Глава 9

Утром настроение было на все сто, даже выше. Ника встала раньше будильника, спокойно собралась под музыку, подпевая «Царице» Asti. Потому что она сама — царица. Папа, конечно, называет ее принцессой, но это ведь почти одно и то же. Кроме того, сегодня она чувствовала себя именно царицей. Крутилась перед зеркалом. Кожаную юбку уже давно выбрала, решала с топом: либо белый, либо розовый. Белый как-то больше подходит. Отлично. Стрелки идеальные вышли, хайлайтер блестит, а духи немного душат сладким запахом.

Такси вызвала, когда ждала лифт. Уже в лифте вспомнила, что забыла самое главное — блеск! Кошмар. Ладно, с собой есть один, а зеркало есть на улице. Конечно, есть.

Зеркала байка Марка уже давно стали для неё какой-то традицией утренней рутины. В них было удобно поправлять какие-то мелкие недочёты макияжа или красить губы — вот как сейчас. Ника обильно нанесла блеск, пошлёпала губами, отложила помаду на сиденье и осторожно пальчиком поправила всё в уголках рта. Отлично. А вот уже и такси.

Пары летели незаметно. Лера с открытым ртом на задней парте слушала рассказ о вчерашнем дне подруги. Хлопала глазами и старалась не привлекать преподавателя своими: «Я так и думала, что между вами что-то произойдет».

А что произошло-то? Это у неё катастрофа случилась, а не у них. Проблема вселенского масштаба. В основном из-за того, что Марк — козерог, да. Он же холодный и равнодушный. Она его с улыбкой видела только по праздникам. Сам себе на уме. Кошмар, девочки.

— Ну, знаешь... — отвела взгляд Лера. — Он тебе, по сути, коммуналку оплатил, пиздец, ты охреневшая, — так, между слов, добавила Чеканова, поражаясь наглости и цветистости своей подруги. Это же надо было додуматься! — А потом ещё и извинился, хотя, по сути, опять же, он как бы не особо-то виноват.

— Ты на чьей стороне? — шикнула Ника.

— На твоей. Просто я пытаюсь представить, что думает о тебе Марковка... — вот Вероника однажды исковеркала его имя и оно сразу приелось. — Наверняка, что ты охреневшая в край. Но при этом не послал и не вызывал до сих пор участкового. Я тебе отвечаю: у него на тебя виды.

Какие ещё виды? Не надо ей никаких видов. Она хочет спокойно доучиться и вернуться домой. Разве она много просит?

— Ермакова, — позвала вдруг Вера Григорьевна. — Вы меня не слышите? Я вас уже третий раз зову.

— А, я... — что? Заблеяла, растерявшись. У неё в голове сейчас не творческая периодизация Толстого, а сосед. — Извините, я просто задумалась...

— Что вы так покраснели сразу? Влюбились, что ли?

— Да нет...

— Ну понятно, — по-доброму улыбнулась Вера Григорьевна, будто всё поняла и свела внимание. — Кто ответит на мой вопрос?

Что, всё так заметно? Прям сильных бабочек в животе не было. Наверное, все они вокруг летают, поэтому окружающие их видят. Ужас.

Пары текли мимо. Ника сегодня почти не работала, думала, и всё, что думала, говорила подруге. Просто интересно: какой там счёт был за воду в коммуналке? Большая разница с тем, что у Марка? Блин, нужно было глянуть.

— Мне нужно напиться, — подвела итог Ермакова. — Отдохнуть, подумать...

— А потом?..

— Что потом? — Ника всё пыталась увернуться от таких навязчивых вопросов и забивала рот сэндвичем, пока сидели в буфете на большой перемене. — Ничего.

— Да ну? То есть... — начала опять допытываться Лера. — Ты его мышу купила корм. А «мыш» передал тебе цветок? Прям сам пошёл и купил, да?

— Да отстань ты! Это ещё ничего не значит...

— Конечно-конечно. Ага-ага. Да-да. Угу-угу.

— Отстань.

— Давай на чистоту: он даже симпатичный.

— Он козерог.

— Это мелочи.

Это не мелочи, это катастрофа, потому что Ника уже не могла прикрываться знаком зодиака. И Марк правда очень симпатичный. Высокий — это уже как бы да? Не очень крупный, но и не сухая щепка. Черты лица у него приятные. Красивая линия подбородка и челюсти. Вот есть прям прямоугольники, а есть треугольники, почти женский подбородок, а у него какой-то вот мягкий прямоугольник. Губы красивые, да... И руки. Красивые и чистые. Почему-то вчера Ника всякий раз цеплялась за его пальцы и ногти. Понятно, что там не покрытие, но коротко стриженные, почти без заусенцев и без грязи. Это важно. Ника всегда обращает внимание на три вещи при знакомстве с любым человеком, независимо от пола: состояние рук, чистота обуви и одежды, походка. Люди с прямой спиной так красиво двигаются. Она и сама старается об осанке не забывать, как-то ещё с танцев осталась привычка держать спину прямо и живот напряжённым. А ещё он брюнет. Это вот туда же, где и про рост пункт.

— Какие у него глаза? — заметила Лера, как подруга ушла в мысли. Даёт руку на отсечение, что о нём.

— Карие, — без раздумий ответила Ника. — Ой...

Но победный смех Леры уже не остановить.

И вот что ей делать? Это же караул!..

Любовь-нелюбовь, а в бар девочки решили всё же пойти, как раз суббота подкралась незаметно. И от учёбы отдохнут, и от навязчивых мыслей о соседе. Вдруг Ника в баре познакомится с кем-то интересным? И всё будет не так страшно уже...

На следующий день Марк был в каком-то блаженном настроении. Плюс и рабочий день начался не с пиздеца, как, бывало, частенько, а так плавно и хорошо, что даже сложные задачи выполнялись быстро и легко.

С утра сверху ненавязчиво звучала музыка, которая, на удивление, не вызывала раздражения. Он тоже тут уже почти поплыл, почти попал. И когда утреннее музыкальное сопровождение стихло, стало даже как-то скучно. Пришлось включать свою.

Закончив работу раньше положенного, Царёв начал маяться от безделья. Играть не хотелось, дома, в принципе, чисто, мышь спит. Вздохнув, полез в телефон звонить тёте Алине — матери же обещал. Сказал, что нужно сделать, чтобы он смог подключиться к их с дочкой новому ноутбуку, попутно выслушивая, что они были бы рады, если бы он заехал. Ага. Он вам не бесплатный сисадмин, по-хорошему, его время стоит денег — энная сумма в час. Звучит, конечно, сомнительно, но таковы реалии — почасовая оплата.

Как Марк и думал — дело пяти секунд. Это даже выходило по первой же ссылке в Гугле. Он специально проверил.

Отписался матери, что всё, просьба выполнена, и получил в ответ лишь реакцию на сообщение. Ой, ну её! Прям свет клином сошёлся. Он может тоже сестру или брата хотел, но, как видите, обошёлся и ничего — не теребит предков с этим.

Опять стало скучно. Ладно, можно покататься. Одному — правда; Евсеев батрачил на компанию, в отличие от Марка, поэтому ездил каждый день в офис с девяти до шести. А если будет ждать друга до вечера, совсем помрёт от скуки.

Собрался, вышел на залитый солнцем двор. Чё такое блестит на сидушке?.. А, понятно. Марк усмехнулся, подхватывая с сиденья оставленную одной вредной соседкой помаду. Время идёт, но ничего не меняется. Взяла моду. Это вам не туалетный столик, а транспортное средство! Но сегодня отчего-то этот момент не вызывал раздражения. Опять же.

Поначалу Царёв, конечно, бесился. Он щепетильно относится к своей технике, а тут такое разгильдяйство. Приходилось каждый раз отдавать, а потом плюнул и стал скидывать дома в ящик все её помады. Разбрасывает — значит, не нужно. И так у него накопилось прилично, на любой вкус и цвет.

В этот раз розовая. Марк открутил крышку, чуть доставая кисточку из футляра, чтобы понюхать. Ну так, чисто узнать, чем её губы пахнут. Сладкой карамелькой. Приятно. И спешно закрутил всё обратно, а то увидит кто-нибудь — подумают, хрен знает чего.

Сунул помаду в поясную сумку, надел шлем, завёл мотоцикл и, пока тот прогревался, натянул куртку и перчатки. В этот раз решил взять тканевую куртку с вентиляцией, чтобы не запариться — днём выкатывает всё-таки.

Поколесил по городу. Заехал на «РефМак» — основную точку сбора, пересёкся со знакомыми, попил кофе, схавал фреш-ролл и снова в дорогу. Доехал до офиса Сёмы и отписал, чтобы тот выходил на перекур. Ничего страшного, оторвёт его на пять минут.

— Ух, блять, привет, — крепкое рукопожатие, и Евсеев полез в карман за пачкой, чиркая колесиком зажигалки. — Сука, дай свою.

Марк полез в сумку, но достал сначала не то. Совсем не то. Спешно сунул обратно, но глазастый Сёма успел заметить.

— Ой, а что это у тебя там такое? — заулюлюкал друг. — Губы красишь втихаря? Если чё, я на твои чувства взаимностью не отвечу, сорри, нот сорри.

— Если бы я был пидорасом, выбрал бы кого-нибудь более симпатичного, — усмехнулся Марк, доставая наконец зажигалку.

— Ты разбиваешь мне сердце... — наигранно вздохнул Евсеев, принимая жигу. — Так чья? — всё не мог не утолить своё любопытство он.

— Да Ника опять забыла на моте, пока использовала его в качестве личного зеркала, — махнул Царёв, перехватывая зажигалку обратно.

— Ой, уже Ника, не «эта». Как интересно, — ухмыльнулся Семён. — Вы тогда так ругались, так ругались, что казалось — поменяй вам плоскость и станет слишком жарко.

— Иди в жопу.

— А почему нет? Она свободная, красивая, живёт под боком. Идеально, считаю.

— Она слишком... эмоциональная, — задумался Марк. — Я просто примерно представляю, что будет.

— Ну как раз будет уравновешивать тебя. А то ты так стухнешь скоро. Да и тёть Шура отстанет от тебя. А то она скоро девок тебе прям в постель подкладывать будет, — заржал Евсеев, на что Царёв пихнул его в плечо.

— За своей личной жизнью следи, ок, да? А вообще не за этим подъехал, — свернул быстро тему, чтобы друг от него отвалил. Но чует, это ненадолго. — Го на выходных в бар, что ли? А то как-то скучно.

— Это тебе скучно, меня там, — показал Сёма на окно своего офиса, — ебут во все щели. Идём к нам, в миг о скуке забудешь.

— Не, пасибо. Только аутсорс. Я хочу, чтобы моё очко осталось девственным. Ну так что насчёт бара?

— Спрашиваешь ещё. Конечно. Нажрёмся и отдохнём. Может, подцепим кого красивого.

— Добро.

Условились на вечер субботы, чтобы уж наверняка вышло. И Марк покатил дальше, бездумно петляя по городу. Спину грело только солнце.

Торопиться некуда. Ехать в бар ранним вечером — что за бред? Поэтому Ника в своём режиме — с музыкой, неторопливо собиралась. Ещё утром отложила три платья, но всё чаще цеплялась за короткое чёрное с небольшим разрезом на бедре спереди, с почти голой спиной, которую прикрывали только узенькие завязки. С обувью не думала вообще — тут всё понятно. Она давно смотрит на эти босоножки, только всё некуда было надеть. С такими же тоненькими завязками на голени, чёрные на узенькой шпильке. Красота.

С макияжем тоже особо не мудрила. Хотелось чего-то нюдового, чтобы акцент сделать на стрелках. Ну какова красота, а? И кому такая достанется? Кому-то очень повезёт. Сама себя не похвалишь — никто не похвалит.

На голове сделала лёгкие куриные завитки утюжком, разбила их руками, чтобы только намёк был.

Перед выходом, цокая по полу каблуками, Ника подлила немного воды в гиацинт. Его, кстати, пересадила. Не сама, конечно — завезла в цветочный, там специалист быстро управился и дал советы по уходу. Комнатные растения особо не любила за то, что не умела ухаживать, и они быстро погибали. А тут старалась. Приятно же. Но если бы на пороге лежал букет, например, роз — приятнее было бы ещё больше. Хотя нет, такое нужно дарить лично в руки.

Прихватив сумку, Ника выпорхнула из квартиры.

Бар уже шумел, народ потихоньку стекался.

И Ника, и Лера — на шпильках. И обе единогласно были против переплачивать косарь-два за столик. Они неплохо всегда устраивались возле бара и цепляли бесплатные коктейли.

Вот уже Ника чувствовала, как её ноги лапают взглядами, пока сама глазами сканировала народ и определяла того, с кого можно стрясти алкоголь. Львица выходит на охоту.

— Сначала по мохито, — сказала Ника, усаживаясь на свободный барный стул рядом с подругой.

— Ого. Ты понижаешь градус? Ничего себе!

— Не снижаю. Просто если напьюсь сразу...

— О, не напоминай, — Лера хохотнула, вспомнив, как в один из прошлых разов Ника уговорила какого-то левого мужика посадить себя ему на шею.

А субботу Марк целый день катался. Сначала загнал машину на ТО, потом доехал до родителей — мама попросила, у них кран в ванной потёк, а отец в соседнем городе со своей шпаной на матче, пришлось ему.

А там и вечер случился. Пора кутить. Намылся, набрился, надушился, весь такой чистый и свежий, залез в джинсы, нацепил футболку и прихватил с собой джинсовку — на всякий случай, может вернётся под утро, а утром прохладно.

С Сёмой встретились перед баром, сначала покурили, потрепались, а потом зашли внутрь. Биты музыки ударили по ушам, а вибрация от басов отдалась во всём теле. Но пока не танцпол — к бару.

Переговариваясь — правда, приходилось кричать, — протиснулись с Евсеевым к стойке. Дождались своей очереди, говоря бармену заказ — виски с колой для начала, и осмотрелись.

Народу тьма. Тьма и красивых девчонок, которые либо плясали, либо стреляли глазками у бара. Марк окинул взглядом дальний край стойки и... Вот это встреча. Сердце глухо ухнуло в груди, когда Царёв разглядел открытые плечи.

— О, знакомые всё леди, — проорал в ухо Сёма. — Это судьба, Мрак. Пошли.

Ника медленно потягивала мохито, рассматривала зал, людей и покачивала ногой, закинутой на другую ногу.

Музыка пока не шла. Прикольная, но танцевать не тянуло. Сейчас она бахнет побольше и сольёт все деньги диджею, чтобы ставил побольше Асти.

План хороший, и Лера согласна поорать, подпевая.

— Как тесен мир, — хлопнула она глазами, приметив у бара знакомое лицо.

Лера тут же обернулась и улыбнулась. Вот Ника тогда ушла и так не узнала, что там у подруги с Сёмой было или не было? А Лерка пока только отмахивалась, типа пока только общаются.

Евсеев потащил Царёва к девушкам, проталкиваясь через толпу. Окей, ладно. Видимо, правда судьба.

— Здравствуйте, прекрасные дамы, — проворковал Семён, когда они протиснулись ближе. — Не против, если составим вам компанию?

— А коктейли будут? — с ходу поинтересовалась Ника, лишь мельком глянув на Сёму. Её интересовал другой мальчик-зайчик.

— Будут, — кивнул Марк, отпивая из стакана и исподтишка осматривая наряд Вероники, чтобы полностью насладиться видом. — Чего желают прекрасные дамы?

Лера сразу определилась, заказав зелёную фею. Ника задумалась, вытянув губы уточкой, подглядывая на Марка. Отдыхать же пришёл, а улыбки опять не видать. Как он живёт вообще?

— Водка-энергетик, пожалуйста, — наконец созрела она, улыбнувшись и губами, и стрельнув глазами, слегка прищурившись.

— Будет исполнено, — чуть улыбнулся Царёв.

Заказав девчонкам коктейли, ребята решили всё же взять столик, чтобы не пихаться у стойки, а как нормальные люди сесть.

Расположились удобно — и от бара недалеко, и танцпол рядом. Всё по красоте. Разговаривать, конечно, было не совсем удобно — музыка долбила по ушам, но как-то получалось.

— Какие планы на эту ночь? — сходу завёл шарманку Евсеев. — Ща этот напьётся, и вы охренеете, — толкнул друга в плечо, на что Марк лишь закатил глаза.

— Не знаю... Выпить, потанцевать, — Ника всё так же медленно тянула коктейль, поглядывая то на Марка, отчего-то такого опять хмурого, то на Леру с Сёмой, который лыбился во все зубы. — А у вас?

— Примерно то же самое, — вместо Семёна, который уже раскрыл было рот, хитро глядя, ответил Марк. Этот дурачок сейчас что-нибудь выкинет. Сделал ещё один щедрый глоток, чувствуя, как от алкоголя становился теплее.

Мальчики-зайчики жадными на коктейли не оказались. Один коктейль сменялся другим, потихоньку тяжелея в голове и раскрепощая тела.

— О! — девчонки завизжали, когда заиграл мотив «Царицы».

Повскакивали из-за стола и протолкнулись на танцпол к таким же визжащим девочкам.

— ...Теперь он пьяный по твоей вине, царица, царица!

Излюбленная мелодия подхватывала в теле какие-то верёвочки, отчего хотелось двигаться. Вилять бёдрами, махать волосами и просто кричать, подпевая песне.

Ника с Лерой почти толкались в душном тесном танцполе, но остановиться не могли.

На захмелевшую голову Марк ловил себя на мысли, что не может отвести взгляд от танцующей Вероники. Жадно наблюдал за каждым движением, сглатывая, когда её бёдра выделывали плавные круги. Мягкие волны волос подпрыгивали и летали вокруг, делая её танец ещё более заметным. Царёв нервно застучал пяткой по полу, совсем не попадая в ритм.

Мальчик конкретно поплыл.

— Сиди-сиди, — над ухом, словно дьявол на плече, подбрёхивал Семён. — Если долго смотреть на девушку, можно увидеть, как она выходит замуж.

И, хлопнув его по плечу, встал, допивая коктейль, и направился на танцпол к девушкам.

Марк облизнул сухие губы.

Ну не может он прямо вот так сразу с ней. Ему надо ещё выпить.

Стало жарко, и Ника отошла немного в сторону, чтобы её не затоптали. Хотела немного передохнуть, но тут... Ещё чуть-чуть — и прямо в рай!

Кайфовая песня отозвалась в теле диким желанием плюнуть на сухость во рту. Всё же чуть-чуть выпить нужно.

Ника зашагала в сторону столика, подпевая и на ходу слегка качая бёдрами. Взяла недопитый водку-энергетик, втянула остатки и глянула на тухнущего парня.

— А ты что не танцуешь? Пойдём! Давай, поднимай задницу!

— Поднимаю-поднимаю, не бузи, — пьяно улыбнулся Марк. Он уже всё, того. Выпил больше положенного, и сейчас у него мозг и сердце жили отдельными жизнями. Точнее, первый вообще не подавал никаких признаков, уйдя в спячку.

Поднялся с диванчика и вклинился в толпу, ведомый открытой спиной девушки с красивой и ровной линией позвоночника. Он еле смог себя одёрнуть, чтобы не начать лапать. До жути хотелось провести пальцами, чтобы почувствовать нежную кожу под подушечками пальцев.

Музыка как раз сменилась, переключаясь на трек Маркула «Cuba libre», что было очень в тему. Её фигура и правда ахуительная. И ему кажется тоже, так впервые сносит крышу.

Есть отдельный вид людей — дебилы с коктейлями на танцполе. Которые роняют стаканы, разбивают их в порыве плясок. Ника уже вошла в кураж, плавно вырисовывая круги бёдрами и плечами, когда наступила в такую вот, оставленную кем-то лужу. Одна нога заскользила вперёд, и Вероника начала падать назад, взвизгнув.

Марк на автомате подхватил девушку, придерживая её за талию. После не удержался — прижал к себе, склоняя голову, чтобы дотянуться до её уха.

— Осторожнее, а то вдруг не отпущу, — в башке туманная лёгкость, отчего язык понёс то, что мозг сейчас совсем не может контролировать.

Поглубже вздохнув, Царёв утонул в сладком запахе духов, исходящем от волос и кожи Ники. Он сейчас тут ляжет и растечётся — так вкусно она пахла.

Веронике казалось, будто она сейчас рухнет и расшибёт себе голову. И может, это было бы лучше, потому что, оказавшись в кольце крепких и таких привлекательных рук, вся вспыхнула. От груди до низа живота мигом протёк приятный спазм, от которого Ника даже на секунду стиснула бёдра.

А потом он заговорил. Прямо на ухо. И Ника шумно ахнула, рефлекторно уложив ладони сверху рук Марка.

— И не надо... — тихо шепнула она, слыша в ушах вместо музыки бешеный стук собственного сердца. — Спасибо, — подняла голову Ника, заглядывая в хмельные глаза парня.

— Пожалуйста, — медленно проговорил Марк, метя взгляд с губ девушки на её глаза глубокого коньячного цвета, которые, казалось, подсвечивались в свете ярких переливчатых огней.

Отпускать её совершенно не хотелось, но сейчас они как истуканы стояли посреди танцпола, пока люди вокруг скакали под звучный бит. Марк слегка ослабил хватку, но руки с тела не убрал. Чуть качнулся, подначивая Нику начать двигаться.

Ника забыла, как дышать, потому что тот мягкий спазм внизу живота перерос в частую пульсацию, тянущуюся ещё ниже. И смотреть Марку в глаза, когда его губы так близко... Он легко двинулся, и Ника подхватила, отворачиваясь, пряча пятна краски.

Ладони Марка так приятно, так мягко касались её талии, что хотелось, чтобы они оказались под платьем.

Поймав ритм, Ника пошла плавной волной, потираясь спиной и бёдрами о Марка. Руки деть, как всегда, некуда — только вверх. А там уже — коснуться подбородка Царёва, скользнуть на шею, поглаживая горячую кожу. Господи. Как хорошо.

Марк даже прикрыл глаза от нежного касания, которое мурашками пошло вниз с шеи к позвоночнику. Его пальцы вторили её рукам, проходясь вверх-вниз в короткой амплитуде по ткани платья. Кровь внутри забурлила, намереваясь уйти вниз.

Он ощущал чувственные покачивания бёдер Ермаковой в опасной близости от своих. Она изгибалась в его руках как грациозная кошка, теперь же топя его в своём запахе. Марк медленно умирал, часто сглатывая, когда она прижималась всё ближе. Это какая-то жестокая пытка. Хотелось вдавить её в своё тело и коснуться губами тонкой шеи, оставляя там след поцелуя.

Когда заиграла «Моя хулиганка», Ника не сдержалась и закричала восторженно, наверное, даже слегка царапнула Марка по шее, когда вскинула руки.

Как в песне — ей не хотелось бежать. Тут слишком хорошо, приятно и ароматно. Она едва различала свои духи и одеколон Марка, но ей так нравилось это сочетание.

— В темноте мы пляшем танго, пьём мартини Бьянко... — плавно изгибаясь, Ника почти легла на торс позади, задрала голову и вновь провела пальчиком по шее. Такой красивой шее. — Я хочу мартини, — хихикнула она, пьяно уложив затылок где-то чуть ниже плеча парня и закусила губу, растворяясь в неспешных движениях ладоней на своём теле.

— Всё, что захочешь. Заказ принят, — да за такие её касания Марк готов был ей выложить буквально всё. Но не спешил отходить к бару. Это же означало — убрать лапы с тонкой талии. Что за безобразие такое? Он не согласен. Но всё же нужно. В большей степени для того, чтобы немного остыть и унять начавшийся движ в штанах. — Сейчас вернусь, — и с нехотью разорвал объятия, напоследок легко ведя ладонью по открытой пояснице.

У бара нервно постукивал ребром карты по стойке, пока бармен готовил напитки, всё поглядывая на Нику.

Она уже — сплошная мурашка. Волна приятной дрожи текла от плеч до пяток. Без Марка в душной тесноте стало непривычно холодно.

Не прекращая требовательных телодвижений, Ника развернулась на шпильках к бару, сразу находя Царёва, а потом, немного шатаясь от духоты, алкоголя и усталости в ногах, двинулась к нему.

Как будто судьба толкала всё к чему-то. Барный стул прямо рядом с Марком был свободен, на который Ника попыталась взобраться и чуть не грохнулась. С пьяным смехом упёрлась в плечо парня, всё же уселась и помахала на себя ладонями. Закинула одну ногу на другую, поправила задравшийся низ платья и улыбнулась Марку. Просто сидела, улыбалась, хлопала глазами и не знала, что сказать.

Когда Вероника, вся такая взбудораженная, раскрасневшаяся, с милой улыбкой, оказалась рядом с Царёвым, он тоже не смог сдержать ответной улыбки. Скользнул взглядом по скрещённым бёдрам, видя, как подол платья натянулся, обтягивая их ещё больше. От вида чуть не закапал слюной — животное какое. Всё же поднял глаза наверх, к её глазам, после осматривая взлохмаченные волосы. Не удержался, коснулся шелковистых локонов, чуть поправляя запутанные пряди. Вернул зрительный контакт и хотел было уже сказать, какая она красивая, как их прервал бармен, пододвигая напитки — один в бокале на тонкой ножке, а второй в шоте — текила.

Марк пододвинул бокал ближе к Нике:

— Ваш заказ, королевна.

— Мерси, — игриво моргнула Ника, приняв мартини. — Мой рыцарь, — тихо рассмеялась она и медленно потянула алкоголь. — Ого! — Вероника правда удивилась, заметив такую редкость на лице парня. — Ты улыбаешься? Ничего себе...

— Думала, не умею? — усмехнулся Царёв, опрокидывая в себя стопку. Он так, без лайма. — Не такой я уж айсберг, как ты думаешь, — двинул бровями парень.

— Я заметила, — двусмысленно отозвалась Ника, склонив голову вбок. — Тебе идёт. Ну, не быть айсбергом.

— Спасибо, — он отвесил лёгкий шутливый поклон, снова улыбаясь. — А тебе идёт быть такой прекрасной, — правда прекрасной. С такой красивой улыбкой, лучезарными глазами и сносящим с ног запахом.

Ника заметно смутилась хотя бы потому, что это первый комплимент от Марка. Они всё время как кошка с собакой. А тут он даже улыбается...

— Спасибо... — моргнула она и наконец допила мартини.

А потом попыталась слезть с табурета. Шпилькой зацепилась за перекладину и никак не могла вытащить, хотя места для манёвра куча, — ноги не слушались.

Тоскливо хмыкнув и поджав губы от беспомощности, Ника протянула руки к Марку.

— Сними меня?..

— Конечно, — ох, что же на самом деле Марк хотел снять...

Отпрянув от стойки, осторожно обхватил Нику за талию, подтягивая её вверх на себя, следя за тем, чтобы ноги девушки ни обо что не ударились. Тяжесть тела в его руках ощущалась приятно и, как и тогда, отпускать не хотелось. Но всё же осторожно опустил рядом с собой.

— Нормально? Голова не кружится? А то, может, воды взять? — закидал Царёв Веронику вопросами, когда она слегка покачнулась.

— Всё путём, спасибо, — хихикнула она, отступила немного назад, ткнув кому-то шпилькой ногу. — Ой, извините, — махнула она какому-то парню. — Я ещё даже не пьяная.

Поправив платье, Ника обхватила Марка за руку и потянула на танцпол. Отдыхать, так отдыхать.

Их уже гнали почти в шею. Не только их — в принципе, весь народ. Бар закрывался, а танцевать ещё хотелось. Все медленной толпой тянулись к выходу. Пару раз кто-то ущипнул Нику за задницу. Оборачивалась, но так и не понимала, кто. Марк шёл немного впереди и вряд ли умел телепортироваться.

Прохладный воздух отрезвил пьяный мозг. Голова шла кругом. Уши немного заложило от резкой тишины. Впрочем, тишину нарушали смех, свист и прочие возгласы пьяной молодежи.

Марк с другом отошли в сторону перекурить, когда девчонкам кто-то свистнул. Компания ребят — такие же трезвые, как Ника. Один так смотрел на её задницу, что Ермакова без гадалок поняла, кто её щипал в толпе.

— Девочки! Пойдем, прокатим вас!

— Не, спасибо, мы уже спать, — натянуто улыбнулась Ника. Развязывать конфликт не хотелось. — Нас мама дома ждёт.

— А, вы типа сестрички, да?

— Ну типа, — хмыкнула Лера, утягивая подругу в сторону Марка и Сёмы. — Спасибо за предложение!

Пока Царёв с Евсеевым курили, последний только и делал, что подъёбывал друга.

— Я примерно представляю, как будет, — передразнивал Сёма. — Хуй знает. На танцполе зажимал так, будто ещё чуть-чуть — и руки окажутся под платьем, — повышая сиплый голос, завёл он.

— Тш! — шикнул на него Марк. — Завались, Сёма. Я тебе вообще больше ничего не буду рассказывать, — а сам глаза снова на Нику.

Нахмурился, заметив, как кто-то начал активно подкатывать к девушкам. Это кто такой смелый? Но Ника с подругой двинули в их сторону, ускользая от непрошеного внимания. Марк двинул навстречу, и когда Ермакова оказалась рядом, накинул свою джинсовку ей на плечи, поглядывая на горе-пикапёров. Скройтесь нахуй. Тут занято.

— М, — расплылась в пьяной улыбке Вероника. — Спасибо, мой рыцарь.

— Ого! — Лера подняла брови на это. — А ты говоришь, — шлёпнула она тыльной стороной ладони Сёму. — Ты на такси?

— Не-а... Хочу погулять.

— На каблуках?

Ника нахмурилась на подругу. Пили одинаково, а эта ни в одном глазу. Или это Марк просто постарался. Сколько он ей коктейлей заказал? У-у-у, куча...

— Проводишь меня? — провела она ноготком по запястью Царёва. — А вдруг на меня маньяк набросится? — и рассмеялась, припомнив, как тогда в парке Марк говорил что-то похожее.

— Конечно проведу, — им и так в одну сторону, но даже если бы и в разные — одну он её бы не отпустил. — Не боись, всех маньяков распугаем.

Распрощались с друзьями — Сёма там с Лерой своё мутят, они белыми людьми поехали на такси, а ребята пошли по дороге в направлении дома. Это даже и хорошо — Марк проветрит голову.

Ника шла кривой линией. Ноги заплетались, пару раз чуть не упала, а потом где-то между небольшой аллеей она остановилась, цокнув:

— Я хочу писать, — и пусть Марк делает с этой информацией, что хочет.

Царёв коротко хохотнул от такой доверительной инфы.

— Ну что же, иди в кусты, я покараулю, — стараясь не расхохотаться, он кивнул в сторону деревьев и кустов, которые были достаточно уединёнными.

— Не подглядывай, — хихикая, Ника двинулась к кустам.

Во, блин блинский... неловко чуть-чуть...

— Ой... — Ника уже шла к Марку, поправляя платье. — Там это... Рукав намок немного, короче, он теперь немного мокрый, вот. Прости, — Ника медленно моргнула, заглянув в глаза Марка, когда подошла поближе. — Простишь?..

Марк тоже медленно моргнул, а потом сдавленно расхохотался. А что ещё он мог от неё ожидать? Не девушка, а буря.

— Прощаю, — отсмеявшись, кивнул Царёв. — Но ты можешь оставить её себе, раз пометила, — он не брезгливый, просто в шутку.

Ника тут же нахмурилась и икнула:

— То есть тебе противно, да? Понятно, ясно, — и, хмыкнув, пошатнувшись, развернулась и зашагала вперёд.

Ну ты дебил... Мозги тебе на что даны, а?

Марк вздохнул и пошёл следом. Игра в сапёра какая-то.

— Погоди, — нагнал Царёв девушку. — Ну куда ты так втопила? Я пошутил. Конечно, не отдам, она мне ещё нужна.

— Ну уж нет. Она теперь моя. Я же её пометила, — Ника фыркнула на последнем слове. — Не удивляйся, если я тебе и трах... траб... та-рах-телку твою помечу.

На это Марк хмыкнул.

— Да ты уже её давно и упорно метишь своими помадами. Это уже не новость, — последнюю он так и оставил в сумке — забыл.

— А лучше, чтобы другим способом? Нечего её ставить прямо под подъездом. Пройти невозможно, — Ника дулась, но в джинсовку всё равно закуталась. Вот хер она её вернёт теперь. Пусть хоть в суд подаёт.

— Ну я же не просто так там ставлю... — Марк взлохматил волосы. — Под окном, чтобы увидеть, если что вдруг случится. Был бы рядом гараж или парковка крытая — не ставил бы. Многим же похер: могут и залезть, чтобы сфоткаться, только вот не думают, что он может упасть и придавить их. А поднимать почти двести пятьдесят кило, как бы, сложно.

— Ой, всё, я тебя поняла, — отмахнулась Ника излюбленной чисто женской фразой.

Вот ведь... Вредная.

— Не дуйся, — Марк попытался поймать ладошку девушки, но та вырвалась. — Что ты такая колючая сразу?

— Ничего. Бесите меня. И Лера, и Сёма этот твой. Ходят — в десна почти лобзаются... А я? А мне с кем лобызаться? Где мой Сёма?

Обидно, блин. Все по парам, а ей — по харе. Ага.

Пыхтя под нос, Ника с Марком добрались до подъезда. В лифте демонстративно встала в уголок подальше. А когда Царёв выходил из кабины, шикнула ему в спину:

— Козёл, — и нажала на кнопку закрытия дверей.

Марк недоуменно смотрел на закрытые двери лифта. Это он так одной фразой проебался или у Ники по синьке настроение, как синусоида, скачет? Больше похоже на второе, но вероятность, что и первое сыграло роль, была.

«Где мой Сёма?», — передразнил он. А чё сразу Сёма? Почему не Марк? Странная. Всё так хорошо было. Не стала бы такой колючей, может, и до лобызаний дело дошло.

Царёв устало ввалился в квартиру. Бир ебашил в колесе в Чебоксары, наматывая свои положенные круги. Бешенка.

Не раздеваясь, бухнулся на кровать, утыкаясь в потолок. А потолок навеял мысли о Нике снова. Она же сверху. Марк прикрыл глаза, вспоминая их обжимания на танцполе. В носу будто ещё стоял аромат её духов. Ладно, теперь ему нужен душ. Срочно.

Ника процокала по квартире к кровати, упала поперёк, чтобы не разуваться — она эти верёвки не осилит сейчас сама. И почти сразу вырубилась.

А как в обед было больно, стыдно и неловко. Начиная от собственного вида в зеркале с размазанным макияжем и теперь испачканной наволочкой, заканчивая болью в башке.

Ника сначала сама аспирином закинулась, потом закинула в стирку джинсовку Марка, стараясь даже не думать. Не получалось. «Ты её пометила». Ну по факту так-то. Но, блять! Нахер она вообще ему про это рассказала? Ещё бы прямо в лоб выдала: «Блин, сорри, я твою куртку обоссала». Вот её тошнило бывало на людях, однажды она растянулась, стесала колени, но описать куртку... Не специально, конечно, но всё же... Какой кошмар. Ещё и Марку всякого наговорила.

К вечеру головная боль немного унялась. Зато тут, мать твою за ногу, объявилась Лера. Скинула пару видосов. Поначалу Ника даже смотреть не хотела, как подруга с Сёмой обжимались и танцевали на камеру, потому что завидовала. Но любопытство брало своё: вдруг они там поцеловались? Она же потом у Лерки душу вытрясет, но подробности получит.

И сначала там и правда Лера с Сёмой забавно толкались в обнимку, а потом парень с усмешкой указал куда-то в сторону. Лера сдвинула телефон, как поняла Ника — со стола, который ребята заказали, и в кадре была уже другая парочка.

Ника вспыхнула. Загорелась как спичка, наблюдая со стороны. Сейчас она смутно помнила, как танцевала с Марком. Хорошо помнила, что ей было очень приятно и жарко. А теперь в подробностях воспроизводила весь вечер. Боже... Они выглядят так, будто после собирались поехать к кому-то домой и уединиться. Она совершенно бесстыдно тёрлась о Марка, о его бёдра, спину. Гнулась кошкой, шею ему гладила. Господи...

Ника заскочила в ванную. В зеркале — рак. Только не в позе, а в цвете. Варёный такой. Ужас.

А как он улыбался?.. А как снимал её, дуру, с табурета?.. Мамочки... Он же — козерог...

До позднего вечера Ника даже учёбу не трогала. Лежала, смотрела «Беспринципных», стараясь хоть как-то отвлечься. Хотелось есть. А из доставок, которые в такое время доставляют — одна хрень.

Ника отложила телефон, с которого смотрела сериал, и вышла на балкон. Машина стоит. Байк, вроде, тоже. Значит, скорее всего, этот сосед, который — вдруг такой обаятельный козерог, сидит дома. И Ника надеялась, что так и будет сидеть. Пересекаться совершенно не хотелось. Как она ему в глаза посмотрит? Особенно после джинсовки.

Ладно. Собрались. Стыд приходит и уходит, а кушать хочется всегда. Натянула юбку, сверху свободную футболку, чтобы лифчик не натягивать. И побежала за продуктами, благо пятёрка круглосуточная.

Марк весь день провалялся. Евсеев всё звал скатнуться — будто не бухал вчера, но он отказался. Голова побаливала, да и в целом настроение что-то не то.

Прошёл наконец-то ластов. Концовка, конечно... Бессмысленная до ужаса. Не, если когда-нибудь и захочет ещё раз перепройти эту вселенную, то только первую часть. В пизду, больше играть ни во что не хотелось, поэтому снова упал на кровать, лениво заходя в соцсети.

Сверху было тихо. Даже музыка не звучала. Болеет? Или до сих пор дуется? Идти проверять было как-то странно. Погонит ссаными тряпками, и ещё хуже будет. Потом и на хромой кобыле не подъедет. Кстати, о кобылах.

На улице кто-то гоготал, слышались визги и мат. Марк сначала не реагировал — всякое бывает. А потом, как услышал зазывное: «Давай-давай, садись», сразу понял, в чём суть.

Метнулся на балкон выглядывая — мелкий парнишка уже уселся королём на сидухе, крутя ручку и издавая истеричные звуки. Во, пиздюк.

— Я сейчас выйду и руки тебе поотрываю! — гаркнул сверху, пугая парня.

Тот подпрыгнул, от чего мот дёрнулся на подножке. Ну всё, малец, ты сейчас побежишь до самой Индии.

Марк быстро побежал вниз к подъезду, намереваясь уши оборвать, если этот неумный уронил мотоцикл.

Но хвала богам, «кава» стояла, а вот нарушителей спокойствия и след простыл.

Царёв обошёл кругом технику, внимательно рассматривая. Вот ведь... Этой царапины на боковине не было. След характерный, как от ключа. Вот ведь пиздюк.

Вздохнув, Марк сел на скамейку, доставая сигареты, попутно заглядывая на Авито. Может, всё же есть поблизости хоть каморка какая-нибудь?

Ника старалась не набирать много. Старалась, но получилось, как всегда. Немного бытовой химии, средств личной гигиены и продукты. Пакет набился. Не очень тяжёлый, а двух косарей нет.

По пути к дому зашла ещё в аптеку за обезболом. Живот начал уже ныть, а календарь подсказывал: если не сегодня, то утром можно ждать гостей. Кто придумал месячные? Ну да, цикл. А нельзя было вот это как-то попроще сделать? Ну хотя бы вот прыщами обойтись, м? Нет — на тебе и прыщи, и боли, и настроение испорченное.

Лениво ползла к дому — уже и есть не хотелось. Столько в очереди простояла, даже самообслуживание забито. Хотелось поскорее подняться домой, бросить пакет и полежать в ванной. А, да, щас и этого нельзя. Во приколы у женщин.

Вот ещё один прикол.

Ника замерла уже на подходе к подъезду. То под ноги смотрела, то вот решила голову поднять. Подняла, а тут как раз он. Как всегда, хмурый. Даже злой. У-у-у... Опасненько. Вот он в телефон залипает, может и не заметит её вовсе? Щас она по стелсу... Сука, пакет, не шурши!

Найдя ровным счётом нихуя, Марк полез в чат байкеров, чтобы скинули человека, который хорошо умеет в покраску. У него никогда таких проблем не было, а тут вот подвалило.

Шуршание совсем рядом привлекло внимание, и Царёв вскинул взгляд. Ника. Прошла мимо, даже не поздоровалась — ну точно до сих пор в обиде. Шмыгнула в подъезд, Марк за ней, перешагивая две ступеньки. Нагнал у лифта.

— Эм... Привет? — начал осторожно, а то вдруг только хуже сделает.

— Привет, — Вероника старалась спрятать взгляд где угодно, только бы не пересекаться с Марком. Вот, смотреть под ноги — самое то.

Ну что он так близко встал? Ника чуть отшагнула, начав нервно протыкать ручки пакета ногтем.

— Давай помогу, — протянул руку, намереваясь взять пакет с покупками из её рук.

Ника была какая-то дёрганая что ли. Будто даже стоять рядом не хотела. Это он её правда так обидел тупыми своими шутками?

— Не надо, он не тяжёлый, — отшагнула она ещё. — Извини. За вчерашнее, — ручка была уже как решето. — Я не хотела называть тебя козлом.

Ну что ты блеешь, как ягнёнок? Извинись и всё. Ага, раз — и всё. Ника всё ещё хорошо помнила видео, которые смотрела недавно. Всё так хорошо начиналось, и так постыдно закончилось...

Марк пару раз моргнул, осмысливая. Не дуется, а наоборот?..

— Э-э, я думал, я виноват... — почесал он голову. — Всё норм. Не в обиде. Точно не тяжёлый? А то давай, мне не сложно.

— Может и виноват, но зато, что вчера угощал меня весь вечер — все обиды забыты. Точно не злишься? Даже за куртку?.. — Ника набралась смелости и подняла глаза к Марку.

И тут же отвела. Нет, она не может теперь просто так смотреть на него. Они вчера так близко были, что могли поцеловаться, а теперь, блин... Трэш, короче.

— Даже за куртку, — кивнул он.

Лифт заскрежетал, открывая двери в кабину на этаже. Хрен знает, как там правильно по этикету, но пропустил Нику первой.

Зайдя внутрь, Марк сразу нажал на кнопку этажа Ермаковой. Прокатится — ничего страшного.

— Как вообще, не сильно болела после вчерашнего? Я вот что-то весь день провалялся... — ну хоть с чего-то надо начать разговор.

— Болела. И до сих пор болит. И ноги болят, — правильно, так скакала вчера на шпильках. — Ну хотя бы не тошнило. Во-о-от...

Вероника сложила губы трубочкой и повела взглядом из угла в угол лифта. Неловкое молчание давило.

— А ты? Почему такой хмурый?

Марк хрустнул пальцами, снова чувствуя раздражение на тупых малолеток.

— Парочка пиздюков решили, что весело будет посидеть на мотоцикле, а потом, когда я с балкона сказал, что руки им поотрываю, поцарапали пластик, скорей всего ключом или ещё какой-то хренью.

— Дети — цветы жизни, — вздохнула Ника. — И сильно поцарапали?

Ну теперь понятно. Учитывая, как Марк чуть ли не целует свой байк, конечно, такая хрень — не просто хрень, а полный пиздец.

— Угу, покрасить надо будет, — вздохнул он. — Пытался ещё поискать хоть что-то похожее на гараж, но поблизости нет, а доезжать на машине до гаража, а потом обратно — это извращение.

— Обидно, конечно...

Как-то сказать больше и нечего ему. Ну правда. Она в этом мотодвижении ничего не понимает. Носятся, как угорелые, а потом их с асфальта соскребают. И как можно любить такую опасность, Ника тоже не понимала.

Как раз лифт поднялся на нужный этаж, раздвинул двери.

— Пока, — тихо попрощалась Ника и вышла на лестничную клетку.

Может быть, для неё царапина на байке и правда мелочь, такая же, как и для Марка её тревога по поводу учёбы, но видеть Марка таким недовольным не из-за потопа было странно.

Двери лифта скрипнули за спиной, и в этот момент Ника вдруг вспомнила слова Марка, которые в тот раз так сильно её смутили. Думала долю секунды, а потом всего на момент задрала юбку, показав миру задницу. В тех самых. В розовых. И двери лифта закрылись.

Марк как стоял, так и остался стоять. Да всего на секундочку, но зато на какую секундочку! Юбка Ники взлетела молниеносно, впрочем, так же как и опустилась. Но рассмотреть он успел. Округлые сочные ягодицы в розовых трусах. В тех, которые прилетали к нему на балкон. Да теперь даже царапина не так страшна, раз ему такую красоту показали.

Он глупо ухмыльнулся, как дурочек. Первым порывом было снова нажать на кнопку этажа Ермаковой, чтобы спросить, за что ему такой вид достался, но решил не смущать девушку. Видимо, спонтанный порыв. Да, синусоида.

Уже дома он снова лёг, теперь думая только о красивой заднице своей соседки сверху. Хотелось тоже поднять ей настроение — ему она точно подняла, да так подняла, что... Но нет, такое он ей точно отправлять не будет, не имбецил. Из ситуации снова спас Бир. Приходится отдуваться, брат. Тот как раз спал, высунувшись из домика мордой, на боку. Картинка умилительная, а Пломбир Нике нравится. Она вон, как всегда, улыбается, когда видит его.

Щёлкнул мыша, скинул мыша. Да, не равноценно, но он потом ещё что-нибудь придумает. Дайте человеку от вида прекрасного отойти.

Пока Ника разбирала пакет и старалась успокоить сердечко после такого перформанса, телефон пиликнул. Сразу не полезла смотреть, может, какой-то спам или мама опять море скинула. Разложила по полкам, выпила обезболивающее и уже взяла телефон.

Не спам и не мама с морем.

Писк умиления Ника сдержать не смогла и, нажав на фотку, растянула, любуясь спящей мордочкой. Сладкий мыш-малыш.

Думая над ответом, Ника сначала печатала и стирала. Как-то глупо. В итоге просто поставила реакцию на сообщение и отправила стикер в виде крысы, держащей сердце.

В ответ на фотку прилетел только стикер, но Марк всё равно от чего-то улыбнулся. Они как дети малые, но это почему-то выглядело даже забавно.

Царёв откинул телефон и потянулся на кровати. Сериал что ли глянуть? Недавно вроде вышел новый детектив про маньяка. Как раз переведёт внимание и успокоится.

Встал, сел в кресло и подрубил себе Кинопоиск. Пять серий всего... Видимо, за вечер и посмотрит.

Ника хотела сегодня просто полежать, отдохнуть перед понедельником, но нет. К ночи боли усилились, пришлось выпить ещё одну порцию обезбола, а потом и сами месячные пришли. И так день не очень, так ещё и староста скинула в чат, что до полуночи нужно порешать итоговый тест по методике русского тем, кто этого ещё не сделал.

Ника вообще про него забыла. Конечно, тут Решетников, тут эти СТО. Тесты на фоне этого говна потерялись. Чё там до полуночи? Сорок минут. Окей, она успеет. Ответы обычно быстро гуглятся.

Не тратя больше ни минуты, Ника подскочила с кровати, открыла ноутбук, щёлкнула кнопкой удлинителя — и всё. Пиздец. Кина не будет, электричество кончилось.

Погасло всё. И основной свет, и небольшая гирлянда над кроватью. И вай-фай сдох, конечно.

— Блядство! — Ника стремительно закипала, потому что времени до дедлайна оставалось всё меньше.

В соседнем доме свет есть.

Выглянула на лестничную клетку. Тоже всё в порядке. Вот сука...

Картина сложилась тут же. Но на всякий случай Ника вышла на балкон и высунулась. Да, у этого козла свет горит. Ну, блять, щас она ему такой скандал учинит!

Быстро сунув ноги в тапки, Ника выскочила в подъезд и спустилась на этаж ниже. Ох, лучше её не злить сейчас, ой, не надо.

Времени до закрытия теста осталось меньше тридцати минут. Если она не успеет и пролетит со стипендией...

Сначала постучала — ничего. Нажала на звонок — тоже.

— Он типа прикалывается? Меня отзеркалить решил?

Но она-то не специально! Не злится он, как же! И коммуналку просто так простил, и потоп, и вчерашнего «козла». Держи карман шире, Ника!

— Открывай! — уже чуть ли не дрожа от злости, Ника заколотила по двери.

Пусть соседи выходят, жалуются на шум. Пусть. У неё на кону стипендия и пересдача!

На половине третьей серии Марк понял, что задремал. Прямо как дед. И как дед также дёрнулся от настойчивых стуков в дверь и ора. Что случилось? Всё же нормально было. Вроде.

Потирая глаза, Царёв открыл дверь, видя не на шутку взбешённую Ермакову.

— Что случилось? — задал вполне логичный вопрос.

— Последние минуты доживаешь, вот что! — Ника без приглашения шагнула в квартиру, оттесняя Марка. — «Я тебе ничего не сделал». Точно, поэтому решил отыграться?! Ты вот серьёзно?! Верну я тебе твою сраную коммуналку! — её так трясло от злости, что она сейчас либо лопнет, либо расплачется. — Мог просто, блять, по-человечески высказать, а не поступать как конченный урод! — ну вот, пошло. Ника смахнула сначала одну слезу, потом вторую, а после бросила.

После дремы Марк вообще ни хера не понимал, где проебался и почему вдруг стал конченным уродом, после того как ему, из собственного желания, показали задницу. В чём его обвиняют, не знал, а от этого стало ещё обиднее. Он нахмурился, отводя взгляд в сторону.

— Блять. Ник, ты нормальная, нет? — совсем не заметив потопа на лице, сухо спросил Царёв. — Я тебя вообще не понимаю и не знаю, что сделал! Отыграться? Коммуналка? Что за чушь ты несёшь?

— Я? А ты нормальный?! У меня зачёт на носу, а я тест не могу решить, потому что ты мне свет вырубил! Ты нормальный?!

Вероника уже нарисовала себе это лето. Все отдыхают, а она готовится к пересдаче. И стипендия ей машет ручкой. И всё из-за чего? Она же сказала, что вернёт его гроши, блять! Вот он, блять, козерог! За копейку удавит!

— Ты... — Ника уже в открытую всхлипнула, кусая губы. — Ты...

Чё? Свет вырубил? Не, она точно ненормальная. И только хотел ей это всё в лицо высказать, как заметил дрожащие губы, услышал всхлипы, и разглядел самые настоящие слёзы. Блять...

Внутри Марка аж весь сжался. Стоит трясётся, как осиновый лист, воду развела, а он не знает, куда себя деть. Наорала ещё ни за что...

Вздохнув, Царёв сдержал всё своё негодование, заглушая вмиг проснувшийся вулкан внутри. Тут только пережить.

— Успокойся, — постарался сказать мягко, но вышло как вышло. Ну хоть тихо говорил. — Мне не за чем было вырубать тебе свет. Я вообще почти уже спал, — кисло потер переносицу Марк. — Идём, выпьешь воды, а потом поднимемся и ты покажешь, что там со светом у тебя.

— Сам ты свою воду пей... Если не ты, то кто? — Ника глотала слёзы, старалась их вытереть, но тут такое комбо из горящего дедлайна, злости, обиды и гормонов, что они текли уже просто так.

Посмотрите на него. Стоит, будто и правда спал. Прямо одуванчик божий.

— Отойди, — пихнула его Ника, проходя в комнату, на ходу скидывая в разные стороны тапки. Ткнула кнопку питания компа.

Не может решить у себя — будет сидеть здесь, пока не решит. А если не успеет, она тут пропишется.

Марк закрыл лицо руками, силясь не заорать. Толкнул дверь, закрывая, от чего та громко хлопнула.

«Если не ты, то кто?» — хуй в пальто, блять. Бесит.

Он проследил за девушкой, которая почти по-хозяйски включила его комп и плюхнулась в кресло. Сама всё ещё всхлипывала, но упорно ждала, когда загрузится система.

Сверкнув взглядом, Марк ушёл на кухню, всё же доставая стакан с верхней полки и наливая в него воду. Может, ей успокоительное всыпать? Ну чтобы она перестала быть такой мегерой.

Вернулся в комнату, ставя на стол стакан, краем глаза замечая, что Ника залезла в браузер. Молча сел на кровать и принялся сверлить взглядом девушку.

Пусть хоть дыру прожжёт. Она с места не сдвинется, пока не решит этот тест! Да, сама виновата, что забыла. Но ведь могла бы сейчас спокойно решить!

А эта сука — Пегас, университетский сайт — как обычно, переставал стабильно фурычить. Вероника несколько раз перезагрузила страницу, чтобы хотя бы расписание открыть и вбить номер группы, а оттуда уже перейти на страницу с дисциплиной.

Нервно стучала ногтями по столу. Сама не заметила, как взяла стакан и в пару глотков осушила.

Страница грузилась-грузилась. И выдала ошибку.

— Это какой-то заговор против меня? — совсем отчаявшись, Ника открыла страницу с телефона. Такая же хрень. Перезагружала сайт теперь и с компа, и с мобильного. — Аллилуйя. Горите в аду, кто создавал этот чёртов сайт!

Время уже почти без десяти. А Ника только открыла тест. Сука. Сорок вопросов. К счастью, большинство гуглилось, остальное она решила потом поставить наобум.

Марк наблюдал, с каким упорством Ермакова тыкается, периодически залезая в телефон, а после обратно в монитор. Ну хотя бы уже не плакала — спасибо и на этом.

Подождав до последнего, когда она разберётся со своими вопросами, Царёв предпринял ещё одну попытку узнать, почему собак спустили именно на него.

— Ну что? Закончила со своими важными делами? — опять, стараясь говорить ровно, а то вдруг потоп на лице начнётся по новой, спросил Марк. — Если да, то объясни, пожалуйста, — произнёс с нажимом, — почему ты думаешь, что в пропаже твоего света виноват именно я?

— Потому что...

Когда тест остался позади, и процент правильных ответов вышел неплохой, как-то от сердца отлегло. И теперь Ника не могла точно сказать, почему решила, что это Марк намутил. Потому что это он. Потому что...

— Потому что ты — козерог, — ничего лучше она не придумала.

Стресс. Господи, за что всё это?

Ника, решив, что Марк, если и правда ничего не делал, то уже не удивится её наглости.

Откатилась от стола, встала и пошла на кухню. Заодно подальше от испытывающего взгляда Марка. Либо так хорошо прикидывается, либо реально божий одуванчик. Если второе, то ей точно нужно выпить.

Раскрыв холодильник, Ника поджала губы. Что, даже пива нет?

Господи... Он сейчас взвоет волком. Бахнулся спиной на кровать и накрыл лицо подушкой. Кто-нибудь, зажмите и не отпускайте!

Потому что козерог... Может, ещё потому, что земля круглая, а небо голубое? Он сойдёт с ума.

Нехотя поднявшись, Марк остановился в проходе, складывая руки на груди.

— Ну давай, скажи мне, кто ты, чтобы я тоже винил тебя во всех грехах из-за положения звёзд при твоём рождении.

Ника выглянула из-за дверки холодильника. Захлопнула и пожала плечами:

— Близнецы. А есть что-нибудь выпить?

А. Ну понятно. У неё что в жизни, что в звёздах — раздвоение личности. То-то сначала всё нормально, а потом вдруг, с нихуя, звездец.

Марк прошёл в кухню и залез в шкаф, доставая оттуда початую бутылку тёмного рома.

— Устроит?

— Устроит, — Ника подождала, пока Марк нальёт ей, после чего сделала жадный глоток. Ух! Крепкий. Она привыкла к сладеньким коктейлям. — Так ты правда не вырубал мне свет?

Вероника осторожно заглянула в глаза Марка. Поморгала, стараясь считать его опять каменное лицо.

— Ты правда думаешь, что я, с нихуя такой, встал, пошёл и вырубил тебе свет, потому что козерог? — привалившись к тумбе, спросил устало Царёв.

— Ну не только из-за этого... Из-за потопов, коммуналки, куртки... Причин много. Ты сам говорил, что я тебя достала, — пожала она плечами, начав водить пальцем по краю стакана.

— Ника-а... — почти взвыл Марк, снова закрывая лицо руками. — Мне казалось, что с коммуналкой мы всё решили в тот же день — я уже, блять, и думать про неё забыл! С потопами уже смирился и просто надеюсь, что их больше не будет. А куртка... — он отнял ладони, проводя ими после по подбородку. — Да насрать на эту куртку. Это даже смешно звучит. Вот ты думаешь, мне заняться нечем? Я правда уже почти десятый сон видел.

— Ну прости, что разбудила. Я бы в любом случае пришла сюда, потому что бабки меня ночью точно не пустят к себе решать тесты для зачёта. Ну прости, — состроила глазки Ника, отставила стакан и шагнула к Марку. — Глянешь, что там со светом, м?

— Глянешь... — кивнул, понимая, что деваться ему некуда. — Пойдем.

Поднялись в квартиру Ники. Света и правда не было. Марк проверил все розетки с фонариком, принюхивался — нет ли гари? А то вдруг тут уже электрика вызывать надо. Но всё было нормально. Залез в щиток, осмотрел на предмет возможных следов возгорания. И тут нет. Значит, просто выбило. Хозяева, наверняка, проводку не меняли уже херову тучу лет.

Нашёл на автомате нужную кнопку и нажал до упора. Всё тихо.

— Проверяй, — дал добро Нике.

Вероника заглянула в квартиру. Из спальни пульсацией светилась гирлянда.

— Работает, — с виноватой улыбкой кивнула Ника, закрыла дверь и привалилась спиной, снизу вверх поглядывая на Марка.

— Всё, иди свою учёбу делай.

— Я знаю, что ты злишься, можешь не отнекиваться. Мне стыдно и неловко, что я подумала о тебе так, как подумала... Давай ты просто скажешь, что мне сделать, чтобы я могла сгладить углы?

Угу. Она ему недавно задницу показывала. А вчера они обжимались. Это какие-то очень странные соседские отношения.

Он уже даже злиться не мог. Понимал, что с Никой ничего не сделать — ну вот такая она. Тут либо смириться, либо бежать.

— Давай в следующий раз, когда ты вдруг подумаешь, что я в чём-то виноват, ты сначала переждёшь минут десять, прежде чем всех собак на меня спускать? — Марку, пожалуй, больше ничего и не надо. Жопу уже показали, и на этом спасибо.

Ника кивнула и хотела вернуться в квартиру, но всё ещё стояла, подпирая спиной дверь, чего-то ожидая.

Марк стоял холодный, как айсберг в океане, уставший. Совсем не похожий на того, каким был в баре. Неужели ему нужен алкоголь, чтобы расслабиться?

Ника сделала глубокий вдох, собираясь с силами. Давай.

Шагнула к Марку, коснулась ладонью его щеки, поднялась на носочки и чмокнула подбородок:

— Спасибо, — как-то сипло выдохнула она от вмиг нахлынувшего волнения.

Подбородок горел в том месте, где Ника прикоснулась губами к коже, а мотор в груди завёлся, глухо ухая. Такого он не ожидал.

— Пожалуйста, — хрипло отозвался Марк, тут же прочищая горло. — Уже поздно, я пойду. Спокойной ночи, — его ночь теперь будет очень неспокойная. Медленно повернулся, уже было пошёл к лестнице, а потом вдруг остановился, оборачиваясь: — Хотя... Ещё можешь шарлотку мне испечь, если умеешь. Тогда вообще в расчёте будем.

— Умею, — с лёгким смущением улыбнулась Ника и, наконец, скрылась в квартире.

Тут же прижала ладони к щекам, потом к губам, будто проверяя, правда ли это сделала. Легонько потряхивало от волнения, приятный спазм снова прокатился от груди к бёдрам.

— Мамочка... — Ника скинула тапки, забежала в спальню и прыгнула на кровать, зарываясь в подушки и одеяло.

Какое у него было лицо в этот момент? Удивлённое, довольное или безразличное? Он ушёл, потому что ему стало неловко? Или ему понравилось? Или он ради приличия ничего не сказал по этому поводу?

Марк глуповато улыбнулся, прикоснувшись пальцами к месту поцелуя. Призрачное ощущение мягких губ лежало на коже, заставляя слегка передёрнуться. Ему будто снова тринадцать стукнуло.

Царёв вернулся в квартиру, умылся холодной водой и завалился на кровать. Сейчас он на девяносто девять и девять процентов понимал, что это будут те ещё карусели. Но прокатиться на них, похоже, ой как хотел. Он моргнул пару раз, привыкая к темноте, и потянулся за телефоном. Зашёл в телегу. Что точно хотел написать, пока не знал, но открыл чат с Никой.

У тебя очень нежные губы :)

И да, если тебе ещё нужны все те помады, которые ты оставляла, — они у меня :) Отдам, когда будет готова моя шарлотка ;)

Ника высунула нос из-под подушек, когда пришло сообщение. Опять запищала, зарываясь в них.

Это просто невозможно! Всё. Вот они — бабочки. Ника сейчас почувствовала их всех в животе. И это не боль от месиков, а волнующий спазм, плавной пульсацией стекающий откуда-то из груди к животу, а оттуда ещё ниже.

— Да что это такое?! — Вероника заколотила ногами по кровати и опять взвизгнула. — За что такое счастье?

Попыхтела, покраснела и взяла телефон. Краснела ещё больше от слов, что у неё нежные губы. Зато у него чуть-чуть колючий подбородок. И приятный запах. И... Блин.

Спасибо.

А у тебя нежные руки. Я помню, мне понравилось.

Отправила, прочитала ещё раз. Ну зачем?! Вот оно ему надо — знать, какие у него руки? Ещё и сердечко это. Хотела отредактировать сообщение, но Марк уже его прочёл. Писец, блин, девочки.

Ну не надо. Он же сейчас, как маленькая девочка, начнёт копытами кровать пинать...

Царёв сел, привалился к изголовью и закружил над клавой.

У тебя будут понежнее :)

Мне тоже понравилось😉

Спасибо... и прости за кипиш. Я накосячила. Верну куртку завтра

Не гони. Всё норм. Куртка не принципиально

Так понравилось, что чуть руку себе не стёр, ага. Да и повторить не прочь — определённо. Образы уже вовсю забивали мысли, отметая сон и усталость. Такой прилив энергии получил.

— Дурак... — пискнула Ника в подушку, заливаясь ещё больше краской.

Ника ещё долго не могла уснуть. Странное было чувство смеси стыда, благодарности и какого-то внутреннего тепла. Вот умеет же Марк — и выручить, и успокоить, даже если истеришь как псих. Пролистала всё переписку, перечитала пару абсурдных сообщений и улыбнулась.

Наверное, он не такой уж и козёл...

Ну его. Спать нужно. Не получалось. Ника заскринила переписку и скинула Лере — завтра будет выслушивать её «а я говорила». Сразу вышла из телеги, чтобы Марк не думал, что она не спит — спит! Ну, почти. Уснула с открытым скриншотом и в сладких мечтах...