Глава 25

Дурман окутал тихой страстью,

Пленив мой разум как в тюрьме.

На тихий зов идти пытаюсь

В нем скрыт тайник миров плеяд.

Ряды грехов редеют зыбко,

Вчера он враг, сегодня друг.

Судьбу исполнить все хотят

Лелея тихую надежду.

Юджин

Размытые грани реальности ...

Один и тот же повторяющийся сон, скорее даже вспоминание. Оно заставляло переживать меня самый отвратный день в моей жизни. И он ознаменовывался моим перевоплощением в то, что было мной на протяжении последних триста лет. Я застрял навечно в двадцатипятилетнем возрасте наедине со своими демонами внутри.  Как в собственной петле времени, Юджин Тернвуд стал Юджином Дарвудом, наделяясь проклятием олицетворения Греха Гордости. Я ненавидел этот день, но именно тогда родилась новая версия меня. Так и начался заново отсчет своего возраста, так как произошло появление чего-то необъяснимо нового в этот бренный, смертный мир, который еще не думал, что познает такое существо в природе. Даже сам факт зарождения феномена греха в моей душе говорил о непоправимом нарушении равновесия в мире людей, так как по общему раскладу такая сила не должна была появляться и существовать на земле. Такой своеобразный раскол в возможностях между обычными людьми и такими как мы, давало основание полагать, что существовала некая брешь между параллелями миров. И эту точку соприкосновения никому еще не удалось найти и понять причину ее наличия.

Как можно объяснить то, что не поддавалось законам логики и объективной реальности, противоречило естеству твоего мировоззрения, не подкрепляясь ни одной буквой слова из литературных текстов? И как с таким обозом не считать себя очередной ошибкой окружающего мира  и его неудачным природным экспериментом?

Но была личность, которая считала меня особенным до определенного момента, и как бы абсурдно не звучало, но это был Тодд Блэк. И причину его ненависти я до конца и не понимал.

... Триста лет назад ...

Каждый раз видение начиналось с момента вечера, когда погиб мой отец с его бастардом, и я должен был принять бремя правления и власти. Я не мог и сейчас повернуть язык, чтобы назвать того человека своим братом, хоть и сводным.

Я сидел во главе черного и массивного стола, что был в виде буквы «п». Наступало время перемен, и всем известно, что в этот период необходимо искать и заручаться поддержкой сторонников из высокопоставленных чинов. Но мой молодой возраст, наивная слепота и чрезмерное высокомерие не дало понимания того, что в жизни без должного фундамента и поддержки, невозможно удержать контроль над всем, не имея надежных соратников. 

Меня не заботило мнение людей, что сидели со мной за одним столом.

А кто пойдет и поддержит потенциального правителя, у которого на уме были лишь цели прожигать молодость в удовольствие, бездумно разбрасываясь ценными ресурсами, в том числе и валютными?

Я был так неопытен во всех этих интригах и далек от них, что не заметил главного – презренного отношения к себе, скрытых за маской лести и фальшивых улыбок.

По обе стороны, где должны были сидеть верные мне люди, готовые рискнуть своей жизнью по поводу и без него, и обсуждать планы, перспективы развития с дальнейшим процветанием наших земель, были размещены распутные особы, которые хохотали невпопад. Вино лилось рекой, шумные и примитивные беседы «ни о чем» наполняли пространство королевского зала. Приятели, которых я ошибочно принимал за друзей, на самом деле из себя ничего не представляли и были той же породы, что и я.

Омерзительно ...

Разгульный, беззаботный образ жизни, сопряженный с расточительством, развратом и раздутым самомнением сказался на моем закате власти, которая так и не началась при жизни.

Тодд Блэк появился из неоткуда еще, когда мой отец был жив. За короткий промежуток времени он стал Главным Советником отца без особой на то причины. Да, и я вовсе не пытался вникать в дела короны, так как не было интереса. У него была помощница, которую звали Виктория. Именно она смогла найти подход ко мне, и сквозь все дерьмо, что я творил, она видела во мне надежду на что-то хорошее.  Я жил спокойно и знал, что когда-нибудь все, что принадлежит моим родителям, перейдет в конечном счете мне, поэтому не напрягался, чтобы заслужить уважение и доверие отца. Однако стоило появиться сопернику, внебрачному сыну, бастарту, моя пелена спокойствия растворилась в янтарной жидкости. Я не мог найти себе места, как бы я не проявлял себя, отец не обращал внимания, так как уже был разочарован без остатка. Из-за соперничества с бастартом, я осознал, что на самом деле был талантливой личностью, умея схватывать все на лету при желании, вот только отцу нужно было совсем другое. Хоть бы расшибся я в лепешку или показал колоссальный результат, он уже потерял ко мне расположение, и все мои старания были обращены к нулю. А Юджин Тернвуд не умел быть вторым или на шаг позади кого-то, тем более после человека, настолько неродословного  и неблагородного происхождения, как второй сын короля.

Виктория пыталась донести мне понимание ситуации, но я был слеп. Мы с ней вели беседы, когда оставались наедине, при Блэке даже взглядами с ней не перебрасывались, ведя тайную дружбу.

Помню, как меня возмутила сама мысль, что какой-то отпрыск девицы из борделя сможет сместить МЕНЯ с законного места только потому, что я валял дурака и не прилагал усилия в получении обучения.

САМОГО МЕНЯ!

Тогда  я разгромил кабинет отца в щепки, но потом пришло известие, что экипаж короля с сыном был перехвачен силами соседнего королевства, и тут Тодд Блэк сыграл свою роль в качестве Советника. Я принял решение, срубив  с плеча, от детской обиды и своей чрезмерной гордыни. Потом из-за отказа выполнить требования врагов настала череда моего ада на земле.

Пики, ... головы отца и бастарта на них, ... лишившаяся рассудка мать, что души раньше во мне не чаяла, ... ее ненависть и проклятия в мой адрес ...

Когда я все это увидел, понял, что ошибся, и даже согрешил. Пожалел об этом, но признаться самому себе в этом не смог. Моя жизнь затрещала по швам именно в этот момент, когда казалось, что я, безусловно, прав в своих эгоистичных действиях, но это далеко было не так.

За столом я напился до размазанной картины в глазах, мама принесла мне бокал, что наполнила Виктория по ее просьбе, а Блэк стоял и смотрел на все это со стороны и от души улыбался. Тогда я еще не понимал, почему он оставался рядом и возился  с таким как я, у которого не было перспективного будущего в качестве нормального человека, не говоря уже о титуле короля. Но ему и не нужно было делать из меня ни того, ни другого. Он просто играл с жизнями людей, выступая тайным кукловодом, вселяя в меня поддельную самоуверенность.

Без раздумий я поднял бокал шатающейся рукой и отсалютовал им Блэку. Мой советник сделал то же действие и в мою сторону. Как мне казалось, маме стало немного лучше, последние дни она перестала пребывать в нездоровой хвори с постоянными, нервными срывами. Я немного обрадовался, что ее любовь ко мне понемногу возвращалась.

АХАХАХА ... Так круто я еще не ошибался.

Выпив до дна содержимое бокала, что поднесла мать своему сыну, меня стало клонить в сон, поэтому я быстро завершил посиделки в замке и разогнал так называемых приятелей по деградации. Тяжело идя по ступенькам на свой этаж, что вел к моей спальне, началась серьезная одышка. Меня лихорадило, было то пронзительно холодно, то чересчур жарко. Обливаясь ледяным потом, я кое-как доплел до своей комнаты. Зрение стало меркнуть, комната кружилась не на шутку, я споткнулся об ковер и задел стоящую у кровати вазу с цветами. Звук битого стекла звучал отдаленно, будто что-то разбилось в соседней комнате, только не рядом со мной. Эту вазу с цветами велел принести Блэк, наполненную букетом нарциссов. Я уперся руками об тумбочку, пока ноги подкашивались и пытались найти баланс равновесия. Взглянув в зеркало, не узнал бледного себя. Мои глаза были расширенны. Я, как и моя мама, родился с гетерохронией, такую уникальность глаз унаследовал от нее.  Внезапная боль в сердце и прилив давления в голове окончательно меня подкосили. Схватился одной рукой за небрежно застегнутую белую рубашку в области сердца. Было ощущение, что его сжали в тиски и ему мало места у меня в груди. В ушах раздался оглушительный звук, я перестал различать шорохи в округе. Шатаясь, я оттолкнулся от тумбочки и стал отступать назад, пока не упал спиной на кровать. Смотря в потолок, понимал, что сознание вместе со зрением стало меркнуть, а по ощущениям сердце стало печь. Как будто я растворялся и тонул в постельных простынях, куда-то проваливаясь.

Мыслями я понимал, что сводил концы с концами, но не хотел себе в этом признаваться. По слухам перед смертью обычно люди просили у всех мысленно прощение за все свои гнилые поступки, но я возненавидел себя настолько, что решил сократить свои мучения, не позволив кому-то забрать мою жизнь. Гордо уйти, не позволив кому-то влиять, когда мне стоило отойти в иной мир. Поэтому я решил сделать это сам.

Такой конец? Значит, заслужил ...

Я потянулся к области шеи и разместил ладонь так, чтобы большой палец разместился на горле, а остальные на затылке. Остатками сил, что еще оставались во мне, сдавил себе шею, крича мысленно проклятия в свою сторону. Оказывалось, на подсознательном уровне  понимал, что моя персона творила ад с собой и своими близкими, которые не заслужили всего этого. Но извиняться перед ними было ниже моего эго, поэтому мне было проще осыпать себя грязью, которой я отравлял жизнь близким. Просить прощения как отдельного действия у меня не было в понятиях, я не умел этого делать и вырос с этим. Дальше был только хруст шеи и непроглядная тьма ...

В темноте я так кричал о ненависти к себе, не думая, что меня кто-то услышит. Но кое-кто смог. И это был мой грех ... Грех Гордости, что вдохнул в меня глоток бессметного начала. Так я стал Юджином Дарвудом, который неосознанно согласился на договор с самими демонами ада. Вот только я не сразу понял, что натворил.

Утром я открыл глаза в своей спальне. На удивление не было ни похмелья, ни головной боли. Я потер голову и размял шею, что затекла от неправильной позы во сне. Поежившись, было странное ощущение внутри, с одной стороны было все как обычно, ритм сердца, нормальная температура тела, но не мог избавиться от чувства пустоты и одновременного чьего-то присутствия под кожей. Мурашки от дурных мыслей забегали по рукам. Попытался разровнять смятую белую рубашку, в которой уснул прошлой ночью. Я подумал, что приснилась какая-то нелепица и отмахнулся от ненужных идей с догадками. Потом спустился на первый этаж, направляясь в кухню, чтобы выпить воды и утолить сухость во рту. Зайдя в нужную комнату, я застал припухшее лицо Виктории, что сидела у кухонного стола, и свою мать, которая несла графин с водой. Уверенно ступив на порог кухни, две расширенные пары глаз сразу были обращены ко мне. Графин сорвался из ослабленной хватки мамы, она стала дрожать, словно увидела призрака. Звук расколотого в дребезги стекла эхом раздался по помещению, я поморщился от его пронзительности. Виктория подорвалась на ноги и встала как вкопанная с приоткрытым ртом, ловя воздух.

– Почему ты жив? – Не веря своим словам, мама схватилась за грудную клетку. – Почему ты не можешь просто умереть!? – Она сорвалась на крик с обезумевшим взглядом, схватившись за голову.

Мать бросилась на меня и стала колотить по моей груди, словно я мог сгинуть по велению ее слова.

Снова приступ? Похоже на то, ведь несет полную чушь.

– Почему ты еще не ушел к отцу!? – Со злобой и досадой в голосе, мама не прекращала своей истерики.

Не выдержав больше и минуты, я взял ее за запястья, из которых она вырывалась, пребывая в новом расстройстве. У нее бывали подобные ситуации, но она не выражалась так открыто.

– Я не собирался уходить. И с чего бы? – Отстраненно ответил матери, пытаясь перетерпеть ее припадок.

Мама внезапно замерла и прекратила свои бесполезные от отчаяния выпады. Она обернулась к Виктории, что была белей любой поганки в лесу.

– А как же вино, что дал нам Блэк!? – Безобидным  и ровным тоном, как будто придя в себя, спросила мама, уже потеряв ко мне интерес.

Она подбежала к Виктории и схватила ее за плечи, прижимая к стене.

– Он же обещал! – Зашипела мама нечеловеческим голосом. – ОН ОБЕЩАЛ?! – Впилась в обездвиженную Викторию, которая даже не моргала глазами.

Я попытался оттащить маму от ошалевшей девушки, которая, наверно, впервые видела мою мать в таком неуравновешенном состоянии. И у меня почти получилось, я и не догадывался, что она была настолько полна энергии и сильна при такой худобе. Русые волосы мамы были взъерошены, местами у лба и висков прилипшие. Складки на лбу не сходили с ее болезненного и бледного лица. Я отодвинул маму от Виктории, но она на расстоянии вытянутой руки все еще держалась за рукава платья девушки, не желая уходить без ответов на безумные вопросы.

– ОН ДОЛЖЕН БЫЛ УМЕРЕТЬ! – Вскрикнула во весь голос женщина, которая охрипла от резкого повышения голоса.

Или вопросы были не такие безумные, как мне казалось на первый взгляд. Я поймал испуганное и виноватое выражение лица Виктории. Так и догадался, что мама говорила правду, не беря в расчет поведение. Я перестал одергивать мать, и она прильнула к девушке вновь, обхватывая ладонями ее лицо.

– Давай попробуем еще раз. Он не заметит. Скажи Тодду еще раз. Так нельзя оставлять. – Шепотом без продыху обращалась мама к Виктории, которая все это время смотрела на меня.

Без сомнений я быстро осознал, что к чему. Я бросился бежать на верхний этаж в свою спальню, так как не знал, что пока делать дальше. За мной в погоню бежала Вики, которая постоянно звала меня по имени, извиняясь и заливаясь слезами. Девушка обещала все объяснить, вот только объяснения мне были уже не надобны. Я был потрясен и в шоке. Те, кому я доверял больше всех, вступили в заговор против единственного наследника.

Да как они посмели!? Отец заслужил своей участи, я лишь приблизил ее!

Но кто-кто, а больше всех я был шокирован участием Виктории. Девушка почти догнала меня, хватая за край рукава рубашки. Она рассказала про интриги Блэка и о ее радости, что я остался в живых.

– УБИРАЙСЯ! – Я со всей силы мотнул рукой и развернулся на триста шестьдесят градусов, чтобы девушка увидела бушующий гнев на моем лице.

Рукой я случайно задел девушку, и был готов взорваться от ярости. Но ... вдруг вокруг все замерло, будто жизнь остановилась. Виктория замерла в странной позе у окна. Спиной она по траектории должна была стукнуться об окно. Одна ее нога была приподнята, словно девушка парила в воздухе. Ее руки находились на уровне груди, словно она хотела запоздало защититься от падения. Длинные блондинистые волосы Виктории замерли на ветру, будто девушка танцевала в невесомости. Глаза темной синевы были распахнуты, а рот приоткрыт. От застывшей картины, которая, казалось, будто бы окаменела, до чертиков испугался всеми внутренностями.

– Что за дерьмо!? – Я отшатнулся и налетел задом на шкаф.

Внутри предмета мебели что-то стало биться, но я не обращал внимания. Медленно я стал сползать на пол, упираясь спиной об сервант. Не веря в происходящее, я стал думать, что начал сходить с ума, как мать. Обхватив голову руками,  зажмурил глаза и свел челюсти до боли. Мотнув головой открыл очи, надеясь, что это было мимолетное помутнение рассудка. Однако, замершая в парении Виктория все так же была перед глазами. Не выдержав и секунды дольше этого сумасшествия,  стал подходить к девушке неуверенными шагами. Только я хотел прикоснуться к ее руке, как все случилось вмиг. Время восстановило свой ход, Виктория расширила глаза до предела. Девушка налетела спиной на стекло, что проломилось от сильного толчка. Раздался хруст ломающегося стекла, а все мое внимание глаз переняла на себя Виктория, что намеревалась вылететь спиной из окна.

– Прости, Юджин. – Тихий шепот сорвался с ее губ.

Я сделал выпад вперед, чтобы схватить ее за руку, но она была уже вне досягаемости. До последнего момента всматривался в лицо Виктории, наполненное ужасом и страхом от резкой потери высоты. Девушка быстро отдалялась, теряя высоту, она не прекращала смотреть мне в лицо, как и я ей. В горле застрял хрип, я потерял возможность дышать на несколько секунд, пока следил за происходящим. Я застыл в оконной раме, выглядывая из нее. У самого руки задрожали, пока упирался в выступы стены, не веря, что такое могло случиться. Дождался момента, когда Виктория упала с гулом на крышу летней конюшни под окном замка со звуком осколков стекла. Мое тело вздрогнуло вместе с внутренним естеством. Алая кровь сочилась из ее порезанного тела из-за высокого падения,  что точно не совместимо с жизнью.

Что за ...

Удивленный Блэк как раз показался из пространства конюшни, смотря на меня снизу вверх. Его золотистые в крапинку глаза были наполнены злобой и яростью.

– МОЙ РЕНЕГАТ МЕРТВ! ОПЯТЬ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! ВЕРНИ ЕГО! – Звериным рыком обратился ко мне Блэк, у которого будто шла пена изо рта.

Я вспомнил слова матери, где она говорила об участии Блэка в покушении на мою персону. Как стрела, я метнулся в свою комнату, пребывая в какой-то прострации. Найдя свой черный кинжал, я, сломя голову, побежал вниз, обливаясь холодным потом. Внутри меня что-то перемкнуло, как будто нажали на рычаг, который никогда не использовали. Вылетев во внутренний двор, словно фурия, я увидел стоящего Блэка, который тыкал острием своего ногтя в щеку Виктории, которая бездыханно лежала с деформированными конечностями. Он словно проверял ее на остаток жизни, правда, она испарилась в момент столкновения с поверхностью крыши. Наполнив сердце нужными мне эмоциями, я стал стремительно сокращать дистанцию между нами. В пару метрах, я заметил, что вновь вся округа замерла. Дрожащими руками я сильнее обхватил рукоять кинжала. Но в голову мне пришла идея, куда более интересней. Я ухмыльнулся и поменял положение тела Блэка. Когда время вернулось в свой черед, Тодд удивленно моргал все еще злыми глазами, стоя на коленях предо мной.

– На колени, мои приказы абсолютны в моем королевстве, предатель. – Я нагнулся, чтобы с тихой яростью сообщить сквозь сомкнутую челюсть свою реплику оппоненту.

Глаза Тодда расширились, и когда я сделал выпад с ножом вперед, ублюдок успел увернуться. Кинув быстрый взгляд на окровавленный клинок, ухмылка на моем лице стала шире. Блэк облизал глубокий порез у рта, размазывая выступающую кровь. Он все еще сидел на присядках.

– Юджин!  – Послышался чей-то отдаленный знакомый голос, но я не мог вспомнить чей.

– Юджин, очнись! – Я тряхнул головой, все еще не узнавая его.

Блэк изобразил недовольную гримасу и встал на ноги.

– Ну, здравствуй, Грех Гордости. Я тебя нашел. Как жаль ... – Ухмыльнулся Блэк. – Но ты лишь второсортный.

–ЮДЖИН! – Женский вскрик усилился, я точно слышал этот голос раньше.

Слышал, ... но где?

– Катись в ад со своими сектантскими замашками. – Фыркнул я, приготовившись снова атаковать Тодда.

– Не в этот раз! Я из другого поколения, щенок. И я тебя сокрушу, как ты меня в своё время! И буду поступать так раз за разом, пока не утолю свою ненависть! – Жутко оскалился Блэк так же как и засмеялся, а после растворился в воздухе.

Я хлопал глазами, не понимая, что произошло. Выронив клинок, почувствовал, что мою руку сводит в области запястья. Это воспоминание повторялось из раза в раз, словно ему не было конца. Однако женский голос появился впервые.

Это была моя ахиллесова петля, мой круг ада, где я стал иным.

Эйден

Дьявол! Кто-нибудь, ну хоть кто-то ... огрейте меня лопатой и избавьте от «Ротовой Мельницы» Дженнифер Сеинт! Я понял свою ошибку! Я готов покаяться в своих грехах, только помогите!

Я уже сотни раз хотел укусить себя за локти, так как успел пожалеть, что предложил ведьме стать моим ренегатом.

НЕТ! Вы только посмотрите, ее прет без остановки от гнева, хотя на минутку, эта же особа осуждала меня за мой же грех! Причем совсем недавно! Еще и запрещала в дракхолл заглядывать, прах его дери.

Ну, а если подумать с другой стороны, то кроме меня ее больше никто не мог стерпеть. Она заметно стала капризней в характере, еще и кривляла мои слова.

У-ух, ну пусть это все закончится, я ей такую взбучку устрою, все выскажу до единого слова. ... Хотя кого я обманываю, в словесном разносе я точно ей не соперник, это будет игра в одни ворота, где у меня изначально не будет шансов.

Еще одной причиной, которая послужила моей железной выдержке – это чувство вины, так как по большому счету я причастен к ее изменениям и ... не в лучшую сторону. Она разделила мое бремя Греха Гнева, взяв на свои плечи долю моей ярости. Я прекрасно понимал этот факт, поэтому со всей мощью своей толерантности пытался ее вразумить и даже отвлекать танцами. Не буду скрывать, хоть она меня и раздражала, но и такой она мне нравилась еще сильней. Мне хотелось ее осаждать, общаясь с помощью золотых струн. Я впервые почувствовал настолько крепкую душевную связь с человеком, которую не знал, что смогу познать когда-то. Такие узы союза душ несли с собой тяжелый эмоциональный груз и трепку нерв, но и приносили немало удовольствия.

Только представьте, что вы общаетесь с человеком, обмениваясь мыслями и одними лишь взглядами. При всем наборе еще и чувствуете внутренний настрой пары – это идеально сочетание взаимопонимания.

Но осложнял задачу на Балу еще факт, что я наблюдал за обстановкой зала, высматривал грехов, так и еще присматривал за Дженн, чтобы она не натворила чего лишнего. Ведь когда внутри пылал огонь ярости, чувство страха и опасности переставали ощущаться. Я знал это лучше всех. Правда, таким образом, можно неправильно оценить свои силы и вляпаться в дерьмо. Кстати об этом, стоило мне засмотреться на своеобразное появление Тодда Блэка, как Дженн уже сцепилась с Долорес Стоун, меряясь своими силами. Одной брани не достаточно, чтобы описать мои эмоции.

Не уследил, ... надеюсь, взвинченность сойдет за оправдание.

Сколько бы раз я не одергивал ее за руку, она словно нарочно, как шаловливое дитя, искала приключения на одно мягкое место. В таком темпе, мы шли к успеху, правда, по наклонной.

Минди Дарвуд шла параллельно нашей паре. Грымза не изменилась, как и ее отвратный вкус в одежде. Может, кому и нравилось такое, так это Блэку, но не знал, сколько ему надо для этого выпить. Тщеславие тщеславием, но нужно смотреть объективно на вещи.

Минди шла легкой походкой в сторону Блэка, но он был слишком увлечен подставной Рейчел Хэйзи. Минди Дарвуд ухмыльнулась и посмотрела на меня, помахав когтистыми пальцами, будто она совершенно не попадала в неловкую ситуацию. Наверняка, Грех Тщеславия уже мысленно представила, как будет мстить зеленоглазке, вот только, увы, не она на самом деле украла внимание Зависти, но об этом они узнают позднее.

Я вспомнил разговор в Резиденции Семи Грехов, когда стоял на карауле. Для остальных, возможно, Минди и прошла незаметно, но не для моей персоны. Я эту кобру за километр не переносил, что и послужило причиной ее обнаружения. Пока святые дремали, а Рейчел со Стражем где-то прохлаждались, я не спеша направился к центральному входу резиденции. Минди была не из тех персон, что будет скрываться и искать обходные пути, да и ей это было не к чему с ее-то силой. Я оперся спиной об стену, согнув ногу, и запустил руки в карманы брюк. Раздался долгожданный щелчок открывающейся двери с тихим скрипом. Мимо глаз промелькнула тень, а потом и вторая. Через секунду появилась девушка в алом брючном костюме и в соответствующей блузе с воланами на концах рукавов. Она уже стояла с производным грехом около лестницы ведущей на верхние этажи, изначально не обратив на меня внимания. Со спины было видно, что в руках у ее слуги были какие-то вещи, скрытые от взгляда черной вуалью. При всем мрачном виде, лицо слуги было скрыто под черной и обесформленной маской, словно его личность была не важна. Производный грех остановился, последовав примеру своей хозяйки, как послушный пес на коротком поводке. Собственно ничего другого для таких как он и не уготовано в мире грехов. Лишь подчинение элитной семерке лидеров и двум их сестрам – смысл их существования. На алых каблуках Минди развернулась и неприятно улыбнулась, бросая цепкий взгляд угольных глаз.

– Как мило, сам Эйден Вайлд решил поприветствовать такую персону, как я. – Приторный до тошноты голос сочился из кровавых уст сестры Дарвуда.

– Не обольщайся на свой счет, твое место не среди семерки. – Фыркнул я, становясь лицом к собеседнице. – Так и знал, что без наблюдения это место все-таки не останется. –  Наклонил голову на бок, изучал взглядом незваных гостей. – Переезжать собралась? Не думаю, что теперь здесь можно проживать. – Оскалился я.

– Но вы же тут. – Хохотнула невпопад дамочка, шутку которой поняла лишь она сама. – Это все реквизиты, они скоро пригодятся. – Минди Дарвуд стала приближаться в мою сторону.

– Тебе не кажется, что должность посыльного это скорей понижение? – Я пафосно вскинул брови, смотря на недовольное лицо Минди.

– Язык прикуси. – Грозно в полтона шикнула дама с черным каре, что телепалось в разные стороны от ее яростной походки.

– Не в моем характере выполнять приказы женщин. – Я подавил внутренний смешок. – Уж тем более, исходящие от тебя, предательница Юджина Дарвуда.

- Да что ты говоришь ... не смеши меня, Грех Гнева. - Минди оскалилась и знаю кивнула в сторону библиотеки.

Алая ведьма здесь исключение.

– Юджин тебя изничтожит. – Злорадостно протянул я, присвистывая, пока глаза горели предвкушающей сценой.

– Замолчи! – С тихой яростью произнесла Минди. – Он сам меня оставил. – Девушка, невзначай, потерла шею, чтобы поправить свое колье. – А с ведьмой Сеинт ты покладист. – Опасно взглянула особа, затрагивая щекотливую тему. – Не уж-то приручила зверя? – Интригующе приподняла бровь Грех Тщеславия.

– Свечку держала? – Нагнулся к лицу Минди, чтобы быть на одном уровне с ней.

– Не нужно держать свечей, достаточно посмотреть в твои глаза, что пылают красным огнем. – Довольная Минди смахнула несуществующую пыль с моего правого плеча.

Похлопав по нему, девушка расплылась в мерзкой улыбке, которая не говорила ни о чем хорошем.

– Блэку нужен твой ренегат. – Ухмыльнулась стерва.

– Она мой нейтрал ... – Наотрез начал отказываться от этой авантюры и идти на поводу у греха Зависти.

– Так сделай. – Дернула губой Минди. – Сделай ренегатом. – На ее лице появилась морщина между бровей. – Это приказ Блэка.

– Я не договорил. Она мой нейтрал, нейтралом и останется. Точка. Иди в ад с такими приказами, так и передай своему новому хозяину. – Последнее слово я выплюнул с омерзением, от чего алая принцесса поморщилась.

– Как был глупцом, так и остался. Интересно, почему Юджин возился с таким недалеким, как ты, жалел тебя? – Закатила глаза Минди и развернулась в сторону лестницы.

– Интересно, почему Юджин сдерживал себя и не высказал тебе то, насколько ты ему омерзительна? – Подыграл в той же манере Греху Тщеславия.

– Видимо, Юджин был доброй душой или  ... двуличным лицемером, как считаешь? – Со спины бросила девушка.

–Лидером, который ... скрывал свою добродетель за маской греха. Он и есть. Ты еще увидишь его на вершине, не переживай, родная. – Сам удивился своим слова.

Минди тихо рассмеялась с горечью в голосе. Она провела рукой, поправляя прическу.

– Мне всегда был странен твой юмор. – Размеренно с паузами произнесла девушка, которая, по всей видимости, задумалась над моим ответом. – Все мы, грехи, чокнутые по-своему. – Добавила не спеша. – Кто-то больше, кто-то меньше.

Грех Тщеславия больше не стала задерживаться и применила свою силу, чтобы замедлить время в резиденции. Она сделала свои дела и ушла, словно ее тут и не было. Поразмыслив над фразами Минди, я прикинул вариант сделать Блэку назло то, что он хотел, но в тайне. Скорее даже не во зло, а чтобы обезопасить Дженн, прибавив ей сил, что вытекали из сделки между ренегатом и грехом. Минди Дарвуд скрылась, так же как и появилась, уйдя с полученным моим отказом. И зная мое отношение к договору, они вряд ли рассчитывали, что я действительно пойду на этот шаг. Связь ренегата и греха послужила бы неким преимуществом во внезапности. Тем более, ... если все пойдет ко дну, у Дженн будет небольшая гарантия на спасение, пусть и с сопутствующим ущербом.

Таким образом, мы докатились до ситуации, ... которая была и есть на Балу. Как бы маленькая ведьма не показывала свои клыки, зато мы были в плюсе от этого. И чем меньше знало об этом людей, тем небольшой секрет был в надежных руках. Дженнифер пришлось умолчать от Рейчел по поводу смены стороны в схватке грехов и добродетелей. На одну тему в общении у них бы стало больше, плюс ко всему зеленоглазка была подкована в этом вопросе. Но, это была жертва во благо. Я бы с удовольствием посмотрел на шокированную мордашку брата Дженн и на его дергающийся глаз. Но не будем торопить события.

Когда маленькая ведьма сообщила, что собиралась отойти на приветственную встречу с Завистью, я понял, что останавливать ее было бесполезно. Она прервала связь по струнам, что свидетельствовало о том, раз Дженнифер Сеинт решила сделать фиаско, то уже бесповоротно. Идти за ней и препятствовать – не было никакого резона, так как на публике нужно было действовать сдержано. У нее же была своя голова на плечах и здравый смысл по поводу того, что она хотела сделать ...

Согласен, по поводу здравого смысла погорячился.

Но раз уж завязалась такая ситуация, я поднял руки, сдаваясь. На мне одном она всех своих бесов не спустит, поэтому пусть ищет новую жертву, пока я собирался навестить знакомого на диване.

Тяжело вздохнув, я даже отвернулся от центра зала, ожидая услышать крики с воплями и летящей кровью во все стороны. Однако этого не случилось, поэтому я ускорил шаг, прижав шею.

Адские угодники, пусть все обойдется!

Подойдя к Греху Лени, что раскинулся в позе звезды на предмете мебели, я пихнул его носком туфель, задевая обувь потенциального собеседника. Лин поежился с закрытыми очами, хмуря жалобно лицо.

– Долорес, изыди.– Не открывая глаз, прошептал Линдсей, намекая, чтобы не тревожили его сон.

– А я похож на девчонку с розовой оборочкой? – С ухмылкой задал вопрос Греху Лени.

– Ден. – Рыжий парень приоткрыл глаза. – Приятно видеть знакомые лица. Кажется ты немного пришёл в себя ... – Устало протянул Стоун.

– И когда ты успел переметнуться к Блэку? – Я изогнул бровь, смотря сверху вниз на Лина.

– Не переметнулся. – Сквозь зубы ответил парень, которого наверно задела моя прямолинейность. – Меня заставили, ясно? – Он фыркнул и снова закрыл глаза. – Ты видимо тоже поменял сторону, раз все еще свободно ходишь вне стен камер Блэка. – Вздохнул собеседник и запрокинул голову, ложа ее на спину сиденья.

– Думаю, что как раз скоро поменяю место жительства. – Пожал плечами, пока Линдсей вновь резко открыл глаза, смотря в потолок.

– Ха-ха. – Досадный смешок вырвался из уст парня. – Упрямый идиот. Ты подставляешь свою Леди, что так дорога тебе, мой собрат.

Линдсей вздохнул, ловя мой немой вопрос, но все же нехотя пояснил.

– Блэку не нужен непослушный питомец с орудием в руке. Тем более, если это орудие с замашками ведьмы. Тем более, если нейтрал из рода Сеинтов. Короче ей все равно крышка. – Со вздохом разжевал рыжий парень.

Внутри меня что-то провалилось, я даже не нашел внятных слов. Моя грудная клетка вздымалась, а мысли спутались в единый клубок. Меня не устраивал такой вариант событий, поэтому я стал в ускоренном ритме искать хоть какой-то просвет во всей этой истории. Я не готов был к такому раскладу. Пока я обливался холодным потом и завис в прострации, Линдсей поменял позу, подняв голову с дивана.

– Чувство паршивости. – Внезапно сказала Лень. – Перед Юджином, если тебя волновал этот вопрос.

Его слова выдернули меня из мыслей. Лин посмотрел мне в глаза, намекая, что он не лукавил. Рыжий парень поджал губы и потянулся за своей черной шляпой. Пока он медленно передвигался, мне на ум пришла безбашенная идея, которая просто была как глоток помутившегося рассудка на грани отчаяния.

– Граф Линдсей Стоун, Грех Лени. – Начал я с интригой в голосе.

– Зачем же так официально. – Промямлил парень. – Или ... – Лин прищурился, изучая взглядом мое лицо. – Чтобы ты не собирался сказать, не впутывай меня в дела, где надо двигаться. Даже не смей! – Свел брови Стоун.

Я расплылся в оскале, на что парень закатил глаза и точно выругался себе под нос. Он опустил себе на макушку черный аксессуар и потер лицо ладонями.

– Как ты смотришь на то, чтобы обзавестись ренегатом и устроить бунт против Зависти? – Я настойчиво нависал над рыжим парнем, который замер в движениях, словно давно покинул этот мир.

Линдсей очень медленно убрал руки от лица и поднял голову так, чтобы четко смотреть в мои глаза. Он искал хоть один намек, что я сморозил шутку. Бронзовые глаза парня расширились.

– Да ты больной! – С недоверием ответил Стоун, вскинув брови.

– Уже давно. – Нехотя прокомментировал давно очевидную вещь.

– Ты понимаешь, что ты несешь? – Шепотом спросил меня парень.

– Странно, но ... да. – Удивляясь своему внезапному озарению, я утвердительно кивнул.

Парень почесал затылок с каменным от удивления лицом.

– Что ж. – Лин встал на ноги с хмурым видом. – Стоит сказать, ты мне никогда не нравился, отмечаясь своей ... – Задумался собеседник.

– Красотой? – Я выгнул бровь.

– Нет. – Закатил глаза Грех Лени со вздохом.

– Харизмой? Неотразимостью? – Щелкнул я пальцами.

– Нет же! – Пробормотал Линдсей, дергая щекой.

– Тогда, может ... – Продолжал издеваться над собеседником.

– Просто забудь! – Отмахнулся Лин. – Пошли искать мою святошу. – Лин ухмыльнулся. – Черт побери, ... а  это на самом деле не такая уж и гиблая идея.

– В смысле? – Мои брови приподнялись.

– Посуди. Даже упади мы впросак с верхушки горы,  то моя камера будет под замком, а ты моим соседом. Уж за решеткой Долорес точно меня не достанет! Это же билет в счастливый конец, с отпуском длинною в бесконечность. – Впервые я увидел, как глаза Лина искрились живым блеском радости.

Руки в пекло, ... он уже сразу подумал о худшем исходе. М-да уж. Звучит обнадеживающе, ничего не скажешь ...

Озадаченный, я не думал, что парень будет мыслить в таком аспекте и под таким углом. Тем не менее, он почти сразу дал ответ. Хоть Стоун и прикрывался своей выгодой, но все мы знали, что он, как и я, обязан Дарвуду банальным уважением по одной простой причине, что Юджин всех нас собрал и ввел в курс дела, отвечая на вопрос, кто мы есть, были и стали. Пока я потирал шею и думал, как все провернуть, Лин стоял и подозрительно лыбился, любой дурак заметил бы неладное.

– О чем шушукаетесь, парни? – Минди Дарвуд появилась, как всегда не к месту.

– С дороги, стерва. Мой отпуск ждет меня! – Резко повысил голос довольный Стоун, отодвигая Минди в сторону от себя.

Твою на лево ... хоть бы попытался скрыть эмоции ...

– Давно не виделись, чего тебе? – Коротко бросил я.

–  Мне тоже интересно послушать ваши беседы. – Надула губы назойливая дама в красном.

– Как жаль. – Я состроил грустное лицо. – Но мы уже уходим. – Стальные нотки в голосе с хрипотцой остепенили девушку.

– И куда же? – Поменялась в лице Минди, прищурив глаза.

– Вдыхать пары дыма и не видеть тебя. Сгинь с глаз. – Лин пристально одарил девушку взглядом и стал выдвигаться в сторону выхода.

– Ты же не употребляешь табак. – Сморщила нос сестра Дарвуда.

Линдсей обернулся, идя задом наперед.

– Изыди. – Шикнул на нее рыжий парень, и махнул мне, чтобы я не задерживался.

Под недоверчивым взглядом Минди Дарвуд мы стали теряться в толпе. Линдсей с моим хьюмидором пошел на улицу, пока я пытался выловить Амелию Ирвин. Девушка скромно стояла у цветов лилии, вдыхая их аромат в компании Анжелики. Подойдя к дамам, я попросил у Анжи украсть ее собеседницу для разговора, заверив светловолосую леди найти Стража и быть около него. Амели с неким подозрением отнеслась к моей компании, но все же согласилась выйти на свежий воздух.

Снаружи отсутствовала охрана, так как уже собственно некого было встречать, все нужные гости уже внутри. Лин стоял поодаль от окон в небольшой  компании синих елей, ветви которых ломились от снежной массы. Легкий дым стоял у его головы, и я от души возмутился.

– Сигары были для отвода глаз! – Обвиняющим тоном я начал разговор, подлетая к Лину и забирая свою вещицу. – А не для того, чтобы ты бездарно тратил их на себя. – Я нахмурился, пряча металлическую коробочку обратно в нагрудный карман своего пиджака.

Лин лишь хмыкнул, продолжая курить табак. Но как только он перевел взгляд на Амели, то почти ... целая сигара упала в ближайший сугроб, извергая последний тлеющий дымок.

Повторюсь, ПОЧТИ, мать его, не тронутая сигара!

– Да твою же мать! – Вырвалось у меня, когда я нагнулся и увидел испорченный табак.

– А-ами? – Голос Лина надломился, пока его глаза расширенно пульсировали.

– Меня зовут Амелия Ирвин. – Странно посмотрела на рыжего парня девушка в лиловом цвете платья, напоминая цветок нежной фиалки с серебряным блеском. – А вы? – Святая Трезвения неуверенно посмотрела на меня.

– Линдсей Стоун. – Я представил своего собрата без его участия. – И у нас небольшие проблемы, которые мы не знали ранее. – Я прочистил горло, так как не знал, как лучше преподнести ей свою идею.

– Вот как. – Амели кивнула с расширенным взглядом. – И в чем суть? – Девушка развела руками, смотря на озадаченного Лина, который ошарашено разглядывал ее.

– Не смотри на меня так. – С горечью произнес Стоун. – Просто ты очень сильно похожа на мою ... давнюю знакомую. – Оправдывался рыжий парень, пожимая плечами.

Амели понятливо кивнула и ждала от меня  слов объяснений.

– Стань его ренегатом на один вечер. – Уверено произнес я, видя, как моментально опускаются уголки губ добродетельницы.

Девушка зажмурила глаза и отрицательно покачала головой, думая, что ей почудились мои слова. Я ее прекрасно понимал, но другого пути я не нашел.

– Стоп, ЧТО? – Сорвалась на гневный шепот Ирвин. – Вайлд, ты в своем уме?

– Не поверишь, я задал ему похожий вопрос, но он серьезен, как никогда. – Монотонно и отстраненно подтвердил Линдсей.

– Стой же.  – Стал парировать я. – Объяснять слишком долго, но если в двух словах ...

– Закройся! Она рядом. – Лин заметно напрягся и всматривался на выход резиденции Блэка за моим плечом.

Из парадной арки показалась маленькая девочка в розовом платье. Она вышла из резиденции и повернула голову влево, где стояла наша странная и подозрительная компания. Долорес с недобрым выражением лица направилась к нам. Инстинктивно я загородил Амели своей спиной, не давая мелкой полторашке полного обзора происходящего.

– Линдсей. – Укоризненно обратилась она к брату, который делал вид, будто не знал девчонку.– Тодд говорил же не покидать холл. – Обижено произнесла Дол.

Минди Дарвуд пошла с козырей и натравила сестру Лина на него, чтобы все было под контролем. Я, как мог, загораживал Амели, но мелкая зараза стала всматриваться мне за спину. Ее детское личико перестало быть таковым, искаженное гневное лицо одноглазой Долорес было обращено ко мне снизу вверх.

– Лин, нам пора. – Грех Уныния дернула Линдсея за край пиджака. – Слышишь, пошли отсюда? – Сморщила нос девочка.

Грех Лени вздохнул и устало потер переносицу, ничего не отвечая сестре. На его лице читалась некая боль, словно Дол лишь своим присутствием душила его изнутри напором эмоций.

– Оглох что ли, остолопа кусок? – Повысила голос девочка, чьи губы обидчиво изогнулись. – Прекрати меня игнорировать и слушай, что я говорю! – Резко дернула сестра Лина за пиджак, что рыжий парень на секунду потерял равновесие, переминаясь с ноги на ногу.

Девчонка взвыла от гнева, выглядев как маленький ребенок, которому не угождали, как ей хотелось. Она сжала кулаки и топнула ногой.

– Линдсей! – Вскрикнула она во весь голос.

В этот момент, я готов поклясться, но в Лина точно вселился бес. Собрат резко сорвался с места, делая выпад к сестре. Посреди ночной тишины раздался неприятный хруст. Амели вцепилась в мой пиджак, смяв его в кулаки, чтобы не видеть произошедшего. На моих глазах Грех Лени свернул шею своей сестре, тяжело дыша. Потом он расправил плечи и посмотрел в небо, ловя лицом прохладный воздух с умиротворением.

– Не побоюсь этого слова, но ... Боже, да простит меня дьявол, как же долго я об этом мечтал. – С облегчением и выдохом произнес Стоун.

Мои глаза были на выкате. Я не знал, как можно было достать человека, чтобы ему свернули шею.

Наверно, очень много времени надо ездить по мозгам ... да, Дженнифер?

– Чего стоите? – Лин выгнул бровь. – Доставайте ваши святые побрякушки и колите ее, чтоб мои уши больше никогда не слышали ее голос. – Стоун дернул щекой и отошел от трупа Долорес, что рухнул лицом в снег с раскинутыми руками.

Молча без лишних слов, я достал новую сигару и протянул ее Линдсею, и взял себе вторую. Пока мы пускали дым, Амелия Ирвин с шокированным видом, раздвигала свое копье, которое на удивление очень компактно складывалось. Я бы и не сказал, что на вид обрубочек скалки, с которым Амелия обычно упражнялась на кухне, мог разложиться в длинный посох. Хлопая глазами, не знаю, как Стоун, но я нервно покуривал в сторонке с вытаращенными очами.

«– Ты где?» – Возник голос Дженн по связующим нитям.

«– Я  ... я сейчас буду закапывать труп». – Наиболее точно описал ситуацию.

«– Моего недобрата?» – Едкий смешок сопровождался по струне вместе с импульсом.

«– Лучше! Долорес Стоун. У нас ... небольшие изменения в планах». – Аккуратно начал я издалека.

«– Говоришь, как Дарвуд. Так, и насколько они глобальны?». – С неподдельным интересом любопытство распирало маленькую ведьму.

«– Как у Дарвуда? Ах-ха-ха. ... Думаю, он бы оценил. Ну как тебе сказать, ... все пошло не по сценарию». – Нервно захохотал я.

«– Ну, знаешь, они его привели туда, куда не позавидуешь». – Цокнула Дженн и прервала связь.

Пока я стоял и улыбался как больной, что точно заметил Лин, Амели разделила копье в его сердцевине. Этот маневр мне напоминал знаменитую трость Каспера Фолена, что тоже любил изюминки в вещах. Амели через вздох вогнала одну часть лезвия копья в спину Долорес, напрягаясь всем телом. Я вытянул руку вперед и сделал углубление в земле для того, чтобы прикрыть труп. Гравитационное поле сдвинуло верхний слой земли, я постарался сделать это как можно тише. Было ощущение, что мы были компанией неопытных заговорщиков, которая творила черные дела по ночам. Из-за экстренной ситуации и нервов давление росло в голове. Еще одной мыслью было сделать все возможное, чтобы не попасться. Адреналин разгонялся внутривенно по всему организму, так быстро я еще не скуривал сигару. Если говорить о жалости, то у меня к Долорес ее не было. Она была занозой в заднице, но Юджин почему-то приглашал ее в свою резиденцию, зная об отношениях между ней и Лином. Может, из разговоров, он делал выводы в своих дневниках. Гадать уже было бессмысленно.

Когда Амели столкнула Дол в углубление земли, созданное мной, то я постарался сделать ровное снежное покрытие, как в идеальном преступлении. После завершенной сцены повисло неловкое молчание. Амели стояла со вторым концом своего чудо-посоха, пристально посматривая в нашу сторону.

– В какую чертовщину, Эйден, ты хочешь, чтобы я влезла на этот раз? – Тяжело вздохнула девушка, пряча свое орудие под складками платья.

Лин удивленно вытянулся, словно услышал что-то необычное.

– Зачем мне становиться ренегатом, если он следующая мишень? – Амели нахмурилась и указала на Стоуна.

Линдсей показательно закатил глаза.

– Никто не знает, что выкинет Блэк. Нам может понадобиться его помощь. – Я подбирал слова в выражениях.

Девушка одарила меня сомнительным взглядом.

– Откуда мне знать, что вы не преследуете цель вернуть Дарвуда на его место? – Она не сдавалась и прямолинейно говорила, что думала.

– Я преподнес тебе на блюдце свою унылую сестру, где хоть капля благодарности? – Собрат скривил губы, скрестив руки на груди. – Я тоже устал постоянно мучиться в лени! Это не вечная жизнь, а жалкое существование. – Признался рыжий парень с четким взглядом на святую.

Я покосился на Лина, которого в первый раз видел таким разговорчивым с посторонним человеком.

– Давай сюда руку святая, и для справки, я не кусаюсь. – Нервно подал руку Амелии Грех Лени.

- Что будет после заключения сделки, как она повлияет на Стоуна и меня? - Стушевалась Ами, бегло рассматривая наши с Лином лица.

- Я не знаю - Честно выдал Линдсей, шумно вздыхая.

- Но если доверится записям Дарвуда ... - Начал я припоминать каракули в дневнике. - То Линдсей сможет управлять кошмарами и страхами, вне зависимости от того спит ли его жертва или нет.  - Кивнул я своим своим словам.

- Что на мой счёт, Вайлд? - Не унимался гном с прищуром в глазах.

- Станешь не-емного ленивее обычного. - Натянуто ухмыльнулся я. - Думай быстрее, у нас мало врем...

– Да черт с вами! – Выругалась девушка, дергая щекой. – Ладно! – Она с нервной интонацией положила руку в ладонь Стоуна, смотря на него с вызовом.

Линдсей снял шляпу со своей головы и разместил ее на макушке святой Трезвения. Я чуть не провалился в ближайший сугроб, так как Линдсей Стоун никому не позволял трогать его аксессуар, тем более и речи не было, чтобы одалживать.

– А ты все больше походишь на мою знакомую. – Усмехнулся Лин.

Ну, ... я как бы ... тут, наверно, теперь лишний!?