Глава 14

Пройдут дни, уйдут  года.«Король» один, грезит ими иногда.На сердце ноющая боль,которую совсем не лечит время. Ему страннО ... будто все было вчера,Карета, мертвая жена и дочь,что ускользает через пальцы. Но время не щадит, увы.Поступкам уже нет возврата.

Дженнифер

Все пропало ... Полная катастрофа.

Мало того, что на меня надели наручники, за счет которых я стала ровней обычному человеку без привычной силы ведьмы, так и еще моя камера  по закону подлости была четко напротив узника недобрата! Душу грело то, что он тоже сюда угодил, хотя я и не в курсе, по какой именно причине.

Хотя догадываюсь. Из-за меня. Ха-ха-ха ... Я бы посмеялась еще, вот только ... решетка перед взором не давала повода для искренней радости. Я-то тоже тут застряла!

Но все равно, если ключевым фактором играла именно наша родственная связь, то было вдвойне приятно, хоть какая-то польза от шута с серповидными кинжалами. Как он противно выглядел на аудиенции, словно верный пес принес тапочки в зубах хозяину.

Мерзость! Это отвратительно!

Он не защищал святых сестер, когда Глава Священной долины проявил неуважение, даже можно сказать в некотором роде оскорбил. Правитель Адриан считал нас своей собственностью, пешками. Другими словами, тогда, если так рассуждать, он ничем не отличается от грехов, та же цель – уничтожить угрозу долине. Этот напыщенный индюк на троне даже не вник в мои слова, а сразу попытался устыдить, да и еще с какой интонацией и мимикой. В тот момент я сдерживалась, как могла, но настал предел моего контроля, чем я, пусть и недолго, наслаждалась. Больше всего меня разочаровало именно бездействие со стороны Стража, он с каждым днем опускался в моих глазах все ниже и ниже. Даже не знаю, был ли предел этому падению.

Но все-таки недобрат смог достичь дна в моих глазах.

Надеялась, мне удалось передать все мысли через мой испепеляющий взгляд на недобрата. Разочарование с примесью горечи вновь застряло в моем горле. Его поступок в прошлом заставлял меня чудовищно злиться, но сейчас ... я пребывала в абсолютной ярости. Страж даже не думал исправляться, он снова проявил знакомую отчужденность ...

Это был его шанс ... заступиться за нас, за ...меня, но ... он его упустил по своей воле.

Ну, а я привыкла уже к этому. Сам рецидив поступков Стража сначала вызвал бурю эмоций, и если бы не кандалы, то я бы точно его придушила.

Кстати об этих весьма неуютных браслетах на моих запястьях, соединенных между собой металлической толстой цепью.  То, что они тяжелые и натирали кожу – полбеды. Как только солдат из личной охраны Правителя застегнул наручники, пока я была немного занята, прожигаем глазами единственного недородственника, внутри стало непривычно тихо.  Я мгновенно перестала ощущать силу алой ведьмы, на душе ощущалась бескрайняя пустота. На мою свободу словно наложили клеймо. Да, в физическом плане мне заковали руки, а в душе все  погрузилось в сон. И как бы я не пыталась сопротивляться, ничего не выходило, кроме как сотрясать воздух своим шумным дыханием. Шок в тот момент поселился у меня в голове. Первые мысли после нескольких секунд осознания, так и твердили: «Как они посмели?! Как это вообще возможно? Моя сила исчезла?! Быть такого не может, ведь я алая ведьма из рода Айки! Так со своими спасителями обращаются люди в столице?!» Внутренний голос шептал слова, словно тем не было конца. Много вопросов, и ни одного ответа, как и всегда в прочем. Напоследок я что-то бросила Стражу, когда меня проводили мимо него, наверно, определение, кем он по жизни и являлся. 

Настоящий идиот. Боже какой же тупица, а?

Как в трансе, но гордой походкой я шла прочь  из приемного зала под сопровождением солдат. Даже не заметила, как мы зашли в тюремные отсеки, так как мое внутреннее «Я» не оставляло попыток прибегнуть к ведьмовскому дару, которого лишили меня по мимо собственной воли. Быть может, я и сорвалась, но не безосновательно, провокация сделала свое дело.

Грубой хваткой стражники схватили меня под локти, открыли пустую камеру, а после резко швырнули вперед, как мешок с пшеницей. Один из них даже плюнул себе под ноги, шипя в мою сторону: «Ведьма». Хотела было ему ответь: «Дорогой, за столько лет для меня это все равно, что  комплимент». Но настроение было далеко не язвить и задирать окружение.

Ступор ... я в ступоре ...

Холодный пот скатывался по спине, а адреналин давал о себе знать по ритму сердечного стука. В голове гудело, так как впервые я не знала, что мне делать, и на что рассчитывать, если мне в прямом смысле связали руки. Кто, как не я, могла с легкостью вывести нас всех отсюда, разборки и взбучки можно было бы оставить на потом. Теперь мы все здесь застряли, а я бесполезна, как зонт от дождя в ясную погоду.  Тупиковая ситуация блокировала все мое сознание, не знала в каком ракурсе размышлять и думать. Я подползла к единственной поверхности из деревянного материала, которая выступала из стены, и села на нее. На этом вся моя новая мебель в этой камере заканчивалась. Запрокинув голову до упора, всматривалась в каменный потолок, а после полностью прислонилась спиной к ледяной каменной глыбе, которая служила перегородкой для тюремных клеток. Запах сырости, гниения и плесени витал по всему отсеку с камерами. Воздух был достаточно спертый, а его температура низкая, чего я не ощутила сразу. Только немного после поймала в поле зрения свои дрожащие руки. Из щелей камеры задувал морозный ветер, который пронизывал тело насквозь. Гробовую тишину нарушала капающая вода, которая была снаружи, если смотреть из моего временного пристанища. Я прикрыла глаза и попыталась себя мысленно успокоить. Однако перед глазами визуализировалась картина из прошлого. Мне вспомнилась капающая вода в туннеле, где была первая встреча с Грехом Гнева. И эти янтарные глаза в кромешной тьме, которые видели насквозь, просто восхищали своей угрожающей харизмой и диким шармом. И я не хотела помирать в незнакомом месте, тем более в заточении, не увидев их еще хоть раз, напоследок.

Был бы здесь Эйден, разнес бы все к чертям ... и глазом не моргнул.

Мысли прервал шум отворяющейся камеры напротив меня. Ну, как я уже говорила, на мое несчастье, Габриэля Сеинта поселили в клетке напротив моей персоны. Хотелось отметить, ему шел зарешеченный образ жизни. Еще и форму преступника ему выдать, моя бы душа ликовала от восторга. Страж, тяжело и шумно вздыхая, присел на деревянный выступ из стены и обхватил голову руками.

– Ты хоть раз, можешь думать не только о себе? – Тихий рык послышался со стороны клетки Стража.

Помедлив, поняла, что слова были адресованы мне. Конечно, кому ж еще. Дженнифер Сеинт причина всех бед для бедного братишки.

Ага, как бы не так!

– Я думала за всех, пока великий и недоделанный Страж Семи Сестер проглотил язык и принимал унижения за лесть. – Фыркнула я, сложа руки на груди крест-накрест.

– Как меня достала твоя добродетель, за ширмой которой скрывается эгоизм. – Разочарованным и усталым голосом парировал недобрат с опущенной головой.

– Что ты несешь!? – Впилась руками в деревянную поверхность, на которой я и восседала. – Все святые молчали, слушали, как их принижали, и если для «вас» это в порядке вещей, то, к счастью, я не такая как ваше стадо. Я защищала сестер, думала, найду отклик в их поддержке. Да-да, наивная Дженни, карась там плавал! Хрена с два! – Вскинула руки и закатила глаза. – Я привыкла защищать себя, и никому не позволю снова надо мной издеваться. Пусть даже это сам Правитель Священной Долины! Мне плевать. – Громко со злостью бросала словами в сторону Стража. – Всю мою жизнь с самого детства меня делали изгоем, избивали до полусмерти, проклинали, нарекали нелестными прозвищами. НА ЭТОМ ВСЕ! С меня довольно, по горло хватило всего этого дерьма! И попробуй только сейчас меня осудить! Не знаю как, но я выбью эту решетку, и мало тебе не покажется! – Взорвалась я, не скрывая злости.

– Никто не просил тебя заступаться за нас! – Миранда в другой камере, что была ближе к Стражу, зашипела в ярости.  – Габриэль сказал тебе перед аудиенцией – заткнуться и не говорить лишнего! Но как же великая, алая ведьма не вставит свой длинный язык и не найдет новые приключения на задницу!? – Глумилась и иронизировала Миранда Шепард, голос который был разной тональности.

– Скажи спасибо этим браслетам, иначе я бы точно с тобой сегодня расправилась! – Показательно я ударила кандалами по металлической решетке, тем самым издала неприятный для слуха звук. – У вас же нет оков, используйте силы святых и давайте сваливать отсюда! – Недовольно сморщила свое лицо.

– Не все решается напрямую, Дженнифер! Так нельзя, прояви уважение. – Вспылил недобрат.

– Ты совсем идиот!? – Я подскочила на ноги и уперлась всем телом на тюремную решетку, пытаясь максимально через неё просунуться. – Оглянись, братишка! ТЫ В КАМЕРЕ!! – Закричала я во весь голос. – О каком уважении может идти речь!? – Повышенным тоном пыталась донести весь абсурд его слов.

– Прекратите все! – Амелия Ирвин тоже была поблизости, чей нервный голос эхом раздался по просторам темницы. – Здесь все, кроме Рейчел. – испугано выдала святая Трезвения. – Кто-нибудь догадывается, где она? – Почти шепотом спросила девушка.

– Коротышка, и ты здесь!? – Издевательски отметила я. – Обалдеть. – Громко ухмыльнулась.

– На счет нее не беспокойтесь, с ней все в порядке. И дела у нее обстоят гораздо лучше, чем у нас. – Уверенно с усталостью выдал недобрат.

– И откуда такая уверенность? – Непонимающе подали голос одновременно Агнесс и Анжелика.

– Мне тоже интересно. – Сонным голосом встряла Зои Никсон.

- Весьма здравый вопрос, есть что ответить, недобрат?- Огрызнулась я, пока Страж потирал ладонями лицо. - Или об этом тоже нельзя говорить?! Надо же какое совпадение! - Не унималась я, выкрикивая, что было сил.

Гавнюк, ещё и игнорирует...

– Зои, солнышко, можешь использовать телепатию, как Финис Коллапсар, тело которого еще не остыло, и открыть чертову клетку!? – Театрально моя персона пыталась намекнуть святой Воздержания, что пора шевелиться.

– Мой грех мертв, поэтому силы ушли вместе с ним. Однако другие сестры, кроме ведьмы с Агнесс, и Стража сейчас не беспомощны, как хотите казаться. Не понимаю, почему мы все еще сидим тут, когда можем выйти? – Спокойно констатировала факт Зои.

Госпаде, хоть один разумный человек в этой компании ...

– В душе не чаю, Зои. Но мыслишь ты здраво. – Пыталась выдать милый голос, но вышел скорее угрожающий.

–Да, остановитесь на секунду же! – Крикнул Страж недовольным голосом, а потом шумно выдохнул. – Вот теперь пора сказать, пока вы не натворили еще больше бед! Особенно ты, Дженнифер! – Парень поднял жесткий взгляд четко на меня. – Рейчел Хэйзи – родная и единственная дочь Адриана Кэндала.

Гробовое молчание повисло во всей темнице, я даже слышала свое дыхание. Несколько раз я открывала и закрывала рот, но так и не смогла что-то ответить на это. Я думала, что меня в  этой жизни больше ничего не удивит, но недооценила юмор жизни. Сердце стучало как бешенное, если в словах Стража была толика правды, то судя по недавнему инциденту, Рейч еще в большей беде, чем мы.

Рейч ведь бросили родители, ... как и меня ... брат ... да и вообще... Ебан*** ты пи*****!!!!!!! Об этом, мать твою, надо было говорить до прибытия, какое ещё «самое время»! 

– А ты в своем репертуаре, недобрат. Знать, молчать и скрывать – это твоя стихия. – Досадно ухмыльнулась своим словам и вернулась на деревянный выступ, служивший мне скамьей. - И дай угадаю ... ты в своей манере умолчал об этом факте перед Рейч? -  Я досадно хохотнула. - Ты просто невероятный образец для разочарования.

Я тихо выругалась и не переставала пытаться воззвать к силе алой ведьмы.

Рейчел

После несостоявшейся аудиенции стражники Правителя взяли меня под локти и насильно вывели из приемного зала, вот только в совершенно противоположную сторону, нежели моих друзей. Впервые я подумала о группке святых в таком ключе. Не предполагала, что буду переживать за остальных так же, как за Дженнифер.  На мою подругу надели металлические оковы, которые, по словам Правителя, лишали ее магической силы. Даже не представляю, что сейчас ощущала Дженни. Она так ценила свою свободу и личное пространство, что до омерзения ненавидела ограничения извне. Больше всего меня поразило, что другие святые видели старания Дженн защитить сестер, хоть та и скрывала благое намерение за своим тяжелым характером, и равным счетом ничего не предприняли ...

Даже тихого звука не издали их уста. Не понимаю ... Это не правильно.

И после их бездействия я все равно за них беспокоилась, от чего злилась сама на себя. Габриэля будто вообще подменили, и, зная Дженнифер, я понимала, почему она вспылила и не сдержала бушующие эмоции. В тот момент я поймала себя на мысли, что совершенно не знала Габриэля Сеинта, не смотря на то, что мы много разговаривали  и в Башне Сестер понимали с полуслова.  До сих пор перед глазами застыло его выражение лица, когда алая ведьма впервые сказала свое слово.  Оно было совершено мне не знакомо ...

Он словно стал другим на несколько минут. Хотя должен был защищать девушек ... быть на их стороне.

Тяжело вздохнув, я решила осмотреть комнату, в которую меня пригласили войти без права выбора, а после и вовсе заперли. Стучать и ломать дверь я уже пробовала, только отбила себе бедро и конечности.  Если и запирать меня, то надо было отвести к остальным. Освещение было естественным, через окна пробивались лучи солнца, которые вот-вот должны спрятаться за горизонт. В голове звенел вопрос.

Почему именно меня закрыли в богато обставленной спальной комнате в золотых и небесно-голубых тонах?

На ум ничего толкового не приходило. Это напоминало мне Резиденцию Семи Грехов, от чего внутри что-то екнуло. Внутри души был полный дисбаланс, тревога с печалью и адреналином соединились в непонятный ком эмоций, поэтому обессиленная я присела на край кровати и уронила лицо в ладони, а после запустила пальцы рук в волосы. Локти я уперла об колени, тем самым заставляла голову держаться ровно, чтобы запечатлеть обстановку комнаты.

Кровать со шторками с двух сторон стояла четко напротив белоснежных дверей с золотыми узорами. Справа, от сидящей меня, стояла живая растительность, которая приятно пахла цветковыми.  Под черной накидкой был скрыт какой-то предмет мебели, я быстро потеряла к нему интерес. Слева от кровати располагался кожаный диван и встроенный камин, отделанный бежевым диким камнем. В комнате не было мелочей, да, и личных вещей, у помещения точно давно не было хозяина. На столике стоял канделябр с новыми восковыми свечами. Собственно спальня так и кричала всем своим богатством и идеальной чистотой, от чего даже стало не по себе, так как ощущение дежавю выводило мой внутренний мир из равновесия. В поле зрения попалась  кочерга, которой люди обычно мешали дрова в камине. Я ее не сразу заметила, так как та была наполовину прикрыта занавеской небесного цвета.  Подойдя к шторе, я воспользовалась случаем и выглянула в окно. Естественно оно было зарешечено, только если в резиденции это были просто тоненькие пики, преобразованные в решетку, то здесь толстые прутья, не удивилась бы, если они были из золота.  Снова внутри было ощущение, что надо мной имели власть. И Рейчел Хэйзи опять очутилась в золотой клетке, теперь в прямом смысле этого слова.

Недолго музыка играла, как говорится ...

А другие святые в это время пропадали в темнице, что заставляло себя чувствовать виноватой. В комнате заметно потемнело, видимо закат прошел, а это значило,  что надо было действовать. Молча, взяв кочергу, покрутила ее в руке. Хоть она и была тоненькая, изящная, но вес у нее был достаточный, который не определишь с виду. Пока я размышляла о предмете, то успела подойти к запертой двери. Уж лучше я перепробую все возможности, главное было выбраться из комнаты, а далее планировала использовать силу святой и замедлить время, пока буду носиться по всему дворцу Главы Долины в поисках своих друзей. Замахнувшись с третьего раза, я замерла с поднятыми руками, так как на глаза попалась картина, которая не дала мне покоя.

Слева от двери висел предмет искусства, на котором был изображен портрет семьи. Не сразу признала молодого Адриана Кэндала, так как он сильно изменился, стал более старше и объемнее в физическом плане. Ему на картине было не более двадцати пяти - тридцати лет, он сидел в черном мундире на троне, за спинкой которого стояла, наверно, его супруга. У нее были длинные русые волосы прямой структуры, которые тянулись ниже поясницы, и зеленые глаза, которые даже чем-то походили на мои, только были немного светлее. Женщина выделялась милой, безмятежной улыбкой и утонченными чертами лица, одним своим видом она излучала добро и свет. Сама она была в голубом платье с длинными рукавами, прям под стать комнате, в которой меня закрыли. На руках Правителя сидела маленькая девочка, которая тянула руки вверх, видимо, баловалась при написании картины, поэтому художник решил отразить все, как в реальности, чтобы запечатлеть настоящие эмоции и передать их настоящими. Как вкопанная я застыла с кочергой над головой, не в силах оторвать взгляд.  В глазах Адриана и его супруги была видна любовь и тепло, которое они даровали своему ребенку. Заботливые родители с двух сторон поддерживали свое чадо, женщина в голубом одеянии даже слегка была вынуждена пригнуться, чтобы приобнять дочку. Настолько лучезарная картина, от которой ныла душа. На глазах по непонятной причине появилась слезная пелена, которая застилала обзор, все персонажи картины расплылись и стали бесформенными.

Не могла объяснить такую резкую смену эмоций. Женщина была настолько приятна моему взгляду, что казалось, я ее когда-то знала. Хотелось бы ее увидеть вживую, но не думала, что Правитель будет знакомить святых со своей семьей после потасовки в зале. Теперь я не понимала, почему Глава Адриан так относился к святым, ведь у него тоже был ребенок, тем более девочка.

От чего он такой суровый и жестокий?

  Когда слезы покатились по щекам, я устремила взор к смеющейся девочке на коленях у Правителя. Волосы у нее были короткие, с виду ей было около годика, может чуть больше. Платьице девчушки содержало в себе пудровый цвет с более темной окантовкой по краям. Она жизнерадостно улыбалась, от чего можно было заметить несколько молочных зубов. Даже такую мелкую деталь заботливо выделил художник картины, а это говорило о любви к своей профессии и работе в целом. Я обожала портретистов, которые не упускали и малейших деталей,  а ведь они на самом деле и придавали картине восхитительный вид. При виде изображенной девочки в душе, словно что-то начало царапать острием по сердцу.  Грусть и тоска накатилась на меня, заставляя запрокинутые руки с кочергой подрагивать. Под взглядами этой троицы на картине, было неудобно и стыдно ломать двери, словно те стыдили. Со злости я зажмурилась и закричала, замахиваясь с новой силой.

Однако дверь предо мной щелкнула и резко отворилась. Мгновенно желтый свет проник в мою комнату, чем стал ослеплять мои глаза. Из-за резкого прилива освещения, я не могла сразу разглядеть черную фигуру, которая нависала надо мной своей мощью. Человек при виде меня, замахивающейся кочергой, даже не шелохнулся с места, а просто стоял и смотрел на меня сверху вниз. На секунду волна тока прошла по всему моему телу, так как я разглядела своего гостя.

– Два покушения за день. – Властным голосом с нотками баса констатировал Глава Адриан. – Говорят, бог любит троицу. – Попытался разрядить обстановку мужчина с бирюзовыми глазами.

Кочерга выпала из моих рук и с грохотом издала волну эхо. Адриан Кэндал сморщил лицо из-за неприятных звуков и зашел в комнату, закрыв за собой дверь. Он прошел мимо застывшей меня, словно я не представляла для него никакой угрозы. Я же разрывалась между интересом его прихода и желанием, как можно скорее сбежать, так как дверь была теперь не заперта.

– Нам нужно поговорить. Отказ не принимается. – Грозно заявил мужчина и аристократично присел на диван у камина в ожидании моей реакции.

Ведет себя как Юджин Дарвуд! Видимо, правители все такие!

Чтобы он не собирался сказать и сделать, я собиралась бороться – единственное, что решила для себя в ту секунду.

Адриан

Воспоминания довольно опасная вещь. Особенно если они связаны со счастливыми моментами жизни, которые больше никогда не повторяться. 

Так как повторять их собственно и не с кем ...

С самой молодости на мои плечи свалилось тайное правление Священной Долиной. Когда старший брат скончался от болезни, которая переходила в нашем роду по мужской линии, меня призвали занять его место. Дерек Кэндал был моим идеалом настоящего правителя, к которому я стремился и по сей день, вот только, увы, никогда его не достигну, так как все уже разрушено много лет назад. К тому моменту я с женой Софи и новорожденной дочкой проживал в Сент-Дейле и управлял порядком в городе. Известие о смерти старшего брата, лучшего друга по совместительству, застало меня врасплох, если б не Софи, даже не знаю, как бы я пережил трагедию, руки опускались, и скорбь заполнила все мое сердце.

Мы были идеальной семьей, жена выполняла роль проводника в общении, что поддерживало быт в семье. Она проделывала колоссальную эмоциональную работу, помогая мне найти подход к дочке, так как я был скуп на проявление эмоций и привык говорить коротко, по смыслу. Это не значило, что я не любил своих девочек.

Нет-нет.

Я обожал их больше жизни и делал все для их благополучия и спокойной жизни, привык показывать  заботу поступками. Софи знала такую мою особенность, поэтому мы были вместе, не смотря ни на что. Вот только ... она ушла из жизни намного раньше меня, хотя обещала, что будем жить долго и счастливо. И это «долго» быстро подошло к концу.

Это моя вина ...

В двадцать два я занял трон, моя семья переехала жить в Ариану, вот только дочке не совсем нравилось находиться в столице, но я игнорировал этот факт. Конечно, корил себя за это, но исправить уже ничего нельзя. Дочь постоянно плакала и дергала Софи за подол платья, прося вернуть ее в Сент-Дейл. Конечно, малютку никто не послушал, так как в том городе нам было больше нечего делать. Я не спешил демонстрировать свою семью на всеобщее обозрение, так как недруги были повсюду, и даже ближе чем мне думалось.

Однажды ночью я проснулся от жуткого волнения, жена спала рядом, и я решил воспользоваться случаем и пошел проверить дочь. Мне нравилось наблюдать, как она спит, в этом была своя очаровательность. Именно в такие моменты мой характер немного мог показать слабину. Спальная моего единственного ребенка находилась неподалеку от нашей с Софи комнаты, поэтому был почти в шаге от дочки. Лично я настоял на том, чтобы она была ближе к нам. С годами, даже к тому времени, паранойя стала моим напарником. Страх за свою семью был невыносим, тем более стали ходить слухи, что моего брата на самом деле отравили. Мало ли, что могло произойти с женой и дочерью.

И как говорится, чем чаще ты живешь своими страхами, кормишь внутренних демонов, тем больше они воплощаются в жизнь и становятся реальными. 

Дверь в детскую спальную комнату была слегка приоткрыта, от чего меня обдало холодом, так как точно помнил, как лично ее закрывал. Дочь была еще маленькой, едва держалась на ногах, да и рост бы не позволил ей дотянуться до дверной ручки. Не раздумывая, я бросился к двери и заглянул внутрь. Я впервые испытал страх, который  леденил душу и  сковывал тело. Неизвестный стоял у колыбели и держал на руках мою маленькую дочь. Он поднял ее вверх на руки и слегка подкидывал, веселя ребенка. Дочка смеялась, ... этот смех звенел в моих ушах и отдавался эхом, пока затаил дыхание. При виде этой картины мое сердце сжалось и кольнуло, мне показалось, что я постарел лет на двадцать, пока пытался сдвинуться хоть с места. Волосы преступника, что проник в мой дом, были слегка волнистыми и удлиненными, поэтому прикрывали уши до их середины. Я не мог разглядеть всех черт лица, так как он стоял ко мне спиной. Одеяние было мрачное, через перчатки торчали острые ногти, которые сложно было назвать человеческими, и тогда меня передернуло, что он прикасался к моему ребенку. Он что-то шептал дочери и покачивал ее из стороны в сторону, а она хохотала. От всего этого душа ушла в пятки, не знал, что ожидать от человека, который проник в замок, минуя несколько сотен голов охраны. Волосы встали дыбом, но я настойчиво и полностью открыл дверь, пытаясь сформировать каменное выражение лица, чтобы не выглядеть встревоженным, так как это могло сыграть на руку преступнику. Голова мужчины резко повернулась на скрип, и тогда я увидел профиль лица незваного. Золотистый глаз с примесью карего цвета уставился четко на меня, он словно светился в темноте. Жуткая улыбка вырисовалась на его нахальном и самоуверенном лице. Жуткий шрам у рта делал его образ еще отвратительней и ужасней. Незнакомец, как сумасшедший, скалил зубы, которые были заостренными на концах, как у какого-то лесного зверя.

Чудовище.

На удивление он выглядел примерно под стать моему возрасту, может немного старше на пару-тройку лет, но меня больше всего волновала дочь, что находилась в руках преступника, она совершенно не подозревала опасность, поэтому я не хотел ее пугать.

– Милая Принцесса, смотри, твой папа тоже зашел к тебе в гости. – Ядовито-сладким и приторным голосом протянул незнакомец, поворачиваясь полностью лицом. – Помаши ему ручкой и скажи: «Приве-ет». – Издевательски произнес человек в черном плаще и костюме, который сливался с мрачной обстановкой комнаты.

– Верни мою дочь на место, жалкий преступник! – Шипя, произнес я, пытаясь не спугнуть дитя. – Дважды повторять не стану. – Прищурил глаза, пытаясь запомнить все его черты лица, чтобы потом он получил по заслугам.

– Ну вот, ты напугал девчушку. – Театрально расстроился незнакомец, качая мою дочь на руках. – Ну, что за отец такой у тебя бесчувственный. – На последнем слове парень сделал акцент, игнорируя меня полностью.

– Убирайся из моего дома! – Сорвался яростный шепот, пока я попытался приблизиться, но незнакомец остановил меня жестом.

– Негостеприимно, знаешь ли, Правитель Священной Долины. А хамить греху сплошное безрассудство. – Жутко хохотнул человек с безумным взглядом.

Тем временем преступник подошел к окну и приоткрыл его, а после распахнул до предела. Он шумно вдохнул свежий воздух, как будто давно тосковал по нему. Я, почувствовав новую волну тревоги, снова сделал пару шагов к дочери, но парень с золотисто-карими глазами и угрожающей улыбкой, которая излучала уверенность и внушала власть над всеми, покачал указательным пальцем.

– Принцесса, твой отец очень груб со всеми, не находишь? – Он исказил гримасу боли, хотя на самом деле издевался и вкушал свое превосходство. – Надо бы его проучить, да? – Он довольно щелкнул дочь по носу и выставил руку с ребенком по наружную сторону комнаты.

Дочь хохотала и смеялась, что-то бормотала, а я трясся как осиновое дерево.

– Чего ты хочешь? – Я выставил руку вперед, тем самым пытаясь хоть как-то его остановить. – Денег? Славы? Красивой жизни? Власти? – Перебрал я дрожащим голосом все материальные блага, чтобы хоть как-то удержать незнакомца от безрассудного поступка.

– Власть хорошее предложение, именно поэтому мне и нужна она. – Он встряхнул дитя, от чего мое сердце чертыхнулось.

– Я дам тебе власть, только отдай мне мою дочь. – С мольбой, не свойственной мне, я просил незнакомца.

– ТЫ НЕ ПОНЯЛ, ГЛУПЫЙ СМЕРТНЫЙ! – Резко повысил голос парень с ожесточенно мимикой на лицее. – Она нейтрал, который в будущем может стать мне помехой. Она будет первой святой, которая умрет еще младенцем. – Жутко усмехнулся парень.

– Нет! ... Это просто сказки, легенда. ... Стой-стой ... Забери кого угодно, даже мою жизнь, только положи ее на место, молю. – Мой голос надорвался.

– Правитель умоляет? Сделка?– В изумлении на лице парня натянулся оскал. –Надо же, ... как же жалко могут выглядеть людишки и падать в ноги, если у них отобрать что-то стоящее ... – Задумался незнакомец, пристально рассматривая всполошенного меня. – Тогда сыграем. Так, даже интересно, я еще не решил, кого заберу, но пусть для тебя это будет приятной неожиданностью. – Безумно оскалившись, грех, как он себя назвал, был опьянен и заинтригован моим предложением.

– Хорошо. – Я медленно опустил дрожащую руку. – А теперь отпусти дочь. – Шумно сглотнул, вытирая пот с шеи и лба.

– Как хочешь. – Отрешенно бросил грех, как будто ему было раз плюнуть. – БУ! – Он резко отпустил руку  с ребенком и перевел на меня взгляд, чтобы уловить мои эмоции, так как мой ребенок, наверняка уже летел вниз.

– РЕЙЧЕЛ! – Взвыл я и бросился к окну.

Однако пока я приближался к оконной раме, тело преступника растворилось в воздухе, а его жуткий приступ смеха раздавался эхом по всей детской комнате. Я уже собирался мысленно, чтобы посмотреть на ужас за окном. Вот только, оказалось, дочь мило спала в своей колыбельной, совершенно ничем не обеспокоенная. Ужас наполнил все мое сознание, я думал, не привиделось ли мне все это. Однако окно, что было раньше заперто, открыто полностью, а жена не могла его оставить в таком состоянии.

После этой ночи я был сам не свой, жена сказала, что на время уедет погостить с дочкой в деревушку к своей знакомой, которая недавно должна была родить. Деревня называлась Сан-Шато, я сходил с ума по поводу их безопасности.  Поэтому стал скрывать свой лик и образы членов своей семьи вообще от всех. Даже не все придворные знали, как выглядел их Правитель. Я прятал семью, как только мог, поэтому велел Софи оставаться в деревушке дольше оговоренного срока. Тогда мы с женой связывались через письма, так как я поехать к ним не мог, это было бы слишком рискованно, учитывая, что каждую ночь мне снился сон о случае с грехом. В одном из писем, жена сообщила, что ее знакомая умерла при родах, поэтому она тесно общалась с матерью погибшей подруги. Софи оставила дочь у этой женщины и решила приехать ко мне в столицу. Как только я дочитал письмо супруги до этих слов, послышался знакомый хохот, пробирающий до костей.

– Чем лучше прячешь, тем легче это найти. – Шепнул голос мне на ухо, который я точно никогда не смогу забыть.

– КТО ТЫ!? – Я подорвался с трона и закричал на весь зал, словно тронулся умом окончательно.

– Имя мне – Грех Зависти, большего тебе знать незачем. – По голосу Грех точно ухмылялся. – Беги к любимой, если успеешь, смертный Правитель.

Я бросился, что было сил к стоянке с каретным экипажем, как меня окликнул начальник личной стражи. Только он и еще пара человек кроме моей семьи, знали меня в лицо, им я доверял как себе. Он мне сообщил, что на обочине главной дороги была обнаружена карета, принадлежащая семье Правителя. Карету с ее содержимым доставили как раз на стоянку. Я велел всем слугам и солдатам убираться, так как чувствовал исход. Ноги, как и все тело, налились свинцом, каждый шаг, приближающий меня к карете с женой, давался с усилиями. Я не хотел видеть и верить, что погубил ее. Отрицал, что такое могло быть возможным, словно в бреду я бормотал имя жены, звал ее, но из кареты не доносилось и звука. Надежды одна за другой стали покидать мое сознание, душой я чувствовал, что ее больше нет, но разум и сердце отказывались признавать этот факт. Очень боялся открыть каретную дверь, после которой моя жизнь не станет прежней. Не будет семейных посиделок, ужинов, времяпрепровождений, я больше никогда не услышу тихий и милый голосок своей любимой. Ее изумрудные глаза не будут больше светиться счастьем, когда я через силу буду проявлять нежность. Я больше не смогу с ней говорить, никто больше не будет меня понимать.  Медленно с всхлипом я приоткрыл дверцу экипажа. Моя душа словно умерла при жизни. Внутри вся бежевая ткань сидений была забрызгана кровью. Шторки оборванны, на обивке были острые порезы, как от когтей. На самом сиденье лежала лишь голова Софи, которая была еще теплой. Первый раз в жизни я рыдал от всего сердца, не сдерживая себя. Я кричал как бешенный хищник, который был готов уничтожить все на своем пути. Вот только виновника мне не достать, он был вне моего воздействия. На обивке была выцарапана надпись: «Сказка стала реальностью».

Тогда я понял, что моя дочь в смертельной опасности. Поэтому домой в Ариану она не вернулась, и я к ней за все года не приезжал, так как боялся, что не смогу уехать без нее. Я решил отрезать нашу семейную связь, чтобы она жила обычной жизнью. Выяснилось, Моргана Сеинт была ведьмой, как ходили слухи, я попросил уберечь мою дочь.  Хотел, чтобы Рейчел забыла меня и Софи, чтобы она жила спокойно среди обычных людей, ничем не выделяясь из толпы. Поэтому ей сменили фамилию, а именем я не был готов жертвовать, так как супруга сама его выбирала для дочери ... Так, я отдалил Рейчел от себя и семейной фамилии Кэндал, думал, что так для нее будет лучше. Но вселенная словно решила снова поиздеваться надо мной до конца, намекая мне, что от судьбы мое дитя никуда не денется, как бы я ее не прятал. Даже будучи в самой глуши, предназначение ее нашло, словно корабль, шедший на маяк. А я снова ничего не мог поделать.  Я опять бессилен, как и в тот день, когда незнакомец вломился в мой замок, словно тот был у себя дома.

На аудиенции я не верил, что толпа молодых баб, по-другому не мог ее назвать, что стояла за спиной Габриэля Сеинта, является святыми добродетелями, которые спасут всех нас, как в примитивной сказке для детей. Я непонимающе смотрел в сторону гостей, и общими фразами говорил то, что был должен сказать, как Правитель. Я и не подозревал, что моя дочь стояла в рядах среди этих святых. Она не должна была там стоять. Однако, когда некто впервые подал голос, я заметил знакомые черты лица покойной жены за спиной кареглазой девчонки, которая осмелилась разговаривать в неподобающем со мной тоне. Как же она была похожа на Софи, особенно глаза. Будто я смотрел в очи своей давно погибшей супруги, меня словно обдало холодом. И после мучений на троне, когда мое сердце будто сдавило в тиски, в голове снова всплыла давно забытая фраза, что была на сиденье в окровавленном экипаже.

Сказка стала реальностью ... Да.

Фанатики церкви все мозги мне проели, что внук Морганы Сеинт являлся Стражем Семи Сестер. Я долго размышлял, стоило ли его отсылать в монастырь, как того и желали церковники и верующие.  Я изучал легенды и пророчества, собирал все записи о святых добродетелях и грехах, что хранились в самых потаенных уголках долины. Тот незнакомец назвал мою дочь нейтралом в ту ночь, и я зацепился за это слово и узнал все о легенде Айки. Потом пришел к выводу, лишний щит  будет не лишним. Пусть я и отдал ему приказ собрать всех сестер, но не думал, что он приведёт Рейчел в качестве святой добродетельницы. На него в принципе не нужно было срываться, скорее я был зол на самого себя. А внучка Морганы, действительно сильна.

Я бы сказал чудовищно сильна, черт подери. Как и тот грех, что забрал мою жену из мира живых.

И когда внучка Морганы заявила, что после того, как предназначение будет выполнено, она якобы собиралась воскресить какого-то греха ... я был настолько возмущен ее словами, так как знал, на что способным эти монстры. Я лично его встречал, он был точно отродьем самого дьявола, которое плюс ко всему забрало жизнь Софи. В моей голове даже не укладывалась эта информация, поэтому я счел ее неудачной шуткой. Такой расклад вообще неприемлем, ни в каком положении дел.

Я не позволю этому произойти! Мало ли, что произойдет после всей этой истории? Вдруг они оживут с прежней силой? Такого точно допустить нельзя, уж слишком много бед случилось по их причине.

Сейчас параллельно витая в воспоминаниях, я шел в комнату, где по моему приказу была заперта Рейчел. Остановившись перед дверью, я глубоко вдохнул и резко выдохнул горячий воздух. Не знал, как буду себя вести наедине с ней после стольких лет разлуки. Я повернул замок и открыл входную дверь. Рейчел стояла с испуганным выражением лица и с  запрокинутым над головой предметом мебели, характерного для камина.

И почему я ... не удивлен?

В этот момент она была точной копией своей матери. Когда-то Софи уж  сильно надоела моя холодность, что будущая женушка вспылила так, что в меня летела вся посуда в моем же собственном доме на тот момент. На душе стало немного теплее. Я пристально рассматривал ее выражение лица, глаза дочери были слегка красные, от чего я поник внутренне, не этого я хотел.

– Два покушения за день. – Спокойным привычным голосом поставил в известность собеседницу, которая вот-вот и проделала бы во мне дыру кочергой. – Говорят, бог любит троицу. – Хмыкнул я, после чего железный предмет шумно рухнул на пол из рук дочери, от чего зазвенело в ушах.

Я сморщил лицо, прикрывая дверь со спины, и молчаливо  прошел мимо застывшей Рейчел, направляясь к дивану у камина.

– Нам нужно поговорить.  – Пытался смягчить голос, но не вышло. –Отказ не принимается. – Быстро добавил в своей обычной манере.

Рейчел несколько минут сомневалась в своем выборе. Но я-то знал свою дочь, любопытство ее слабость, конечно, в хорошем смысле. Она с пристальным взглядом подошла и села на противоположный край дивана, отвернувшись от меня.

– Где мои друзья? – Хмуро бросила девушка.

– Думают над своим поведением. – Отстраненно ответил без колебаний.

Дочь шумно вздохнула.

– Это ваша семья? – Неожиданно спросила Рейчел, указывая на семейный портрет у двери.

– Кхм. – Я кашлянул в кулак. – Верно. – Тихо ответил я. – Сейчас не об этом. – Сказал мой голос, как отрезал. – Я ...– Запнулся. – ... Твоя мама. – Слова давались тяжело, так как я не знал, как аккуратнее подойти к теме, чтобы не обидеть и не расстроить Рейчел.

– Вы знали мою маму? То есть родителей? – Она мгновенно развернулась и в упор разглядывала меня.

– Верно. – Я тяжело вздохнул, она восприняла все так, как я и не предполагал бы, думал, так даже будет лучше для нее. – Я знал их, правда, очень давно. И обещал им защитить тебя. – Внутри все сжалось, родительская боль настолько сильна, что я и не знал, пока вживую не встретил дочь.

– Правда? – Она словно подпрыгнула на месте, что вызвало у меня едва уловимую и легкую улыбку, она так часто себя вела в детстве.

Я медленно кивнул и наблюдал за ее поведением и реакцией. Она не доверяла мне, и понятно почему.

– Где они сейчас? Каких звали? – Рейчел мгновенно приблизилась и сидела совсем рядом с пристальным взглядом.

– Имя отца я тебе не назову. – Замялся я. – Стар я уже стал, память никуда не годится. – Нахмурился, так как ненавидел лгать, но без этого не мог обойтись. – Мама у тебя была замечательной, ее звали Софи. Ты, кстати, на нее очень похожа.

Рейчел сидела, и было ощущение, что она впитывала каждое сказанное мое слово. По взгляду было понятно, что она хотела верить.

– Они погибли. Неизвестный представился Грехом Зависти. Больше мне ничего неизвестно. – Монотонно выдал я полуправду, в которой похоронил и себя раньше времени,  и  жену, хотя в принципе я уже давно морально мертв.

– Тодд Блэк? – Прошептала Рейчел с расширенными глазами. – Почему он это сделал?

– Как я понял, ты была ему помехой, которую он хотел пресечь на корню. Но твои родители пожертвовали всем, чем могли, чтобы ты жила. – Кашлянул я в кулак, цитируя слова Греха Зависти. – Поэтому ты останешься жить здесь. Я выполню свое обещание перед твоей мамой. – Грозно заявил, так как видел, что Рейчел пыталась начать возмущаться и перечить.

– Жить в заточении!? Ну, уж нет! – Она рассекла рукой воздух, гневно жестикулируя.  – Я не хочу жить всю жизнь по чьим-то правилам. Не хочу, чтобы меня вечно обманывали и делали из меня полную дуру! Тем более у меня своя роль в предназначении. – Она мгновенно закрыла рот ладонью, так как вспомнила, с кем говорит.

– Другого варианта не будет. – Прищурился я, хотя внутри усмехнулся такой выходке дочери, она точная копия Софи, сомнений нет. – Что это за кольцо? – Я непонимающе уставился на драгоценность, так как не мог вспомнить, где я ее видел в книгах.

– Это ... это подарок. ... С безмятежным лицом сообщила дочь. –  Да какая разница! Не меняйте тему, Глава Адриан. – Выпалила Рейчел.

– Оно необычное, с ним точно что-то не так. Сними. – Потребовал я, наклоняясь к Рейчел.

– Нет! – Увернулась она и подскочила на ноги. – Рейчел К ... Хэйзи! Правитель Священной долины приказывает тебе снять это, чертово, кольцо! – Грозно вскрикнул я, устремляясь за убегающей дочерью.

– Не сниму! Я обещала его вернуть! – Она запрыгнула на кровать ускользая от меня, и, спускаясь на другой стороне комнаты.

Прыгучая девчонка плечом задела предмет мебели под черной вуалью.

Я быстро подбежал к вещи, не дав ей упасть, выдохнул, что она осталась цела. Обернувшись через плечо, послал испепеляющий взгляд в сторону дочери, которая не знала, что она мне таковой приходилась. Девчонка нахмурилась в ответ, эта противная черта ей досталась точно от меня. Теперь я немного понимал, как Софи было непросто со мной. Мы с Рейчел как раз находились в комнате жены, поэтому атрибуты ее мебели я оставил не тронутыми. Вуаль слетела вниз, открывая двум парам глаз вид на предмет.

– Какой он красивый. – Охнула дочь с круглыми глазами.

–  Не уходи от темы.  – Мои брови свелись вместе. – Это мольберт моей жены. – Кашлянул я. – Он тут пылится постоянно, поэтому если нравиться забирай. – Я выпрямился и с невозмутимым видом сложил руки за спиной.

– Где ваша семья, что изображена на картине? – Непонимающе уставилась Рейчел, игнорируя мои слова.

– Они стали жертвой обстоятельств, грехи разрушили нашу семью. – Выдавил слова. – Я остался один с бременем правления. – Без эмоций констатировал спорный, но факт.

– Мне жаль. – С грустью ответила она. – Но остаться здесь я не могу, даже ради вашего обещания перед моими родителями. Поймите, у меня иная цель, чем просто сидеть здесь в четырех стенах и трястись об одном упоминании о грехах. Они не все такие ужасные, некоторым из них просто нужна помощь. – Вздохнула дочь.

– Но, тем не менее, двоих вы уже уничтожили, без зазрения совести. – Грубо ткнул информацию прямо в лицо дочери.

– Я же сказала не все ... Поймите, я жила в их резиденции и видела... – Она начала быстро тараторить.

– ЧТО? – Я был крайне возмущен и шокирован, как она выжила, поэтому развел руки в разные стороны. – Как это возможно? – Мои кисти слегка начали подрагивать, поэтому я спрятал их за спиной вновь.

– Долгая история, вам не понравится. – Хмыкнула дочка.

Ну, уж нет.

– Если я скажу, что подумаю над твоим желанием уйти ... – Я шумно выдохнул, так как было трудно переступать через свой характер. – Ты расскажешь мне о своих приключениях по ту сторону туннеля? – Я изобразил подобие улыбки и присел на край кровати.

– Если вам интересно, то могу. – Замялась Рейчел и настороженно присела на другой край.

– Очень. – Тихо шепнул я.

Я так давно не разговаривал с ней, что мне просто хотелось ее обнять и больше никуда не отпускать. И узнать собственно как человека. Понял, как же все-таки я скучал по этой маленькой проказнице с глазами изумрудов. Сколько же я потерял времени из-за своего характера, страха, горя, когда мог жить с ней и просто радоваться каждому проведенному дню с этим «хвостиком». Она раньше постоянно при виде меня ползала за мной по пятам. Как же я был слеп своей правотой, которая лишала меня моей дочери, пусть я действовал во благо, но в ущерб для нас обоих. И даже сейчас я не мог осмелиться сказать ей все как было, не хотел ее ранить своим поведением. Я словно ожил, пока слушал ее рассказ, который действительно был похож на сказку. Разговор занял несколько протяжных часов, за окном уже была кромешная ночь.

– Это Дарвуд подарил тебе кольцо? – Спокойно спросил я, изгибая одну бровь.

– Да, и я должна его вернуть, так как оно слишком дорогое, наверно, ... в общем ... отдать его надо. – Грустно улыбнулась дочка.

– Ну, ... во-первых, ты достойна намного больше, чем это жалкое колечко. А во-вторых, я вспомнил, где видел подобное украшение. – Настороженно выдал я информацию. – Но об этом завтра, уже поздно, ложись спать. – В приказном тоне бросил я, но сразу осекся.

Уж сложно контролировать себя после стольких лет правления, Софи, наверно, уже бы давно высказала свое недовольство в полном объеме.

– Извините, мне уже третий десяток пошел, я уже не ребенок. – Недоуменно выдала Рейчел.

Повисла неловкая тишина. Я пристально оглядел дочку  с ног до головы.

– Мне все равно. – Пауза. – Я обещал твоей матери заботиться и присматривать за тобой.  – Запнулся. – И это приказ вообще-то. Отказ не принимается. – Я разметил руки на бока, демонстрируя свою непоколебимость.

–  А как же остальные добродетельницы и ...Страж? – Тихим голосом и настойчивым взглядом напомнила дочка.

– Пусть посидят до утра, подумают о своем поведении, в частности внучка Морганы. – Настаивал на своем я и уже двинулся в сторону выхода.

– Она мне как сестра, мы росли вдвоем в домике Морганы ... Дженнифер только с виду такая, на самом деле она верная и замечательная подруга. – Бурчала Рейчел, нахмурив брови.

– Не сомневаюсь. – Сказал ровным тоном я и вышел за дверь.

Моя дочь просто не могла выбрать плохих друзей, ведь она же Рейчел Кэндал, как ни как. Этой мысли я тихо ухмыльнулся и направился в библиотеку, чтобы удостовериться наверняка в своих догадках по поводу природы кольца, что носила, не снимая, моя дочь.