Глава 6

Удостоившись креста

и священного клинка,

не означает дева света,

что святою называться,

и святою же являться,

Равно как одно и то же.

Впереди тернистый путь,

Что сестры вместе все пройдут.

Рейчел

На следующий день после того, когда мы получили свои белые метки в форме креста, Габриэль зашёл за мной и Дженн самым ранним утром. Нам предстояло посетить наслышанное Училище Семи Сестёр. Проснувшись, с непривычки меня застал лёгкий испуг, так как мои волосы потеряли былой уровень длины, к чему я не могла никак привыкнуть. Мои руки поправили хаотичное гнездо вместо причёски, и я начала будить свою подругу, кровать которой располагалась напротив моей. На мои попытки добудиться спящей ведьмы, Дженнифер отвечала угрюмым, ворчащим бурчанием, накрывая голову подушкой. Подруга проснулась не в настроении, как будто ее что-то опечаливало и расстраивало одновременно. Конечно, я поинтересовалась у нее причиной, но в ответ та лишь отмахнулась.

И с каких пор у нас стали возникать недосказанности? Кто, если не я, могла выслушать душевные переживания Дженнифер Сеинт? Кому, если не мне, она могла довериться и выговориться, как есть на душе?

На мой внутренний монолог и возражения алая ведьма не могла ответить, девушка в гробовой тишине натягивала на себя одежду. Что бы это ни было, я решила подождать и дать время, чтобы она смогла переварить тот хаос, что творился в ее мыслях, и потом Дженни обязательно со мной поговорит.

Надеюсь, что будет именно так.

Как я и предполагала, постройка, что прилегала к башне, была тем самым местом обучения для сестер-добродетельниц. Снаружи здание было таким же мрачным, как и сама башня, но внутри было немного иначе. Габриэль сказал, что остальные уже собрались и ждут нас внутри. Чтобы войти в помещение, вход в которое возможен со стороны улицы, нам нужно было отворить высокие металлические двери. Они были просты на вид, но вблизи можно заметить расписную гравировку на поверхности всего металла в виде надписей, язык которых мне не был знаком, и серию рисунков в виде креста, как перевернутых, так и обычной формы. Очень трудоемкая работа, достойная похвалы. Пока я стояла и рассматривала ворота, ведущие в училище, Дженн стояла за мной с равнодушным лицом, постоянно зевая и прикрывая рот ладонью. Я заметила, что подруга ни разу не обратилась к Стражу и не посмотрела в его сторону. Свои предположения решила проверить позже, когда мы с подругой сможем остаться наедине. Оглянувшись на Дженн уже не в первый раз, я не выдержала и слегка пихнула ее локтем, привлекая внимание.

– Да-да, очень красиво. Для святых само то.– Подруга закатила глаза. – И долго мы будем торчать тут на холоде? – Она развела руки в разные стороны, а потом распихнула нас и подошла к дверям вплотную. – Оставьте прелюдия на потом, время дорогого стоит. – Дженн с усилиями надавила на двери, толкая их от себя.

Ворота бесшумно распахнулись и представили нам ранее запретный вид комнаты, так как тогда мы с Дженн не были одними из сестер. Пока что только на словах мы с подругой считались добродетельницами, но, а на деле были такие же, как прежде. Только с белыми метками. Хочу отметить, что пространство, предназначенное для обучения святых, было наиболее презентабельным и хорошо обставленным, даже чем-то походило на одну из самых простых гостевых в Резиденции Семи Грехов. Внутри здание было двухэтажным, хотя снаружи казалось больше. Первый уровень состоял из холла, который занимали предметы мебели: по правую и левую сторону стояли слитные обширные диваны, образовывая букву «п», а в центре красовались низкие столики с квадратной крышкой, где располагались фитиля свечей, что уже были зажжены к нашему приходу. За ними располагался полукруг кресел, отвернутый от нас, лицом к противоположной стене. На них восседали добродетельницы, которые ожидали лишь только нашу недостающую компанию. Лицом к сиденьям располагалась кафедра с серой доской, по обе стороны от которой вели винтовые лестницы на второй этаж. Этот уровень был до потолка заставлен лабиринтом из книжных полок. При этом внутренняя часть холла училища была отделана темно-бурой деревянной панелью на половину стены. Остальная часть стен оказалась покрыта бежевым цветом. Материал мебели был под стать панелям, а обивка кресел и диванов сопровождалась светло-коричневыми оттенками в одном стиле, при этом тонкий золотистый узор креста украшал все пространство ткани. Окна были только на этаже с книжными стеллажами, но немного пройдясь вглубь помещения, можно было заметить стеклянные отверстия на потолке. Над доской кафедры, перетекая на пространство стены второго этажа до самого потолка, красовался восхитительный разноцветный витраж. Тусклые солнечные лучи, которые выбивались из-за кучевых облаков осенней погоды, поблескивали и отражались в маленьких стеклышках на стене. От всей этой картины перехватывало дух, поэтому я несколько раз приоткрывала и закрывала рот. Там была изображена девушка в светлом платье, а по обе стороны от нее располагались дикие копытные.

Наверно, Айка с добродетелями.

Запрокинув голову, я увидела черную резную люстру в форме капли, которая была усыпана большим количеством горящих свечей. Аура этого помещения была чиста и благоприятна, здесь хотелось находиться и даже остаться. Свежий воздух содержал в себе легкие нотки ароматных трав, от чего было спокойно на душе. Из всего запаха, шлейф которого разносился по всему пространству комнаты, я могла определить лишь благоухание сушеной вербены и шалфея. В дальнем углу комнаты заметила стоящую Анжелику Вайт, добродетельницу Смирения, которая зажигала бледно лиловую толстую свечу. Догадывалась, она была самодельной, и если блондинистая девушка приложила к этому руку, то тем самым она показывала связь со своей противоположностью – Грехом Зависти, так как Тодд Блэк – заток ядов, можно сказать, король в алхимии. Вспомнилась даже татуировка бутона дурмана на его шее. Не знала почему, но в тот момент я уже не испытывала жуткой дрожи во всем теле при упоминании этого парня, а наоборот было его немного даже жаль.

Может, потому что была очень далеко от его имения?

– Да тут диваны лучше, чем наши с Рейчел подобия постелей. – Присвистнула Дженнифер, обведя взором всю комнату. – Теперь я буду спать здесь. – Она вздернула подбородком в сторону мебели. – И если кто-то попытается меня поднять, то я уйду только с этим диваном в обнимку. – Хмыкнула подруга с пристальным взглядом и устремилась к святым, которые сидели в ожидании.

Дженн своими словами напомнила мне Линдсея Стоуна, от чего я непроизвольно натянула уголки рта вверх. Вот уж, кому было бы все равно, на чем лежать, главное занять горизонтальную позу, и не важно, если это место было бы в самой дальней конюшне Резиденции Семи Грехов. Габриэль ничего не ответил на фразы Дженнифер, а лишь наблюдал, как силуэт сестры удалялся от нас. Парень, проводя взглядом сестру, повернулся ко мне и натянуто улыбнулся, качая головой в сторону сестер, тем самым приглашал занять место. Медленно на одном уровне мы начали шагать к полукругу четко из семи кресел, теперь там пустовало лишь одно, предназначенное для моей персоны в самом центре.

– Здесь довольно большая библиотека. – Поджал губы Габриэль, переводя на меня взгляд.

– Ты еще больших не видел. – Усмехнулась я по-доброму, вспоминая богатства Дарвуда в его книжном холле, но быстро осеклась.

Черт...

–Тем не менее. – Он кашлянул в кулак. – Если захочешь что-нибудь взять почитать, то всегда, пожалуйста. – Машинально парень поднял голову в сторону шкафов, забитых сверху донизу предметами литературы.

Я лишь кивнула в знак согласия, не смотря на Стража. У меня были странные и смешанные чувства на его счет. С одной стороны мне было его жаль, так как Дженн показательно от него отстранилась, и казалась непробиваемой в своем решении. Трудно представить ощущение, когда видишь перед собой родного человека в добром здравии, целым и невредимым, живым, считая его много лет подряд умершим. Касаемо моей подруги, то такое обращение с братом для нее сплошной защитный механизм, так как она отказывалась верить в реальность, что все вышло именно так, как есть. Ей проще отстраниться и закрыть глаза, чем просто смириться с таким исходом...

Мои родители тоже оставили меня, не помню, даже как они выглядели, и если бы я их встретила в жизни, наверно, расплакалась от счастья. Да, возможно не сразу бы простила, для этого потребовалось бы некоторое время, но это твоя родная кровь. А родителей и родственников не выбирают.

Какой толк тратить бесценные дни на ссоры и обиды, если в нашем положении каждый день может стать последним?

Мне тоже неприятно и обидно за мою подругу, ведь и ее брат стал для меня тоже членом новой семьи. Я не могла на него злиться, так как не знала причины, а он собственно не обязан был предо мной отчитываться, все равно была некая неловкость. Мы не были уж так связанны, как напротив тот с Дженни. Но смотря под другим углом, я, как и моя подруга, не понимала, почему он просто не мог сесть и все рассказать, хотя бы лично ей. Вот так вот разложить все по полочкам и прямо все объяснить. Двоякая и запутанная ситуация, надеялась, в ближайшем будущем, мы все с Дженни узнаем.

Я заняла место в кресле и приготовилась к занятию. Габриэль занял место на кафедре и уперся руками об стол.

– Сейчас, как обычно мы повторим то, что вы должны помнить во сне, и даже, если вас разбудить, то, как скороговорка, информация должна срываться с ваших уст в быстром темпе. – Начал Страж, поджимая губы.

– Это нужно для того, чтобы даже в самых стрессовых ситуациях, если такие наступят, мы могли вспомнить, какую цель преследуем. – Пояснила Анжелика, видя немой вопрос в моих глазах.

– Спасибо. – Габ кивнул длинноволосой особе с грациозной осанкой.

Страж начал с того, что сестер-добродетельниц по счету ровно столько, сколько и самих грехов. Однако у Гордости и Лени есть своего рода двойная преграда, щит, другими словами. Линдсей Стоун как-то обмолвился так же. А у добродетелей есть Страж, но даже так на другой стороне было преимущество. Сначала нужно избавиться от сестры греха, а потом и от него самого. Живой щит, как и самого греха, уничтожает добродетельница, которая ему противоположна и никакая другая. Из этого следовало, что нам с Амелией Ирвин придется ой как несладко. При этом как ранее упоминала Анжи силы греха могут не действовать на святую, но только лишь в случае, если дева не будет использовать ту силу греха, которую отбирала при своем рождении. Так, все девушки, кроме нас с Дженн развивают этот блок, чтобы грехи не могли убить свои противоположности при помощи своих сил. Развивать блок и силу одновременно нельзя. Так девушки развивали блок, но лазейка заключалась в том, что эта способность святой действовала только на саму себя, на остальных сестрах силы иных грехов могли сказаться смертельно. Однако если святая противоположная греху не будет противиться его силе или потеряет эмоциональный контроль, то и на нее он может воздействовать. Добродетельницам, в наших с Дженн лицах, придется учиться обращать дар против грехов, ведь мы уже обе пробудили в себе задатки, поэтому о блоке уже было ни к чему говорить.

Габриэль вещал, что каждой святой добродетельнице уготована своя судьба, отчистить мир только от своего противоположного олицетворения греха. При этом святые должны сохранять и соблюдать порядок иерархии грехов в части их уничтожения. От самого слабого к более сильному представителю. Аналогичная иерархия есть и у святых, как упоминал Габриэль, какое место грех занимал в своей структуре, такое же место по силе занимала и добродетельница в своей иерархии. Теперь стало намного понятнее, почему Дарвуд не хотел меня отпускать и держал при себе.

Действительно ... я живая угроза. Но и он сам теперь для меня угроза. Или же он был угрозой всегда?

Так же Габриэль рассказал, каким способом уничтожаются олицетворения грехов. Каждой святой отведено свое священное орудие. У Миранды, добродетельницы Нестяжания, это булава. Девушка с вьющимися черными волосами и смуглой кожей демонстративно покрутила в руке, предмет оружия. Выглядело жутковато, но с этим ничего не поделать. Анжелика, противоположность Греха Зависти, показала какую-то флейту. Сначала я не поняла, как музыкальный инструмент мог помочь в борьбе с Блэком, пока не обнаружила дротики с каким-то веществом внутри. Теперь общество святых сектантов-убийц создавало мрачную картину с примесью одержимых сумасшедших. Я взглянула на Дженнифер, та лишь сидела с настороженным видом, и внимательно следила за движениями девушек, готовясь в любой момент остановить сердце любой на случай форс-мажора.

Да уж, ... мы с подругой попали в еще более странную компанию.

Далее рыжеволосая Агнесс, сестра Целомудрия, продемонстрировала свой лук с металлической резьбой по всей рукояти. Я уже мысленно представила, как Грех Похоти получает стрелу в свое тело и замертво падает лицом вниз, и то, если повезет, и он будет в человеческом обличии. Агнесса Катлин дала в руки Дженнифер свое оружие, так как та сидела к ней ближе, и моя подруга оценивающе кивнула. Чем дальше затягивалось показательное мероприятие, тем больше в душу закрадывалось сомнение, что некоторые грехи могли выжить. Амелия Ирвин, что располагалась справа от меня, стукнула своим тонким серебряным копьем по деревянному полу училища, от чего половицы завибрировали. Он был почти прозрачный, словно состоял из крупиц льдинок. Девушка с темно-каштановой косой горделиво с улыбкой устремила свой взор на наконечник орудия, что сверкал, играя со стеклами витража. Не хотелось бы видеть его окровавленным и торчащим из Линдсея, хотя тот даже может и не заметить этого.

Последняя из святых, не считая нас с Дженн, Зои Никсон, худощавая и самая молодая на вид, добродетельница Воздержания, противоположность Финису Коллапсару – Греху Чревоугодия, владела небольшим мечом, который, казалось, она не знала, как держать. Весь вид девушки с каре и ангельским, миловидным ликом говорил, что она не разделяла мнение остальных по поводу традиционного уничтожения грехов. Габриэль коротко кивнул и показал нашему взору два своих Болина серповидной формы, говоря при этом, что их ему передали, как Стражу Семи Сестер.

А кто именно остается загадкой.

Клинки брата Дженн могли серьезно ранить каждого из грехов, возможно, сильно ослабить, но не убить до конца. Поэтому он пообещал помочь каждой из нас исполнить свое предназначение. Повисла небольшая пауза, и я решила нарушить затянувшееся молчание.

– Тогда, чем сражаться, по-вашему, нам с Дженн? – Я изогнула бровь, сложив руки крест-накрест.

Габриэль хмыкнул и нагнулся под стол кафедры. Подойдя ко мне, в мои руки он вложил два клинка, один был белоснежного цвета, как недавно у меня волосы, а второй угольно-черный, как самая настоящая ночная тьма. Я долго всматривалась в великолепную резьбу тяжелых предметов и поежилась, когда представила их окровавленными. Потом я посмотрела на Дженн, для нее у Стража ничего не было. Он указал пальцем на Атам подруги, а та лишь отвернула свой взор, смотря на клинок, что достался от бабушки Морганы. После процессии Страж вновь вернулся за кафедру, говоря, что завтра будет день практики, где мы сможем лучше понять свою сущность добродетельницы.

– А, если ... – Дженн медленно подняла серьезный взгляд. – Грех убьет свою противоположность? – Она неотрывно смотрела Стражу прямо в глаза.

– Тогда. – Габриэль притупил и отвел взгляд. – Грех временно получить свою полную силу, пока новая добродетельница не родится на свет. – Он запнулся. – Так же, если другой грех, убьет любую из вас, при этом он не будет вашей противоположностью, то тогда вы просто умрете, при этом, не вернув силу олицетворению греха. – Страж заглянул каждой святой в глаза.

Мне снова вспомнились последние слова Дарвуда по связующей нити: «Я буду ждать тебя в будущем, ... чтобы уничтожить».

Замечательный конец для Рейчел Хэйзи, Юджин Дарвуд. Поэтому Блэк измывался надо мной и ждал прихода Дарвуда, ... чтобы показательно унизить его и оставить с неполноценной силой.

Дженнифер

Установочная или вводная лекция недобрата ради того, чтобы мы с Рейч были в курсе основных сектантских планов святых, не совсем радовала своим финалом. Вся информацию, что я услышала, совершенно не отвечала на волнующие меня вопросы. А потенциально угрожающее шоу, которое лишь казалось таким, было смехотворным. Да, больше половины этих девушек даже не знали, как правильно держать оружие в руках, не то, что уже им пользоваться для защиты и уж тем более атак.

И я в том числе!

Полный провал, даже не знала, что там будет завтра, но таким темпом самый низший грех по иерархии – Эррол Пикок разорвет всех нас на кусочки одним движением, не оставив и мокрого места. Образ волкодава тогда впечатлил, кто знал, на что он еще способен.

Но не скажу, что рассказ недобрата был совсем бесполезным. Теперь я поняла слова Вайлда. Вот, о чем он знал, молчал и не мог рассказать. Эйден был в курсе, что я стану его гибелью и спасением одновременно.

Я его личный палач в святом обличии... Да хрена с два я разрешу тебе откинуться.

Не буду скрывать, я злилась на него, какой же он эгоист ... Но при всем раскладе, я так же не собиралась поддаваться тому бреду по поводу уничтожения грехов, что сообщил Страж. Анжелика, как-то говорила, что я могу стать особой фигурой во всей этой истории, способной сильно повлиять на исход. Позже я хотела ее найти и поговорить наедине.

Нельзя забывать слова Айки во сне, надеюсь, в них есть толика истины!

Пока все сестры расходились, ко мне подошла Рейч, держа в руках два клинка белого и черно цвета, как день и ночь, как тьма и свет. Девушка словно не знала, куда их деть, ведь ни разу не владела таким обиходом. Она с болью посмотрела на меня, в ее взгляде я читала неуверенность, нерешительность, а главное нежелание поступать так, как говорил недалекий олух за столом кафедры.

Я того же мнения, Рейч, поверь. Ох, ... придумаю что-нибудь. Да, верно.

Подруга, стоя предо мной, хотела, как будто выронить острые клинки на пол и никогда к ним больше не прикасаться. Потом Рейч со сведенными бровями подошла к кафедре и медленно положила поочередно два орудия на стол перед недобратом. Страж недоуменно посмотрел на мою подругу и наклонил голову на бок.

– Пока пусть они побудут здесь. – Начала неуверенно и тихо Рейч. – Я не готова сейчас их принять. – Она вскинула голову вверх, чтобы встретиться глазами с двухметровой дылдой, чья физиономия у глаз была в веснушках.

Страж легонько кивнул и убрал клинки туда, откуда собственно и достал их. Рейчел натянуто улыбнулась и попросила показать библиотеку, если у недобрата не было срочных дел.

Конечно, он был свободен, все дела, что он мог, уже сотворил в прошлом. Например, всего лишь отказался от родных.

Тот усмехнулся и пристально с улыбкой подмигнул моей подруге, предлагая рукой подняться на второй этаж училища.

Боже, меня сейчас вырвет от всего этого зрелища.

Я решила убраться отсюда и поскорее, сверкая пятками. Резко поднялась с кресла и решила попросту не терять время, отправившись на поиски сестры Смирения. Рейчел заметила, что я направилась в сторону выхода из Училища Семи Сестер.

– Дженн! Не хочешь взглянуть на книги? – Подруга повысила голос так, что я не могла сделать вид, что не услышала.

Черт подери! Если б не компания недобрата, то с радостью!

Хотела я так сказать, но замерла на выходе, стоя спиной к дуэту книжных червей.

– Тогда я умру от скуки раньше, чем меня прикончит кто-то из грехов. – Самодовольно бросил мой голос через плечо. – Ничего личного, но общество с призраками прошлого я не разделяю. Их повадки к предательству заразительны. – Я смотрела четко в изумрудные глаза Рейч вполоборота. – Не заболей, сестренка. – Я подмигнула подруге, как ей недавно мой недобрат, и вышла из здания под негодования Стража.

На улице снег начал набирать уровень, хоть он и был ниже щиколотки, но что-то подсказывало, его будет больше. Был еще только ноябрь. Прохладный минусовой воздух давал о себе знать, так как из носа шел маленький пар. Я сильней укуталась в черный плащ и решила пройтись вокруг Башни Семи Сестер. Воспользовавшись одиночеством, размышляла над словами Стража и Айки, совершенно не понимая, как мне быть. Машинально я достала из ножен свой Атам и начла крутить его в своих руках. Улыбка вырисовалась на моем лице, когда я вспомнила, как Вайлд называл мой кинжал зубочисткой.

Болван, это ведь целое сокровище, а не зубочистка.

Отголоски памяти о Графстве Рейдж грели душу. Они были моментами, как грустными, так и теплыми. Я припомнила главного дворецкого, Люка, который все время перечил Эйдену. Он был единственным человеком, который поддерживал Греха Гнева. Это как мы с Рейчел, понимали друг друга без слов, и иногда хватала простого взгляда, чтобы стало легче на душе. Но сейчас я не могла все на нее вывалить, так как надо хотя бы самой усвоить и принять решение для себя.

За Башней я наткнулась на застекленный домик с приоткрытой дверью. Любопытство заставило мои ноги идти по направлению к намеченной цели. Морозный ветерок тормошил мой капюшон, отчего мне приходилось доставать с кармана руку и придерживать темную ткань одежды, чтобы ту не сдуло с головы. Заглянув в помещение, я увидела длинноволосую блондинку с благородной осанкой, поливающую горшочек с растением. У нее был ангельский облик, такой умиротворенный, даже святой. Ей не хватало двух белых крыльев за спиной и нимба над головой. Шагнув за порог, я оглядела небольшое помещение, стекла которого запотели и стали замутненными изнутри. Крыша, как и стены теплицы, выяснилось, были полностью прозрачными, давая дневному свету проникать в пространство помещения. На перекладинах поднимающихся дорожек стояли горшки разных форс и длины, засеянных травами и цветами. Теплица напоминала, как своего рода зрительные места в театре, а Анжелика, как главная актриса грациозными и плавными движениями выступала перед публикой, оказывая внимание каждому, при этом бережно с наслаждением и заботой поливала всякое растение. Девушка, занимающаяся, видимо, любимым делом, даже не сразу заметила незваного гостя в дверях ее сокровищницы, служащей для нее отдушиной. Запах в этом прозрачном домике стоял неимоверный, такое сочетание цветочных ноток вперемежку с лекарственными травами вызывал желание не покидать блаженное место. Наверно, из своих запасов Анжелика зажигала травы в Училище, так как похожесть можно было легко уловить. Все носовые рецепторы обострились, и я непроизвольно чихнула, отвлекая девушку от занятия.

– Дженнифер. – Анжелика мягким голосом отметила мое присутствие. – Проходи, это мое маленькое увлечение. – Девушка поманила меня рукой к себе, поэтому я устремилась вглубь здания теплицы.

– Ты все сама вырастила? – Удивленным голосом спросила собеседницу, оглядываясь по сторонам, так как внутри теплица казалась намного больше.

– Угу. – Утвердительно кивнула Анжелика, улыбнувшись ослепительно белой улыбкой.

– Очень красиво. – Я шумно вдохнула приятный воздух, закрытыми глазами.

– Спасибо, мне очень приятно, что кто-то ценит мое увлечение. – Она мило поджала губы и повернулась ко мне лицом.

– Я тебя искала ... – Мой голос понизился до шепота.

– Знаю. – Девушка прищурилась по-доброму, а на ее ответ я слегка удивилась, вскидывая брови. – Говори. – Она поставила лейку на пол и выжидающе всматривалась в мое лицо.

– Ты говорила в Башне, что я могу стать той, кто повлияет на конечный результат. – Сведя брови, наблюдала, как Анжелика кивнула. – Откуда такая уверенность? – Я развела руками по сторонам.

Девушка понимающе взглянула, то ли с сочувствием, то ли с жалостью. Она присела на низкую лавочку, похлопывая рядом с собой, чтобы я тоже не стояла на ногах. Последовав ее желанию, я сбросила капюшон на спину и поправила растрепанные волосы. Анжелика заправила волнистую прядь каштанового цвета мне за ухо. Было ощущение, что она обращалась со мной как с ребенком, но на душе была приятна такая забота.

– Видишь ли. – Монотонно начала она. – Я из таких редких людей, которые помнят некоторые факты из прошлой жизни. Это не объяснить, но если приблизить к понятным словам, что-то наподобие событий, которые, как я чувствую, уже со мной случались. Дежавю. – Добавила поспешно Анжелика. – Я сказала лишь то, что думала, а подробности, увы, мне не известны.

В благодарность за ее слова я рассказала блондинке о встрече с Айкой. Поделилась сомнениями по поводу того, что это мог быть лишь сон и ничего более. Почему-то мне было легко разговаривать с этой девушкой, как будто была с ней давно знакома. Я долго не понимала причину, и собственно не нашла объяснений на этот счет. Анжелика внимательно слушала каждое мое слово, попутно уточняла и говорила свое мнение. Она заверила, что подробности моего сна останутся между нами, у меня даже не возникли задние мысли. Беседа с ней вышла легкая и непринужденная. Когда диалог подошел к логическому завершению, я уже стояла на пороге, как Анжелика окликнула меня, попросив подождать. Девушка взяла мою правую руку и вложила в ладонь какой-то нежно-розовый камень ромбовидной формы. Мой вопросительный взгляд и удивленное выражение лица заставили Анжелику хохотнуть.

– Это розовой кварц, Дженни. – Она зажала своими руками мои пальцы в кулак. – Он поможет тебе как ведьме. – Улыбнулась девушка. – Очищает ауру, позволяет избавиться от дурных воздействий. Усилит твой дар, поможет с ним совладать, главное верить. Этот камень олицетворение нежности и женского начала, а так же любви во всех ее формах и проявлениях.

– Спасибо. – Изумленно произнесла я.

– Носи его всегда с собой. И завтра на занятии он тоже может тебе пригодиться. – Загадочно намекнула Анжелика и скрылась в зелени теплицы.

Спустя несколько минут...

Я вышла из застекленного здания, обдумывая слова сестры Смирения. Ее подарок был трогательным. Было видно, что она старалась от всей души.

Вот только как розовый кварц поможет мне, ведь это обычный камень?

В голове раздался голос Анжелики, который отвечал на мой немой вопрос: «Главное верить».

Вера ...

Всю свою жизнь я полагалась только на себя, не прося ничего у всевышнего, так как не верила в него. На это была причина, он мне не помог в момент, когда надо мной издевались деревенские дети. Сначала я звала брата, но когда он каждый раз не приходил, то мои слова и просьбы были отнесены к богу. Но и он подобно моему брату, словно не слышал вскрики и рыдающую мольбу. И если бы в один момент не Эйден, кто знал, что могло произойти.

Так почему сейчас я должна поступить иначе и начать верить в то, чего не существует? Бред.

Совсем запутавшись в своих мыслях, я не заметила, как добрела до окраины земель Башни Семи Сестер. Я оперлась локтями на деревянный ветхий заборчик и всматривалась вдаль горизонта, где как раз протекала река Айка.

Быть может, поэтому у меня сложилась так судьба? Может, поэтому я поучила дар алой ведьмы за счет тех ужасных событий, что я пережила?

В голове крутилось столько разнообразных мыслей и вытекающих из них вопросов, ответы на которые не знала даже моя персона. Я задрала голову к кучевому небу, из которого трусилась мелкая крошка снега. Ледяные снежинки кружились в потоке ветерка и садились на мое бледное лицо, оставляя мокрые капли.

И шутка судьбы в том, что как только мне стал дорог один человек, пусть он и не совсем являлся таковым, выяснилось – мое предназначение его уничтожить. Несправедливо, вернув мне брата, судьба забирает всех, с кем я за все это время успела сблизиться. Это неправильно.

Почему я должна лишаться того, кого успела узнать и даже привязаться по-своему?

Но и Вайлд хотел следовать этому пути, даже не борясь за иной исход. У меня было свое мнение и амбиции, и я заставлю услышать Греха Гнева мою позицию. Он должен жить, я хочу поменять его мировоззрение на этот счет. Пусть он будет в бешенстве, пусть будет кричать на меня, что нет другого выхода.

Так я его найду. Этот чертов выход.

Не знала, как и когда, но пообещала себе, сделать все, чтобы некоторые из грехов смогли выжить, чего бы это ни стоило. Я привыкла терпеть боль с самого детства, и каждый раз, когда меня жесткого избивали, мысленно прощалась с жизнью. А ее назло не забирали у меня, оставляя на последнем издыхании, так сказать на рубеже жизни и смерти. Поэтому я не боялась смерти, так как уже много раз вкушала страх по этому поводу. Единственное, чего я страшилась, так это не успеть попрощаться с нужными людьми и увидеть их смерти.

– Чего ты здесь забыла? – Сзади послышался знакомый голос человека, который мне был точно неприятен.

Прах его дери. Миранда иди к черту и забудь, что видела меня здесь или пеняй на себя.

– Мне нужно спрашивать у тебя разрешение, чтобы побыть в одиночестве? – Надменным голосом я ответила раздражающей особе, что просто одним видом выводила меня из себя по непонятной причине.

Не знаю, почему я так реагировала на Шепард. Быть может, это было последствием не весьма радушной первой встречи.

Интересно, если бы там была другая святая, я бы так же реагировала на нее?

Это напоминало больше нестыковку в характере и зрительное отторжение. Ведь так бывает, что с первого взгляда человек не располагал к себе, и представляется, что для общения этот экземпляр точно не подходил на духовном уровне. Я не утверждала, что Миранда плохой человек, нет-нет. Просто у нас разные восприятия внешнего мира, мы по-своему реагировали на него и проявляли свои эмоции, которые никак не вязались в отношении каждой из нас. И чувствовали это несоответствие на моральном уровне, поэтому и не пытались сгладить напряжение, которое невозможно исправить на данный момент. Может в будущем, мы и станем нормально реагировать друг на друга, даже, возможно, общаться, но дружить мы точно не станем. Уверена, если бы не круг семи сестер, то вряд ли мы обе стали друг с другом перекидываться и парой слов. Еще играл роль тот факт, как она смотрела на недобрата ... тут явно что-то нечистое между этими двумя, как подсказывало мое шестое чувство.

На мой весьма резкий ответ, девушка с длинными вьющимися волосами и смуглой кожей недовольно скривила лицо. На самом деле она была очень симпатичная: благородный заостренный нос, высокий лоб, четко выраженные скулы из-за худобы тела, средней широты густые брови и глубокие глаза цвета хаки. Ростом девушка была немного выше меня, что придавало ее фигуре в форме песочных часов свои достоинства и преимущества. На ее шее я заметила небольшое родимое пятно в форме мазка кисти художника, который выделялся на смуглой коже. Девушка всегда была в перчатках, прикрывая все свое тело одеянием. Такой же черный плащ, как у меня, накрывал платье Миранды, напоминающее больше удлиненную распашонку бежевого цвета. Правда сейчас на ее плече располагалась сумка со снастями для рыбной ловли.

– Если ты закончила свой бесполезный монолог, то пошли к реке. – Она уперла руки об свои бока. – Хоть какая-то польза будет от твоей персоны. – Хмыкнула девушка.

– Пф-ф. – Я закатила глаза и отвернулась, продолжая смотреть вдаль горизонта.

– Ты Габриэля, случаем, не видела? Мы должны были вместе пойти на рыбалку, но он опоздал. – Пояснила святая, быстро тараторя.

– Я последняя, у кого надо спрашивать подобные вещи. – Усмехнулась я. – Хотя. – Сделала задумчивый, но наигранный вид. – Кажется, недавно, моя дорогая, он мило беседовал с Рейчел, показывая ей просторы с библиотечными шкафами. – С прищуром через плечо я оглянулась на добродетельницу Нестяжания.

Бинго! Что и требовалось доказать.

Потерянный вид девушки позади меня говорил обо всем, подтверждая мои догадки. На лице у Миранды отразилась целая смесь эмоций, включая удивление, разочарование, печаль и так далее. При всем Миранда слишком быстро совладала с внутренним миром, скрывая свои чувства. Она мотнула головой, словно отгоняла ненужные мысли, вздернула подбородок и поравнялась со мной у заборчика. Профиль ее лица изображал непоколебимость и решительность, а глаза с прищуром исследовали местность вдали. Девушка ловко перелезла через забор, ее движения как будто были отточенными годами практики. Я замерла и наблюдала, как она уже начала удаляться, но в нескольких метрах Миранда резко остановилась и с нервозностью окликнула меня через плечо, подобно моей манере общения.

– Чего встала, как вкопанная!? – Недовольно бросила мне Шепард. – Рыба сама себя не поймает. – Она отвернулась и продолжила идти в сторону реки.

Я протяжно и шумно выдохнула, на плечи Амели и так свалилось все хозяйство, и ей требовалась помощь хотя бы в поисках ингредиентов для готовки. Неудобства по этому поводу давили на совесть, хотя я была не в восторге разделять общество с этой особой, что шла немного впереди меня. Но с этим ничего не поделаешь.

Река оказалась дальше, чем я предполагала, поэтому молчание при ходьбе затянулось на продолжительное время, наверно, больше часа. Снег не способствовал ритмичному и динамическому передвижению. Мне нечего было говорить этой девушке, как и ей собственно. Поэтому мы обе сохраняли нейтралитет и в тишине шагали к устью реки. Лишь небольшой коврик из снега шуршал под ногами, служа напоминанием о том, что мы действительно были наедине с Шепард. Устье реки было намного мельче, чем в моем сне, когда Айка во всем своем великолепии вышла из воды. На берегу помимо нас сидел старичок престарелых лет и тоже испытывал удачу в поимке рыбы. Он был окутан в лохмотья, которые давали понять насколько у него маленький рост. Шапка из шерсти накрывала его лик, поэтому я не смогла рассмотреть черты лица мужчины. Он сидел на подстилке из пледа и держал в рукавицах самодельную удочку, леска которой тянулась до середины речки. Вода измельченного водоема текла ровной гладью, ничто не могло сказать о том, что тут водилась хоть какая-то живность.

Пейзаж был достаточно красивым, легкий снежок опускался на поверхность воды и мгновенно исчезал, оставляя после себя круги на воде. Камыши тоже были припорошены белым одеялом, создавая магическую картину приближающейся зимы. Миранда скинула сумку со снастями на землю и начала всматриваться в водное пространство, как будто могла там что-то разглядеть. С невозмутимым видом я разглядывала горизонт, где были очертания города Сент-Дейла. Воспоминания об инциденте в городишке заставили вздрогнуть все мое тело, память воспроизвела момент, когда Рейчел напилась чая со снотворным и рухнула как плашмя на землю. Из мыслей не уходил взгляд Миранды в тот момент. Эта девушка прервала мои размышления, молча, она сунула мне удочку, тыча ее перед моим носом. Выхватив предмет для ловли, я со святой села на берегу реки, заранее постелив покрывало и начала свое дело. Я больше не могла сидеть в тишине, так как долгое молчание не свойственно моей персоне, тут даже вспомнила, как Эйден возмущался моей чрезмерной болтовней, обзывая меня «Ротовой Мельницей». Мысленно улыбнувшись, я нарушила затянувшуюся тишину.

– Так почему ты сестра Нестяжания? – Скрепя зубами, я выдавила из себя вопрос.

– В каком это смысле? – Нахмурилась девушка.

– Ты не похожа на святую. – Пожала я плечами.

– Ты тоже, знаешь ли. Алая ведьма - святая Кротости, уму не постижимо. Как такое возможно?– Миранда дернула нервозно удочкой, но потом вздохнула.

- Ну знаешь, Айка носила фамилию Сеинт и была ведьмой, даже не знаю как так вышло. - Фыркнула я, закатывая глаза.

– Я знаю легенду, Дженнифер. Просто в моем понимании ведьма и святая не может быть в одном флаконе. А практика говорит обратное. - Замялась собеседница, поджав ноги. - Что касается меня ... я воплощение милосердия, однако таковой себя не ощущаю на самом деле. Хотя мое сердце с виду черствое, на самом деле я хочу помогать другим, просто показывать открыто не люблю. – Нехотя пояснила собеседница.

– Не завидую Касперу Фолену с такой-то святой. – На последнем слове я сделала акцент тоном голоса.

Миранда лишь натянуто ухмыльнулась. Повисла некая пауза, но напарница по ловле рыбы вдруг натянула леску и достала первый улов, рыба была среднего размера и через несколько секунд уже дергалась на белом снегу берега.

– Считаю, лучший пропуск в райские небеса, так это именно милосердие к окружающим. Я выросла в церковных нравах, поэтому мне хорошо знакомо это понятие. – Девушка притупила взгляд, смотря на водную гладь.

– Как по мне, милосердие правая рука падающего. В этом мире или тебя добьют, или ты сделаешь это вместо своих обидчиков. Глупо рассчитывать на чье-то милосердие извне. – Не смотря на Миранду, я запрокинула голову к небу.

– Не правда! – Она оживленно подпрыгнула, возражая мне. – Не знаю, почему ты пришла к такому выводу, но, считаю, что человек, который перенес мучения и страдания, и при этом не познал чувство милосердия к остальным – не выдержал экзамена всевышнего и не понял жизненного урока. – Она закрыла глаза и уставила указательный палец вверх.

Какая несусветная чушь... услышал бы тебя Вайлд, засмеялся бы в голосину.

Я наградила собеседницу удивленным взглядом, но потом меня отвлекла дергающаяся удочка в моих руках. Вытащив улов, теперь у нас была пара рыбешек. Думала, Амелия Ирвин будет довольна.

– Почему ты против уничтожения всех грехов? – Миранда забросила удочку в реку, искоса поглядывая в мою сторону, тем самым проверяла реакцию на подобный вопрос.

Я долго думала, стоило ли отвечать на слова Шепард, но так как она соизволила ответить на мой вопрос, то и я должна сделать то же самое.

Услуга за услугу. Хах, стала себя вести как Каспер Фолен.

– Я увидела нечто в своей противоположности греха, что не дает мне право лишать его жизни. Что-то живое и человеческое. Он самый молодой из грехов, а значит пока самый человечный. – Я запнулась. – И в прошлом он мне помог, и я не могу поступить с ним, как говориться в предназначении. – Шумно вздохнула. – Я попыталась его понять и изменить, и у меня получилось, он не безнадежен. – Уверяла собеседницу, которая внимательно слушала каждое мое слово.

– Сестра привязалась к монстру. – Подытожила она, довольно хмыкая, так как вновь поймала рыбу, но и сказанные слова приносили ей несомненное удовольствие.

– Про тебя могу сказать так же. Страж далеко не белый и пушистый. – С намеком на недобрата я устремила взор к реке.

Я могла так его назвать, так как для меня он тоже был грешником, и похуже всех олицетворений грехов. Как бы сильно не прилагала усилия, но не могла поменять мнение о Страже.

– Это не так! – Подскочила на ноги девушка, заливаясь румянцем. – Он не монстр, как грехи.

Самое интересное, что она отрицала только одну часть моей фразы.

Второе бинго!

Я с прищуром и высокомерным взглядом давала ей понять, что она сама себя выдала. Девушка вздохнула и вновь резко приземлилась на покрывало, при этом обнимая руками свои колени.

– Он похож на моего младшего брата, поэтому я за него и цепляюсь. – Хмыкнула Миранда и выпрямила спину. – А свои догадки оставь при себе, алая ведьма. – Она вздернула подбородок с закрытыми глазами.

Слова Шепард натолкнули меня на воспоминания о тощем мальчишке с карими глазами и веснушчатым лицом, который был в роли кучера, когда я отправлялась в Графство Рейдж. Ужас того дня напомнил о себе, от чего на глазах оказалась небольшая слезная пелена, которая быстро сошла на нет. До сих пор помнила улыбку того паренька и его молодой голос, когда мы беседовали у экипажа перед отправкой.

Я обещала помнить тебя, Оливер.

Но после инцидента, как наша карета пришла в негодность, перед глазами всплыла картинка мертвого тела кучера, на лице которого отражался крик и ужас. Помню, как сейчас, выражение глаз мальчонки, такие же карие в темную крапинку на несколько тонов приглушеннее основного цвета радужки. Его окровавленная рубашка, залитая кровью и рот, окрашенный алой жидкостью. Я пообещала помнить его и сдерживала обещание.

– Мой братец был младше меня на пять лет, я его очень любила. – Она перевела на меня суровый неприязненный взгляд. – Поэтому я презираю тех, кто не принимает своих родных. А поступки, над которыми те не были властны, не делают их виноватыми в сделанном. – Она с упреком заглянула мне в глаза. – Даже если бы мой младший стал преступником, совершил много зла, я бы все равно любила его, так как он родной брат. А ты. – Не договорив свой монолог, девушка вскинула руку, дергая удочкой. – Эгоистка.

– Не лезь не в свое дело, Шепард. – Угрожающим тоном я намекнула собеседнице на ее место. – Ты и сама не знаешь деталей, потому что он никому их не говорил! – Взорвалась я.

– Хм, уверена? Ты не веришь в него. И не доверяешь. Хотя какой прок брату врать единственной родной сестре? – Распиналась Миранда, доставая еще одну рыбешку, она посмотрела на сидящего старичка, который еще ничего не поймал. – Мой Оливер тоже был не подарок, но все же, родной. Кареглазый хитрец, но смотря на его веснушки, я переставала злиться, когда он творил неладное.

Холодок по спине прошелся как серия колес каретного экипажа. Я вздрогнула и пыталась осмыслить сказанное девушкой, пялясь в воду.

Каковы были шансы, что мы говорили об одном и том же человеке!?

– Оливер говоришь ... веснушки ... – Машинально вырвалось у меня.

– Ага. – Умиротворенно с грустью в глаза кивнула Шепард. – Он отправился к туннелю и ... не вернулся. – Грустно сообщила мне девушка. – Хочется верить, что у него все хорошо, но ... в долине грешников такое вряд ли возможно. – Плечи девушки поникли. – Я пообещала себе, что найду его по ту сторону туннеля. И верну домой. – Уверенно бросила святая.

Хрип застрял в горле. Мое сознание разрывалось между тем, чтобы сказать о смерти ее родственника и чтобы умолчать. Так хотелось сообщить Миранде, что мне очень жаль, но если бы я рассказала о том, что знала, девушка бы возненавидела Вайлда. Но я считала это несчастным случаем, все было не преднамеренно. Теперь, зная Греха Гнева почти полностью, как личность, уверена, что он не хотел такого исхода. Я опустила голову, упираясь лбом в свои колени, чтобы собеседница не заметила моего горестного выражения лица. Тем временем та подхватила сумку с уловом и направилась в сторону старика. Она благосклонно послала ему подбадривающую улыбку и положила ему две рыбешки в его пустое ведерко. Мужчина благодарно закивал Миранде множество количество раз, как будто не верил, что у него теперь был хоть какой-то улов. Девушка подошла обратно и прочитала немой вопрос в моих глазах.

– Пусть тот, кто не нужен другим, получит хоть какой-то ужин. – Она поджала губы. – Милосердие, Дженнифер Сеинт, именно настоящее милосердие заключается в безвозмездной помощи окружающим, при этом, не ожидая ничего взамен. Вот в чем моя сила добродетельницы Нестяжания. – Девушка выдохнула. – И я буду милосердна по отношению к грехам, поэтому освобожу душу Греха Алчности от проклятья и подарю ей свободу.

Каспер Фолен ... хотел ли он этой свободы, говоря о безопасности в момент нашей сделки ... Думаю, нет? Хотя у меня к нему много личных претензий, например, какого черта он сдал нас с Эйденом Дарвуду, касаемо нашего плана с ритуалом?  Какая выгода от этого и для чего? Что ему предложил Дарвуд в обмен? Ничегошеньки не понятно ...

Девушка начала собирать вещи и убирать их в сумку. Она закинула весь обиход для ловли себе на плечо, а мне вручила наш недавний улов, точнее то, что от него осталось. Потом мы в такой же тишине, как и шли, отправились обратно в Башню Семи Сестер, а я обдумывала все слова, сказанные у реки Айки.

Надеюсь, тебе хватит милосердия святой простить смерть брата, Миранда Шепард.