Глава 2

Душа кричит, а струны рвутся.

Боль пульсирует в висках.

С каждой порванною нитью

Ты все дальше от греха.

Ведьма крови день за днем

Разрывает связь с грехом.

А каждый час как бой с собой

между сердцем и умом.

Насладись  в последний раз

связью душ, что сплачивала вас.

Дженнифер

Я потеряла самообладание в камере. Это чувство, как будто я шла по лезвию тонкого ножа, качаясь в разные стороны. Если бы я провалилась, не знаю, что бы вышло в итоге. После того, как я практиковала знания с дневника Айки, мои силы начали выплескиваться наружу, словно те дремали до моего пробуждения. Связь, хоть и временная, с Грехом Гнева только подтолкнула меня к пеклу. Такое ощущение, что я стала такой же, как был сам Эйден по началу. Когда вспышки ярости и гнева захватывали сознание, хотелось только одного – уничтожить тех, кто вызвал у меня подобные эмоции, чтобы никогда больше их не испытывать. Ситуации на площади и в камере тому подтверждение.

Когда в Сент-Дейле Рейчел упала с грохотом на землю, внутри меня, как будто что-то щелкнуло или треснуло. На секунду я перестала слышать ее сердечный ритм, от чего меня бросило в омут агонии с головой. Я кинулась к подруге, боясь, что та могла разбить голову, повредить кости и суставы, да все что угодно! Мысль, что ее могли отравить, и сам факт, что она рухнула на моих глазах, заставили задержаться воздух в моих легких. Моя грудная клетка не вздымалась, пока я не убедилась, что Рейч дышала. Кажется, мой рот впереди планеты всей бросал ругательства и угрозы в сторону Стража и добродетельницы. Я чувствовала приток негативных эмоций, а так же знала, что зрачки уже к тому времени наполнились темно-алым оттенком. Считай, наяву испытала на себе, какого быть в шкуре Эйдена Вайлда. И скажу, пусть это и далеко от его ситуации, но уже на этом этапе ужасно. А главное, я понимала и осознавала свои действия, но остановиться не могла. Пытаясь растормошить Рейчел, не заметила, как к нам подошла Миранда, которая наклонялась к обездвиженному телу подруги. На лице смуглой девушки не было и грамма сожаления, но она по непонятной причине потянулась рукой к лицу Рейчел, чему я не дала случиться. Резко подорвавшись на ноги, желание защитить подругу ушло на задний план, просто в сознании поселилась мысль пустить кровь этой девушке, чтобы она корчилась от боли на моих глазах. Потеряв Стража из виду и забыв о его существовании, я сконцентрировалась на сердцебиении святой и резко сжала руку в кулак. Миранда пронзительно вскрикнула, пучив глаза, и схватилась за область сердца. Естественно ее боль я почувствовала на себе, но она была тупее, чем у девушки напротив. Видимо небольшой опыт помогал избавиться от ненужных ощущений. Лицо Шепард изобразило гримасу мучений и страданий, Миранда корчилась на четвереньках рядом с лежащей без сознания Рейч.

Ненавижу! Сгинь!

Посмотрев на подругу, я немного опешила, понимая, что перегнула палку. Но сильный удар по затылку вызвал приступ резкой боли, от чего за считанные секунды я провалилась в небытие.

Что касалось Стража, то он тоже испытал на себе гнев алой ведьмы. Это не мой брат стоял по ту сторону решетки, это не тот человек, который был со мной в детстве, а незнакомец похожий на моего Габриэля, что  для меня уже давно умер. И этот человек в черной мантии с золотым орнаментом не имел права говорить о бабушке, как будто знал ее всю жизнь! Когда его уста посмели вымолвить имя Морганы, как будто это было в порядке вещей, меня снова забросило в пучину гневных помыслов. Я сдавила сердце Стража и наслаждалась его сморщенным лицом, правда тот и слова не вымолвил.

Какая жалость.

Если, к его несчастью, он действительно мой брат, в чем не особо сомневалась, я заставлю почувствовать этого человека всю ту боль, что испытывала я с момента, когда тот бросил нас с Морганой. Как говорил Эйден: «– Земля – это и есть ад!», вот для Габриэля Сеинта это будет пепелище в худших красках, и я это обеспечу, приложив максимум усилий. Никогда не смогу его простить, точно не в этой жизни. Я скорее сгорю заживо, чем скажу ему слова прощения, а врать не стану. Уж лучше бы он не снимал шлем у входа в туннель, возможно так можно было спасти Стража от такого моего поведения. Этот человек оставил меня в свое время, дав понять, что ему все равно на меня и мою жизнь. И если бы я не оказалась одной из этих святых феминисток, то Габриэль даже бы не удосужился до конца моих дней сообщить о себе, не говоря уже о появлении в родном домике бабушки.

И что он делает, вместо того, чтобы оплакивать утрату Морганы? Шоркается с религиозными фанатиками в лице женского пола и проводит сектантские учения? Браво, недобрат!

От этих мыслей на глазах выступили слезы, а когда Рейч меня одернула, я отвернулась, чтобы никто не заметил мокрые щеки.

Потом Страж все же выпустил меня из темницы, пристально следя за каждым моим движением. Мы вышли за порог тюремного отсека и лицезрели винтовую каменную лестницу, выточенную как будто из горы. Подниматься пришлось несколько минут, так как я и Рейч были ослаблены. Мы останавливались, чтобы перевести дыхание.

Как бы не помереть нам на этой лестнице. Ее точно придумали в аду.

Так же представила, сколько сил Стражу со святой Нестяжания потребовалось, чтобы затащить сюда нас с подругой.

Только, если их было больше, чем двое.

Мы вышли в небольшой коридорчик. Стало понятно, что все здание, где мы находились, было каменным и в серых тонах. Таким темпом депрессия здесь была обеспечена. Обихода мебели было минимум, некоторые комнаты были пустыми. Лишь небольшие факелы на стенах придавали разнообразие в ассортименте декораций. Наша компания шла за Стражем и осматривала помещения, через которые мы петляли по каменному строению. Наконец, Страж открыл железную дверь перед моим носом и пригласил рукой войти. С пристальным взглядом я настороженно вошла в помещение и ужаснулась обстановке, что совершенно отличалась от резиденций грехов. Наверняка, мы были в Башне Семи Сестер, но такой плачевной картины я точно не ожидала увидеть. В доме бабушки и то уютней было. В комнате стояло ровно две односпальных кроватей из бурого дерева с белыми простынями, две тумбочки у каждого места для сна, один шкаф, который вот-вот развалится, бежевый коврик между двумя кроватями, на который и ступни ног не поместятся и собственно два окна у каждого спального ложа. Еще я забыла для полноты картины описать серые блоки, из которых состояли стены, при этом окна были небольшими, с матовым пыльным стеклами и ромбовидной решеткой.

И как тут не браниться?

Мой глаз начал нервно подрагивать, на Рейчел вообще было жалко смотреть. Ее шок с отчаянием витал в воздухе и передавался на энергетическом уровне. Габриэль сообщил, что комната в нашем распоряжении и что завтра утром зайдет за нами для разговора. Дверь захлопнулась за нашими спинами, а мы с Рейчел как встали столбом, так и оставались стоять. Нам даже не надо было переглядываться, так как обе прекрасно понимали, что мы в полном шоке. После былой обстановки в резиденциях грехов, наши комфортные условия опустились с небес на землю, разбиваясь об суровую реальность. К лучшему быстро привыкаешь и сложнее отвыкаешь. Но ничего с этим не поделаешь, ведь замок щелкнул в двери, а это означало, что до утра мы застряли в этой комнате, а был глубокий вечер, медленно переходящий в ночь.

Под утро мы все же задремали, хотя было противно ложиться на жалкое подобие кровати, которое при каждом шорохе, а то и вздохе, противно скрипело. От усталости каждая из нас погрузилась в легкую дремоту, при этом готовясь в любой момент подскочить. Одно окно удалось приоткрыть, прикладывая грубую силу. Морозный ветерок последнего месяца осени ворвался в небольшую комнатушку, прогоняя спертый воздух. Ночью я периодически просыпалась от стонов Рейчел, ей снились кошмары, она протяжно бормотала, ворочаясь с обеспокоенным лицом. Я поднималась и шептала успокаивающие слова, хотя у самой сновидения были не лучше. Снова начинала сниться старуха в плаще, только теперь она говорила: «Больше! Больше! Больше!». Про жуткий голос женщины вообще не заикалась. Даже после пробуждения, казалось, что она все еще прокручивала эти слова около ушей, вбивая в голову.

До чего я устала от всего этого. Действительно, правильно говорила Рейчел ... Хотелось уйти обратно в домик Морганы и спокойно проживать свою жизнь и никогда не ходить в сторону туннеля. Однако, в отличие от подруги, я все равно пошла бы туда, если бы знала, что повстречаю Вайлда. Я бы не изменила своему выбору и не жалела, что так вышло. Да, сейчас было тяжело, хотелось убежать и спрятаться как маленькая девочка, но если это последствия этой встречи, то я смогу пережить. Как же мне хотелось услышать очередную колкость Греха Гнева, надеялась, у него все хорошо. Если Дарвуд с ним что-то надумал сделать, его сердце точно остановится. Рейчел будет не против, наверно. К тому времени душевна рана должна подзатянуться, хоть и не исчезнет до конца жизни, уж сильно глубоко он задел ее чувства ... Хотя мы с ней еще нормально не поговорили.

Снова убаюкав подругу, я мысленно вернулась в Графстве Рейдж. Образ Эйдена, который вечно всматривался в очертания горизонта, думая о своем, появился перед взором, от чего легкая улыбка коснулась линии губ.

Рейчел

Пробуждение вышло внезапным и резким. Грубым толчком меня выбросило из короткого сновидения. Я была в Резиденции Семи Грехов, и замерла на пороге у входа. Стояла в белой ночной сорочке в пол с босыми ногами. Здание замка обветшало и покрылось зеленым мхом у нижних стен. Парадная дверь была открыта нараспашку, можно было заметить трещины и просветы на поверхности предмета. Рядом со мной никого не было, поспешно я оглянулась, испугано озираясь по сторонам. Было ощущение, что резиденция пустовала и была заброшена не первый год. Некоторые элементы крыши были потресканы и надломлены. Все мое внутренне существо подсказывало, что произошло что-то непоправимое. С усилиями я все же шагнула через порог моего бывшего «дома», который на недолгое время считала таковым. Внутри был спертый воздух, некоторая мебель была перевернута, а другая часть накрыта белой материей. Лестница, что вела на дальние этажи, тоже местами была отколота, под ногами скрипела труха, состоящая из каменной крошки. Я заглянула в гостиный холл и ужаснулась обстановке. В комнате творился чудовищный хаос, начиная от битого фарфора статуэток наравне с другими хрупкими предметами и заканчивая оборванными шторами с затасканной обивкой обихода мебели. Лучи солнца пробивались через мутные окна, тянущиеся от самого потолка до пола. Можно было заметить летающие частички пыли во всем помещении. Мрамор в некоторых местах был разбит, от чего на полу размещались длинные трещины разной длины, напоминающие скорее паутину. Непривычные и шокирующие условия замка вгоняли в ступор. Осмотрев беспорядок гостиной, я побежала в кабинет главного греха.

Каждый мой шаг раздавался эхом по всему первому этажу, чувствовалось, словно время остановилось в Резиденции Семи Грехов. Движения при беге казались замедленными, поэтому  прикладывала больше сил на передвижение. Было непривычно ощущать пустоту с тишиной в этом месте. Не было ни слуг, ни хозяев дома, от чего стали закрадываться дурные мысли. Добравшись до пункта, я обомлела. Дверь в кабинет была выбита с петель, и опилки древесины разлетелись по всему пространству помещения. Мой взгляд кинулся к картине, что висела над черным столом, который в данный момент, казалось, был сплющен из-за отсутствия ножек. Полотно картины было разорвано в лохмотья, от былого шедевра не осталось ровным счетом ничего, даже рама была повреждена и отвалилась с одной стороны. Шкафы с бумагами были накренены и некоторые полочки отсутствовали, от чего привычная письменная волокита хозяина кабинета рассыпалась по всей комнате. Общий вид чем-то напоминал ситуацию, когда я застала Юджина в рабочей комнате после выходки Тодда с моим похищением. Только теперь, все выглядело серьезней во много раз. Сердце защемило при виде подобной ситуации. Хотелось узнать, что произошло в мое отсутствие. Шагнув вперед, наступила на что-то твердое. Опустив взгляд, заметила шахматную фигурку белого короля в куче засохших листьев, давно погибших нарциссов. Кресло Дарвуда пустовало, стало понятно, что я, действительно, единственная, кто находился в резиденции. Подняв фигурку, я покрутила ее руке, время от времени сжимая в ладони. Медленно я пошла прочь из кабинета в сторону выхода из здания. Снаружи поднялся легкий ветерок. Я стояла уже напротив дверного выхода, как поток воздуха захлопнул неровные створки двери. На внутренних сторонах дверей была красная надпись в потеках, которую я не могла заметить при входе.

«Исчезнет грех – исчезнет грешник. Исчезнет грешник, и беззаконных да не будет более».

Резкий удар заставил меня подскочить с постели. Часто моргая, я не могла совладать с реальностью. Сон был реалистичен настолько, что изначально не понимала, где находилась. Потерев влажный лоб, я перевела расширенный взгляд в сторону дверного проема впереди себя. Габриэль стоял в той же одежде, что и вчера, сложив руки крест-накрест. Его лицо было привычно спокойным, только пристальный взгляд вызывал сомнение. Дженн как и я сидела в кровати белых простыней и массировала виски, не обращая внимания на незваного гостя.

– Утро доброе, нам пора поговорить. – Парень обвел взглядом наши недовольные и настороженные позы и виновато поджал губы. – Надеюсь, удалось немного отдохнуть. – Опустил взгляд и поспешно вышел ожидать нас в коридоре.

На полу парень оставил сосуд с водой, наверно, чтобы такие узницы как мы смогли умыться.

Какая забота, я вне себя от радости.

– Теперь к моему списку можно добавить еще один пункт. – Бубнела Дженнифер поправляя одежду.

Подруга поймала взглядом мой немой вопрос и шумно выдохнула.

– Теперь я не просто не хочу жить на земле, где есть орущие петухи в пять утра, а так же где есть подобные люди в роли этого Стража. – Пояснила Дженнифер, устремляя нахмуренный взгляд на место, где недавно стоял Габриэль.

Я натянуто приподняла уголки рта, вставая с постели, и стала приводить себя немного в порядок. Расчесав волосы и умыв лицо, поспешила заглянуть в сумку, что тоже оставил брат Дженни рядом с емкостью воды. Внутри была пара длинных льняных платьев светлых тонов и две пары простенькой обуви на плоской подошве. От безысходности мы с подругой переоделись в предоставленные  одеяния и вышли из комнаты, в которую, надеялись больше не возвращаться.

Габриэль едва одобрительно кивнул и махнул рукой, говоря тем самым следовать за ним. Переглянувшись с подругой, мы пошли за Стражем вглубь Башни Семи Сестер. Я воспользовалась моментом и окунулась в моменты сновидения, которые не оставляли меня в покое.

Значило ли это, что во сне грехи пали? Тогда почему мне было так грустно на душе?

Мотнув головой, я поняла для себя, что не хотела бы их исчезновения, как личностей. Пусть мне причинили боль, но убивать ради такого точно не правильно. Не заметив, как наша компания дошла до массивных темно-серых врат, я подпрыгнула на месте, врезаясь в спину Габриэля. Парень оглянулся, так как почувствовал удар сзади. Я потирала лоб и морщила лицо, на что Дженн просто закатила глаза на триста шестьдесят градусов. Страж снова одарил сестру пристальным взглядом и потянулся к ручке высоких ворот. Дверь с гулом отварилась, открывая перед нами не менее скучную и серую картину, которая не отличалась от всей обстановки башни. По центру стоял приглушенного цвета деревянный стол прямоугольной формы, а освещение пробивалось через окна квадратной каймы. Помещение было огромным, потолки были на уровне третьего этажа Резиденции Семи Грехов, если сравнивать. Окна так же, как и в нашей коморке были зарешечены ромбовидной сеткой, а в высоту достигали, как несколько пропорции моего роста, а то и больше, поэтому освещения было предостаточно. Стол стоял на площадке, которая была на четыре ступеньки выше обычного уровня пола. Длина стола была значительной и превышала необходимость для восьми деревянных стульев из темно-бурого дерева. На нем располагалась длинная белая скатерть, которая свисала в длину с противоположных сторон предмета. Сама ширина материи была намного уже площади стола, наверно, предназначена для поставки на нее фитилей свечей, которые как раз красовались на материи. Окантовка белой ткани была бледно-золотого цвета, которая выглядела точно затасканной. В конце противоположной стороны от дверного входа располагался застекленная небольшая площадка, где стоял пьедестал с золотым предметом. Мне пришлось наклонить голову набок, чтобы рассмотреть вещь из-за спины Габриэля. Это была золотая чаща с какой-то бледно-голубой водой. В частности других предметов мебели каменный зал пустовал, создавая пространство для свободной ходьбы или даже бега.

Габриэль проводил нас до стола и показал на места, чтобы мы присели. С особой осторожностью, даже с некой опаской, мы с Дженнифер заняли предлагаемые сиденья, озираясь по сторонам. Сам Страж остался стоять за нашими спинами, переминаясь с ноги на ногу. Повернув голову в сторону подруги, я заметила смесь недовольства с непониманием, от чего она переполненная этой совокупностью эмоций задала волнующий, в том числе и меня, вопрос.

– Что мы здесь забыли!? – Вскинула руками алая ведьма, спустя продолжительное молчание, что воцарилось в каменном зале и достаточно затянулось. – От того, что я просто буду сидеть в Башне добродетельниц, святой  не стану! – Оглянулась подруга на Стража, который опешил от резкой речи.

– Боже. – Шумно выдохнул Габ, уперев руки об бока. – Потерпи еще пять минут! – Повысил голос парень.

– Ты предлагаешь потратить драгоценные пять минут моей молодости на ожидание непонятно чего?  – Дженн развернулась на стуле, от чего ножки предмета противно скрипнули об каменный пол. – Не много на себя берешь, бра-тиш-ка? – Последнее слово подруга протянула с особой издевкой и негативом.

– Ненависть проще любви. – Глаз Габриэля начинал подрагивать, а лицо вытягиваться, приобретая грубые черты.

–Ненависть объяснима. – Напористо выдала Дженн, отворачиваясь от брата, пододвигая стул обратно к столу.

– Да, как ты меня дост ... – Пытался сорваться парень, но его всплески эмоций прервал звук отворяющихся врат.

Три пары глаз уставились на дверной проем, откуда появились пять девушек разных возрастных категорий, но в пределах двадцати пяти лет. Все они были молодыми и совершенно разными по внешним данным. Однако поголовно девушки были одеты в белые мантии  с золотым крестом на спине. Среди незнакомок я заметила лицо Миранды, которая с неприязнью косилась на Дженнифер, когда той было до одного места на ее взгляды. Молодые дамы заняли места. Слева от меня сидела Дженнифер, а справа присела за стол молодая особа с длинными блондинистыми волосами, пухлыми розовыми губами, прямым закругленным носиком и светло-серыми глазами с голубым отливом. Брови девушки, в отличие от волос, были на пару тонов темнее, а овальное лицо было цвета слоновой кости. Грациозная осанка придавала ей уверенность. Взгляд моей новой соседки был прикован к моей метке ренегата, и когда я заметила траекторию зрения светловолосой особы, то одернула руку, скрыла ту в льняной ткани своей одежды.

– Не прячь ее. Прими свое положение и смирись. – Спокойным мелодичным голосом девушка взяла меня за правую руку и осторожно положила ее обратно на стол.

Я застенчиво уставилась на свою метку перевернуто креста. Девушка нежно улыбнулась и развернулась профилем ко мне.

– Анжелика. – Миранда бросила настороженный взгляд на мою соседку справа. – Сейчас не до твоих наставлений. – Она вымученно натянула виноватую улыбку.

– Конечно-конечно. – Анжелика покорно кивнула с закрытыми глазами, изображая милую улыбку.

– Давайте начнем. – Заявил Страж. – Последние сестры, которых не хватало для полноты коллектива, наконец-то, собрались, однако ... – Габриэль монотонно начал свою речь.

– Однако. – Дженн перебила Стража. – Нам до одного места, чем святые шарлатанки тут занимаются. – Подытожила подруга с опасным огоньком в глазах.

– Дженни! – Прикрикнул Габриэль.

– Не смей меня так называть. Для тебя я минимум Дженнифер Сеинт и максимум алая ведьма. – Прошипела в ответ сестра Стража.

– Твоя проблема в том, что ты не можешь принять факт появления брата снова в твоей жизни. Смирись с такой судьбой. – Встряла властным голосом в перепалку родственников Анжелика.

– Я не спрашивала твоего мнения. – Бросила в сторону моей соседки Дженн.

– Ты добродетельница Кротости, но твое сердце возмущено яростью. –  Рассуждала вслух блондинка. – Неужели Страж ошибся? – Она перевела интригующий взгляд на Габриэля.

– Исключено. – Сухо опровергнул парень.

– Что ж. – К разговору присоединилась миловидная девушка с длинной темной косой и пронзительными голубыми глазами, цвет которых так и говорил о глубине двух озер. – Тогда нужно перестать тратить время впустую. – Затараторила она.

– Ами, ты как всегда сама очевидность. – Бросила устало Миранда.

Мое тело как будто пронзило грозовой молнией. Я где-то слышала это имя или похожее его звучание, но не могла вспомнить. Я заерзала на стуле, пытаясь вырвать нужное вспоминание.

– Ты. – Я посмотрела на девушку с косой, она явно была невысокого роста. – Кто ты такая? – Я недоуменно с пристальным взглядом осматривала голубоглазую девушку.

Она наклонила голову на бок, как бы думая, стоит ли мне вообще отвечать. Девушка водила вертикально взглядом по мне, а потом натянуто улыбнулась.

– Мое имя Амелия Ирвин. Можно просто Амели или Ами. Я добродетельница Трезвения. – Девушка четко произносила каждое слово. – Противоположность Греха Лени. – Добавила собеседница с косой через плечо.

Ами я ее называл... – Пронесся голос Линдсея в моей голове, словно молния.

Меня бросило в жар, пот выступал на лбу, а руки начали подрагивать. Я вспомнила рассказ Линдсея, его жену звали похожим именем. По описанию девушка предо мной была очень похожа на особу из рассказа рыжего парня. Погрузившись в транс, я пыталась вспомнить все детали, что рассказывал мне Грех Лености. Я не удержалась и спросила волнующий меня вопрос, однако,  знала, что это не могло быть возможным.

– Тебе о чем-то говорит имя Линдсей Стоун? – Я впилась взглядом в сестру-добродетельницу.

Девушка переменилась в лице, миловидные черты превратились в безразличные.

– Ничего. Кроме того, что он Грех Лени, и он падет от моей руки. – Пожала плечами Амели.

– Мы так до утра просидим. – В полтона сказала тощая девушка с каре, которая сидела в дали от всех.

Ее внешность напоминала ангельскую, и ее образу не мешали каштановые короткие волосы, которые были чуть ниже мочки уха, и глубокие блестящие карие глаза. Она была самая юная из всех, маленький рост был ниже, чем у Амели,  и он придавал ей некую детскую очаровательность.

– Поддерживаю. – Бросил Габриэль. – Вы. – Указал обеими руками Страж в наши с Дженн стороны. – Святые добродетельницы Башни Семи Сестер. А именно Любви. – Он посмотрел на меня. – И ... – Запнулся парень. – Какой ни какой, но Кротости. – Вздохнул.

– Эту шарманку мы уже слышали. – Подала голос Дженнифер, сложа руки на груди. – Ближе к делу.

– Вы нам нужны! – Воскликнула девушка с медным цветом волос, изображая обеспокоенный вид.

У этой дамы были зеленые глаза, от чего я внутренне опечалено вздохнула, так как совсем недавно у меня были почти такие же. Лицо девушки было бледным, поэтому можно легко разглядеть веснушки по всему ее телу, где оно было открыто. Волосы у нее оказались собраны наверх в конский хвост, открывая линию четко вырисованных скул круглого лица.

– Зачем? – Я в упор окинула рыжеволосую особу.

– Без вас мы не сможем избавиться от грехов, есть определенная цепочка, которую нельзя нарушать. – Махнула рукой зеленоглазая собеседница.

– Агнесса, не торопись. – Миранда осуждающе посмотрела  сторону обеспокоенной сестры.

– О чем вы? – Я  обвела взглядом всех присутствующих.

– Ода о семи грехах и семи добродетелях. – Шумно выдал Габ. – Дело в том, что каждая из сестер должна уничтожить своего греха, от низшего к высшему. То есть в порядке возрастания их иерархии, ... но. – Пауза. – Даже без Дженнифер, но с Рейчел, например, мы не сможем дойти до конца, поэтому необходимы все сестры. – Распинался парень.

– Каким образом уничтожить? – Дженнифер сорвала вопрос с моего языка.

– Убить. – Анжелика вскинула брови.

Повисла тишина на несколько секунд. Но этого хватило, чтобы волосы на голове зашевелились.

– Тогда вы не по адресу. – Хмыкнула с абсурдом Дженн.

Гробовая заминка в беседе вновь заполнила все пространство помещения. Сестры переглядывались между собой, не зная, как реагировать.

– Почему? – Амели нарушила паузу, возмущенным голосом. – Грехи губят людей, искушают их. – Непонимающе толковала сестра Трезвения.

– Я тоже крови не хочу. – Подала голос девушка с каре и внешностью ангелочка.

– Зои! – Миранда хлопнула себя по лбу.

– Есть ли альтернатива смерти? – Грубым голосом бросила я, пока на меня накатывались воспоминания сна.

– Этого мы не знаем. – Анжелика печально вздохнула.

– И как вы планируете сражаться против грехов? Они обладают силами, перед которыми человек родня муравья. – Не выдержала я, так как разговор мне не нравился.

– Дело в том. – Начла спокойно Анжелика. – Когда нейтрал переходит на сторону святых, становясь добродетелем. – Она задрала белую мантию, оголяя предплечье. – Он получает метку тонкого белого креста. – Блондинка указала на две пересекающиеся светлые линии. – И с момента получения таковой, силы твоего греха, именно противоположному тебе, перестают действовать на твое существо. – Поджала губы Анжелика.

– И с помощью орудий, что даровала нам Айка. – Агнесса указала на серповидные клинки Стража, а потом на свой небольшой лук из-за спины. – Мы можем осуществить пророчество. Плюс к нам переходит часть силы греха, которую со временем можно научиться применять, но это удается не каждой.

– В Училище Семи Сестер мы поможем вам раскрыться и совладать со своими силами. – Анжелика наградила Дженн уверенным взглядом.

– Все, конечно, звучит складно. Но уговор будет таков, если вы хотите нашего участия. – Дженн приподнялась и шумно оперлась ладонями об поверхность стола, одаривая каждую из девушек, в том числе и Стража, недоверчивым взглядом. – Мы присоединимся к сестрам. – От ее слов Анжелика закрыла глаза и с улыбкой легонько кивнула. – Но у всех нас будет время, чтобы придумать другой способ избавиться от грехов. До греха Алчности можете перебить всех. Мне нет до них дела. – С брюзгливым выражением лица произнесла ведьма. – Но к тому времени мы должны найти другой путь. – Она с гулом села на место, снова сведя руки крест-накрест. – Думайте.

- С чего это ты так печёшься о Грехе Алчности? - Недоуменно парировал Габриэль.

- Я заключила сделку с ним, мой недалекий братец, чтобы вытащить саму себя из пекла.  - Фыркнула подруга с пренебрежением.

– Если наши сестры просят помощи, мы постараемся. – Серьезно утвердила Анжелика. – Но шансы, признаюсь, малы. Когда запустится цепочка уничтожения грехов, все мы будем в большом риске опасности. Но ... мы попробуем.

– Тогда решили? – Габриэль посмотрел на каждую из сестер. – Миранда? – Девушка единственная не кивнула.

– Согласна, но присоединюсь к мнению сестры Смирения. – Миранда посмотрела на Анжелику. – Не думаю, что будет другой путь. – Пожала плечами девушка со смуглой кожей. - Только если Казначей не умолчал какую нибудь важную информацию...

– Постарайтесь найти, потому что я не хочу лишать жизни некоторых грехов. – Я потерла метку ренегата.

Вот только поднимется ли рука ... я же не убийца. Мы все тут не убийцы, а присутствующие так легко говорят о смерти ...

- Немыслимо. Их все равно всех надо уничтожить, выбирать ещё кого пощадить ... - Яростно шепнула Миранда.

- Миранда, если не ошибаюсь. - Начала я, обращаясь к девушке напротив. - Ты не была не на моем месте или на месте Дженнифер и никогда не будешь к счастью или нет. Ты не пережила то, что пережили мы. Не тебе судить о наших поступках и мотивах. Ты никогда не вела диалоги с олицетворениями грехов один на один, не жила с ними под одной крышей, понятия не имеешь какие они внутри, и что из себя представляют. Вы знаете все на теории, а вот на практике ничего. Однако, если ты говоришь подобное шёпотом, значит, ты недостаточно уверена в своих словах, не зазнавайся ... в сравнении с ними ты обычный человек, которого грехам легко размазать по стене. Однако не все они этого хотят, а провокация дело простое. -  Я развела руками в стороны. - Дженнифер уже сказала условия, если кто-то против, заявите об этом четко, громко и внятно! - Не выдержала я и повысила голос.

– Хорошо. – Анжелика взяла меня за руку и легонько сжала запястье в знак поддержки.

- При таком раскладе я пока согласна на эту авантюру. Есть олицетворения грехов, которые заслуживают отдельного котла в аду. - Намекала я на Тодда Блэка и прочих особ.

– Страж что-то плел про ритуал. – Дженн повела бровью. – Поясните ведьме, которая даже в помине не знает, во что ввязывается. – Нервно дернулась моя подруга.

– Ты должна разорвать струны между душами греха и ренегата, чтобы Рейчел, смогла стать одной из нас. – Фыркнула Миранда, толкнув книгу по столу в сторону Дженн. – Силенок-то хватит? – Ухмыльнулась девушка с вьющимися черными волосами.

– Не твоя забота, дорогуша. – Оскалилась Дженн.

Дженннифер

После непонятной словесной беседы в зале остались лишь мы с Рейчел и Страж с Мирандой. Остальные сестры удалились по своим делам. Решив, что время для раздумий нам не требуется, мы перешли к части с моим участием. Мой недобрат провел нудную лекцию по поводу проведения ритуала, от чего просто хотелось захрапеть сидя на месте.

Делала я тут недавно один ритуал ... огребли с Вайлдом по полной. Ненароком потёрла место ушиба на рёбрах. Я зажгла одну свечу и поставила ее на середину стола, где напротив меня расположилась Рейчел. Рядом со свечей положила Атам. Страж сказал, что именно им я и буду перерезать струну души.

А то бы я воспользовалась кухонным ножом ...

Я взяла подругу за руки по обе стороны от свечи, тем самым создавая круг вокруг вокруг фитиля с огоньком. Смотря на свечку, вспомнился момент встречи с Грехом Гнева, от чего я мысленно ухмыльнулась. Такой же огонек появился во тьме ночного туннеля. Знала бы, к чему приведет вся эта история. Страж предупредил, чтобы мы не при каких обстоятельствах не разрывали круг, так как ритуал не состоится, и придется повторять его заново, теряя при этом драгоценное время. Он объяснил, что лишь раз в день можно обрывать одну струну, так как Рейчел будет необходимо время, чтобы прийти в себя и все осознать. Нитей всего семь, а значит, придется потратить семь дней, чтобы разорвать их все. Рейчел нужно было неотрывно всматриваться в пламя, а мне же закрыть глаза и постараться увидеть нити. Держась за руки, я произносила слова из дневника Айки и концентрировалась на образе струн. Через некоторое время я заметила ровно семь светящихся серебром нитей, исходящих от тела подруги. Они чем-то напоминали нашу связь с Вайлдом, когда я проводила ритуал перед Балом, только свечение у нас было желтоватого оттенка. Четыре  струны из конечностей, по одной из живота, лба и сердца. Заранее мы договорились, что я разорву нить на правой руке.

Как будто мое тело раздвоилось, и я вышла из своей плоти. Я стояла над нашими с подругой телами, видя рядом настороженную пару Стража со святой Нестяжания. Время как будто замерло, весь мир погрузился в оттенки темно-синих и серых цветов. Я притронулась к своему кинжалу, Атам оказался чересчур ледяным и тяжелым, от чего руки вздрогнули. Поспешила приблизиться к оговоренной нити. Страж сказал, ни в коем случае не дотрагиваться до струны голыми руками, поэтому я аккуратно подошла и коснулась лезвием связующей нити. Как только сошлась точка прикосновения, кинжал откинуло в сторону вместе с моей рукой. Рейчел, видимо, сопротивлялась, и недобрат предупреждал об этом. Мне придется применить силу алой ведьмы, так как подруга в подсознании не хотела отпускать связь с Грехом Гордости.  Я снова подняла Атам, делая на ходу порез на руке. Когда кинжал почувствовал кровь своей хозяйки, то красный камень на рукоятке засветился алым свечением. С силой я надавила на струну, волновая отдача была внушительной. Перед моим взором всплыли чужие вспоминания, которые Рейчел хранила в памяти. И некоторые из них заставили меня потерять дар речи.

Она же ... с ним ... Твою же мать ... Рейчел Хэйзи, во что же ты влипла по самую макушку ...

Легкая неуверенность закралась в мое сердце, но я не отступила от своего. Послышался на заднем фоне вскрик подруги, от чего я помедлила, но потом все же собралась с силами и с силой разорвала первую нить под дикий вопль Рейч. Как дело бы сделано, я поспешила вернуться в свое тело, ощущая, что подруга начала пытаться вырвать руки из моей хватки.

Завершив ритуал, я открыла глаза и отшатнулась от вида. Рейчел была бледная как мертвец, при этом у нее опухло лицо от слез, слева и справа ее держали Страж и Миранда,которые были точно встревожены. Пот на лице подруги смешался с потоком слез, ее сильно трясло, и она прижимала правую руку к своей груди, как бы пряча ее от всех. Что тут происходило, пока я была в трансе, оставалось загадкой для меня.