Глава 5

Судьба утроена вот так,

что ты не можешь повлиять.

При всем желании души

не повернется время вспять.

За воспоминания держаться,

чтобы не сойти с ума,

Считать удары в ритм сердца,

застряв навек в темнице ада.

Линдсей

Ноябрьское утро не задалось с самой рани, впрочем, как и все предыдущие.

Лучше бы я лежал в постели сутками напролет...

С побегом Рейчел Хэйзи, как и с ее появлением, Грех Гордости, скажем, переменился. Правда, пока еще не понял в какую сторону. И мой долгожданный отпуск претерпел полный крах. Только б за это я мог  подорваться с дивана и собственноручно отправиться на поиски ренегата Дарвуда, но ...

Не сегодня. Сейчас мне лень.

Меня удивил факт, что Юджин не послал вдогонку грешную парочку в лице Финиса и Эррола. Кто знал, быть может, его эго не могло опуститься до такой мелочи, как розыск обычной смертной.

Не совсем обычной, но все же смертной.

Не хотел лезть в голову и мысли Дарвуда, так как точно бы помер на первой же секунде от кучи информации. Да и сил не было, чтобы даже пошевелить веками глаз. Нет ничего хуже, чем просто, бесполезно и бесцельно существовать, прирасти к моему любимому дивану, который, как мне кажется, заменил отсутствие семьи и прошлой жизни. Мысленно я прекрасно понимал, что не хотел вечность провести в обнимку с предметом мебели. Но в реальности сущность моего проклятия держала душу на короткой привязи, которую разорвать не получалось, так как мне вечно впадлу. Все так предусмотрительно, хочу сказать. Идеальный способ мучения для грешника. Апатия и хандра это мои лучшие вымышленные друзья, которых я все время называл разными именами, так как вспоминать каждый раз не хотелось.

Как и сегодня, я лежал в раскидистой позе.

И на заметку, никого не трогал.

Черная шляпа прикрывала мой лик на случай, если противное солнце решит посветить своими лучами в окно, и тогда мне придется шевелить рукой и менять положение аксессуара. С луной аналогичная ситуация. Есть все же маленький шанс, что по мою душу не хватятся, и я смогу до следующего дня полежать в полумертвом состоянии покоя. Однако каждый раз, как только я об этом задумывался, что-то происходило, и как назло по закону подлости все шло к чертям и праху. С пропажей ренегата Греха Гордости и ведьмы, которые сбежали, как выяснилось с подачей малыша Дена, в Резиденции Семи Грехов не бывало спокойных дней. Дарвуд приготовил какое-то изощренное поучительное наказание для Вайлда, которое длится уже больше недели. Я бы встал и посмотрел на это мероприятие, однако неохота. Не то, чтобы меня не заботила учесть своего собрата, но он сам вляпался в это тягучее болото. А подставлять свою задницу, я не мог, так как ради такого благого дела нужно как минимум переставлять ноги, идя по направлению к подвальным камерам.  Не завидовал Вайлду, хотя ...

Наплевать, все равно выживет.

Мои смутные размышления прервал раздражающий звук двери, так как мое тело инстинктивно вздрогнуло от резкого удара ручки об внутреннюю стену. Черт бы побрал этого Дарвуда, который был единственным существом, способным отодрать мое тело от мебели и сменить горизонтальное положение. Каждое утро Юджин с недовольным голосом поднимал меня, если повезет, с постели, в другом случае ему приходилось искать мое туловище по всем комнатам резиденции, где есть мягкие диваны. Потом я выслушивал, точнее, игнорировал целую симфонию лекции от Главного Греха, который все время был на взводе. Причину такого тона в общении я предположительно знал, но олицетворять ее в словесный вопрос о Рейчел было  рискованно. Одновременно я был благодарен ему за такое воздействие на меня, но и так же ненавидел его. Двоякие чувства бушевали внутри ...

Не совсем бушевали, лень даже думать на эту тему.

Я даже не выдохнул воздух, который не помню, насколько по времени задержал, поэтому воспользовался случаем его испустить при диалоге, и неважно, кто зашел в библиотеку.

– Убирайся, я хочу отдохнуть. – Буркнул я, едва приоткрывая рот, пока тело попеременно ломало от напряжения в любой его части.

– Граф Линдсей Стоун. – Голос Дария раздражал больше всех, так как для меня он был слишком громкий и живой.

Ну, конечно, он же человек.

–Я знаю свое имя Дарий. – Мои губы искривились при ответе, так как я через силу напрягал лицевые мышцы. – Давай, по сути. – Весь воздух покинул мое тело.

Паршиво ... заново вдыхать ...

– Господин долины грехов Юд ... – Начал спокойным привычным монотонным слогом главный дворецкий.

– Короче. – Бросил недовольно я, после чего Дарий прокашлялся, наверно в кулак.

Мои глаза были сомкнуты, а шляпа, к счастью, закрывала черной пеленой мне обзор собеседника.

– Сегодня состоится ... – Снова начал слуга.

– Еще короче. – Уже со злобой прошипел я, соизволив через волну апатии приподнять ободок шляпы.

– Вам нужно быть в семнадцать ноль-ноль, в приличной одежде, в обеденном холле. – С ухмылкой Главный Дворецкий всматривался в мое лицо, прекрасно зная, что мне все равно.

– И? – Я приподнял бровь бронзового цвета.

– На вашем бы месте со скоростью улитки я бы стал начинать одеваться. – Вздохнул Дарий, накрывая свое лицо ладонью из-за безнадежной ситуации, так как он прекрасно понимал, что именно ему придется со мной возиться.

– Тогда неси этот диван со мной ко мне в комнату и удачи с этим делом. – Я тихо хохотнул, едва уловимо, и снова занял прежнюю невозмутимую позу, прикрыв глаза ободком аксессуара.

– Леди Долорес тоже прибудет на ужин. – С победоносными нотками Дарий подошел ближе, стуча каблуком туфель.

Мои глаза машинально открылись до предела, я даже как робот занял сидячее положение, пока моя шляпа сползала медленно по туловищу вниз. Я слукавил, ведь кроме Дарвуда было еще одно отродье сатаны, способное заставить шевелиться даже неживое, чем я и являлся. Моя родная старшая сестра Долорес Стоун один своим присутствием выводила меня из себя. Она Грех Уныния, другими словами мой усилитель, и я ненавижу ее за это, как бы это ужасно не звучало. Если эта маленькая пиявка, которая дышит мне в пупок, находилась рядом или поблизости чувство Греха Лени усиливалось многократно, как-то раз я почти задохнулся, так как не хотел напрягать диафрагму. Я бы, конечно, не умер с концами, так как на это способна только святая, просто потом бы снова ожил через некоторое время, как ни в чем не бывало. Но ощущение послевкусия мимолетной потери жизни и связи с миром не были приятными. Поскорее бы ее грохнула святая, которая противоположна мне, так хоть я бы умер с улыбкой на лице. Все силы бы отдал, но изогнул бы напоследок линию рта от души. Долорес мой щит, осложнение для добродетельницы Трезвения. И я ей его добродушно и бесплатно отдам на растерзание без зазрения совести. Святой Трезвения сначала нужно добраться и уничтожить Долорес, а лишь после та сможет уничтожить меня. Была бы моя воля, я бы лично сам передал в руки сумасшедших святых Долорес, лишь бы больше никогда ее не видеть и не чувствовать присутствие. Живое напоминание моего проклятья, которое не давало забыть, кто я был на самом деле. Ей-то по боку на эту ситуацию, она ничего подобного не ощущала, кроме своей тяжести Греха Уныния.

А я же страдаю вдвойне!

Была ситуация, когда мы били вблизи и я потерял контроль над своим телом. В то время как оно билось в конвульсиях от нехватки воздуха, моя сестренка сидела напротив и смотрела на меня с безразличным лицом, попивая кружечку ароматного чая. Туловище при этом помимо моей воли тормошилось, и каждое движение причиняло тянущую боль, отдаваясь потом тяжестью и вялостью. Поэтому я всячески проявлял агрессию из последних сил и старался контролировать ситуацию, чтобы не повторять прошлого. С уверенностью сказал бы, что вместо крови у меня внутри растекалась жидкая плавкая сталь, которая приковывала туловище  к лежачему положению. И с этим я не мог бороться, так как этот дар, как кто-то скажет, или проклятие часть моей сущности, так как вдобавок я управлял снами. Точнее сказать специализировался на кошмарах, вытягивая при этом самые потаенные страхи человеческой души наружу и воздействовал на психику смертного. Если со мной не было усилителя, то я не в силах видеть само сновидение человека. Ну а с сестрой мог сам погружаться в кошмар и управлять им изнутри. Жуткая способность, но Дарвуд считал ее эффективной, поэтому каждый вечер эксплуатировал ее в отношении Рейчел. Однако после его семидневной лихорадки и агонии я перестал достигать результатов. Наверно, Рейчел нашла выход и смогла расторгнуть сделку душ. Не знаю, как она перенесла это, но крики Дарвуда разносились по всему зданию Резиденции Семи Грехов, и единственный пригласительный билет был ...

Бу-га-га, конечно, мой. Хотя не хотел бы быть на месте Греха Гордости. ... Я вдоволь насмотрелся на все это, и стало немного жутко. Даже для меня.

Каждое утро Юджин выгонял всех из резиденции, неважно куда, хоть полоть землю в оранжерее Дария или полировать зубной щеткой ... дракхолл.

Бр-р. Не любил я это место.

Вспоминая утренние крики, вместо завтрака с зарядкой в горизонтальной позе на мысленном уровне, на лице отобразилась кислая мина.

Благо это все закончилось ... пора сестре чесать отсюда и подальше от меня.

– Я успею сбежать через окно в сторону конюшни? – Зная ответ Дария, я все же спросил равнодушным тоном, отводя взгляд в сторону окна.

– Граф Стоун. – Ухмыльнулся Дарий. – Зная вас, в лучшем раскладе, возможно, если звезды сойдутся и вам повезет, то получиться разбить стекло предметом мебели. Возьмем даже стул, что сбоку от вас. – Главный дворецкий, скрывая раздирающий смех, указал рукой в сторону табуретки. –  Вы начнете перелазить и зацепитесь ночным костюмом за оконную раму и застрянете в проеме на четвереньках. Пробудите в таком состоянии и положении, пока какая-нибудь горничная не зайдет, чтобы протереть пыль. – Смеясь, Дарий убрал руки за спину, зажимая  при этом их в замок.

– А спать на четвереньках удобно? – Задумался я.

– Не проверял Граф, потом расскажете. – Хохотнул слуга.

Пока Дария забавляла наша беседа, мой взор разглядывал пейзаж за окном. Может ему казалось, что я шутил, но трагедия состояла в том, что вопрос был с серьезным подтекстом. На былой осенней траве теперь располагался белый покров снега. Зима пришла раньше, наплевав на расписание. Большие снежинки кружились в беспорядочном танце, как будто те не выучили заранее свои движения. Был бы здесь Дарвуд, то он и им бы устроил трепку, настроение у него не ахти. Деревья накинули на себя белоснежные одеяла, а их верхушки сливались с кучевым небом. А я-то думал о солнце и его лучах.

Сколько я провалялся с момента, когда светил осенний свет через окошко резиденции?

Прошло всего больше недели, а внешний мир так изменился. Каждое утро меня кое-как поднимали с постели и вели в апартаменты Дарвуда, а я так и ни разу не взглянул на погоду, потому что было лень поворачивать шею.

Накатились воспоминая о человеческой жизни, когда мы вмести с моей Ами готовились к встрече нового года. Погода была такая же снежная, как в этот день. Это был последний наш совместный праздник, жена хлопотала, как всегда. По природе, хоть она и была болезненной, но энергия из нее так и вырывалась. Мы сидели за столом и обсуждали мои выступления в будущем году. Иногда Ами писала для меня стихи, а я сочинял музыку, выходило просто необыкновенно. Именно наши совместные работы были популярные в моем исполнении, тогда я жил музыкой и вокалом.

Я жил Ами и для Ами.

На праздник я подарил жене длинный вязаный шарф под цвет нежно-голубых глаз. Она так сильно хотела эту вещь. До сих пор помню звонкий смех своей супруги. Ни за что бы не перепутал его ни с чьим другим, так как единственное что осталось при мне, так это идеальный слух певца. Она тогда подскочила с места напротив меня и подбежала, обнимая меня за шею и опуская свой подбородок мне на макушку. Пока она радовалась такой мелочи, как ребенок, получивший долгожданную игрушку, я быстро заколол ей утонченный позолоченный гребень с россыпью мелких белых камней. Копил на него больше года, но оно того стоило, чтобы увидеть лучезарную улыбку Ами, которая грела душу.

Таких моментов пусть и не грандиозных, но милых и греющих человеческое сердце было достаточно, но сейчас казалось, что мало. Ведь до старости они не продлились, хотя мы с ней так отчаянно хотели вместе ее встретить ... Почему-то именно Рейчел захотелось рассказать о своей жизни до смерти и своей супруге. Может, потому что она была тоже женщина, как и Ами, ведь со смертными девами я не вел беседы давным-давно. А может, потому что ...

Да хрен его знает, надоело думать.

Дарий что-то лепетал за окно и мой план побега, а это сейчас важнее, чем просто погружаться в волны прошлого ...

– Как-нибудь потом опробую, ибо в противном случае я замерзну до смерти, к счастью или нет. – Ровным тоном произнес мой голос, вырвавшийся из едва приоткрытых уст.

Юджин

Проклятая ведьма! Теперь она будет в приоритете откинуться первой из святых, причем от моей руки.

Меня застал врасплох тот факт, что эта смертная так быстро начала обуздывать свои возможности.

А это неудобства для меня.

Когда впервые жгучая агония боли буквально парализовала мою правую руку, мы сидели в обеденном холле за завтраком. Пристальным и медленным взглядом я оценил обстановку царившую в помещении. Линдсей, как всегда растекся по мебели, упираясь подбородком об спинку стула, и сидел не как все нормальные живые существа.

А, ну, да. О чем это я? Все здесь давно трупы.

Эта персона в своем стиле даже не удосужилась переодеться в костюм, сидя в ночном одеянии. Наверно, Дарий пару минут назад все же смог его оторвать с постели. Вайлд располагался на привычном месте с невозмутимым видом, завтракая без намека на свою вину. Я как раз обдумывал, каким способом лучше стереть такое его выражение лица. Грех Гнева восседал на стуле, как будто ничего не произошло, и все забыто.

Как бы не так. Гордость не прощает и не забывает ударов со спины.

Я бы на его месте не расслаблялся так открыто, но к этому еще вернусь в скором времени. Он был в синем костюме и без рубашки, как бы специально игнорировал мой пункт на дресс-код, как и собственно ленивый идиот напротив него. А это говорило о том, что мой авторитет затрещал по швам, а слова не значили ничего. Но ненадолго, когда я начну действовать, будет поздно для остальных.

Расслабились, значит. Почувствовали, что я сдаю позиции. Начинайте верить в бога, смертные грехи. В аду вам не помогут!

Как сейчас помню, в зале стояла гробовая тишина, изредка разносился звук орудующей посуды. Моя рука застыла практически у рта и начала неестественно дрожать, разбрызгивая бульоном из ложки в разные стороны. Мгновенно оба собеседника замерли в своих положениях, точнее, замер лишь Вайлд, который вот-вот приготовился поглотить пищу с вилки. Лин лишь приподнял край шляпы, посылая настороженный взгляд несвойственный ему. Метая взгляды от одного греха к другому, я схватил левой рукой за кисть правой, чтобы унять дрожь. Сморщив лоб, приложил огромные усилия по остановке непонятной тряски в области правой кисти. Со мной такое происходило впервые.

Не уж-то нервы сказываются? Какое же у людей слабое тело ...

Хотел выгнать двух зевак к чертям или сказать:  «Чего уставились, сделайте что-нибудь!?» Но не в моем стиле было просить помощь, тем более у этих двоих. Профиль Эйдена выражал удивление с примесью непонимания, желтый глаз парня пульсировал и был сконцентрирован на моей дергающейся руке.

– Что за ... ? – Не договорил Линдсей, как я подорвался с места так, что мой стул опрокинулся и отлетел назад.

Со злостью и ненавистью я испепелял взглядом свою руку, которая была показателем новой уязвимости и слабости для других. Не понимал источник и корень проблемы, которая застала меня в совсем неподходящий момент, тем более при свидетелях. Стоун меня не волновал, ему даже говорить с трудом приходилось, а вот в черепушке Вайлда могли созреть ненужные идеи, которые могли бы доставить мне очередные неудобства. Я останавливал время в комнате, но даже так, рука отдавалась легкой дрожью и пульсацией в венах. Стоило воспроизвести нормальное течение время, как руку трясло сильней. Из-за того, что не знал природу такого происшествия, я остановил время во всей резиденции и начал идти быстрой походкой в сторону выхода из обеденного холла. Однако стоя уже на пороге, резкая и острая боль пронзила только трясущуюся правую конечность от локтя до кончиков пальцев. Потеряв контроль над силой, время восстановило прежний режим, и на мой вскрик недоуменные две пары глаз сразу перевели взгляды в сторону дверного проема. Вайлд подскочил со стула и попытался приблизиться, но я не дал ему закончить начатое.

Стой, где стоишь Грех Гнева! Не нужна мне твоя жалкая помощь и поганое сочувствие! Катись в ад и там строй из себя героя. Если предал один раз, будет и второй!

Когда волна боли притихла, я остановил время и поменял положение тела парня с янтарными глазами, а вернув прежнее время, он уже стоял на коленях и смотрел на меня с широко открытыми глазами и ошеломленным видом. Лин начал приподниматься и занимать стоячую позу, не отрывая взгляда от происходящих действий. Пока Эйден пал на колени со всего роста, новая волна обжигающей боли изнутри прошлась по венам, вызывая поток моих криков и шипений, которые я пытался заглушить, прикусывая нижнюю губу изнутри. Попытался понять причину такого недомогания, но ощутив колыхание серебряной струны, которая как раз вела к моей руке, все стало понятно как дважды два.

Рейчел Хэйзи ...

– Смотри-ка, а эта чертовка с кинжалом не такая ж и неумеха. – С иронией произнес я, стиснув зубы, пока по вискам валил пот. – Сюрприз от рода Сеинтов.

Я предполагал, что такое возможно, но не знал насколько. Выполнил бы мой приказ Вайлд, и клинок ведьмы уже давно был бы на дне какого-нибудь озера или зарыт глубоко под землей. Из-за такой мелочи, нюанса так сказать, возникли такие последствия, которые сказывались только на мне! Поэтому нужно было четко следовать моим приказам, ведь они продуманы и абсолютны! И не было бы такого исхода как сейчас.

Этот полудурок ослушался приказа, и теперь я расплачиваюсь за его промахи. Ну уж нет, этого не будет! Не в одиночку, собрат, нет-нет. Надо платить за свои ошибки предо мной.

– Твоя чертова ведьма умрет! Я ЛИЧНО. ПОЗАБОЧУСЬ. ОБ. ЭТОМ. – Яростно бросил я сквозь зубы, поддаваясь корпусом вперед.

Я вылетел из зала, налетая на Дария, в глазах Главного Дворецкого застыл немой вопрос и тревожность. Слуга отшатнулся, но быстро сориентировался и придержал меня за один локоть. Мой взбешенный взгляд заставил его отстраниться.

– Подготовь то, о чем говорил. – Я тяжело вздохнул, пот струился по вискам.

– Но, Господин, может ... не стоит? – Уклонялся Дарий, как будто мог повлиять на мой приказ.

– ТЫ ОГЛОХ!? – Не выдержал я и притянул за нагрудный карман слугу. – Это приказ. – В упор посмотрел на Дария.

– Понял. – Вздохнул дворецкий, отшатываясь от меня из-за новых вскриков.

Мое тело согнулось пополам, прижимая больную руку к груди. Дойдя до своего кабинета, я упал в кресло и пялился на укрытую одеждой руку.

Сука ... вот же ж ... гадство!

Сняв пиджак, бросил его на пол и закатал рукав рубашки до локтя. На руке не было изменений, только вздутые и пульсирующие вены. Я закрыл глаза и попытался связаться с ренегатом через агонию боли. Как будто мою руку по локоть засунули в огненное пламя без шанса вынуть. Рубашка неприятно липла к телу, а я тяжело дышал, как будто мне не хватало воздуха. Картина, что всплывала перед глазами, была слегка мутной, движения казались замедленными. Мой импульс устремился по нити, но не успел дойти, как в руке что-то екнуло со звуком разорванной ткани. Моя голова откинулась до предела на спинку кресла, перед взором мерещился облик Хэйзи, воспоминания стали накатываться одним за другим. Теперь я ее терял не только физически, но и душевно. Она стала отдаляться и быть недосягаемой. Так и будет продолжатся, пока та сама не захочет меня найти.

Немыслимо! Тогда ... я заставлю ее прийти, чтобы она не была такого мнения о себе!

Этот факт раздражал, мысленно я упрекал себя, так как мог вовремя послать на ее поиски прихвостней, но не посчитал нужным, так как ...

А я не знаю почему... Сам отпустил, хотя мог уже давно убить ...

Мне даже в голову это не пришло, я был настолько погружен в свои мысли, что не подумал об этом. Ничто не повторяется дважды.

Так я просидел несколько часов, просто смотря в идеально ровный потолок и приводя организм в норму. Алая ведьма разорвала одну нить из семи, осталось еще шесть. А зная род Сеинт, то ведьма не успокоиться пока не закончит начатое. Как назло Каспер Фолен не появлялся на горизонте и в моем поле зрения после побега смертных из моей резиденции.

Совпадение? Не думаю. Прячется алчный лис ...

Этот засранец точно знал информацию, которая мне нужна.

И не сказал. Обиделся видите ли ... сама ранимость.

Поэтому прихвостней в лице Финиса и Эррола я как раз отправил за алчным ублюдком, который при каждом удобном случае занимал выгодную сторону. Мало вероятно, что эти олухи справятся.   Позже направлю их дует в нужное русло, как и обещал Вайлду ...

– Господин, все готово. – Мрачный Дарий застыл в дверях.

– Чудесно. – До ужаса спокойным и мелодичным голосом я ответил слуге, от чего заметил у того мурашки на теле.

Я похлопал в ладоши, и дворецкий удалился. На пороге через время показался Эйден, который заходил в сопровождении своего Главного Дворецкого Графства Рейдж.

Если я правильно понимаю, эти двое хорошо спелись. Если бать в расчёт, например меня и Дария, то Вайлд со своим слугой наши протеже. Посмотрим, заденет ли его мой поступок ... Насколько же ты - Эйден Вайлд можешь привязаться к смертному?

Я потёр подбородок, прикидывая варианты. И один из них мне нравился очень даже слишком.

Динь-Дон. Время кары!

– Вы куда-то собрались, молодые люди? – С иронией в голосе я расплылся в улыбке, смотря на компанию греха и человека.

В комнату зашел Дарий якобы помогая гостям с дорожными сумками. И я помедлил на секунду, задумался.

А стоит ли мне ... поддаться греху, как бы это выглядело в глазах Р... ? Стоп ... откуда эта неуверенность? ... Из-за нее? Боюсь, что снова услышу из ее уст в свой адрес про монстра и чудовища? ... Но ведь ... так оно и есть. И будет всегда!

Выглядел я не совсем в порядке. Волосы были взъерошены, галстук небрежно ослаблен, пиджак валялся на пороге, рубашка выглядела, как будто меня окатили холодной водой, а капельки пота щекотали лицо. Безумный взгляд и угрожающая улыбка приподнятых уголков рта не внушали доверия только лишь из-за мелодичного и на вид спокойного тона.

– Юджин. – Эйден с прищуром осмотрел меня сверху вниз и снова уставился в мои разноцветные глаза изображающие бесстрашие, но аура и запах паники так и несся с его стороны.

Я грех Гордости! Самый главный из семи! На верхушке элитной семерки!  Собака укусила хозяина, спасшего ее в самый трудный момент. Неуважение карается. Гордыня задета и требует зрелищ, ... поэтому время расплаты!

– Я отправляюсь домой в Графство Рейдж, думаю, так будет лучше. – Эйден скрестил руки на груди и выжидающе всматривался в мое каменное лицо.

Подумал он.  Хотя просто решил удрать после того, как нагадил. Не-а, не тот случай, малыш Ден.

Я занял позицию хищника и лукаво окинул парней в дверях, которые выглядели встревоженными, об этом говорили их  телодвижения . А это как раз мне и было надо.

– Это кто сморозил такую чушь? – Высокомерно посмотрел на смертного, приподнимая бровь. – Вот оно? – Я указал подбородком  сторону молодого дворецкого Графства Рейдж.

– Юджин, я так решил. – Оскалился Эйден, хмуря лоб и брови.

– И кто тебе позволил думать, что ты можешь что-то решать? – Я приподнялся со стула, упираясь ладонями в стол, демонстрируя обе здоровые конечности.

Раз.

Грех гнева сморщил лицо, как от пощечины, и напрягся всем телом.

– А в прочем, ты здесь не нужен. – Я с безмятежным лицом приземлился в кресло. – Убирайся. – Небрежно махнул рукой.

Вайлд застыл, явно ожидая подвоха и не напрасно, я лишь просто оттягивал момент и забавлялся. Сейчас шавка поймет, что бывает, когда та кусает за руку хозяина, приютившего ее. 

– Тогда мы пойдем. – Грех Гнева помедлил, но через несколько секунд уже был в дверях.

– Я сказал в единственном числе, собрат мой. – Мой едкий смешок раздался по всей комнате.

Два.

Дворецкий стоял, как раз лицом к спине своего графа, пока тот оборачивался в злом оскале. Я воспользовался моментом и остановил время для своих злодеяний.

Пара действий и готово.

Совершив задуманное, я сел с самодовольной ухмылкой в прежней позе в кресло и сложил руки на коленке, закидывая нога на ногу. Если этот кретин думал, что я отпущу его так просто, то он полый идиот. В процессе разворота корпуса Эйдена, парень в роли слуги, кажется, его звали Люк, терял равновесие, опускаясь вниз с каждой секундой, тем самым он ускользал из взора Греха Гнева. Глухой удар раздался от падения тела парня на мраморный пол.

Три.

Я смилостивился, так как обошлось без крови, а лишь свернутой шеей, хруст которой, правда, пронесся по всей комнате. Эйден не смотрел на тело, что теперь было под его ногами, его пульсирующие алые зрачки устремлены четко в мои разноцветные глаза.

– Теперь, твой дом – это камера в моей резиденции, Эйден Вайлд. На неопределенное время. – Я злобно оскалился. – Шутки закончились. Как и мое терпение. А я не люблю ожидание.  –  Одного моего щелчка пальцами хватило, чтобы двухметровый парень потерял сознание, пока я остановил время и хорошенько врезал ему по затылку.

Через несколько секунд Дарий показался в дверном проеме с пустым взглядом.

Интересно, что бы я почувствовал, если бы Дария так запросто на моих глазах лишили жизни? А почувствовал бы ли хоть что-то ? Да какая к черты разница ...

Слуга похлопал в ладоши, и его подручные помогли вынести два тела. Одно, чтобы удобрить землю в оранжерее моего главного дворецкого, а другое в очень интересное и темное местечко.

Эйден

Не знал, сколько  времени пробыл в темнице на коленях с распятыми руками, на запястьях которых размещались оковы. Я висел на цепи, изредка приходя в сознание, а потом быстро терял его. Все время мне снился хруст шеи мертвого друга. Единственного друга, который стал мне очень близок.

И Люк умер из-за меня.

По моей вине он попался под руку Дарвуду и теперь мертв. Даже не знал, куда дели его останки. От разных мыслей и предположений голова шла кругом. Во рту был металлический привкус, а на спине ощущалась знакомая боль. Даже не знаю, что было бы хуже, попасть в руки Дарвуду или Блэку тогда, когда стал олицетворением Греха Гнева. И все дерьмо заключалось в том, что Юджин знал мою историю, и осведомлен, куда нужно надавить.

Понемногу я сходил с ума, так как переживал заново все те года, когда мой дядя привязывал меня к какой-нибудь трубе и безжалостно рассекал мне спину. Дарвуд собственноручно выступал моим палачом, надзирателем и публикой. Но я зверски кричал не от ударов плетью, так как давно привык у боли, ... напоминание о прошлом гораздо весомее. Параллельно с оглушительными ударами Дарвуд вбивал мне в голову, кто я есть на самом деле, его пронзительные выкрики сливались с моим звериным воем так, что к двери, ведущей в подвалы Резиденции Семи Грехов, ни одна живая душа не подходила ради своей безопасности. Каждый раз Грех Гордости приходил навещать меня с дурным настроением, вымещая всю агрессию на мне, снова оголяя мои страхи прошлого. Я чувствовал, как кожа вновь расходилась, как заросшие шрамы вновь кровоточили, напоминая о печальном опыте жизни. Ощущения, как алая жидкость окрашивала мою спину от затылка, стекая по пояснице и ниже, просто вводили меня в режим безумия.

Сначала я сопротивлялся, посылая всех к чертям, оковы не давали мне использовать силу греха, поэтому я был обезоружен до мозга костей. Рычание вырывалось из моего горла диким напором. Для того, чтобы остаться в себе, я начинал считать удары, но сбивался после пятого десятка и отключался, оставаясь в подвешенном и безжизненном состоянии. Не знал, сколько проходило времени после моей отключки. Дарвуд изощрялся над моим состоянием, наверно, он быстро терял интерес, когда я вырубался, так как реакции с моей стороны не могло быть. Из-за шока и притока адской боли я  терял сознание и в голове переживал раз за разом момент, Люка терял равновесие под звук хруста свернутой и деформированной шеи. В тот момент я даже боялся опустить вниз глаза, не веря, что это могло случиться взаправду. Я не верил, что Дарвуд посмел такое сделать. И с этой секунды, когда Люка не стало, Юджин перестал быть мне собратом...Как он любил говорить, это точка невозврата. Гнев  моментально разнесся по венам, мне даже не нужно было смотреть на труп друга, чтобы понять, что тот больше не дышит. Я боялся этой мысли, но подсознательно знал об этом. Не хотел верить, отрицал как отчаявшийся. Лучше бы я не ожил, когда сбросился с окна башни в ту ночь, а меня назло вернули на землю, которая стала для меня сущим адом.

Вспомнился разговор с Грехом Гордости.  Он был единственный, что отложился в моей памяти за все время пребывания в заточении. Тогда я вспомнил совет Дженни, хоть знал исход. Иногда  вспоминал время, проведенное с ней в Графстве Рейдж, чтобы не сойти с ума. Воспроизводил в памяти ее смешки и забавную реакцию на мои бестактные слова. При всем моем положении, это было единственное, что Дарвуд не мог отнять – память. Хотя возможно в скором времени он и до этого дойдет, совершенствуя свои силы и власть. День отъезда на Бал занимал важное место, ассоциируя его с маленькой ведьмой. Я дал обещание себе – терпеть все, чтобы в конечном счете уйти из Резиденции Семи Грехов, найти Сеинт и наконец-то завершить мое пребывание в этом земном аду. От безысходности и отчаяния я один раз вымолвил звук, похожий на слова через поток чудовищных вскриков.

– Ты наплевал на мои приказы, забил на мою помощь, неблагодарное отродье. – Звук замахивающегося хлыста вибрировал в моих ушах и сопряжено ассоциировался с хрустом костей шейного позвонка уже погибшего Люка.

– Я хотел умереть навсегда. – Сплевывая кровь на уже залитый ею пол, мои колени скользили в алой луже, от чего запястья рук, казалось, оторвет.

Воспоминания. Около шестнадцати лет назад ...

Мои глаза открылись. Я лежал на спине в расслабленной позе. Тело ныло. В глаза светила яркая и круглая Луна, освещая пространство вокруг меня. Не знал, сколько прошло времени с тех пор, как я спрыгнул с вышки замка.

  И не должен знать, ... ведь точно не выжить после такого.

Странно, но боль в теле совсем не ощущалась. В воздухе чувствовался запах сигарного  дыма, были слышны чьи-то вопли и возгласы.

Я точно умер. После приземления с такой высоты нельзя остаться в живых. Нет-нет. Но ... почему я все еще здесь у дома? Сон?

Я резко сел и стал озираться по округе. На крыльце столпилась прислуга, придерживая руки у рта и что-то истерически шепча. Они словно боялись посмотреть в мою сторону, шугались и чуть ли не подпрыгивали. Кучка слуг не подходила ко мне и была готова сорваться на бег, не важно куда.

Может вся эта история мне приснилась? И все у нас с сестрой хорошо?

Я встал на ноги и двинулся к крыльцу, где шушукались служанки. Внутри было неспокойно, мне всегда подбешивало их поведение, но сейчас они были крайне неприятны мне. Когда я стал подходить к ступенькам, одна из девушек истерически вскрикнула,  посмотрев в мое лицо, и попыталась убежать, перепрыгивая через перила крыльца.

Вообще от рук отбились.

– Совсем нет никакого уважения!? Если дядя себе позволяет лишнее, это не значит, что вы можете так со  мной и сестрой вести себя! – Взорвался я, говоря, будто не своим голосом.

Но я испытывал удовлетворение выплескивая свое недовольство, но этого было мало.  Я уже был в нескольких шагах от ступенек. Другие слуги забились в угол, панически крутя головой, посматривая в сторону леса. Они словно обдумывали, смогут ли скрыться в лесной чаще. Инстинктивно я вертикально махнул рукой при легком беге, как бы говоря своим видом: «Давайте! Следуйте за той, что пытается перелезть, все равно потом отхватите от вашего хозяина». Но вместо этого на моих глазах нечто извне расплющивает тела десятка людей. Они сложились, как багровая гармонь... От звука последних вскриков и хруста костей с хрящами, меня чуть не стошнило. Кровь разлетелась по кругу, попадая на стены замка и на меня, обливая с головы до ног. Я опешил на середине ступенек и забыл, что такое моргать глазами.  Девчонка, что перелезала через перила, висела на них по другую сторону крыльца и перестала дышать от увиденного. Она одна успела выжить. А после раздался ее истерические позывы рыданий. Я посмотрел в ее глаза наполненные ужасом и страхом. Она видела во мне монстра, пришедшего из самого ада.

– ДЬЯВОЛ! – Вскрикнула она. – Чудовище! – Через плачь выдавливала слова она.

Ее косынка слетела с головы, так как девушка не могла принять случившееся и вертела головой. Руки служанки затряслись из-за сильного эмоционального потрясения. Я лишь стоял и не понимал, что произошло.

Это не мог быть я.

Я поднялся на крыльцо и посмотрел в свое отражение в луже крови. Мои глаза светились алым отливом. Они точно были не моими.

– Чудовище! – Истерически шептала девушка, понимая свое безысходное положение.

Нет!

Она висела, если бы упала – переломала ноги, если бы перелезла обратно неизвестно, что было бы.

–Дьявол вселился в тебя! – Отчаянно не успокаивалась девушка.

Я накрыл лицо руками, сжимая злобно челюсти. Что-то внутри меня щелкнуло, а тело начало будто нагреваться, а кровь плавиться. Было чувство, что в венах медленно растекалась сгустками магма. Служанка не переставала сыпать обвинениями в мою сторону. Резко раскинув руки в разные стороны, я вскрикнул. Кто-то шептал мне: «Уничтожь, сокруши, сотри, сломай, убей». Непрекращающийся поток тихих слов стал заполнять все мои мысли. Я схватился за голову и зажмурил глаза.

– Хватит! – Рыкнул в сторону девушки, которая не сбавляла обороты. – Прекрати я сказал! – Яростно вырвался из моих уст голос, который был намного ниже по тону, нежели мой обычный.

На удивление служанка стихла, и я приоткрыл глаза, хотя лучше бы этого не делал. На перилах крыльца весели лишь оторванные руки девушки, когда ее тело глухо стукнулось об землю. Я пронзительно закричал во все горло, обхватив руками лобную долю. Я поскользнулся в луже крови, хотя оно больше напоминало алое море, и упал назад. Сидя в окровавленной жидкости, я в приступе паники стал шевелить  и перебирать ногами, но они словно онемении и перестали слушаться. Кое-как я отодвинулся назад, сердце с бешенной скоростью стучало в груди. Я вспомнил об Анне и моментально бросился бежать, сломя голову, в ее комнату на самом верхнем этаже замка. В голове по-прежнему стоял неприятный звук ломающихся костей и вскриков. Влетев в комнату, понял, что все было наяву. Сестра лежала с разрезом наискось от одного плеча до противоположного бедра. Я склонился над безжизненным телом сестры. Ее зрачки угасли, было заметно – ее давно покинула жизнь.

– Тогда почему еще жив я!? – Выкрикнул, задавая вопрос в пустоту.

Мои руки дрожали. Глаза застелила пелена, с них капала вода. Я посмотрел на свои окровавленные руки. Вены светились желтым светом. Я в ужасе стал царапать руки, пытаясь выдернуть их или вовсе содрать. Отшатываясь от самого себя, я случайно заметил зеркало на противоположной стене. Мои глаза были с алым свечением. Медленно с дрожью во всем теле я подошел к предмету, что содержал мое отражение. Меня словно било в конвульсиях, шок перемешался со страхом и паникой. Не спеша, моя рука коснулась испачканного лица, что было под цвет зрачков. Со всей силы я врезал кулаком в зеркало и зарычал, признавая факт слов, что говорила ошалевшая от события на крыльце служанка ...

Кто я? Что я?

Свечение в венах исчезло, и я почувствовал будто потерял что-то ценное. На пороге комнаты показалось какое-то движение. Я словно хищник с неимоверной скоростью развернулся  и склонил голову набок, изучая источник шума. В дверях показался дрожащий дворецкий, который скоро бы потерял равновесие вместе с сознанием. Он прикрывал рот рукой и шептал что-то вроде: «Боже мой, боже мой, господи, боже мой!».  При упоминании бога меня всего передернуло, и я инстинктивно взмахнул рукой.

– Сгинь с глаз. – Чужой голос опять вырвался из моего горла с вибрационными нотками.

Дворецкого расплющило об стену, но перед смертью на его лице читался ужас и неподдельный страх. Я снова посмотрел на открытое окно, из которого и сбросился в надежде, чтобы все закончилось.

Надо еще. Мне надо исчезнуть.

– Это не поможет. – Послышался властный голос незнакомца за спиной.

Резко обернувшись, отметил, что совсем не почувствовал его присутствия и не слышал его передвижения. Мое зрения, слух и обоняние обострились с пробуждением у замка. Тело был словно не мое, а новым. Словно я был в какой-то невидимой клетке.

– Но для развлечения можешь попробовать. Как надоест, поговорим. – Спокойно произнес парень в сером костюме.

У незнакомца были разный цвет радужки глаз и светлые волосы. От него исходила сокрушительная аура, которая чувствовалась всем нутром. Даже кожа стала гусиной от одного его присутствия, будто чувствовал его превосходство. От его проницательного взгляда нельзя было скрыться. Парень был в белых перчатках и деликатно их поправлял.

– Убирайся. – Я прищурил глаза и отвернулся от него.

Сзади раздался гул ломающейся стены. Не знаю, как это у меня выходило, но было ощущение, что я способен уничтожить этот проклятый замок с лица земли одним махом. Потому я направил свое желание в непонятную силу, чтобы стереть уверенную ухмылку с лица незнакомца, да и его целиком тоже.

– Так не пойдет. – Недовольство слышалось в голосе незнакомца.

С округлившимися глазами я не понял, как случилось, что теперь парень стоял впереди меня, снова смотря высокомерным взглядом сверху вниз, хоть я и был немного выше него.

Я снова взмахнул рукой, пытаясь убрать парня с моих глаз. Однако опять он будто провалился сквозь землю. Вместо желаемого результата на стене появились вмятины и каменные трещины, а потолок начал осыпаться.

Как он передвигается!?

Сзади послышались шаги, и я резко повернулся опьяненный яростью и злостью. Незнакомец словно издевался и играл со мной, а это выводило из себя. Я опять махнул рукой и половина потолка рухнуло прямиком перед моим носом, западная стена комнаты затрещала и стала сыпаться. Неизвестно как это получалось, но мне нравилось ощущать чувство хаоса.

Будто я и есть хаос.

Внезапно незнакомец коснулся моего плеча, и через секунду я почувствовал давление на спину, от чего с роста упал на колени не в силах и шелохнуться. Я лишь мог смотреть в разноцветные глаза незваного зрителя. Он опять появился из неоткуда и нависал надо мной.

– Мое имя Юджин Дарвуд. И я дам тебе смысл жить, Грех Гнева. – Ухмыльнулся парень в сером костюме, стирая алые брызги с моей щеки белоснежными перчатками. – Взамен ты будешь мне предан. Всегда.

Наше время ... продолжение разговора в темнице.

– Ты сгинешь только тогда, когда я это позволю. – Прошептал на ухо мне Грех Гордости со спины, его улыбка была ощущаема, и мне не нужно было отрывать опущенную голову от груди, чтобы понять это. – Тебе даровали место в иерархии грехов, наградили силой, я тебя спас от сумасшествия в твоем же доме ... – Звонкий удар плети об мою спину раздался эхом по камере под звериные крики.

– Я не просил этого. – Тяжело дыша, прохрипел мой голос.

– А мы не в том положении, чтобы что-то у кого-то просить. Если так случилось, будь благодарен и следуй своей судьбе, Грех Гнева. – Новый удар последовал по лопаткам, не оставляя живого места. – Ты пошел против судьбы и моих планов, так вот твоя расплата в тройном размере. – Прорычал Дарвуд.

Последовала новая волна болевого шока, мое сознание отключалось. Я даже путал, уходил ли Дарвуд вообще или это был один и тот же день. Моя голова качалась из стороны в сторону при серии ударов, когда мой голос уже надорвался, и лишь хрипы служили показателем, что я все еще ощущал боль и был в каком никаком, но сознании. Туловище лишь рефлекторно дергалось в такт ударов. Моментами, я ощущал, как кратковременно мои янтарные зрачки вспыхивали алым цветом, как была моя спина. Но из-за телесного недомогания, те быстро гасли.

– Ты усвоил урок? – Дарвуд присел на корточки напротив меня, я поднял голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

Комната казалась нечеткой и плыла перед взором. Не знал почему, но из моей груди вырывались нервные хрипы, переливавшиеся в безумный и мрачный смех. Лицо Юджина точно исказилось в недовольную и непонимающую гримасу, он явно мысленно прикидывал, не поломал ли он меня, приведя в безумство.

– Я хозяин своей судьбы. – На моем лице появилась алая самодовольная улыбка, бросающая вызов Греху Гордости.

Я знал, что Юджин расценит мое поведение как провокацию и саботаж. Но отказываться от своих убеждений я, честно говоря, устал, поэтому приготовился вновь считать удары.

– Глупец. Я знал, что с самым молодым грехом будут проблемы, но не предполагал, что потребуется постановка мозгов на родное место. – Цокнул языком Дарвуд и на присядках замахнулся плетью, а я был не в силах хоть как-то сопротивляться.

Дарвуд рассек одну половину лица от брови до челюсти, совсем как у Люка, в напоминание о моем проступке. Кровь сочилась из раны и заливала глаз. Поэтому перед взором возникала наполовину алая пелена, как будто я ронял кровавые слезы на каменный пол. Я взревел от ярости и боли. На бледном и ожесточенном лице Юджина появился багровый брызг, который пачкал при этом щеку и белую рубашку парня. От напряжения и стресса мой пот сливался с красной жидкостью и заливал пол зарешеченной камеры.

– Нравиться боль на вкус? –Задал риторический вопрос Глава Грехов. – Так наслаждайся, времени у тебя предостаточно. – Он вновь приблизился к моему уху. – Целая вечность. – Хмыкнул Дарвуд, а после покинул пространствокамеры, волоча за собой длинный хлыст, который оставлял тонкий алый след на каменном полу.