Глава 1

В священной долине у ручейка,

Стоит колокол с башней,

Несущий священный наказ,

Сестрам собраться и выполнить долг.

Вот только болезненный будет исход.

Из золотой клетки вырвались девы,

Пытаясь судьбу под свой лад изменить.

Без окон и света в темнице семи,

Теперь сестры любви и кротости чахнут.

И чтобы к сестрам примкнуть

и святой называться,

струнам души придется порваться.

Рейчел

Я чувствовала ледяную прохладу, покрывающую все мое тело. Голова была мутная в части воспоминаний, от чего мысли и были не связными. По ощущениям мое тело лежало на правом боку, а через закрытые веки пробивался свет какого-то огонька, что был на возвышенности. Как только я попыталась пошевелить ногами, поняла, что меня как будто пригвоздили к полу. Тело было тяжелым и неповоротливым, каждое движение давалось с трудом, слово конечности были сами по себе. Иногда казалось, что я больше над нами не властна, все нервные окончания перестали функционировать, и меня парализовало. Шейные мышцы затекли и неприятно ныли, в этой области отчетливо ощущалась тянущая боль. Мимика тоже давалась с натяжкой, а при повороте рук и ног даже не могла нормально сморщить лицо. Спустя некоторое время мои глаза смогли немного приоткрыться, но перед ними стояла пелена, а темное помещение из каменных блоков напомнило строение подвала Тодда Блэка. От этой мысли тело пронзило словно молнией, оно дернулось всем корпусом, отдаваясь легкой дрожью до кончиков палец. Я попыталась поднять голову, но окружающий мир просто плыл и не давал сконцентрироваться на чем-то одном.  Перед глазами в тусклом свете замельтешили очертания черной решетки, которая не хотела  становиться четкой. Перекатившись на спину, я попыталась приподняться на локтях. Голову резко пронзила острая вспышка боли в области висков. Даже лобная доля стала пульсировать, головокружение не давало покоя. Одной рукой я обхватила голову, массируя очаг неприятного ощущения. Зрение уже почти восстановилось, хотя были некоторые помутнения во взгляде. Как только зрачки обвели все помещение, то они расширились до предела. Непроизвольно от волны паники началась небольшая отдышка, воздуха как будто не хватало или он попросту не мог попасть в легкие. Корпус тела занял сидячее положение, но рукой все же упиралась об ледяной каменный пол для поддержки. От заниженной температуры помещения мурашки покрывали все тело. А как только я заметила Дженнифер напротив себя в положении, в котором и сама была недавно, волосы встали дыбом.  Мы были в разных зарешеченных камерах, можно сказать даже в клетках, подруга лежала без движений.

Где мы, черт побери?

Без единого звука я замерла в ожидании заметить вздымание ее грудной клетки, и вздохнула с облегчением, когда воздух все же поступил в ее дыхательные пути. Я тряхнула головой и заметила единственный источник света справа от моей камеры. Это был факел, который собственно и освещал мне путь к сознанию и пробуждению. Я оперлась спиной об холодную каменную стену, поджав колени, и запрокинула голову к потолку с закрытыми глазами.

Да, какого праха с нами все это происходит?

Путь моих воспоминаний обрывался в Сент–Дейле, а точнее, когда мы были на выходе из территории города.  Интересно получалось все с этими сестрами-добродетельницами. Они такие же, как и эти грехи, помешанные на своем предназначении с манией победы и так далее. Когда мы с Дженни выразили свое желание – остаться в родной деревушке в Сан-Шато, то Габриэль шумно выдохнул и сочувствующе посмотрел на наивных особ в наших с Дженн лицах. Он сообщил как факт, бросая из-за спины, что наши жизни с подругой невозможно вернуть к былым обычаям. Страж уверял, что все изменилось у туннеля, и время нельзя повернуть вспять.

Вообще-то можно, вот только ... на это способна лишь одна личность.

Габриэль вещал, что мы так и останемся мишенями для грехов, как соринка в глазу, а они не будут прекращать поиски нейтралов. Другими словами, спокойной жизни в домике Морганы нам с Дженн не видать, поэтому Габриэль потащил нас в Сент-Дейл, а оттуда было, по его словам, рукой подать до Башни Семи Сестер. Естественно, я попыталась сопротивляться, но Страж пристально посмотрел мне в глаза и сказал, что не для такого исхода событий он рисковал жизнью. Отношения у Габриэля с сестрой складывались хуже некуда, Дженнифер не упускала ни единой возможности, посылая стаю колкостей и упреков в адрес брата. На удивление Страж просто игнорировал ее слова, но я замечала, как при каждом обвинении у него приспускались плечи. Не мне было его судить, так как не знала всех деталей, послуживших такому выбору парня. А в Дженн говорила многолетняя обида, горечь и разочарование в совокупности с гневом, не лучшая смесь чувств для святой, как отметил брат девушки. Габриэль вел лошадь впереди с Мирандой, которая все время косилась назад, как бы проверяя – не сбежали ли мы.

А так хотелось!

Как только кучерявая девушка заметила метку ренегата на моей руке еще в окрестностях туннеля, черты ее лица заострились, а в глазах заиграл огонек презрения и отвращения. Свысока она посмотрела в мою сторону и заявила, что пока я  не избавлюсь от метки, в ряды сестер мне путь закрыт.

И слава дьяволу!

От этой речи я прыснула от смеха, как будто так сильно хотелось! Шепард послала настороженный взгляд и бросила Стражу идею или догадку, не отводили ли они в свой дом информатора для Дарвуда.

Стерва.

От упоминания о Юджине мое тело с душой разом вздрогнули, как от пощечины. Возможно, она нарочно вспомнила Дарвуда, чтобы проверить мою реакцию. Надеюсь, она получила желаемое удовольствие.

Пусть Миранда катится к черту, куда и Дарвуд!

В такой обстановке наш квартет шел от самого туннеля по устью реки Айки до самого Сент-Дейла.

Под вечер мы вошли в приятный город, который для меня казался просто огромным, по сравнению с деревушкой, где я прожила всю жизнь. По словам Габриэля, который пытался разрядить напряжение между собеседниками, рассказал,  столица нашей долины – город Ариана по размерам как два Сент-Дейла. Поэтому он пообещал как-нибудь показать нам столицу, если захотим. Конечно, Дженни не могла не внести свою лепту в разговор и упрекнула брата, что тот явно мог найти время на родных, пока путешествовал по долине. На это Габ шумно выдохнул с закрытыми глазами и снова оставил колкость без ответа. Миранда же посылала совокупность недовольных взглядов в сторону сестры Стража. Что-то мне подсказывало,  в отличие от Габриэля эта дамочка скоро не станет молчать.

Хотя я бы на ее месте не подливала масла в огонь.

Дойдя до нужного пункта, наша компания всадников и пленных спешилась. Мы вели лошадей пешком через главную площадь Сент-Дейла. Свежие постройки в одном стиле бежевых тонов с золотым орнаментом украшали город, придавая невероятный вид.

Неужели такое место существовало в нашей долине?

До меня с Дженн ранее долетали обрывки слов некоторых людей из Сан-Шато, кому довелось побывать в настоящих городах, а не в нашей дыре нищеты и простого курса выживания. Однако, мне не верилось в такие байки, сочтя это приукрашенным враньем.

Справа от нас красовалась ратуша Сент-Дейла, где управляющий руководил делами в городе и следил за порядком. Глава Священной Долины управлял землей из столицы – Арианы, там его официальное место пребывания, правда, мало кто из простых людей видел его вживую. После того, как мы должны были обосноваться в башне сестер, Габ сообщил, что всем семи сестрам необходимо будет по приказу Главы Долины явиться в столицу в полном составе. А причину он не пояснил, оставив вопрос без ответа.

Замечательно.

Нам с Дженн не дали вернуться к прежней жизни, но и, собственно, на вопросы не отвечали. Больше всего раздражал именно второй факт. И если бы не такое унылое состояние, то давно бы высказалась по полной программе, как могла Рейчел Хэйзи.

Где же разница между святыми и грехами?

Не хотела позволять снова держать меня за дуру, как глупую простушку, которой можно манипулировать. Натерпелась с полна. Если святые думали, что за открытую правду я с легкостью приму их сторону и в знак благодарности буду плясать под их дудку, то они сильно ошибались.

И тем не менее сейчас я была снова в камере ... Чудно.

Когда мы уже были на другом конце города, что был ближе к Башне Семи Сестер, которую в такой близи я еще никогда не видела, Страж предложил остановиться в чайной лавке и испить горячего. Близилась зима, и мороз под вечер начинал с каждым днем сильнее проявляться и ощущаться. Дженн настороженно отнеслась к этой идее, отказавшись поддержать сомнительную компанию. Ну, я же не идиотка, слова подруги уже не раз доказывали свою правоту, да, и у меня с доверием  людям стало проблематично. Габ нахмурил удивленно брови, но не стал настаивать и попросил подождать снаружи, пока он с Мирандой зашел в торговый магазинчик, который был сказочно украшен под стать городу.

Красивые живые ветви, как плющ покрывали стены небольшого здания, но на них висели гроздья синего винограда, которые были переспелыми. Листья виноградных лоз тоже почти осыпались. Но стоило отдать должное, в период весны обстановка этого магазинчика, наверно, просто восхитительна в своих тонах зеленых стебельков растения. А летом и ранней осенью эту зелень наверняка украшали спелые грозди винограда темно-фиолетового оттенка.

Неописуемая красота.

Красный чай, как я слышала, получается приятного вкуса, а пить его рекомендуется, как раз в суровую зимнюю погодку, когда накатываются воспоминания о летних лучах солнца. А при каждом глотке чайной жидкости ощущалось забытое тепло.

От всех мыслей голова шла кругом, и я вздохнула, смотря в сторону отвернутой Дженнифер. Она не могла спокойно себя вести в присутствии недавно объявившегося брата. Я понимала ее, это очень трудно принять и совладать со своим характером. Назвала бы это борьбой с самим собой.

Через мгновение двое показались с хорошим настроением, выходя из лавки. Подруга резко обернулась ко мне, я так сначала подумала. На самом деле Дженн среагировала на отдаленный и веселый хохот брата с Мирандой, которые что-то бурно обсуждали. Поймав взгляд родной сестры, Габриэль мгновенно затих и принял каменное выражение лица, которое собственно ничего не выражало. Он протянул чашу с красным каркаде в мои руки, при этом виновато приподнимая уголки рта. Наверно парень догадывался, что если преподнесет чай Дженн, то посудина будет у него как минимум на голове в мгновение ока. Я без эмоций бегло кивнула и отошла к Дженнифер, протягивая ей теплую жидкость. Но подруга мотнула головой и всматривалась в горизонт городской местности. В этом она напоминала мне Эйдена, наверно, эта привычка была заразительна. Пока я размышляла над ситуацией, то уже сделала добротных три глотка горячего красного чая, он был в новинку, но мне понравился необычный вкус. Дженн с пристальным взглядом медленно стала поворачивать голову в мою сторону, думала ее поманил запах горячего каркаде, но как бы не так. Подруга с криком выбила из моих рук чашу с чаем, вскрикивая в знак протеста. Посудина упала на плитку площади Сент-Дейла, и звук битого стекла пронзительно раздавался по ближайшей округе. В ступоре я всматривалась в осколки кружки, сводив брови. Непонимающе окинув Дженн, начала замечать тяжесть во всем теле параллельно с вялостью и апатией во всем организме. Зрение начало тухнуть, а голоса улетучиваться. Я даже почувствовала, как начала шататься, отходя от компании, а после и вовсе рухнула со всего роста на площади, ударяясь головой. Обездвиженная, наверно, я еще пару секунд рассматривала, как Дженнифер приближалась и что-то говорила, злобно озираясь на пару святых.

До Тодда Блэка им еще далеко. Жалкая пародия. Никакой оригинальности, так и иммунитет выработается.

Позже мое сознание провалилось в темноту, что полностью окутала меня.

Воссоединив обрывки прошлого из памяти, легче и понятнее не стало. И вот я сидела в зарешеченной камере, как преступница, которая ничего не совершила, кроме как не вовремя родилась на свет, за что так и расплачивалась по судьбе. Как мне все это надоело,  хотелось просто жить спокойной жизнью с подругой, никогда не встречаясь с Вайлдом у туннеля, и ни о чем не переживать. И еще заработать деньги живописью.

И никогда не знать о существовании Юджина Дарвуда.

Усталость от количества событий вырывалась наружу, а нервы, казалось, уже к этому моменту исчерпали свой лимит. Опустошение наряду с растущей депрессией в ближайшее время точно сожрут меня изнутри, оставив только оболочку безэмоционального тела. Лишь ненависть и злость иногда вспышками накатывались на меня, но толку от негативных эмоций не было. Лишь после острее ощущалось чувство гробовой пустоты в груди ...

Я усмехнулась мысли, что променяла золотую Дарвудскую клетку на черную решетку в пыльном каменном помещении непонятно где. Как по закону подлости из одного круговорота событий и тяжелых испытаний меня забросило с новой волной в совершенный другой.

Оставьте уже меня, наконец, в покое!

Меня абсолютно не интересовали дела сестер-добродетельниц. До одного места были их планы, и уж тем более я не считала себя такой же святой.

Гори оно все синем пламенем!

Я отказывалась это воспринимать и, пуще того, признавать. Я не выбирала этот путь, кто-то решил за меня, а это раздражало. Не хотелось вновь чувствовать себя марионеткой в чьих-то руках, это омерзительно. Ненароком, я покосилась на метку ренегата, что все еще была на моей тыльной стороне правой ладони. Терновник, описывающий символ перевернутого креста, все также был без движения. Нахлынули воспоминания о лесном похождении на место руин, когда Юджин поведал свою историю человеческой жизни... Хотя теперь для меня его слова не содержали и грамма правды, поэтому я тряхнула головой прогоняя события того вечера. Назло для самой же себя взгляд упал на золотое кольцо с изумрудом, которое все еще было на среднем пальце той же правой руки.  Как будто мое тело и сознание перенеслось в тот момент, когда Дарвуд на балконе достал из брючного кармана черную коробочку. Глаза зажмурились, а руки сами по себе зарылись в серебристых волосах, тормоша их. Локти рук уперлись об согнутые колени и начинали подрагивать. Слова блондина прозвучали, словно наяву в моей голове, от чего я спрятала лицо, соприкасаясь лбом с коленными чашечками, и обхватила руками  дергающиеся ноги. Казалось, я медленно сходила с ума, грезя приятными моментами, которые на фоне реальности терзали душевный мир, понемногу очерствляя его. И отравляя.

Однако стоны приходящей в себя Дженнифер прервали мое занятие по саморазрушению. Я резко вскинула голову, устремляя взор в сторону подруги. Она прохрипела ругательства и начала разминать шею. Подскочив, я поползла на четвереньках к краю зарешеченной камеры, посылая обеспокоенные взгляды в соседнюю клетку. Дженн постоянно моргала и потирала затылок, осматривая помещение, где она оказалась. Как только глаза сориентировались, она повернулась на мой голос. Я прохрипела ее имя, словно не своим тембром. Ужас, гнев, раздражение читались во взгляде моей сокамерницы, если так можно было назвать компаньонку по невезению. Она тоже подползла к краю своей территории так, что мы теперь были примерно в двух метрах друг от друга, смотря через черные металлические прутья. Я протянула руку через клетку в сторону Дженн, которая через мгновение сделала то же самое, однако длины конечностей не хватило, чтобы мы могли коснуться даже фалангами кисти. От нервов мои пальцы сжались в кулаки, и я со всей силы ударила ими по черной решетке, пронзительно вскрикнув, но не от боли, а от отчаяния. После слезы предательски покатились по моему лицу, срываясь с подбородка.

– Рейчел, не надо. – С надломленным, но мягким голосом произнесла Дженнифер. – Они за все ответят. – Подруга до максимума вжалась в решетку камеры. – И грехи и святые. Да все, мать их! – Она впилась руками в черные прутья, шатая их. – Ты в порядке? – Боль отражалась во всех чертах лица девушки.

– Ты хочешь правдивый ответ? – Грустная улыбка, если так можно назвать кривую линию губ, придавала несчастный вид загнанного зверька.

Дженн медленно качнула головой и приняла удобную позу, поджав ноги под себя.

– Я словно мертва. Такое чувство, что по мне проехала сотня каретного транспорта с тройками лошадей. А я каким-то образом еще живая. – Мои плечи поникли, а голова развернулась профилем к Джен и уперлась виском об решетку камеры.

– Что произошло, когда ты с Эйденом ушла из лазарета? – При упоминании Греха Гнева Дженнифер немного ослабила нахмуренные брови.

– Услышала то, что боялась даже вообразить. – Слова опустились до уровня  шепота.

– И? – Непонимающе уставилась собеседница.

– Жестокую реальность. – Выдохнула я закрытыми глазами. – Вот это. – Я помахала рукой, где было кольцо. – Все фарс и обман. Ему нужен был просто усилитель, и он решил запудрить мне мозги. Так удобней, действительно, ... нет лишней суеты. Слышала бы ты, как он это говорил Эйдену ... – Я накрыла лицо ладонью. – Я чувствовала себя такой глупой и жалкой, как никогда. – Покачала головой.

– Вы говорили по нитям? – Прищурилась Дженнифер.

– Мы как раз уходили с территории Резиденции Семи Грехов в лес. – Я посмотрела четко в глаза подруге. – Последнее, что сказал мне Юджин Дарвуд, ... так это: «Беги. Я буду ждать тебя в будущем, чтобы уничтожить».  – С каменным лицом я процитировала блондина.

– В его стиле. – Вздохнула Дженн. – Хочешь мое мнение? – Поджала губы девушка.

– Да знаю я. – Отмахнулась рукой.

– Нет. То, что он гнилой отморозок, остается неизменным. – Пожала плечами подруга. – Но что-то мне подсказывает, все не так просто, как выглядит. – Уверенный взгляд устремился в мою сторону.

– Не надо, Дженн. Все уже понятно, и мозаика сложилась. – Хмыкнула я.

Сверху послышался скрипящий звук открывающейся железной двери, а после и чьи-то приближающиеся шаги. Топот раздавался эхом, мы с подругой мгновенно напряглись и выжидающе всматривались в дверной проем. Наверно мы были в каком-то подземелье или подвале, проникновение в который требовал спуска вниз. Через минуту в помещение, состоящее из двух камер, вошел мужской силуэт со свечой в руке. Позже я распознала в нем брата Дженни, который по очереди осмотрел узниц в нашем лице, а после поставил фитиль на пол. Габриэль оперся спиной об стену, став дальше от сестры, и скрестил руки на груди. Дженн в своем стиле посылала испепеляющие взгляды в сторону брата, кривя лицом.

– У тебя есть пять секунд, чтобы дать аргумент, почему я не должна остановить твое сердце прямо сейчас. – Прошипела Дженнифер, подскакивая на ноги.

– А толк? До ключа ты не дотянешься. – С разочарованием произнес кареглазый парень.

На его ответ подруга фыркнула и отвернулась, я не знала, всерьез говорила Дженнифер или просто угрожала.

– Дженни, давай обсудим все после того, как я объясню, зачем пришел на самом деле. – Габ потер лоб.

– Нам нечего обсуждать. Ты мне противен и ненавистен. На этом все. И иметь с тобой общих дел не желаю. – Резко бросила подруга, стоя спиной к брату.

– Раз мы ненавидим что-либо, значит, принимаем это близко к сердцу. – Спокойно сообщил Страж.

– Оставь свои философские догадки для святых. –  Через плечо взглянула на парня Дженн.

Габриэль шумно выдохнул и решил снова спустить такой нрав сестры ей с рук, явно чтобы не усугублять ситуацию. Страж повернулся в мою сторону и сложил губы в тонкую линию.

– Как я и говорил, вы обе последние святые сестры, которые замыкают круг добродетельниц для полноты картины. – Начал монотонно Габ.

– И, что? – Недоуменно уставилась я. – Я не желаю здесь находиться, а хочу жить спокойной жизнью вдалеке от всего этого. – Обвела руками просторы помещения.

– Поддерживаю. – Рявкнула Дженнифер, сложа руки на груди подобно Стражу.

– Вам не избежать судьбы. Так было решено, и вы не в силах это изменить. Поэтому я хочу помочь. Исполнив свое предназначение, вы сможете жить, как жили прежде. Как и все остальные сестры. Грехи не позволят вам спокойно спать. – Распинался парень.

– Что ты несешь, сектант-полудурок? Я никому ничего не должна. – Отрезала ведьма, уже развернувшись к брату.

– Боюсь это не так. Ты часть истории, что сестры должны пройти вместе. Рейчел. – Он перевел взгляд на меня. – Я помог открыть глаза на все происходящее, зная, что с сестрой разговор не заладится с самого начла, мягко говоря. – Габриэль покосился на ведьму. – Я ожидал немного другой реакции. – Грустная ухмылка натянулась на лице Стража.

– Что я буду бороться против грехов в отместку? – Я посмотрела на парня, как на самого наивного глупца. – Нет! Я не позволю больше играть на своих эмоциях. И здешние апартаменты очень располагают к вам. – Иронизировала я, тоже поднимаясь на ноги.

– Нет. Вы здесь только по одно простой причине. – Он указал на сестру. – Дженн бы не стала слушать и утащила бы тебя за собой. Я лишь хотел попросить недельный срок, плюс-минус, чтобы вы поняли, кто такие на самом деле. – Повел бровью парень. – Пожалуйста. – Прищурившись, добавил Габ, смотря на сестру.

Вежливость для отвода глаз.

– Нет. – Сквозь зубы произнесла подруга, на что парень указал рукой, как бы говоря, что и требовалось доказать.

– Вы противоположности грехов Гнева и Гордости, а именно сестры Любви. – Он посмотрел на меня. – И Кротости. – Одарил быстрым взглядом сестру.

ЧЕГО?! ... ЛЮБВИ?!  ... АХАХАХАХАХАХАХА ...

Да простит меня всевышний, если он существовал, но мой истерический смех как ураган вырвался наружу и раздавался эхом по всему помещению. Кажется, другие два столба в лице Дженн и Габриэля смотрели на меня как на лишившуюся рассудка чокнутую, которая все больше сгибалась пополам от приступа хохота. Эта была защитная реакция, которая на самом деле прятала мою черную дыру внутри. Но такой взрыв эмоций вызвал не тот факт, что я одна из Семи Сестер и добродетельница Любви, а то, что я уже не тот человек, что способен проявлять это чувство, в котором недавно разочаровалась.

Какая ирония судьбы, надо же, как получилось. Я уже полюбила и вложила в это чувство всю себя, а после обожглась. Достаточно !

Я вообще зареклась, что никогда не буду даже и думать в сторону любовных дел. Меня уже один раз «обули», да так, что жить не хотелось и по сей день. А тут Габриэль сообщал мне такую новость. Я не смогла сдержаться, это все нервы и стресс. На самом деле я пыталась заглушить панику, так как страх перед чувством любви у меня теперь был колоссален. Как от огня шарахалась даже от мысли кого-то полюбить ...

Кроме него ...

И дело было не в том, что я так хотела, ведь на подсознании страх укоренился и сам по себе управлял моим поведением. Если и примыкать к сестрам, то с целью победить его, в чем я очень сомневалась.

– Я серьезно хочу вам помочь! Мы все повязаны и варимся в одном котле. Без вас все напрасно, и погибнет много людей. – Повысил голос Габ, вскидывая руки.

– Какое мне дело до них? – Дженн скривила ухмылку. – Вспоминая детство, желание спасать этих ваших «людей» сразу отпадает. – Вспылила сестра Стража, впиваясь в решетку руками.

– В тебе говорит обида. – Покачал головой Габриэль. – Не все такие. – Сощурил глаза Страж. – Ненависть лишит твою душу трезвого помысла и сожрет тебя изнутри, не уподобляйся Греху Гнева. – Оскалился Габриэль.

– Иди к черту. – Бросила ему в лицо сестра. – Он хотя бы не лицемер.

Тут терпение Стража точно дало трещину. В один шаг он оказался у решетки Дженнифер и со всей силы ударил кулаком по черным сплетенным прутьям так, что было ощущение тряски при землетрясении. Гул вибрировал в воздухе, от чего в ушах был неприятный звук.

– Моргана явно плохо тебя воспитывала. Надо бы ей сообщить. – Оскалился парень.

Он в своем уме такое говорить? Зря он упомянул имя или ... он не знал о ее смерти?

Повисла неловкая пауза, которая ощутимо затянулась. Я даже слышала свое учащенное сердцебиение и пульсацию в голове.

– Габриэль.– Я застыла как вкопанная. – Моргана умерла несколько лет назад. – Шок посетил меня от того, что родной внук все это время не был в курсе смерти бабушки.

Глаза Дженн за секунду налились злобой и яростью. Воспользовавшись выходкой брата, подруга через решетку со всей силы схватила Стража за плащ черного цвета в золотых узорах и притянула к себе. Постепенно зрачки подруги начали наливаться коричнево-алым оттенком, а сама Дженн напоминала чем-то Эйдена. От этой мысли бросило в жар и холод одновременно. Лицо Стража исказилось, но он не издал и звука.

– Не смей даже произносить ее имя, неблагодарный кретин! Ты просто не имеешь право. – Свободной рукой подруга как будто что-то сжимала.

Через несколько секунд до меня дошло, что девушка использовала дар алой ведьмы на собственном брате, что вызывало ужас.

– Дженнифер остановись! – Прикрикнула я на подругу. – Посмотри на себя. – Я досадно обвела руками Дженн. – Контролируй силу. – Грусть от очевидного пробела в способностях алой ведьмы отразилась у меня в глазах.

– Рейч, если ты не заметила - это мы в клетке, но никак не он. – Не смотря на меня произнесла ведьма.

Как от прокаженного, подруга отшатнулась от своего единственного родственника и обхватила себя за плечи, скалясь от боли. Габ же потирал место на груди в области сердца и недовольно смотрел в спину сестре. Она знала мою правоту, поэтому даже не стала пререкаться. В глазах Габриэля застыла немая просьба, но я медлила с ответом.

– В любом случае вам не все равно на некоторых представителей грехов, поэтому вам будет интересно присоединиться к сестрам. – Отчаянно цеплялся Габриэль, который, видимо, исчерпал аргументы, чтобы склонить нас на сторону святых.

Парень опустил голову, запуская пятерню в копну волос  шоколадного цвета как у сестры. Дженнифер замерла и такое ощущение, что перестала дышать. Конечно, ей не все равно на Эйдена, поэтому она и сомневалась с ответом. Габриэль знал, куда давить, хотя упоминание о Вайлде вряд ли приносило ему удовольствие. Осведомленность и подготовленность к разговору заставляла задуматься. Эйден тоже сильно мне помог,  я ему благодарна за правду, хоть и преподнесена она была весьма опасным способом. Надеюсь, Дарвуд в своем уме и не станет творить бесчинств.

– Неделя Габриэль. – Нарушил тишину голос, который мне как будто не принадлежал. – А после мы с Дженн. – Я послала грустный взгляд подруге, понимая, что она тоже такого же мнения. – Определимся. – Я подошла к краю камеры.

– Есть еще кое-что. – Замялся Страж и приблизился ко мне, притупляя взгляд.

Габ взял мою правую руку, посмотрев на тыльную сторону ладони.

– Прежде чем переступить порог училища семи сестер, Дженн придется избавить тебя от метки. – Виновато, заглянул мне в лицо парень, у глаз которого были мелкие веснушки.

Я переменилась в лице, совершенно не зная, как на это реагировать. Радоваться ли, что больше не буду связанна с Дарвудом или же опечалиться. Застыв на месте, я пыталась совладать со своим телом и мыслями, но выходило не особо продуктивно. Моя рука машинально выдернулась из слабой хватки парня и спряталась за спину. Будто  хотела защитить последнее, что осталось от Юджина.

Нет!

– Струн семь, как и дней на размышление для вас. И того две недели. Ритуал есть в книге Айки, Дженн сможет его воплотить. – Не отрывая взгляд, Страж все еще смотрел на меня в упор.

– Я еще здесь вообще-то. – Через плечо украдкой напомнила о себе Дженнифер. – И откуда тебе известно о дневнике? – Угрюмо посмотрела сестра на брата.

– Собственно, я и передал его Фолену. – Спокойно пояснил Габриэль.

Щелчок замка раздался эхом по темнице. Я покосилась на проход, что отварил Страж перед моим носом. Шагнув на свободу, немного вздохнула и параллельно обдумывала слова брата Дженн. Габриэль принялся отворять решетку подруги, но явно медлил с действиями. Я испугалась, что алая ведьма могла разорвать связующие нити между душами. Если струны исчезнут, тогда я снова стану нейтралом, и Юджин Дарвуд почувствует эту утрату. Как и я ...

Не хочу отпускать...