Глава 47.

Она лишилась просто любви, а другие тем временем теряли реальные деньги, жилье, учебу, а кто-то даже целую жизнь. 

Дин Чжитун почти сразу же съехала из квартиры в Верхнем Вест-Сайде. 

«Почти» по той причине, что ей снова пришлось уехать в командировку, поэтому она смогла лишь найти время на то, чтобы посмотреть несколько вариантов в Интернете, а также попросить Сун Минмэй помочь ей выяснить, есть ли надежные соарендаторы. 

К сожалению, и сама Сун Минмэй была в деловой поездке: она находилась в Майами вместе с партнерами из команды по спецпроектам и Бянь Цземином, чтобы принять участие в мероприятии, поэтому могла лишь дистанционно помочь ей, поспрашивав об этом у своих друзей и коллег. Также она сказала: 

— Если не найдешь подходящих вариантов, можешь пожить пока у меня. Я предупрежу своих соседок, чтобы они передали тебе ключ. 

Дин Чжитун не хотела беспокоить ее без крайней необходимости, однако ее все равно утешило то, что Сун Минмэй сказала это. 

Она уже была достаточно подготовлена морально для того, чтобы объясниться с подругой, ведь та, узнав об ее переезде, наверняка сразу же догадалась о том, что они с Гань Яном расстались. Но в результате все получилось совершенно иначе, чем она ожидала. Еще некоторое время назад Сун Минмэй уговаривала ее вернуться в Китай и встретиться с ним, теперь же не произнесла ни слова. Она не могла отделаться от мысли, что те, кто уже прошел через такое, намного опытнее, и они точно знали, когда есть возможность для маневра, а когда пора все отпустить. 

Итак, находясь в деловой поездке, она присмотрела дом в Интернете, но вскоре обнаружила обескураживающую реальность — несмотря на то, что рынок недвижимости рухнул, рынок аренды жилья в районе Нью-Йорка существенно не изменился. Однако правда была в том, что как и вылитое в реку молоко в 1929 году*, дома в 2008 году скорее будут пустовать и разводить крыс, чем в них будут жить бедные люди. Не говоря уже о Манхэттене, даже в Гарлеме и Бронксе, которые известны своей небезопасностью, небольшая квартира с отдельной мебелью стоила не менее двух-трех тысяч. Если же делить с кем-то аренду, то все будет зависеть опять же от удачи: трудно найти одновременно и подходящий дом, и надежного соседа. 

Ей же хотелось поскорее покончить с этим делом, так что в конце концов она нашла одну владелицу в Куинсе и сняла одноместную комнату на втором этаже ее небольшого домика за 700 баксов в месяц, с окошком, а также включенными водой и электричеством в стоимость. После того как залог был внесен, она попыталась заставить себя посмотреть на ситуацию с другой стороны: по крайней мере, теперь она вернулась к своему первоначальному плану, жила во Флашинге, платила за квартиру меньше тысячи долларов в месяц и могла считать прошедшие полгода просто несчастным случаем. 

В ночь перед переездом она только что вернулась в Нью-Йорк с командировки. Не переодевшись и не распаковав свой чемодан, она всю ночь продолжала писать материалы, а потом поспала на диване пару часов. Услышав звонок будильника, она встала и начала собирать вещи. 

Их было не слишком много, но и не слишком мало. Она использовала свой опыт паковки вещей для командировок, чтобы стереть все следы своего пребывания в квартире, и упаковала вещи в три коробки, от большой до маленькой. Затем она вызвала машину, намереваясь отвезти себя и коробки в Куинс до утреннего часа пик. 

По ее замыслу, это должен был быть довольно крутой жест, но из-за отсутствия внимания другой стороны он стал бессильным и бессмысленным. 

Машина прибыла, как и было обещано: водитель оказался выходцем с Ближнего Востока, чью речь было трудновато понимать на слух, так у него еще и заканчивалась смена, он зевал, был угрюм, а когда увидел три ее коробки, аккуратно сложенные на обочине, тут же запротестовал со словами: «Ну так не годится, это в багажник не влезет, нет-нет-нет, в машину тоже не сможешь поместить!» 

Для Дин Чжитун это был единственный момент после расставания, когда она была близка к тому, чтобы сломаться. Но она так устала, что у нее не было сил даже на такое, и в смятении мыслей ей удалось вспомнить, что счет на такси был выставлен заранее, поэтому она рассчитала примерно 30% от этой стоимости и передала их ему в качестве чаевых. Только тогда водитель замолчал и позволил ей с коробками сесть в машину. Она в очередной раз подумала о том, что все в этом мире завязано на деньгах. 

Проведя в дороге более получаса, она заснула, прислонившись к оконному стеклу, а когда проснулась, то они уже добрались до места назначения. Водитель достал коробки из машины и тут же уехал. 

Ей одной пришлось в несколько очень медленных заходов тащить свои вещи сначала ко входу в дом, затем в прихожую и, наконец, в маленькую комнатку, которую она сняла на втором этаже. 

Хозяйка дома всю дорогу наблюдала за ее передвижениями, а потом и за тем, как она открывает коробки и раскладывает вещи по местам. Она не собиралась помогать, а просто смотрела и непринужденно разговаривала с ней. 

Она рассказывала о том, как вместе с мужем они приобрели виллу в одном из городков штата Нью-Джерси, чтобы скоротать там свое время на пенсии, однако цены на жилье сейчас так сильно упали, а процентные ставки при этом продолжали расти, поэтому многие побросали там свои дома, и весь район опустел. Продолжать выплачивать кредит было нерентабельно, но в их ситуации у них все еще была недвижимость в Нью-Йорке, и они не могли позволить себе испортить свою кредитную историю. Поэтому она планировала развестись с мужем, оформить виллу на свое имя, а затем подать заявление о личном банкротстве, чтобы вовремя прекратить выплаты по ипотеке и предотвратить убытки. Кроме того, кредитоспособность ее мужа по-прежнему была в порядке, так что он мог воспользоваться возможностью падения цен на жилье, чтобы получить еще один кредит на покупку по низкой цене. 

Дин Чжитун слушала молча. Если бы это было в прошлом, она бы вздохнула: наверное, только китайские пары так доверяют друг другу. Но в данный момент она мрачно подумала, что результат этой волны грязных маневров на самом деле не уникален. 

Разве можно так пренебрегать доверием? Она вдруг даже немного забеспокоилась за хозяйку дома. 

После переезда Дин Чжитун связалась с Ван И и вкратце рассказала о текущей ситуации, а затем спросила, как можно передать ему ключи от квартиры. 

Она полагала, что Гань Ян уже должен был признаться во всем Ван И, однако на том конце провода все было как в тумане, и собеседник долгое время вообще не мог понять, о чем она говорит. 

Дин Чжитун вынуждена была уточнить: 

— Гань Ян ведь уже должен был рассказать тебе обо всем? 

— А... — ответил Ван И, — рассказал, он рассказал мне... 

— Свои вещи я уже перевезла, подскажи, как мне лучше передать тебе ключи, — она вновь объяснила ему цель своего звонка. 

— О... — Ван И все еще был в замешательстве, — просто Гань Ян говорил, что с этим вопросом можно не спешить и вернуться к нему, когда будет удобно. Понимаешь, в последнее время у меня конкретный завал в университете... 

Договор аренды здесь обычно заключается на год, при этом оплачивается один месяц аренды и один месяц депозита. Если жилец съезжает раньше срока, то он обязан следовать процедурам, оговоренным в договоре. Чаще всего просят внести изменения, которые не повлияют на сбор арендной платы арендодателем, то есть необходимо найти нового арендатора, прежде чем арендная плата может быть возвращена. Гань Ян же, очевидно, имел в виду, что за оставшиеся четыре месяца он уже заплатил. 

Дин Чжитун потеряла дар речи, подумав: «Типично для него, деньги для этого парня — ничто». Однако и Ван И не был им ничем обязан, поэтому она не могла просить его сделать за нее то-то и то-то. 

— Он присылал тебе договор аренды? — наконец спросила она: — Перешли его мне, я сама все устрою, ибо слишком хлопотно просить тебя о таком. 

Ван И, вероятно, был очень обеспокоен и измучен, но, услышав ее слова, он почувствовал себя так, словно его помиловали, и быстро отправил ей письмо. 

Дин Чжитун просмотрела контракт во вложении письма и начала ругать себя за неутомимость: «Ну и что ты делаешь?! Серьезно испытываешь к нему жалость из-за его арендной платы?! Разве при расставании не нужно терять аппетит и плакать в постели, завернувшись в одеяло? Почему как только это коснулось тебя, твое расставание выглядит вот так?!» 

Вскоре Ван И отправил еще одно сообщение, в котором говорилось, что Гань Ян также поручил ему продать машины. 

«Ладно, я со всем разберусь». Так ему ответила Дин Чжитун, утешая себя в глубине души тем, что таким образом она просто пытается побыстрее покончить со всем этим. 

С его вещами в квартире было проще разобраться: она взяла напрокат камеру хранения и перевезла все туда, вместе с его коллекцией неудачных кроссовок. 

Винтажные «Мустанг» с «Понтиаком» были на ручном управлении, поэтому она отвезла их в магазин подержанных автомобилей. Владелец автосалона похвалил их и сказал, что машины были хорошо модифицированы! Но затем он перевел разговор в другое русло с одним «но»: такой вид менее доступных автомобилей сегодня не особо продается. 

Однако Дин Чжитун не была в состоянии контролировать так много, поэтому просто оставила автомобили там для выставления на продажу, а сама принялась искать способы сдачи квартиры в субаренду. 

Она обошла всех своих знакомых, и, похоже, не нашлось никого, кто захотел бы снять такой дом. Причина была та же, что и с машинами: это было не по карману. 

В конечном итоге, идею ей подала Сун Минмэй, сказав, что можно поспрашивать Гуань Вэньюань. 

Заслышав ее имя, она подумала, что, видимо, совсем поглупела: и почему ей самой не пришла в голову эта мысль? Хотя летняя стажировка еще не закончилась, но для Гуань Вэньюань определенно не было проблемой остаться, а сейчас она как раз готовилась обосноваться на Манхэттене. 

Конечно же, стоило только обратиться к ней с этим вопросом, она тут же приехала посмотреть дом, приняла решение на месте и попросила агента организовать передачу арендного договора. 

После того как дело было улажено, Дин Чжитун взяла отгул на длинный обед, чтобы передать Ван И возвращенный депозит и документы, требующие подписи Гань Яна. 

Они договорились встретиться в кафе недалеко от Колумбийского университета. Что ее немного удивило, так это то, что Ван И выглядел так, словно не спал и не менял одежду несколько дней, а его аккуратная короткая стрижка отросла так, что теперь он был похож на игрушку Мончичи. Он совершенно не походил на тот светлый и чистый образ, который она запомнила с их прошлых встреч. 

Она не собиралась расспрашивать его о том, что с ним произошло, однако сам Ван И выдал все, что его тревожило, — его наставник вложил все свои сбережения в один фонд, и когда несколько дней назад он узнал, что тот рухнул с огромными убытками и что он, возможно, не сможет вернуть свои деньги, у него случился внезапный сердечный приступ, и его не стало в одно мгновение. 

Сказав это, Ван И обхватил голову руками, совершенно потерянный. 

Большинство людей в такой момент сказали бы: «Я соболезную твоей утрате», но Дин Чжитун сразу же поняла, в чем дело. Ван И вот-вот должен был окончить университет, но теперь, когда внезапно произошло нечто подобное, это, вероятно, отложится. 

— Университет ведь должен быть в состоянии устроить все для тебя наилучшим образом, так? — ей ничего не оставалось, кроме как утешить его. 

Глаза Ван И по-прежнему были пустыми, и он ответил: 

— В моей специальности не так много людей, половина проекта уже выполнена, но я даже не знаю, к кому обращаться, если вдруг захочу это сделать... — Затем он снова вздохнул: — Я хочу умереть... 

— Не смей... — испугалась Дин Чжитун, схватив его за рукав. 

Ван И посмотрел на нее и с горькой улыбкой сказал: 

 — Не волнуйся, те, кто говорит так, обычно живее живых. Спасибо, что выслушала меня. Мне так не повезло, что рядом нет никого, с кем можно было бы поговорить. 

В этот момент Дин Чжитун внезапно вспомнила строчку из драмы Цюн Яо*: «У тебя просто нет ноги, но она потеряла свою любовь!» 

Если ее немного изменить, то она как нельзя кстати будет описывать сложившуюся ситуацию. 

В этот невероятный год она лишилась просто любви, а другие тем временем теряли реальные деньги, жилье, учебу, а кто-то даже целую жизнь. Ей казалось, что жаловаться не на что, но почему же ей все еще было так грустно? 

Как и в тот день, когда Гуань Вэньюань решила арендовать квартиру. Когда она выходила оттуда в последний раз, в течение полуминуты, пока лифт спускался вниз, она плакала, как ребенок, которого выгнали из дома, и все, что она видела перед собой, было размыто. 

Конечно, это длилось всего лишь полминуты, потому что она знала, что дом не ее. 

Тогда же ей пришлось признать, что все, что она делала после разрыва, было связано не с желанием покончить со всем как можно скорее, а с нежеланием полностью разрывать связь с Гань Яном. Она ожидала, что он узнает о ее поступках от Ван И и свяжется с ней. Камера хранения, машины, дом — снова и снова Ван И оказывался посредником, но результат был один и тот же. Гань Ян, очевидно, не чувствовал необходимости снова связываться с ней, даже если бы это был просто звонок, чтобы сказать ей: «Дин Чжитун, ты больная?» 

Выйдя из кафе, она села на метро и вернулась в Мидтаун, пытаясь убедить себя, что все действительно кончено. 

Да, она когда-то попросила его дождаться ее, и он согласился, но с чего бы ему ей ждать? 

Это как если бы бедный человек владел предметом роскоши, за которым нужно тщательно ухаживать. Бедному тяжело, и предмету роскоши тоже тяжело, так зачем напрягаться? 

В полдень в метро было пусто, и во всем вагоне было всего несколько пассажиров. Один ямаец с дредами ходил по вагону и просил милостыню, приговаривая, что он собирается построить машину времени и что все, кто примет участие в сборе средств, смогут отправиться в прошлое или будущее за пять или десять баксов. 

Кто-то давал ему денег, кто-то нет. Он подошел к Дин Чжитун, сунул ладонь ей под нос и повторил свои слова. 

Дин Чжитун не пошевелилась. 

Мужчина спросил: «Разве ты не хочешь в будущее?» 

Правильнее всего было бы проигнорировать его, но на этот раз она покачала головой и ответила: «Не хочу». 

Тогда мужчина наклонился к ней и внимательно вгляделся в ее лицо. 

Дин Чжитун почувствовала жирный запах его тела, вспомнив, что видела в социальных сетях новости, где людей избивали в метро в конфликтах с попрошайками, а азиаты вроде нее были просто идеальной мишенью для избиения. Но ей уже было все равно, к черту будущее, уж лучше сохранить свои деньги. 

В результате мужчина просто шепнул ей: «Открою тебе секрет: ты права, в будущем и правда ничего хорошего». 

В кафе Ван И делал свой последний рывок в качестве посредника. Он позвонил Гань Яну, чтобы ввести его в курс дела по поводу продажи автомобилей и возврату арендной платы. 

Гань Ян выслушал его и сказал: 

— Я понял, прости, что потревожил. 

Ван И ответил: 

— Ничего подобного, я практически ничего не сделал, лишь отправил одно письмо. 

Гань Ян не издал ни звука. 

Ван И сделал паузу, прежде чем заговорить снова: 

— Какого черта ты вообще творишь? Можешь рассказать мне? 

Гань Янь все так же отвечал: 

— Все потому, что мы сейчас не можем быть в одном месте, и у нас разные цели в жизни. Иметь девушку — это все равно, что ее не иметь... 

— Гань Ян, — перебил его Ван И, —  у меня никогда не было отношений, лишь несколько crush*, но, узнав их получше, я почувствовал, что все это совершенно не то. Я знаю, что не имею права давать людям советы об отношениях, но просто хочу донести до тебя, что не у всех есть возможность встретить того, кто им нравится. И даже встретив такого человека, не факт, что ты понравишься ему в ответ. Я не знаю, из-за чего ты решил расстаться с ней, но ты пожалеешь об этом, обязательно пожалеешь. Веришь? 

«Верю», — мысленно ответил Гань Ян, немного отодвинув телефон от себя, чтобы провести по лицу рукой и глубоко вздохнуть. 

Затем он открыл рот и сказал Ван И: 

— Я уже все хорошо обдумал по этому поводу, поэтому не лезь в мои дела. 

— Как скажешь, больно надо, — Ван И повесил трубку. 

Примечания: 

1* в 1929 году из-за Великой депрессии американские фермеры выливали большое количество лишнего молока  прямо в реку Миссисипи вместо того, чтобы отдать его голодающей части населения; это происходило из-за падения цен на свою продукцию — закупщики предлагали низкие цены, и фермеры предпочитали выкидывать товар, лишь бы не продавать его за бесценок 

2* 琼瑶 (qióng yáo) — Цюн Яо; китайская писательница, сценаристка, продюсер и поэт-песенник; на основе ее любовных романов снято более ста фильмов и сериалов, а конкретно данная фраза из фильма «Сны за жемчужной завесой» 1975г. 

3* crush — краш, симпатия, увлеченность, влюбленность (с англ.)