкая.

— Я... — Ника громко выдохнула со стоном, вся отдаваясь губам и рукам Марка. — Поцелуй меня ещё, — потянула она лямки платья по плечам вниз.

Бёдра и ягодицы пылали под руками, и Вероника не могла усесться, всё ёрзая на Марке. Нужно было за что-то зацепиться, и она цеплялась то за подголовник позади Царёва, то за его плечи. Пускала руки в волосы и сама принималась к шее губами.

— Здесь, — подняла она одну ладонь к груди, горячо выдыхая в шею. Втянула в рот кожу и прокусила, тут же пробежавшись языком по месту укуса и дальше по венке. — Я так хочу, чтобы ты меня поцеловал... — почти промурчала она, проводя линию от затылка ноготками, ныряя ладонями под ворот футболки.

Такой горячий. Такой жадный до касаний и поцелуев. Ещё. Пожалуйста.

У Марка сорвались все стоп-краны, когда Ника начала так отчаянно льнуть к нему, ёрзать по бёдрам, почти бесстыдно тереться. Он прошёлся носом по шее, в прямом смысле дыша ею, и двинул поцелуи дальше — плечи, ключицы. Слегка прикусывал, слушая, как девушка всхлипывает и вздыхает, впиваясь ему в волосы.

Поддев лямку платья сначала с одной стороны, а потом и с другой, носом сдвинул платье вниз, открывая себе доступ к самому интересному. Розовые соски на молочной коже так приветливо встречали его, что Марк ещё больше вжал Нику в себя, чтобы она почувствовала, насколько он её желает. Именно желает. Судорожно, жадно и безостановочно.

Цепочка поцелуев по груди, по ареоле, а потом и сам сосок, который сжался ещё больше от касания кончиком языка. Руки на ягодицах сжались, а пальцы всё так и норовили подлезть ниже, под подол.

— О боже...

Ника в открытую застонала, отклоняясь назад и подставляя себя ещё больше. То ли она так возбуждена, то ли грудь в этот период цикла стала невероятно чувствительной, но по телу протекла приятная глубокая дрожь, от которой Ника вцепилась пальцами в волосы Марка, сжав у корней.

— Да, пожалуйста, Марк... — судорожно выдохнула она, поглаживая затылок парня.

Его всего будто окатило кипятком. То, как она произнесла его имя и этот стон...

Царёв втянул сосок в рот, медленно по круг начав обласкивать его, чуть ли не причмокивая. Лишь на секунду оторвался, чтобы добраться и не обделить вниманием и второй. Ника так извилась, так ластилась, что Марк напрочь задвинул в сторону свою потребность, упиваясь эмоциями и откликом девушки.

— Я говорил, какая ты прекрасная, но сейчас... — он сам не сдержал раскатистого стона, продолжая ласкать грудь, впиваться в упругие мышцы ягодиц, ощущая, как Ника дрожит в его руках. — Это просто нечто, моя сладкая.

Марк двинул одной ладонью, перемещая её вниз по бедру и сдвигая узкий подол платья вверх. Мягко погладил всю внутреннюю поверхность бедра, пробираясь ближе к её жару, который он чувствовал даже сквозь джинсы и бельё.

Мысли плыли. Ника растворялась и таяла в ласке, в комплименте, в его "моя сладкая"...

— Нет, стой... — Нику будто холодной водой облили, и она зажала бёдра Марка своими.

Грудь и соски горели от ласки, от влаги на коже даже лёгкое дуновение от дыхания Марка отзывалось чуть ли не электрическими импульсами.

— Я... Не надо... — зажато выдохнула Ермакова, нехотя убирая руку с бедра.

Марк шумно выдохнул, откидываясь на подголовник. Ему не хватало воздуха. И понимания. Может... Может, он сделал что-то не так? Просто сначала Ника открывала зелёный свет, а потом вдруг давала по тормозам. Они же нашли общую волну, задыхались в поцелуях и касаниях. И всё скатывалось в отказ. У него не было ответа на вопрос: «почему?». Если только...

— Я... Прости, — он мягко поцеловал отпрянувшую девушку, которая сразу поспешила прикрыться. — Я не подумал, что это у тебя может быть в первый раз, и ты не готова. Я... Я могу подождать.

Ника готова была разрыдаться, потому что на своей шкуре поняла, что значит: и хочется, и колется. Марк же вроде нормальный парень, он поймёт. А если не брезгливый...

— Это не первый раз... — тише отозвалась Ника, подтянув платье на грудь. — У меня месячные, — с полным отчаянием добавила и смущённо попыталась улыбнуться.

У Царёва как груз с плеч свалился. Он тут уже себе придумал, что он весь такой конченный мудак, который слишком активно пытается залезть в трусы к девственнице.

Тихо засмеявшись над всей ситуацией, Марк притянул обратно Нику к себе, утыкаясь носом в шею.

— Господи... Ника, это вообще не проблема, — он слегка пощекотал взмокшую кожу кончиком носа. — Если тебе не больно и ты правда хочешь и готова, то не вижу причин откладывать что-либо.

— Тебе правда не противно? — недоверчиво переспросила Ника, всё же успокаиваясь в тёплых объятиях.

Она, конечно, думала, что Марк не станет бить копытом, но только думала и не ожидала увидеть на его лице облегчения.

— Нет. Не противно, — подтвердил Марк, прижимая девушку крепче. — Я не из тех, кто будет плеваться и пугаться тампонов и прокладок. И уж тем более крови, — он снова успокаивающе поцеловал Ермакову. — К тому же... Если ты так думала, то как бы мы были потом? — как кот потёрся о изгиб шеи. — Я такой любвеобильный... Когда ты тогда подкалывала меня с мамочкой, ты не так поняла, когда я сказал, что она и дома будет заёбываться, — хмыкнул Марк, пытаясь всё увести в шутливую ноту, чтобы Нике стало комфортнее.

Когда до Ники дошёл смысл слов про мамочку, она нервно захихикала и в голос рассмеялась, прижавшись лбом к плечу Марка.

— Ну... — всё же неловко, и Ника начала не глядя рисовать узоры где-то на плече Марка. — Ещё у меня о-о-очень давно не было. Мне кажется, я даже забыла всё...

Марк облегчённо улыбнулся, видя и чувствуя, как Ника всё же расслабилась.

— Ну, милая моя, придётся вспоминать. Там ничего сложного, — шутливо махнул он рукой. — В интернете полно обучающих видео-пособий для наглядности. Можем даже вместе изучить, — захлопал он ресницами.

— Марк! — Ника со всей своей любовью щипнула его за руку. — Сейчас сам поедешь изучать свои наглядные пособия.

— Ай! — ухватился он за покалеченную конечность. — Ладно-ладно. Значит, будем вспоминать методом проб и ошибок. Я тоже всё-всё забыл. Точнее... вообще, это я девственник.

— Я тебя сейчас тресну, частное слово, цветочек нетронутый, — немного успокоившись, Ника приподнялась с Марка, провела руками по волосам, убирая от лица и откидывая за спину. — Мне сначала нужно в душ.

— Без проблем. Мне тоже, жарко очень, — оттянул ворот поло и немного потыркался туда-сюда. — Тогда домой? — погладил Царёв Нику по бедру.

— Угу...

Ника на ватных ногах перебралась на переднее сиденье и, пока ехали домой, старалась молчать, потому что внутри всё ещё очень волновалась. Вот это техасская мазня будет...

Марка, похоже, это реально ни капли не смущало. Он всё так же держал ладонь на её бедре, подбираясь то прямо к белью, то обратно к колену.

Сначала забежала к себе взять бельё. Всякий уход уже был готов и лежал в пакете от яблока.

— Иди первый, — Ника кое-как скинула босоножки и помялась в прихожей. Что сейчас будет...

Марк, взяв чистые домашние шорты, ушёл в ванную, там сходу стаскивая с себя шмотки в корзину, а потом сунулся в душ под прохладную воду. Она остужала и успокаивала мысли. Он надеялся, что точно никак не давит на Нику и не принуждает к тому, чего бы она на самом деле не хотела. Да, он желал её, но готов был и в этом случае потерпеть, если девушке важно, чтобы прошло всё идеально.

Наскоро вытеревшись, Марк приготовил чистое полотенце для Ники и вышел обратно в одних шортах в комнату. Так-то она его уже видела в таком виде, так что понадеялся, что и сейчас присутствовать так может.

Пост сдал — пост принял. Ника закрылась в ванной и первые несколько минут просто дышала, успокаиваясь. Он же сказал, что ему не противно, потому что ему реально не противно, а не ради того, чтобы только успокоить её?

Скинула платье и трусы в корзину с одеждой Марка. Потом заберёт когда-нибудь. Долго и очень тщательно намывалась, проверяя наличие волос. Не то чтобы табу, но сильно бесили её, хоть и светлые.

Перед выходом замоталась в полотенце, сделала глубокий вдох, ещё один и ещё перед тем, как всё же решилась и вышла в спальню. Кажется, уже на полпути покраснела до состояния рака.

— Я всё... — зачем-то оповестила она, замявшись в дверном проёме, будто Марк и без того её не увидит.

Пока Ники не было, Марк задвинул шторы и включил, как в прошлый раз, подсветку, переложил резинки в карман и настоятельно порекомендовал мышу не шуршать. Сам потом уселся на кровать, ожидая девушку.

Ника появилась в комнате вся такая смущённая и неловкая. Марк сам был спокоен, нет, ну волнение было, но не такое, чтобы он стоял столбом и не знал, что сделать. Не в первый раз, всё же.

Царёв дотянулся до Ермаковой, мягко притягивая её к себе. Она удобно устроилась между его ног. Марк слегка сжал талию Ники, запрокидывая голову.

— Если что, я и в третий раз остановлюсь, — пообещал он, медленно ведя ладони от талии к бедру по полотенцу.

— Не нужно, — тихо отозвалась Ника и опустила руки на плечи Марка, поглаживая. Очень волнительно, но точно не страшно. — Я тоже хочу... Просто немного — много, — стесняюсь...

Ой, а в ресторане такие финты ногами крутила...

— Иди ко мне, — Марк толкнул Нику ещё больше на себя, наконец ныряя ладонями под полотенце. Касаться так было ещё лучше. Намного, намного лучше.

Полностью стащив полотенце, Марк тихо вздохнул, оглядывая в свете неона обнажённое тело. Такое уже своё. Он прижался губами в поцелуе под грудью, медленно ведя дорожку по рёбрам, а потом обратно к центру.

Подхватив Нику под ягодицы, усадил сначала на себя, а потом перевернул, оказываясь сверху. Поцеловал, чуть прикусывая и так припухшие и накусанные губы, снова стекая поцелуями к груди, на ласки которой Ника так отзывчиво отвечала.

Теперь уже мог не сдерживать своего напора, упиваясь её стонами, и чувствуя, как она по-странному пахнет им же.

Ника запуталась в ощущениях и чувствах. Тело горело и просило большего, а внутри всё поджималось волнительно. Не знала, куда деть руки, и нашла им место только на спине Марка — сначала мягко поглаживая лопатки и плечи, а потом легонько проходясь ногтями.

Сдерживать себя и молчать под трепетными влажными поцелуями оказалось невозможно, и Ника выгнулась так, что грудь колыхнулась, проведя соском по губам Марка, который тут же захватил его в рот.

Тяжесть сверху придавала какой-то уверенности и понимания, что Марк и правда её хочет, и ему не противно. И это взаимно.

Всё гладила и игриво почесывала спину, затылок и шею, собирала ладонями мурашки и постепенно сама расслаблялась.

Места больше, чем в машине. Удобнее. И подсветка. Абсолютная романтика...

Почувствовав, что нет больше зажатости, Марк скользнул ладонью по бедру до колена, потом снова вверх. Сдвинулся в сторону, к центру, ощущая, как и тогда в машине, адский жар. Мягко накрыл промежность, еле дотрагиваясь подушечками пальцев до половых губ, пока оставлял влажные поцелуи на шее, переходя на её изгиб.

Сам сдерживался, запихивая ногами все мысли о своём удовольствии. Ему будет хорошо, только позже. Сначала Ника.

Большим пальцем коснулся клитора, поглаживая кругом, когда снова добрался до рта девушки, скользнув языком внутрь. Её поглаживания и царапки по спине, плечам и голове заставляли ёжиться и передёргиваться до огромных мурашек.

Ника тихо вздохнула, почти переходя на стон. Марк немного толкнулся бёдрами, ощущая, как член упёрся в мягкую ткань шорт.

Касания Марка отличались от своих собственных. Ника не знала, как он нажмёт или погладит, потому на каждое скользкое прикосновение отзывчиво откликалась глубокими вздохами, наполненными тихими стонами. Подавалась бёдрами вперёд, навстречу пальцам Марка в поисках большего касания.

Жар и тянущий спазм внутри распространились по всему телу. И жар от тела Марка — настоящий вулкан, хоть и козерог. Она вела рукой по его лопатке и плечу, на котором он удерживал себя над ней, пока так трогал и целовал, и рисовала сердечки ногтями.

Игриво укусила Марка за нижнюю губу, а потом за подбородок, тут же скользнув и губами, и рукой на шею. Языком пробежалась по жилке и совсем слабо сцепила на ней зубы.

Где-то волнение ещё осталось, но уже не из-за крови, а из‑за размера. Ника почувствовала, как Марк толкнулся, потираясь эрекцией об её бедро, и показалось, что там точно не маленький...

Пальцы блуждали в волосах Марка и вновь вели царапки дорожкой от затылка к шее. Ника просунула одну руку под руку Царёва и прошлась по рёбрам, боку, скользнула вниз, на грудь и торс, спускаясь ещё ниже, пока пальцы не коснулись ткани шорт.

— Можно?.. — с тихим стоном Ника выгнула шею, открываясь поцелуям, и качнула бёдрами навстречу пальцам Марка.

Царёв чувствовал дрожь Ермаковой, которая передавалась и ему вместе с её деликатными укусами, поцелуями, царапками. Она может его всего исцарапать или искусать, если ей так это нужно. Он вообще не против.

— Тебе всё можно, — он снова толкнулся, не прекращая медленных ласк и ловя губами её вздохи.

Оставляя большой палец на клиторе, средним и безымянным сместился по мокрым складкам ниже ко входу, и осторожно обвёл тугой вход, неспешно толкаясь внутрь. Такая пылающая, узкая и мокрая, что Марк шумно выдохнул, подцепляя зубами место за ушком чуть сильнее.

Ника с шумом выдохнула, ощутив, как палец Марка скользнул внутрь, а на клиторе начала собираться глубокая пульсация. Ермакова рефлекторно сжалась и ласково боднула Царёва лбом, вновь подставляя шею. Он будто знает, где и как нужно её целовать.

Пальчиками пробежалась по натянутой ткани шорт вверх, подцепила резинку, цапнув ногтями низ живота Марка, и потянула вниз. Старалась не смотреть, но, когда коснулась горячей твёрдой плоти... Всё стало ясно. Ника громко сглотнула и осторожно обхватила член, с долей ужаса и удивления понимая, что большой и средний пальцы едва касаются друг друга. Мамочки...

Не спеша провела ладонью вверх по бархатной коже, большим пальцем обвела головку, ласковым мазком сделала круг и коснулась уздечки. Под пальцами не чувствовалась складка крайней плоти, и где-то в глубине маленький противный эстет выдохнул: — обрезанный. Медленно скользнула вниз, слегка сжав основание и ласково цапнув ноготком на мизинце лобок.

Так приятно и необычно ощущать пульсацию в ладони и то, как член слегка подёргивается. Похоже, она и правда забыла, как это может быть приятно...

Марк широким мазком прошёлся по бьющейся жилке и вновь спустился поцелуями к груди, всасывая один из сосков. Толкнулся чуть глубже, обласкивая пальцем внутри стенки, которые сжимали его так плотно и приятно, что даже сейчас Царёв улетал. Он жаждал доставить девушке удовольствие прежде, чем начнётся основное. Хоть Ермакова и была такой податливой и возбуждённой, но Марку совсем не улыбалось сделать ей больно.

Когда Ника обхватила его член рукой и так открыто принялась двигаться по стволу и головке, будто зная интуитивно, как ему больше всего нравится, он толкнулся ей в руку, обдавая горячим дыханием участок, который так усердно целовал, и чуть увеличил интенсивность своих касаний. Безымянный нырнул осторожно следом за средним, постепенно больше давя на переднюю стенку. Она так сладко простонала, что Марк вновь повторил движение, ещё больше потирая клитор.

Её рука сводила с ума горячими и тягучими движениями, от чего Марк и сам судорожно выдыхал от такой чувственной женской ласки.

Какая-то невнятная волна прошлась по телу, когда Марк задел пальцами очень чувствительный участок внутри. Она судорожно ахнула, ловя ртом воздух, и инстинктивно зажала Царёва бёдрами. Что-то очень приятное и неясное. Ника едва не перепутала руки, схватившись за плечо Марка и ещё больше зажимая бёдрами, когда поняла, на что это похоже.

— Марк... — сипло простонала она, хмурясь, ощущая, как внутри всё сжимается. — Остановись... — пугливая просьба будто только сильнее раздраконила парня, и его пальцы вновь с нажимом прошлись по передней стенке. — Я хочу в туалет! — она уже изо всех сил сжала ноги, но движениями внутри...

А Марк только усмехнулся, продолжая так усердно, с оттяжкой давить на нужное место. Он снова подцепил кожу над жилкой, тут же всасывая её и лаская самым кончиком языка.

— Не хочешь, — глухо отозвался Царёв и чуть отстранился, чтобы наблюдать за яркими, мечущимися эмоциями на лице девушки. — Ты нагло топила меня столько времени, а теперь все твои потопы будут здесь, на моей кровати, сладкая.

Ох, как он жаждал этого момента. Что Ника будет такой потерянной и не знающей, куда себя деть от мешающихся друг с другом чувств. Он улыбнулся, не собираясь останавливаться. Не на эту просьбу.

— Мамочка... — всхлипнула Ника, впиваясь ногтями в плечо Марка.

Это что-то настолько яркое и мощное, что сдержать испуганный визг просто невозможно. Ещё чуть‑чуть... Даже пальцы на ногах поджались, когда позыв удерживать стало невыносимым. Марк всё давил и шептал на ухо такое, отчего Ника краснела ещё больше и в отчаянии даже ударила его по груди, когда простыня под ней начала быстро мокнуть.

Слишком стыдно, но так приятно... Ника спрятала лицо на плече Царёва. Это просто пипец...

Марк не сдержал довольного стона, когда Ника так красиво, мокро кончила, забрызгивая постель и его. Такая красивая. Даже в свете неона была заметна яркая краска на её лице. Внутри поселился небольшой огонёк удовлетворения, который он теперь будет подпитывать каждый раз. Нет, девочка моя, ты теперь никуда не денешься.

Мягко сведя на нет касания, Царёв потерся носом о впадинку ключицы, тут же целуя туда притихшую девушку. Марк немного сдвинулся, переваливая вес тела на другую руку, а второй прошёлся костяшками по груди, подцепил сосок и нежно перекатил его между пальцев. Чмокнул подбородок, чуть приоткрытые губы, ловя всё ещё частые вздохи.

— Хочу тебя, — еле слышно прошептал, прикрывая глаза. Ему мало. Так мало. Хотелось её всю. Такую нежную, ласковую. Его.

Ника всё ещё была в прострации, но отзывчиво льнула к губам и рукам Марка. После такого всплеска стало холодно, хотелось Царёва ещё ближе. Пустила руки по его бокам, проползая вверх, к спине, чтобы потянуть к себе, почти уложить.

Язык не ворочался. Марк и так всё поймёт. Если она ещё не сбежала после такого, значит тоже хочет.

Развела ноги и прижалась коленями к бёдрам Марка.

— Только медленно... — шепнула она в ответ на ласки, вновь бодаясь, словно кошка.

— Конечно... — Марк и не думал спешить — хотел насладиться каждой секундой.

Царёв потянулся к шортам и сначала вынул из кармана презерватив, а потом стащил одежду вниз, чуть помогая себе ногами. Он всё продолжал целовать Нику, заполняя собой всё её пространство. Вздохи и пробирающие до нутра царапки по спине были его якорем.

Подцепив зубами упаковку, Марк разорвал фольгу, доставая оттуда тонкое полупрозрачное кольцо латекса, откидывая ненужное в сторону. Он потом всё уберёт.

Приподнялся, устраиваясь на коленях между ног Ники и, стараясь не сильно спешить, натянул резинку, расправляя её у основания ствола. За бёдра притянул Ермакову к себе, подкладывая под ягодицы девушки подушку, и удобно устроился между бёдер, мягко поглаживая кожу на них. Потянулся поцеловать снова, отвлекая нежными чмоками по губам, шее и за ушком. Ника льнула к нему, показывая, как сильно она тоже жаждет его.

Марк обхватил член рукой, шепча девушке на ухо, какая она красивая и нежная, провёл вниз-вверх по мокрым складкам, чуть надавливая на клитор, после чего снова сместился ко входу и толкнулся головкой внутрь, ощущая, как стенки Ники плотно, словно перчатка, обхватывают его, почти стараясь вытолкнуть. Он носом выдохнул, добираясь до мочки уха, обводя ушную раковину кончиком языка.

— Сладкая, расслабься, — он так не хотел её повредить, но в Нике так было жарко, мокро и туго, что он еле мог связать два слова.

Ника беспорядочно водила ладонями по лопаткам Марка, ощущая, как под пальцами перекатываются напряжённые мышцы, когда он так нависает над ней. Глубоко вздохнула, стараясь справиться с волнительным спазмом, и подалась бёдрами немного вперёд, давая зелёный свет.

Когда Марк осторожно толкнулся, медленно погружаясь, Ника зажмурилась, хватаясь за его спину, как за спасательный круг. Такая абсолютная заполненность, принесшая лёгкий, совсем забытый дискомфорт.

— Всё хорошо... — мазнула она губами по щеке Марка, вновь зажимая его коленями. Так горячо, обжигающе. — Мне не больно...

Услышав слова Ники, Марк облегчённо выдохнул. Хорошо.

Толкаясь поначалу плавными короткими толчками, Царёв всё не мог нацеловать девушку, слушая её стоны, от которых внутри всё разливалось тягучим сиропом. Он и сам растворялся от её касаний, шумно выдыхал, когда она так плотно зажимала его внутри себя, иной раз почти не давая двигаться.

Ему хотелось касаться её везде и сразу. Чтобы она терялась от обилия ощущений, так трепетно жалась к нему и повторяла его имя. Марк был жадным до ласк, эгоистом хотел, чтобы у неё в мыслях был только он. Поэтому наслаждался всхлипами, мычанием, но в то же время держался за мысль сильно не спешить. Ему и так до безумия хорошо. Всё его внимание — только ей, и точка.

Искусанная шея Ники так и манила оставить там ещё немного отметин. Пусть завтра смотрит и вспоминает, а после он напомнит ещё, как ему нравится её касаться.

— Марк... — протянула Ника, ответно целуя шею и цепляя кожу зубами.

Она плавилась и утекала, стараясь не думать о том, как выглядят сейчас её и его бёдра. Плевать. Слишком горячо, хорошо. Хотелось больше, чтобы Марк полностью замотал её в свою паутину козерожьего обаяния и не выпускал, даже если она будет трепыхаться, как пойманная бабочка.

— Как хорошо... Мамочка...

Тело будто вспоминало что-то, чего не знало. Грелось и горело от жара и пульсации внутри. Отзывалось нативно, подставляясь и принимая. Ника скользнула рукой вниз по напряжённой спине Марка, царапая влажную кожу и надавила на поясницу. Ближе. Ещё.

Когда Ника так активно начала подставляться, без слов прося большего, Марк не сдержался. Начал толкаться активнее, заполняя её жар полностью, сходя с ума от тесноты.

Пальцами пробрался между их мокрых, пышущих тел, легко надавливая на клитор, стимулируя чувствительную головку и подводя девушку к ещё одному оргазму. Сам еле держался, стараясь напрягать живот и бёдра, оттягивая своё завершение. Сначала она. Снова. Ещё раз. Чтобы он чувствовал и слышал.

Ника напряжённо застонала, впиваясь ногтями в верх ягодицы Марка и выгнулась, ощутив слишком сильную волну пульсации.

— Марк!

Его пальцы, ласково массирующие клитор, член, заполняющий всё, губы, так жадно жалящие поцелуями и комплиментами, вытягивали очень мощный импульс, который быстрой волной бежал по телу вверх и вниз.

— Марк!... — зашептала она, беспорядочно целуя шею и плечи парня, зажимая его в тиски своих дрожащих ног.

Она ещё раз дёрнулась, даже не думая уже о том, как выглядит её грудь — разъехалась ли под своим весом в стороны, или о том, что между бёдер сейчас кровавое месиво. Соски приятно тёрлись о Марка, а бёдра звучно шлёпали, вызывая тихое хлюпанье внизу.

— Мне так... хорошо... — скользнула она ладонью выше, глубоко вздрагивая от трения пульсирующего члена о набухшие стенки.

— Мне тоже, — сдавленно прошептал Царёв, вздрагивая от таких сильных сокращений. — Безумно, безумно хорошо...

По позвоночнику прошёлся мощный импульс, вторя пульсациям Ники, и Марк снова толкнулся несколько раз, чувствуя, как поджимаются яйца и сводит ноги. Он со вздохом вжался в девушку, сводя на нет фрикции, пока изливался в резинку, не в силах оторваться от её губ.

Такая тёплая волна быстро распространилась по мышцам, наливая их свинцом. Марк навалился больше, почти полностью придавливая Нику собой. Он всего на пару минуточек, дайте отдышаться. Мысли превратились в кисель, и он мог только ласково целовать подбородок Ермаковой, стараясь унять частое дыхание.

Огромная туша Марка навалилась сверху, Ника на секунду задержала дыхание, привыкая к такой... Неожиданно приятной тяжести. Будто под тем, навороченным одеялом с утяжелителями. Запустила пальцы в мокрые волосы, легко сжимая у корней и массируя кожу.

Ника боднула Марка, потерлась носом о щёку и закрыла глаза, растворяясь. Хорошая йога вышла.

Марк улыбнулся и ответно потерся носом об изгиб шеи. Он теперь так может вечность пролежать в её тепле и поцелуях.

Придерживая основание резинки, Марк осторожно вышел и чуть сдвинулся вбок, после проходясь ладонью по боку Ники в мягком прикосновении, чувствуя подушечками пальцев мурашки.

Он устало перевернулся на спину и утянул Нику за собой, прижимая её к своей груди. Ему правда было очень хорошо.

Вероника кошкой сначала вытянулась, обхватывая Марка, а потом пристроилась под боком, где было теплее всего. Кожа взмокла, и каждый ветерок с раскрытого окна вызывал волну мурашек.

Пустила пальцы по груди Марка, лёгкими узорами начала водить кончиком ногтя, спускаясь ниже, обводя очертания пресса и поднимаясь обратно к груди.

Царёв поёжился и вздохнул, спускаясь ладонью на талию и поясницу Ники, также, еле касаясь, принялся водить туда-сюда. Ну какая же у неё нежная кожа...

— Точно всё нормально? — потянулся к виску, прижимаясь губами в долгом поцелуе.

— Угу... — Ника прикрыла глаза и подняла голову, подставляя лоб под губы. Немного начинал ныть живот, явно недовольный такой физической нагрузкой и нежданным вторжением, но обезбол должен унять бунт. — Всё хорошо.

Марк в порыве слегка сжал Нику в руках, начав расцеловать беспорядочно лоб, нос, щёки, а после снова обнял в кокон рук, не намереваясь отпускать.

— Хочешь чего-нибудь? Только скажи, — он откинулся во взмокшие волосы, мягко поглаживая щёку.

— Только в душ, — кожу на бёдрах уже начало стягивать засыпающей смазкой и кровью. Главное не смотреть.

Ника неохотно выбралась из объятий, подцепила полотенце и завернулась в него, прячась. А всё. Посмотрел — и хватит.

Марк скользнул взглядом по фигурке девушки, которая сразу исчезла за полотенцем.

— Там в шкафу справа лежат чистые, бери если надо, — пока Ника не скользнула в ванную, оповестил он, больше растягиваясь на кровати.

На это Ермакова только кивнула, скрываясь за дверью.

Через пару мгновений Марк сел, стаскивая с себя презерватив, сразу завязывая, и подобрал с пола упаковку, относя всё в мусорку. Помыл руки в мойке, возвращаясь в комнату, чтобы сменить постельное бельё, пока Ника в душе. Она по-любому будет смущаться, если увидит, а он хотел, чтобы всё осталось на хорошей и расслабленной ноте. Поэтому быстро стащил и переменил комплект, сгребая всё в кучу, приготовил свою футболку для Ермаковой и, пока ждёт, натянул на себя шорты, чтобы опять же, не смутить её, когда она выйдет.

Ну и пипец... Ника обещала не смотреть, но не получалось. Пока тёрла себя, десять раз глянула. Постояла, прогрелась по тёплой воде, помыла голову и смыла размазанный макияж. Обрадовалась, что додумалась взять нормальные трусы, потому что тампон она в себя сейчас не всунет. Внутри печёт, хоть и приятно пульсирует.

Поковырялась в пакете яблока, выбирая поочерёдно уходовые средства. Прошлась тоником, нанесла сыворотку и закрыла кремом. Прошлась несмывашкой и маслом по кончикам волос. Перед выходом закинулась сразу четырьмя таблетками, потому что матка ей спасибо за такие приколы не скажет. Ещё раз глянула на себя в зеркало, наклонила голову и прикоснулась к следам на шее. Будет надеяться, что сможет их замазать.

Ладно, Марк там, наверное, уже уснул, — сколько она тут торчит. А вообще — пусть привыкает.

Достала чистое полотенце, завернулась и ушла сначала на кухню, выкинуть бумажку от прокладки, после возвращаясь к Марку. Лежит довольный до ужаса.

Ника аж сама улыбнулась, натянула сверху его футболку, только потом сняла полотенце. Марк сам не носил футболки в обтяжку, выбирая посвободнее, и на Нике они висели почти бесформенно.

Марк медленно оглядел девушку, улыбаясь от того, как на ней сидела его футболка. Идеально.

Он подтянул Нику за руку к себе, садясь, и чмокнул живот через мягкую ткань. А потом дотянулся до телефона.

— Я пойду быстро искупаюсь, а ты если хочешь чего-нибудь — заказывай, не стесняйся, — предложил он, тут же вставая с кровати. Потом сунулся в шкаф и скрылся в ванной.

Ника забралась на кровать, сунув ноги под покрывало. На днях передавали дожди, и уже сейчас потянуло прохладой. А она, как кошка, у неё теплообмен через ноги проходит.

Что хочет... Ника хитро сощурилась. Сначала засрёт ему память.

Открыла камеру и нащёлкала кучу дурацких селфи. Это чтобы не расслаблялся. Пусть потом сидит, удаляет.

Зашла в доставку, оценивая варианты. Полистала, полистала и закрыла, не решив, чего хочет. Ещё не настолько проголодалась.

В ванной Марк сразу заметил лёгкий не свойственный свежий и цветочный аромат, от которого по лицу снова растянулась улыбка.

Не задерживаясь, быстро намылся и влез в трусы и серые штаны. Футболку пока не надел, потому что, даже несмотря на прохладную воду, кожа пылала. Ща остудится маленько и накинет.

Вернулся в комнату, сразу ныряя к Нике. Такая она милая и домашняя с влажными волосами, без косметики и в его вещах.

— Не выбрала ничего? — потянулся Царёв за поцелуем.

— Не-а, — Ника легко чмокнула его в губы и совсем забралась под одеяло. — Ещё то не переварилось.

Из-под ресниц поглядывала на торс Марка. Интересно, сколько времени ушло на такую форму?

— Тогда чем займёмся? Включить что-нибудь? Или, если хочешь, можно во что-то поиграть? — Марк легко обхватил выбившуюся мокрую прядку, накручивая на палец.

— Просто полежи со мной, — Ника придвинулась ближе, уложила голову на плечо Марка, закинула ногу. — Ну и на фон можно что-нибудь, без разницы что, — чмокнула она место чуть ниже плеча и прикрыла глаза.

— Хорошо, — Царёв отозвался на ласку, а после дотянулся до пульта, тыкая на кнопки, включая первый рандомный фильм и убавляя его громкость, чтобы просто что-то бубнило.

После вернулся, обхватывая Нику в объятия и прижимая к своей груди, утыкаясь в макушку.

Ника сунула холодную ступню между ног Марка, согревая. Хорошо.

День сегодня необыкновенно насыщенный. Ермакова старалась держать в голове мысль, что ей нужно ещё подготовиться к парам на завтра, но под лаской, в полумраке комнаты, голова тяжелела. Ника повернулась, потерлась носом о грудь Марка, вдыхая запах его тела. Она полежит и попозже подготовится к учёбе...

Пока Марк не спеша гладил спинку и волосы, просто наслаждаясь моментом, услышал тихое сопение. У него от этого звука так защемило в груди, что он тихо выдохнул, снова целуя. Ну какая она... Да, может быть временами она и чуть-чуть вредная, но Марк ей вообще всё простит. Потому что в душе так поёт и цветёт, что нисколько не хочется избавляться от этого чувства.

Царёв осторожно, чтобы не разбудить, выключил телек и устроился удобнее на кровати, ощущая, как и его веки тяжелеют. Прекрасный день. Самый лучший.