Глава 8

Проснулся Марк рывком немного погодя — от каких-то странных звуков. Будто над головой кто-то шары катает... Да не, херня какая-то. Царёв улёгся обратно на подушку, закрывая глаза, но звук повторился. Вряд ли это ему успело присниться.

Со вздохом он потянулся за телефоном — первый час. Кто в такое время может что-то двигать? Хотя... Есть у него идеи.

Прикрыв один глаз, Марк перешёл в Телегу, нашёл чат с Никой и ткнул на запись голосового:

— Скажи мне, луч солнца золотого, что это не ты что-то двигаешь по полу, — сонным голосом проговорил Царёв, отправляя сообщение и надеясь, что его услышат там, сверху.

Ника только оттащила кровать в сторону, чтобы можно было спокойно её развернуть, и стол тоже, как телефон пиликнул. Ну, она сразу полезла смотреть, что там. Голосовое от Марка её, мягко говоря, удивило.

— У меня перестановка, спи, — коротко объяснила она, отправила и принялась за стол. Тот хотя бы не так тяжело было толкать.

Прослушав, Царёв усмехнулся. Ну ещё бы: кто бы сомневался, что именно ночью нужно надорвать пупок.

Марк поставил на сообщение огонёк и отправил ей стикер с качком, откладывая телефон обратно. Хорошо бы теперь и правда уснуть...

Ну а как ей спать, если резко нужно всё переставить? Вот как? Никак. Поэтому нужно передвинуть.

Стол хорошо устроился около противоположной стены, там как раз было больше света. А дальше Ника снова начала толкать кровать. Пыхтела, кряхтела, но всё же поставила всё так, как ей надо. И свалилась спать.

После ночных пробуждений Марк уснул не сразу, но всё же уснул. Организм его пожалел и не стал мучать бессонной ночью — Царёв такие не любил, потому что до скольки бы он ни дрых, чувствовал себя всё равно варёным.

Утро началось, как обычно, с завтрака и кофе, и Марк с кухни плавно перетёк к компу. Сегодня вот можно бы и куда-нибудь скататься. Сразу отписал Евсееву насчёт этого и уже с настроением сел за работу.

Долго и муторно просматривал планы и страницы макетов, которые нужно было немного подогнать к структуре сайта. И этим и решил заняться, чтобы потом осталось только по мелочи доделать. От сложного к простому ему было двигаться удобнее.

Настроение у Ники поутру было похожим. После того, как она показала Марку видео с верховой ездой, очень захотелось снова это ощутить: снова сесть в седло. Поэтому сразу после завтрака она написала инструктору на ранчо, куда ездила время от времени. Особенно часто бывала там на первом курсе, а потом нагрузка по учёбе стала больше, и Ника приезжала на конюшню реже, но всё равно приезжала. Даже зарекомендовала себя как опытный наездник-любитель: нашла общий язык с управлением ранчо, и за дополнительную копеечку её под расписку, что все риски на ней, отпускали прокатиться в одиночестве, а не с инструктором. Иногда она всё же ехала в паре с кем-то — тогда начинались перегонки, но вот сегодня настроена именно насладиться одиночеством.

Сергей отписался, что её Жужа сегодня, в принципе, свободна, так что Ника забронировала себе время на два часа, чтобы спокойно собраться и доехать.

Неспеша собралась под музыку, нашла свои бриджи для верховой езды. Покупала их ещё дома за двадцать косарей. Что? Качественная форма и тут хорошо стоит. Главное, чтобы они налезли.

Брать с собой сумку не было смысла, потому что с ней ехать верхом неудобно, а вот бананку на бёдра нацепить можно: и телефон кинешь, и мешаться не будет.

Вызвала ближе к часу такси — и вперёд.

Ранчо довольно далеко от города, вдали от шума, ехать минут тридцать-сорок точно. И пока ехали, Ника всё думала, как хорошо проведёт время на природе в компании только Жужи, что вот захотелось запостить что-нибудь такое — натюрэль, как говорится.

Была у неё одна фотосессия, которую они с Лерой устроили, но она так и осталась лишь в галерее, потому что Ника немного боялась её постить. На первом курсе напугали, что за их соцсетями жёстко следит куратор и чуть что — отчисление. И Ника вела соцсети примерно, но среди одногруппниц и других студентов всё равно проскакивали пикантные фотки. И ничего им не было. Не порнуха же и не экстремизм.

Так что сейчас, на волне приподнятого настроения, Ника отыскала нужные фотки. Первая — ничего такого, попсовая совсем. Они тогда нашли целое поле с ромашками: референс на пине, и сфоткали Нику со спины, вернее — больше её жопу в джинсах и ромашками в кармане. Вторая — уже чуть откровеннее, но тоже со спины. Ника осталась лишь в джинсах, без верха, всё в том же поле ромашек и на фоне розового неба перед закатом. А вот третья... Тут Ника разделась совсем. Как же они с Лерой тогда кринжевали, зато после такого им стесняться друг друга вообще нечего. Ермакова улеглась в траву, лишь накинув рубашку, которую они брали специально, чтобы сделать какое-нибудь ню, а вышло прям очень ню: накинула её, совсем слегка прикрыла грудь — вот прям только соски, а дальше всё на виду. Ногу одну вытянула, вторую согнула, чтобы прикрывала интересные места. А Лера подобрала ракурс и фокус, чтобы верх был слегка размыт и всё внимание было на ногах и ромашках. Но даже так было понятно, что она лежит голая: пупок виден, грудь тоже. Лёгкая эротика.

Уже подъезжая к ранчо, Ника опубликовала фотки, надеясь, что ей не прилетит от администрации универа.

Работу с чистой совестью закончил раньше, чем планировал, потому что ни на что не отвлекался, хотя порой было сложно. Вывозил чисто на том, что надо.

Отодвинулся от стола и разложился на кресле, потягиваясь. Спина немного ныла, но не так, чтобы отвалиться совсем. Марк подтянул к себе телефон, чтобы посмотреть, что отписал Евсеев. Он слышал уведомление, но не читал. Иногда за это на него обижались: что игнорирует. Просто, если ничего срочного, Марк читает содержимое в строке уведомлений, а уже потом отвечает, когда полностью свободен.

Сёма написал, что сегодня не сможет — поедет к бабушке помогать, так что кататься сегодня придётся одному. Тоже неплохо: необязательно будет по городу круги наворачивать. Царёв вообще больше предпочитал выезжать куда-либо за город. И виды красивые, и поток машин меньше. Поэтому решено — прокатиться с ветерком по трассе.

Но пока не спешил собираться — листал Инсту, давая себе передышку. Смотреть рилсы для мозга — тоже отдых. Вот так — оп, и двадцать минут улетело в никуда. Марк смахнул в рекомендованное, прокручивая раскладку постов. В основном в рекомендациях у него приколы, мотоциклы, машины и девчонки. Ну, полный набор, короче. Но иногда попадаются кто-то из знакомых.

Вот и сейчас попалась фотография классной такой задницы с ромашками в кармане. Он, конечно, по задницам ещё никого различать не научился, но вот ник показался ему уж очень знакомым. А перейдя на страничку, уже даже не сомневался в том, что это точно Ника. И как раз эта фотка у неё была выложена совсем недавно. Марк снова открыл её — замечая, что это, оказывается, целая карусель. Смахнул фотку на следующую и улыбнулся ещё шире: тут и показывают больше — красивая и ровная линия спины в море ромашек. Нравится. Ну а уж третья фотка...

Брови легко взлетели вверх, стоило только увидеть намёк на очертание тела, пусть и размытого. Хитрый фотограф взял фокус совсем не на то. Хотя его богатая фантазия могла сама справиться. Красиво, очень красиво. Царёв не стал шифроваться — поставил лайк и на эти фото, и, пролистав ниже, на другие тоже. А там и подписался. Что вокруг да около ходить?

Улыбнувшись своим мыслям, Марк всё же встал с кресла, блокируя телефон, и полез в шкаф, доставая нужные вещи. На улице хоть и тепло, но на скорости всё же ветерок чувствуется.

Быстро натянул лонгслив, джинсы, собрал в набедренную сумку документы, ключи и телефон. С полки — шлем, куда сунул перчатки; с крючка — куртку, а ноги в ботинки. Готов ездок.

Около подъезда долго прогревал мотор, чтобы не портить технику, и пока ждал — тёр пальцем бак, немного размазывая нарисованные смайлики и рожицы. Мажутся, но не стираются с концами. Ладно, поедет так. Потом заедет на мойку.

Шлем на голову, на руки — перчатки — и покатил на выезд со двора. Петляя по дорогам, направился к выезду, в голове строя примерный маршрут. Есть одно местечко, куда и он на своём заедет.

Потом, уже не думая, немного прибавил скорости и понёсся к красивым местам, всё ещё вспоминая более красивые места, которые увидел на фотографиях.

На конюшне Ника поздоровалась со всем персоналом, кого видела, и пошла переодеваться. Штаны, сами по себе очень узкие, хорошо поддерживают мышцы, потому туго налезают. А сейчас, когда после стирки их ни разу не надевала, Ермакова едва их надела. Обтянули, будто вторая кожа. Зато жопу прям приподняли, что ли. Неудобство быстро прошло: стоит пару раз присесть, сделать широкие шаги и потянуться. Зато у них хорошая, качественная лея, которая защищает внутреннюю часть ног от натираний и других травм.

Оставила вещи в ящике раздевалки, скинула в бананку телефон и наушники, а после пошла в денники, прихватив яблоко у входа.

Жужа выглядела чистой и здоровой, как и все лошади тут. Голодом тут никого не морят, но ни одна лошадка от угощения не откажется. Жужа, стоило только показать яблоко, поставила уши торчком и потянулась ближе к Нике, довольно шлёпая губами. Ермакова аккуратно дала ей откусить с раскрытой ладони, чтобы удобнее было жевать, а после скормила уже целиком.

Потом прошлась щёткой по корпусу и шее, счищая кусочки сена, в котором Жужа могла поваляться. Проверила копыта, чтобы всё нормально было и ничего не забилось.

Потихоньку вывела её, поглаживая по шее и морде, почесывая под гривой. Красивая лошадь, бурая, послушная. У Ники с ней сразу случился мэтч, стоило ей попробовать её объездить. Конечно, в фантазиях Ермакова всегда укрощает дикого жеребца — какого-нибудь Восточного Ветра или Спирита, но здраво оценивала свои силы. Если лошадь забунтует, не факт, что Ника сможет её остановить. А Жужа очень тонко чувствовала всадника и в принципе не была конфликтной, наоборот — очень социальной. Ника могла слезть с неё, чтобы прогуляться, и Жужа шла следом. А если чуяла, что у Ермаковой есть вкусняшки, всячески старалась их достать, тычась носом в сумку.

Не спеша, Ника накинула вальтрап, нацепила седло, поправив — чтобы лука была напротив холки, а потом затянула приструги и подпруги. А дальше нужно было зауздать: повод, уздечка и всё застегнуть за ушами лошади.

Ника ещё раз проверила, чтобы всё правильно было одето и зафиксировано, и только после этого вывела Жужу в леваду размяться. Прямо тут же оплатила своё время и написала расписку, вновь получив шутку из серии: «Не угони коня».

Ника влезла в седло с прыжком, устроилась, плотно прижала ноги к бокам лошади, выпрямила спину и легонько потянула поводья, начав движение сначала шагом, потом в рыси, а после в галопе. И потом — на волю!

Жужа несла неспешной рысью по слишком неровной дороге между редкими кустами. Всё же не хотелось снова полететь вперёд, если лошадь споткнётся. Но вот когда все глубокие ямы остались позади, Ника дала себе волю и пришпорила лошадь, потянув повод. Жужа понесла галопом, потом иноходью и перешла в карьер.

Ника подалась вперёд, перенесла вес на ноги, приподняв задницу из седла, и весело запищала. Мимо пролетали кусты, клочки цветов, а потом длинное поле.

Жужа стала сбавлять, делая обратный переход от карьера к шагу, а Ника не стала её мучить. Каждый работает в меру своих возможностей — хотелось просто наслаждаться.

Позже Ника слезла с Жужи и полезла в сумочку, куда кинула пару яблок. Лошадь, фыркая, приняла угощение снова.

Тропа между полями выводила прямо на одинокую дорогу, где ездили в основном посетители конюшни, коневозы и люди, чьи дома находились в той же стороне. В общем, не так много транспорта. А ещё в той стороне был небольшой магазинчик, куда Ника иногда заглядывала, чтобы взять себе воды.

Выйдя на дорогу, Ника вновь влезла в седло и пошла по обочине, чтобы не портить копыта Жужи по асфальту. Надела один наушник, включила себе волну и просто расслабилась, только поддаваясь бёдрами при движении лошади, чтобы нагрузка правильно распределялась по её спине.

На выезде из города Марк сразу заехал на заправку, заливая до полного. Наверное, в тёплые месяцы он только и делает, что работает на бензин: этот жрёт как не в себя. Да и машина тоже. Черные дыры вместо бензобаков.

Ветер приятно обволакивал и будто пел вместе с движком, пока Марк разгонялся всё больше, плотнее наклоняясь к баку для лучшей аэродинамики. Повезло прям очень, что трасса была относительно пустой. А то ведь только тепло наступает — все на дачи трогаются, что всё становится в пробках.

Подъехав к развязке, Марк свернул направо, а потом съехал на второстепенную, уже так сильно не разгоняясь между полей. Настоящие зелёные моря по бокам.

Он нырнул на ещё одну тропу, уже чисто протоптанную, направляясь к небольшой возвышенности, откуда открывается панорама на небольшую деревушку внизу с огромным озером. Остановился у самого края, заглушая мотоцикл и ставя его на подножку. Немного размялся и сделал пару фоток вида и мотика — чисто как отметиться.

Как дело было сделано, развернулся, откатываясь обратно к тропинке с травы, и уже тут завёл мотоцикл, осторожно отъезжая. Обратный путь поехал чуть по-другому, выезжая на более извилистую дорогу, зато с асфальтом. Тут тоже не гнал, потому что неизвестно, кто может из-за поворота выехать. Осторожно почти по краюшку.

И, как и думал, немного погодя крутой поворот, в который он зашёл, больше наклоняясь, показал невдалеке лошадку с наездником. Он тут же замедлился, сбрасывая скорость и обороты, снова глуша мотоцикл, чтобы не напугать мощным звуком. Этот-то конь живой и может в легкую с себя скинуть, испугавшись.

Ника напевала себе и качала головой в такт музыке, отпустив поводья. Но когда услышала вдалеке шум свободным ухом, вновь взяла повод. Жужа тоже уши навострила. Группой тут часто ходили, поэтому лошади машин не пугались, если те не летели, как ненормальные. Но лучше перебдеть.

Вот за поворотом показался мотоциклист, и Ника про себя цокнула, закатив глаза. Везде они.

Почти поравнялась с двумя колёсами по ту сторону, как приметила блеск на баке мотоцикла и потянула повод — останавливая Жужу.

Серьёзно? Вот серьёзно? Прям вот так?

Когда наездник, точнее наездница, оказалась ближе, Марк про себя усмехнулся. И так, видимо, бывает. Щёлкнул визором, поднимая его, и чуть щурясь от солнца.

— Доброго полудня, мадмуазель, — со смешком сказал он погромче, чтобы было слышно через шлем.

— Добрейшего, — улыбнулась Ника. — Что это вы, Марк Константинович, не работаете? Я думала, вы только ночами рассекаете.

— А я, Вероника Дмитриевна, как в поговорке — дело сделал и гуляю смело. Проветриваю голову немножко. Вы, я смотрю, тоже решили единение с природой устроить.

— Конечно, погода такая. Негоже дома сидеть, — ох, какая светская беседа у них. — Как же так? А кто ж работать-то будет, если не вы?

Марк облокотился предплечьями о бак, чуть наклонился вперёд.

— А вот так. Другим тоже надо давать поработать, проявить себя, особенно когда сам уже всё сделал. Поэтому я пока свободой от ящика окаянного довольствуюсь.

— Понятно. Вижу, модничаете, — хохотнула она, указав на бак в блёстках. — Красиво.

— Последний писк, как мне поведала одна неравнодушная милая душа, — усмехнулся он, глянув ненадолго вниз на раскрашенный бак, а потом снова на Нику.

— Правда? — удивилась Вероника, приложив руку к груди. — Полностью с ней солидарна. И куда ж путь держите, такой нарядный?

— Да везде и всюду. По красивым местам, что тут разбросаны. А вы куда с компаньонкой своей направляетесь? — Марк почти сразу оценил посадку с ровной спиной и штаны, плотно облегавшие ноги. А там и фотографии вспомнил.

— В магазин, — кивнула Ника в ту сторону, откуда Марк ехал. — Ну и места красивые ищу.

— Если немного проехать, там слева будет съезд на тропу. Чуть подняться — и небольшая возвышенность, открывается вид на деревню внизу и на озеро, — поделился Марк местом, откуда сам приехал.

— Спасибо, запомню эту информацию до первого поворота.

Царёв усмехнулся, качнув головой.

— Могу показать поточнее, если хочешь.

Ника глянула на Жужу, которая стояла спокойненько. Тоже козерог, что ли? Или телец?

— Если время есть — можешь и показать.

— Время и желание точно есть, — Марк разогнулся и прокатился вперёд, чтобы развернуться, отталкиваясь ногами от асфальта. Главное — не завалиться...

Ермакова начала хихикать, потому что Марк выглядел сейчас очень забавно, вот так перемещаясь. То ли дело она — сиди, да сиди.

Царёв поравнялся с Никой, останавливаясь на небольшом расстоянии от лошади, чтобы не пугать её, и улыбнулся, услышав хихиканье.

— Ну а как по-другому? Приходится выкручиваться, — хохотнул он, упираясь ногами в асфальт.

— Ножками так эть-эть-эть, — засмеялась она уже в голос, вытащила ноги из стремян и поболтала ими, пародируя Царёва.

— Плюс две силы к мощности. Как у Флинстоунов: корпус машины в руки — и побежали в нужное место.

— Ой, ладно. Сначала в магазин, потом уже туда, куда ты сказал, — обозначила маршрут Ника, возвращая ноги в стремя. Потянула повод и надавила на бока лошади, начиная движение.

Марк тоже оттолкнулся посильнее, чтобы прокатиться подальше, а там ещё раз. Главное — и правда не навернуться.

— Можешь вперёд ехать, не испугается, — похлопала Ника Жужу по шее.

— Да? Ну если так — тогда ладно, — а то у него второй день ноги устанут.

Марк завёлся, осторожно тронулся, почти не крутя ручку, чтобы не реветь сильно, и подтянул ноги на подножки. Потихоньку поехал вперёд, припоминая, где был магазин.

Жужа лишь поставила уши торчком, глянув на источник шума, но даже не вздрогнула.

Впереди вроде никого не было, поэтому Ника вновь потянула повод и подалась вперёд, чтобы лошадь пошла галопом, а там и карьером, оставив Марка позади под довольное хихиканье.

Ну а Царёв даже и не против. У него вид открылся такой, что сам бы добровольцем позади ехал.

В кайф, не ускоряясь, доехал за Вероникой до небольшого магазинчика, остановился и поставил железного коня на подножку. Тут же снял перчатки и шлем, стянул балаклаву на лоб.

Повесил шлем на зеркало и слез с мотоцикла, скинув куртку на сиденье.

Ника тоже спешилась, погладила Жужу по морде. Потянулась и чуть прогнулась назад, надавив на поясницу. Копчик всё ещё побаливал. Сначала хотела оставить лошадь — не убежит, но потом глянула на байк: ух, Марк ей голову открутит, если там хоть царапинка будет, а Жужа может его легко носом толкнуть. Поэтому отвела в сторону и привязала к столбу под козырёк магазина. А потом уже и внутрь зашла — сразу к холодильнику.

Забрав ключи, Марк тоже зашёл внутрь, пробежав глазами по холодильнику с напитками, достал маленькую бутылку воды и колы. Есть не хотелось, а вот пить — очень даже.

— И мороженое, — нет, ну раз Марк тут собрался за неё платить, она что — откажется?

— Выбирай, какое хочешь, — сам скользнул взглядом по морозилке, но ничего не приглянулось. Ему всегда нравился максибон, но его нигде почти не видно. Прячут, по-любому.

Ника сунула руку в морозилку, выбрала рожок и передала Марку.

Царёв отнёс всё на кассу, кинул в покупки жвачку и оплатил, сразу отдавая рожок обратно Веронике.

Довольная Ника вышла на улицу, тут же привлекая внимание лошади шуршанием фантика от мороженого. Улыбнувшись, она достала яблоко из сумки: себе мороженое, Жуже — тоже вкусняшку, которую та хрумкала с раскрытой ладони.

— Спасибо, — подняла руку с мороженым Ника.

— Пожалуйста, — чуть улыбнулся Марк, откручивая крышку на бутылке с водой и отпивая немного. — Как её зовут? — кивнул он на лошадь, которая с удовольствием поглощала яблоко.

— Жужа, — как раз доела и потянулась к сумке, так что Нике пришлось надавить ей на лоб и отвести морду в сторону. — Хватит тебе пока.

Марк усмехнулся, наблюдая, как Ника борется с Жужей.

— Тоже кто-то слишком большой лизоблюд. Ничего не меняется — всем нравятся вкусности.

— Лошадям вообще много яблок нельзя, но им этого не объяснишь. Они готовы за них душу продать. Да? — глянула на лошадь, и та фыркнула, явно недовольная, что её обделили ещё одной порцией. — Да.

Он тоже своего рода лошадь, только вот душу готов продать за яблочные пироги.

— Братьям нашим меньшим это всегда объяснять тяжелее всего. Из лучших же побуждений лишнего не даём, а им всё кажется, будто просто так и специально.

— Угу. Кто-то продает душу за яблоки, а кто-то пашет как лошадь, — Ника будто прочитала мысли Марка. — Ну все мы немного лошади.

— Ага. Рабочие или не очень лошадки, — хохотнул он, ещё немного отпивая из бутылки.

— Хвостом помахивала. Рыжий ребёнок. Пришла весёлая,

стала в стойло. И всё ей казалось — она жеребёнок,

и стоило жить, и работать стоило, — процитировала Ника, доедая мороженое, а потом берясь за воду, чтобы согнать сладость во рту.

— Ну или извечное: «От работы дохнут кони, ну а я бессмертный пони», — ухмыльнулся Марк, накидывая на себя куртку.

— Маловат ты для пони.

Ника кое-как впихнула бутылку в сумку, задрала одну ногу, ставя её в стремя, и с прыжком забралась в седло.

Стянув балаклаву обратно на лицо, Царёв надел шлем, краем глаза наблюдая за Никой, как она садится в седло, а потом уже оседлал своей коня, неспешно выкатываясь на дорогу, после разворачиваясь, прежде чем завестись. Бутылку сунул за пазуху — больше некуда. Рюкзак брал только когда ехал куда-то далеко.

Марк — вперёд, Ника за ним галопом, чтобы не перегружать лошадь. Потом, будет открытая местность — пустит её в карьер.

Довольно быстро доехал до того самого поворота, заранее показывая Нике, куда будет поворачивать. Медленно съехал на грунт, немного отклоняясь вбок, чтобы не мешать, если Ермакова захочет двинуться быстрее вперёд. Он всё же по местами неровной тропе ехал осторожно.

А Ника и правда вырвалась вперёд. Больших ям впереди не наблюдалось, поэтому по тропинке шла смело, как ветер. Сделала упор на колени, чтобы поймать идеальный баланс, и отпустила повод, расставив руки в стороны. Теперь ветер обтекал её полностью, трепля и спутывая волосы за спиной. Зато какой кайф.

Марк улыбнулся, наблюдая, как Ника ловит ветер, продвигаясь всё дальше и дальше. Он тихо вздохнул, стараясь следить за дорогой, чтобы не попадать в кочки. Жаль, конечно, что она так категорична к мотоциклам. Он бы с удовольствием показал, что это похожий кайф.

Ника достаточно далеко уехала, и когда обернулась — Марка видно не было. Слышала его, но не видела. Остановилась и приподнялась, чтобы видеть дальше — стала похожа на суриката. Зато увидела между зигзагов тропы Царёва.

Проехав дальше до Вероники, Марк указал чуть в сторону — оттуда открывался классный вид — и сам покатил в том направлении, также как в прошлый раз не доезжая до края. Заглушил двигатель и, не слезая, начал разминать спину, прежде чем спешиться и скинуть экипировку.

Ника спрыгнула с лошади там же, потягиваясь.

Виды и правда красивые: озеро, деревушка. Пока что сюда Ника не забиралась, хотя, когда каталась одна, старалась забираться в разные места.

— Ты был там? — кивнула Ника на деревеньку.

— Пару раз заезжали компанией. У них в августе что-то типа фестиваля с пирогами проходит, и для многих тут словно мёдом намазано, — Царёв повесил шлем, вытащил воду, пристраивая бутылку около приборной панели, чтобы не укатилась.

— Вкусные? — Потому что если не вкусные — и ехать смысла нет.

— Очень. К ним нужно прям с утра приезжать, иначе к обеду ничего не остаётся. Тут кафешка одна прям на износ работает в этот день.

— М-м-м... Жаль, я в августе всё равно дома.

Ника наклонилась к земле, упёрлась рукой и осторожно села, чтобы не шлёпнуться копчиком снова.

— Болит ещё? — Марк подошёл ближе и тоже уселся на траву, вытягивая ноги и облокачиваясь на руки позади.

— Ну, так, ноет немного.

— Тебе должны были компрессы прописать, чтобы немного отпустил ушиб.

— Не перелом же. Само пройдёт.

Марк цокнул, закатывая глаза. Балбеска. Само у неё пройдёт. Мучается и терпит только.

— Чем занята вечером?

— Не хочешь прогуляться? — решил вопросом на вопрос, чуть поворачиваясь к Нике.

— Можно, но вообще-то... — Ника провела пальцами по траве. — Я же вчера перестановку делала. Мне шкаф переставить надо. А, чтобы переставить, его нужно разобрать.

— А, точно, — хихикнул Марк. — Ночная перестановка. Я проснулся и думаю: «Это что, шары по потолку катают?» — а это была ты, пупок надрывала, — качнул он головой. — Могу помочь со шкафом. И разобрать, и переставить.

— Ну, это нужно было сделать срочно, я бы не уснула по-другому.

— По-о-ня-я-тно... — протянул Царёв, запрокидывая немного голову и щурясь на солнце. — Хорошо, что хоть не ремонт приспичило.

— А я бы и сделала, но нельзя. Там такие уродские обои... Ужас просто.

— Хозяева тугие? — на прошлой квартире у него тоже треш был, поэтому и съехал.

— Я уже рассказывала, что хозяйка не пускает своего мужа одного в квартиру, потому что ему там женщиной пахнет?

— Да, было дело. И, походу, у них во всём шарики за ролики, да?

— Два месяца назад у меня сломалась микроволновка. Не по моей вине. Они мне сказали покупать новую. Ещё она может внезапно под ночь заявиться без предупреждения.

— Ну пусть денег сначала скинут, а потом уже требовать что-то новое, — хмыкнул Марк. — Такие, конечно, хреновые хозяева. А по приходу без предупреждения — вообще трэш. Так-то она заранее должна предупреждать о визите. На время съёма это твоя квартира с твоими вещами. Не имеет права просто так приходить.

— Ей всё равно. Она приходит побухать. Когда я её попросила так не делать, сказала, что я слишком агрессивна.

— Да на хрен бы её. Ты же ей не подружка, чтобы с ней бухать или болтать. И такие люди ещё квартиры сдают...

— Я бы послала, но жить-то где-то надо, — Ника тяжко вздохнула и потянула к себе колени, уложив на них подбородок.

— Да уж... Если в следующий раз припрётся — ко мне приходи, может, так уйдёт быстрее, когда свободных ушей не получит, — Марк наклонил голову, наблюдая, как Ника смотрит вдаль.

— Ладно, обязательно приду, — чуть улыбнулась Ермакова и заправила за уши растрёпанные волосы. — Хочу домой...

— Совсем немного до каникул, хотя эти пара месяцев самые жёсткие. Уже почти лето, и думать об учёбе совсем не хочется, — Марк понимающе кивнул.

— Потому и хочу. Я устала, не знаю от чего, но устала.

— Для усталости иногда и причин не надо. Моральная усталость хуже физической, — Царёв подцепил стебелёк травы, прокручивая его в пальцах.

— И съехать некуда. Видел варианты? Это трэш... Свиньи в лучших условиях живут.

Вероника, видимо, решила немножко поныть Марку, раз есть свободные уши.

— Есть такое. Рынок сдачи жилья — в полной заднице. Хотят дофига, а предлагают — ничего. То же самое и с покупкой, — Марк подтянул к себе одну ногу, обхватив под коленом.

— Хотя бы одной проблемой меньше: отучусь и уеду отсюда...

— Ну да... — нехотя согласился он. — Сколько тебе ещё грызть гранит?

— Два года, — ещё печальнее вздохнула Ника.

— За два года многое может измениться, не печалься так и не горюй, — Царёв совсем повернулся к Ермаковой, наблюдая её грустную моську. Повёл глазами чуть ниже и заметил на плече тёмную точку, довольно быстро двигающуюся. Ну, пугать не стоит — завизжит. Потянулся и подхватил неведомую букашку, убирая её подальше.

— Я за два года с ума сойду. Десять раз пожалела, что приехала. Все куда-то спешат, агрессивные, хмурые, климат ужасный. Если есть рай — это Краснодарский край.

— Может, начнётся светлая полоса и что-то хорошее произойдёт. Всё перевернётся с ног на голову, как бы ты ни пытался контролировать ситуацию.

— Может и поменяется. Но то, что я ненавижу этот город, остаётся фактом.

— Понимаю. Сложно полюбить место, где себя некомфортно чувствуешь. Я вот тоже думал о Москве, но после универа полгода хватило, чтобы понять, что это не мой город. Всё умножено на десять по сравнению с этим.

— Правда? Мне казалось, ты наоборот, туда стремишься.

— Не совсем. Когда-то хотел, но попав в реальность, быстро передумал. Да, возможностей больше, но... Нет. Шумно, душно, сложные развязки, где легко потеряться. На пару недель сменить обстановку — ещё ничего, но жить постоянно? Нет уж.

— Я из города, который можно обойти за сорок минут. Так что и тут могу уйти в ебеня.

Марк усмехнулся, пытаясь представить. Свой родной знает вдоль и поперёк.

— А там полный трэш. Даже с навигатором умудрился не на тот съезд выехать — почти круг сделал, чтобы попасть в нужное место. Кто-то скажет: «Просто езди на метро или такси». В час пик в первом с ума сойдёшь, а во втором — от цен. Всегда удивляюсь тем, кто влюблён в Москву.

— Вот потому хочу домой. Сел в маршрутку — через пятнадцать минут на другом конце города. Сел на другой автобус — ты в Анапе на Чёрном море. На третий — в Голубицкой на Азовском.

— Удобно, не спорю. Так-то у нас тут тоже всё не особо далеко, терпимо. Только моря нет.

— Самого главного и нет. Как вы вообще купаетесь в своих лужах?

— Не задумываясь. Если хочется освежиться летом — и в лужах сгодится.

— Фу... Лучше в душ сходить лишний раз.

— Ну... как-то странно идти в ванную с шашлыками и пивом, а отдохнуть хочется, так что почему бы и нет. Иногда бывают крутые места с чистыми озёрами.

— Вот в Дагестане, там может и чистые. А тут... Даже море не чистое.

— На самом деле зря ты так, — не мог не заступиться Марк. — Правда, есть место, где за любую соринку надерут. Там реально чистая вода и территория под контролем.

— И где это место?

— В стороне Богатого. База «Домик рыбака» на водохранилище. Там и виды классные, и вода, и вся территория в целом.

— На водохранилище вода стоячая, — сморщилась Ника.

Всё ей тут не так. И не хотела искать плюсы — уедет после диплома и всё. Здесь тяжело, в Новороссийск перевестись не может, вот и страдает.

Со смешком Марк наклонился ближе и легонько щёлкнул Нику по носу.

— Не хочу, не буду... — пискнул он. — Придётся терпеть эти два года без ништяков. Эх... Судьба-судьбинушка.

Фыркнув, Ника почесала нос.

— Вот и сижу, страдаю. Жить негде, купаться негде, мужиков нормальных нет.

— Кошмар. Всё не так, ужас, — Марк снова откинулся на руки. — Что там твой парень, всё никак не раздуплится?

— Ну... Чуть-чуть начинает шевелиться. Со скоростью улитки и усердием ленивца, правда, но это детали.

— Может, ну его — и на других посмотреть? — если бы мог, Марк и прямее бы намекнул, но если там пацан шевелиться начал...

— Может и стоит... — Ника поджала губы. Может и правда стоит. Отвлечься. Не сошёлся же свет клином.

— Иногда другие варианты и поближе бывают... — отвернулся он, прищурившись и глядя вдаль.

— Есть...

Вон, Андрей, например. Правда, его девушка меня размажет. А так... Один хромой, другой косой, третий с мамой живёт...

Царёв молчать не стал — если «есть», то что он может сделать? У него ведь тоже чувство собственного достоинства есть, чтобы в закрытые двери только и делать, что стучать. Надеялся, что пища для размышлений была подкинута.

Ника ещё какое-то время сидела и думала. Что она может сделать? Не приворожишь же и за ногу не привяжешь. Не привлекательна для него — значит, всё. Она уже столько времени потратила, чтобы хоть как-то обратить на себя внимание. Сколько ещё ей делать первых шагов? Почему ей вообще нужен терпила? Если ей до сих пор не сказали, пусть говорят правду, а не эти игрища — горячо-холодно. Кто после этого из них удав? Она? Ой ли.

— Ладно, — поднялась она, начав отряхиваться. — Спасибо, что показал место. Мне уже пора, время проката заканчивается.

Для себя уже всё решила: шкаф у неё нормально стоит, и не надо его никуда двигать.

— Пожалуйста, — Марк, мгновение спустя, тоже поднялся, стряхивая с себя травинки.

Заметил, что Ника моментально стала отстранённой. Очередной щелчок в настроении. Марк не любил навязываться, поэтому как-либо давить не стал. От этого никому хорошо не будет.

Отошёл к мотоциклу, потихоньку натягивая экип.

Ника украдкой глянула на Марка. Красивый, не отнять, но одной красотой не купишь. Один красивый у неё был, теперь ребра на погоду ноют...

Жужа нащипалась травы и легко зашагала обратно, когда Ника уселась сверху.

Запрыгнув на мот, Марк снял его с подножки, выкрутил на тропку, а там махнул Нике, прежде чем поехать вперёд.

В этот раз быстро преодолел путь до основной дороги, а там уже переключился на скорость, ускоряясь.

Внутри было скомкано. Наверное, не бывает всё хорошо во всех сферах жизни. Что-то да проседает в ноль. Вот и с личной жизнью у него так же. Уже и постоянного тепла хочется, а потрахушки без обязательств в конец приелись.

Ладно, хватит грустить. Всё ещё будет.

И с этими мыслями добрался он до трассы, увеличив скорость чуть больше, надеясь, что и у него когда-нибудь начнётся светлая полоса.

Ника вернулась домой с такими же смутными чувствами. Больше всего разочаровывало, что она столько времени потратила, чтобы привлечь внимание Марка. Решила, что, может, ему понравится, что она вся такая "нереальная". А что нереального-то? Вон — стоит сейчас перед зеркалом, а ничего такого и нет. Обычное лицо, обычное тело. Некоторые девчонки, которых Марк водил к себе, безусловно, выглядели привлекательнее. Вкусовщина, конечно, но всё равно обидно как-то. Не такая уж она и красавица. Заигрывал с ней, наверняка, чтобы трахнуть. А что — удобно. Рядом всегда. Я тебе шкаф разберу, соберу, а ты — раком встанешь. Конечно, она тоже представляла, какой Марк в кровати, но не в плане мимолётной встречи. Нет — нет. Ей осталось два месяца потерпеть, а потом она уедет домой, и всё.

Ника ещё какое-то время стояла и рассматривала себя, накручивала на пальцы передние осветлённые пряди. "Тараканьи усики", — как их мама называла. Отросли уже, надо бы обновить.

Вот этим и пошла заниматься — наводить осветлитель, чтобы отвлечься.

Домой после неожиданной встречи Царёв не поехал. Не тянуло. Скатался до водопада, потом до аэропорта, а уже после уехал в город. Тут начинали собираться пробки, потому что все гнали с работы. То ещё удовольствие стоять, но у него сегодня была возможность проскочить. Её он и воспользовался.

Под ложечкой начало подсасывать. Он завернул на "Ревмак", выцепляя в толпе байкеров знакомые лица. Были такие. Поздоровался со всеми, перекурил и зашёл внутрь купить поесть. Тут тоже долго не задержался, потому что, будто специально, приехала куча парочек, которые катались вдвоём. Это вам теперь надо носом его ткнуть, что ли? У Марка было такое чувство. Поэтому укатил в старый город, заглядывая на набережную, где снова пересёкся со своими давними знакомыми. Тут остался разогнать тоску воспоминаниями, которые накатили на всех разом. Есть что вспомнить, конечно — этим хорошо заглушаются мысли.

В сторону дома Марк поехал уже к позднему вечеру и очень уставший. Надышался воздухом и уже прям чувствовал, что ему долго пытаться уснуть не надо: только душ — и сразу в кровать, а там и отрубится.

Привычное место около подъезда было всегда пустым, поэтому спокойно завернул во двор, как только встал, заглушая двигатель поскорее, чтобы никому не мешать. Непроизвольно поднял голову на окно Ники. Просто, если честно, всегда так делал. Поначалу, чтобы ему сверху ничего не прилетело, а потом — просто как маленький ритуал.

Квартира встретила шуршанием Пломбира, который сидел внизу клетки и точил листья. Скинув на тумбу шлем и перчатки и повесив куртку, Марк прямиком пошёл в ванную, чтобы смыть с себя всю дорожную пыль и усталость. Долго-долго стоял под душем, снова прокручивая в голове их сегодняшний разговор.

Да даже если что-то получится... Ника хочет вернуться домой, раз ей здесь жить совсем не нравится. И вот это — проблема.

Зачем мучить себя и жить, если плохо? А отношения на расстоянии — не всегда отличная идея. Ох, у него уже голова пухнет.

Наскоро вытершись, Марк скинул полотенце в корзину и натянул трусы. Всё, только спать: у него уже происходило "аварийное отключение".

И правда, только голова коснулась подушки — как он тут же уснул.

Ника же, наоборот, уснуть долго не могла. Всё думала: что с ней не так? Она и правда такая надоедливая и истеричная? Или она действительно никому не нужна, и никто её не полюбит? Давала себе обещание — никогда не вспоминать, но ведь после Влада у неё никого больше не было. Вот совсем. Будто от прокажённой шарахались. Да, пофлиртовать — интрижка, но и то без интима. Всё мимо. Или ей надо выпрашивать каждую каплю внимания? С чего она вообще решила, что Марку есть до неё дело? Он, вон, страдает по своей "химере". Хотя почему "химере"? Она по-любому красивее её. А она... Ну, это она. Глупая, психованная, наивная и недостойная ничего...

Уснула Ермакова с мокрыми глазами. Проворочалась полночи. Завтра хотя бы воскресенье, и она сможет нормально поспать.

Каждый новый день был похож на предыдущий, и на такой же, как был неделю назад, но чего-то явно не хватало. И Марк почти сразу понял, чего.

Сверху была непривычная тишина. Ни музыки, ни гитары, ни пения, ни потопов. Как будто уехала, но нет: хлопались двери, слышался звук воды по трубам, но на этом всё. Они не пересекались ни в подъезде, ни около, ни где-то рядом с домом. Это и правда ощущалось очень странно, и Марк начинал беспокоиться. После субботней встречи и их разговора, будто что-то случилось. У него даже мотоцикл остался не блестящим после воскресной мойки: девственно чистый совсем, и забытых блёсток на силушке тоже не было.

И Марк ломал голову именно над этим. Работу делал на автомате, всё прислушиваясь к тому, что происходит этажом выше. Даже в ванную начинал просто так заглядывать — вдруг она снова там застряла.

У Царёва напрашивался один вывод из всей этой ситуации: либо пацан её совсем расшевелился, либо Вероника прислушалась к его тупому совету — только всё по-своему и посмотрела на кого-то другого. Не в его сторону уж точно. Так и хотелось прокричать: «Галя, у нас отмена!». Но ведь он... скучает? Похоже, что да. Реально было как-то тоскливо и не прикольно. Сам себя не обманешь. Как бы ни пытался отрицать симпатию — сделать это по-настоящему довольно трудно. Вот такой у него типаж: чтобы ломать голову и давать играть на нервах. Настоящий мужик же не боится сложностей, они только закаляют.

На таком лёгком упадке Марк где-то умудрился простыть и засел дома, пытаясь ускоренно вылечиться и доделать остатки работы до дедлайна. В этот раз получалось скверно, он толком не мог сосредоточиться и пропускал кучу ошибок. Он как большая сложная машина: один винтик вылетит — и всё пойдёт по пизде. А тут не только винтик вылетел, тут буквально пласт эмоций, к которым привык, отвалился. Плохо. Очень плохо...

Ника старалась занимать себя учёбой и развлечениями с Лерой, но... Стоило ей перейти порог дома, как в ушах оказывались наушники, а в плейлисте на репите играло "Были бы крылья" Мераба.

Крутится шар, за ударами — шрамы.

Тут то холод, то жар, зато моя душа.

Были бы крылья, а небо найдётся,

И кто-то научит летать...

Страдала, страдала и ещё раз страдала. И ничего не могла с собой поделать. Они с Марком ни разу не пересеклись, а ей так хотелось увидеть его, устроить перепалку... Она ловила себя за руку, когда по привычке тянулась изрисовать байк. Зачем? Только косметику переводить. Марк на связь не выходил, и Ника сделала для себя очевидный вывод, что ему всё равно или он наконец выдохнул, что такая "ноша" отвалилась. Ладно...

Вот в какой момент всё завернулось так, что она начала страдать? В тот момент, когда вдруг решилась признаться себе, что ей нравится сосед? Наверное, да. И с этого момента всё пошло по одному месту. Она, как дура, стала чего‑то ждать. Ждала-ждала. Навязывалась. Просто была дурой. А какой идиоткой она выглядела в глазах Марка...

С каждым днём домой хотелось всё сильнее. На учёбе доставал Решетников. Одна пара с ним могла испортить весь день. А дома она просто боялась остаться наедине со своими мыслями, поэтому везде ходила с наушниками.

А ещё этот, снизу, кашлять начал. Ника стала прибавлять звук в наушниках, чтобы не слышать. Она ведь изведётся. Душу себе начнёт выворачивать. Пойдёт узнавать, как себя чувствует? Помощь предложит? А зачем? Ну вот зачем?

Она и сама не знала — зачем. Просто... Просто в один момент она влюбилась, как самая настоящая идиотка. И удавом была вовсе не она. Она была дохлым кроликом.

Так как болеть Марк терпеть не мог, закидывался таблетками и пихал в себя всё, что есть, чтобы быстрее встать на ноги. Через пару дней стало уже легче — хоть тело не ломит, остался только насморк и немного кашель.

Так как работа у него из дома, полноценный больничный не возьмёшь — нет смысла. В первые пару дней болезни отписал в рабочий чат, что слишком плохо себя чувствует и не будет на связи. Всё остальное время как положено торчал за компом. И вот стоило ему полегчать, как Марк начал выкуривать из квартиры все признаки болезни. Уборка, уборка, уборка. Все эти дни будто и не замечал срача, только проветривал комнаты, чтобы хоть немного освежить пространство.

А там, где уборка, там и поход в магазин. Заказывать не стал, решил пройтись под вечер хотя бы до ближайшей "Пятёрочки". Холодильник почти пустой — выгреб всё, оттаскивая на мусорку три огромных пакета. Так хворь и правда уйдёт быстрее.

В магазине набирал корзинку, почему-то вспоминая тот день, когда случайно встретил тут Нику, и она начала подкидывать к нему шоколадки и батончики. Это он уже потом узнал, что до неё какой-то спермотоксикозник доёбывался, а она выйти отсюда боялась. Никто же за это время к ней не приставал?... Может быть, если бы было так, то она бы ему опять маякнула "сигнал SOS", как в прошлый раз, когда поздно возвращалась. Ну или будет надеяться, что её новые пацаны...

А потом Марк себя остановил и на себя же разозлился. Чего он как маленький? Пошли к чёрту эти пацаны. Чем он хуже, извините?! Там какие-то телята малолетние наверняка, у которых в мозгах вата, залитая жижей. Не нравится ей? Понравится.

И Царёв накидал в корзину сладостей, которые Вероника тогда подкидывала ему, и ушёл к кассе. Заглянет по-соседски на чай.

С решительным настроем вернулся домой, выложил продукты, а сладости — в охапку — и на этаж выше. Вроде должна быть уже дома.

Перед дверью Марк выдохнул и тут же постучал, удерживая в руке бумажный пакет, набитый шоколадками и батончиками. Когда уже опустил руку, понял, что совсем не подумал, что именно будет говорить...

Можно сказать, что Ника почти даже привыкла жить в состоянии страдания. Поучилась, поплакала, поела — вот её распорядок дня. Судя по тому, что мысли о Марке её не покидали, ничего не изменится ещё месяц точно. Почему нет функции "обнулить чувства к человеку"? Вот выпил пилюлю — и уже не болит и не ноет.

В этот вечер сидела, пыталась учить билеты, потому что до экзаменов времени оставалось всё меньше, а пересдач не хотелось. Поэтому вот сидела, читала, выделяла главное. Начинала пересказывать — и всё, "бе-ме", в голове пусто. Ну как это учить, если оно не учится?

Да уж...

Стук в дверь отвлёк в тот момент, когда Ника встала и потянулась. Открывать не спешила — никого не ждала. Постучали снова, и Ермакова тихо на носочках прошла к двери, глянула в глазок и поджала губы.

— Что ему надо? — шёпотом спросила сама себя.

Открывать или нет? Стремно как...

Марк прислушивался, чтобы услышать за дверью хоть какой‑то шорох, потому что никто не открывал. Всё же нет дома или не хочет?...

Постучав ещё раз, Царёв откашлялся:

— Ника, я с хорошими намерениями и со сладким, — попытался уговорить он, надеясь, что его слышат.

Ника сделала глубокий вдох и поджала губы. Со сладким пришёл... Не надо уже.

Но всё же потянулась к замку и открыла дверь, глянув на Марка.

— Зачем?

Царёв не мог и сам объяснить зачем, но стоило увидеть Нику — внутри всё куда‑то ухнуло.

— Затем, что тебя не видно и не слышно. Переживать начал, всё ли в порядке, — выдал он, понимая, что это звучит немного странно для их... соседских отношений.

— И? С каких это пор тебе стало интересно, в порядке ли я? Тебя никто не топит, спать не мешает, на байке не рисует. Живи спокойно.

— Да вот как-то не получается уже спокойно, — не особо весело усмехнулся Марк, перехватив пакет другой рукой. — Ладно, если я тебя побеспокоил — извини, — чувство, что он навязывается, быстро заполнило нутро. — Но сладости возьми, они для тебя, — протянул пакет.

— Угости кого-нибудь другого, — того, на кого есть время обращать внимание. Химеру свою, чтобы подавилась.

Что она ещё могла сделать? Сначала сам говорит ей забить хер, а теперь приносит конфеты. Это даже смешно. Кто из них ещё манипулятор? Приходит, уходит, приносит конфеты. Спокойно ему не живётся. А она не клоун, чтобы развлекать его. Она дважды экватор обошла, делая первые шаги. Устала. Хватит.

Вот как... Ладно.

— Хорошо. Понял тебя предельно. Значит, пацан твой всё же собрал мозги в кучу. Молодец. Тогда отваливаю и больше не напрягаю, — он с усмешкой, давя в себе раздражение, что снова выставил себя идиотом, поднял свободную руку в жесте "сдаюсь" и развернулся к лестнице.

— Не собрал. Я вообще сомневаюсь, что у него они есть. Но он дал один хороший совет — не тратить своё время, — кинула ему Ника прежде, чем захлопнуть дверь прямо перед носом.

Сам сказал — забей. Пусть катится к своей химере. Пусть развлекается там, а она попьёт чай со своими слезами...

Марк хотел было в ответ кинуть что‑то колкое и уже набрал в лёгкие воздух, но до него дошёл смысл слов Ники. Блять...

От "сюра ситуации" захотелось рассмеяться. Трэш, просто трэш.

Он оставил пакет у её двери — не она заберёт, так соседи. Ему столько сладкого не надо — и ушёл к себе.

Какая же идиотская ситуация, а... Похоже, каждый имел в виду друг друга, но думали на другого.

Ника с усердием засела за билеты, только теперь совсем не получилось учить. Она с трудом понимала, что там написано. Всё думала о том, что надо перестать думать о Марке. Но теперь не выходило. Её прям злило. Тупой, как пробка! Дальше собственного носа не видит! Намеки на флирт делает, когда ему нравится другая! Пришёл с конфетами! Какие там хоть конфеты?

Вероника протопала к двери — пакет стоял. Забрала его и ушла на кухню, высыпав на стол сладости.

— А что, банунти в дефиците? — сразу отложила в сторону "Пикник" и "Марс", — вот не нравились они, и всё.

Из всего набора выцепила своё любимое "райское наслаждение" — конфеты же не виноваты, что Марк такой тугой! — и пошла "учить". Вернее, агрессивно грызть батончик.

Марк, как только пришёл, уселся на диван и стал втыкать в стену. И вот как теперь до неё донести, что он реально про "левого" челика думал? Откуда он мог знать, что нравится, если Ника тогда его отшила? Не экстрасенс же! Мысли не читает.

По факту, конечно, и он про девушку рассказывал, имея в виду её, так что тут палка о двух концах.

Вздохнув, Царёв потянулся к телефону и зацепился взглядом за "Алису". Точно!

Усмехнувшись, перешёл в настройки, а потом подключился к колонке Вероники.

Быстро прошёлся по своему плейлисту и нашёл "Порнофильмы — Только ты". Надеясь, что не слишком напугает, тыкнул на "play", предварительно чуть убавив звук. Душу точно вытравил апрель, а она и правда в каждом воплощении. Возможно, так станет понятнее.

Ермакова вздрогнула, когда колонка ожила.

Что ему не живётся теперь спокойно? Хорошо, возможно, он разглядел в ней девушку, — наконец‑то. Но уже не надо. Только сейчас Ника поняла, что не собирается подписываться на человека, который даже жирные намёки не понимает. Он ведь даже и не понял ничего, когда пришёл. Только после того, как Ника ему в лоб сказала, у него там, в черепной коробке, что‑то зашевелилось. А если бы не сказала?

— Я тебя потревожил. Ну извини, — Ника отклонилась от стола, удерживая в пальцах текстовыделитель, и передразнила Марка. — Не извиню. Козёл, — и потянулась, чтобы отключить Алису.

Извини. Хоть понял, за что извинился? Нет! Вот и не надо ей ничего.

Услышав, что музыка слишком быстро стихла, даже не дойдя до половины, Марк открыл их чат в Телеге и написал уже напрямик, потому что устал "ебать себе мозг":

"Девушка, про которую я тогда говорил, это ты. А я серьёзно считал, что есть другой парень."

Глаз Ники дёрнулся, когда Марк достал и в Телеге. Так она выглядела со стороны, когда всячески клеилась?..

Перечитывала сообщение несколько раз, но не верила вообще нисколько. Если бы действительно нравилась, хоть как‑то бы проявил себя, а он удобно прикрывается тем, как "думал".

"Индюк тоже думал — и в суп попал."

"Ну вот я в суп и попал) Ты меня отшивала весь прошлый год, уж извини, что сделал очевидный вывод."

Вот правда — что ещё думать он мог? Ждать у моря погоды — не всегда есть возможность.

Ника фыркнула на сообщение. Отшивала. Будто там такие знаки внимания были... Нет, может и были...

Пусть варится. Надо было раньше. Уже всё, поздно.

Увидев, что Ника прочитала, но оставила без ответа, Марк со свистом выдохнул и заблокировал телефон, откидывая на диван рядом с собой.

Ой, всё, в пизду. Царёв взлохматил волосы, упираясь предплечьями в колени. Кажется, ему нужно будет полностью проветрить голову. И покатушками такое не решить. Похоже, впервые за долгое время, сто́ит тащить Евсеева в бар.