Глава 31

День одиннадцатый— Может, сначала переоденешься? — предложил Унрек, указывая на приготовленные для меня вещи. — И смоешь кровь? Кровь? Я что, так сильно перемазалась?Взглянула на руку — ну да, выпавшая игла слегка испачкала кожу, но совсем чуть-чуть. А потом заметила, как мой друг тычет пальцем себе в голову выше уха, потом в щёку. Догадалась пощупать себя в тех же местах и обнаружила слипшиеся волосы и засохшую кровь на ухе, скуле и шее.Ах, да! Удар, вырубивший меня в коридоре. Я и забыла про него, столько всего случилось после. А самой мне эту кровь было не увидеть, похоже, она стекала куда-то назад, на спину, вот и не бросилась в глаза грязная футболка. Пожалуй, Унрек прав — нужно переодеться и вымыться, теперь, когда всё самое страшное осталось позади, и накал страстей снизился, я буду постоянно думать о своих слипшихся от крови волосах, я их даже чувствовать буду. И чесаться!Аккуратно переложив Рокета на одеяло, я отошла немного в сторонку — мужчины дружно отвернулись, и я верила, что подсматривать они не станут, поэтому особо не стеснялась. Сняла футболку, подумав, обратилась в крылатую форму, потому что соваться в пусть не ледяную, но довольно холодную воду особого желания не было. А в крылатом виде я холода не чувствовала.Как могла, отмыла волосы, лицо и шею, хотела использовать футболку вместо полотенца — всё равно у неё вся спина разорвана вдрызг, — и тут обнаружила, что она не только идеально чистая и даже пахнет приятно, словно постиранная с кондиционером — что меня особо не удивило, — но не такая уж и разорванная. Вместо длиннющих разрывов на спине — два небольших аккуратных разреза, буквально в несколько дюймов длиной. Пока я с удивлением рассматривала прорези, заметила, что они потихоньку уменьшаются.Это что же получается? Одежда, выданная мне в академии, зачарована не только на самоочищение, но и на самовосстановление? И всё то время, что я летала над озером, а потом суетилась возле своего дракона, на мне была вполне приличная футболка, с отверстиями для оснований крыльев, а не нечто, напоминающее больничную распашонку, которую завязывают на шее сзади, а спина и зад остаются в свободном доступе? А теперь, когда я убрала крылья — потихоньку зарастали даже эти дыры?Ну уж нет, с этой вещью я не расстанусь ни за что! Мысленно попросив прощенья у Мароши, я вытерлась её нарядной блузкой, а потом, вернув человеческий облик, вновь оделась в футболку. Поверх неё нацепила юбку, чертыхнулась и подтянула её до подмышек — Мароша была выше меня на голову, а юбка, видимо, шилась в пол, и иначе я в ней просто не смогла бы передвигаться — не отрывать же кусок ткани снизу. Хорошо хоть, что юбка на шнуровке, получилось закрепить.Я вспомнила слова Унрека, что Мароша присматривает за детьми — теперь включая и Шолто, — так что, одежду для меня либо ректор выдал, либо дракон сам взял. В любом случае, женщина ни за что не надела бы на природу — а значит, и мне бы не дала, — длиннющую юбку с кучей кружев и оборок, к тому же без нижних юбок, которые здесь явно требовались, если вообще не кринолин. При том, что на Мароше я видела гораздо более удобную, практичную, а главное — относительно короткую одежду. Ставлю на холостяка Килиана, схватившего первое, что под руку попалось, женатый ректор должен чуть больше разбираться в женской одежде.Сочетание розового с синим — тоже так себе красота, но это всё равно лучше, чем продолжать сиять голыми коленками перед мужчинами. Мне-то нормально, у меня пара юбок была короче, чем эта футболка, но местные вряд ли к такому привыкли. Форс-мажор закончился, нужно соблюдать хотя бы видимость приличий.Туфли, которые были мне велики размера на три, я просто не стала надевать. Никуда ходить я не планировала, а сидеть можно, закутав ноги одеялом.Вернувшись в наше «стойбище», я была встречена уютно горящим костром с разложенными возле него валунами, накрытыми свёрнутыми одеялами, широкими улыбками перевёртышей и смущённым лицом дракона. Ага, я выиграла! Сделав вид, что так и надо, я прошла к своему «стулу», опознав его по спящему енотику, вновь уютно закуталась в одеяло и с готовностью уставилась на лорда Халлорана, ожидая интересную историю. А заодно сообразила наконец-то включить запись на браслете — всё же жаль, что я её на ночь отключаю, признания Заванны и лица её подельников не помешали бы, но увы.— Вскоре после моего обращения Данита предсказала мне, что свою истинную я встречу в другом мире. Мне пришлось ждать несколько столетий, наша предсказательница назвала точную дату и место, где я должен перейти в иной мир. К моему удивлению, это было на другом континенте, но она указала все приметы, даже нарисовала карту этого места, хотя никогда там не была. Ну, как карту — несколько особых примет, например, необычный изгиб реки, огромную скалу в виде лошадиной головы рядом, и так далее.— И по таким приметам можно найти место на целом континенте? — удивилась я.— Кто ищет, тот найдёт, — лорд Халлоран улыбнулся уголком рта. — В то время драконы были более любопытны, облетали все континенты нашего мира и твоего тоже. Два моих хороших друга за эти годы не раз летали на другой континент, точнее — на большой остров возле него, там, за океаном, — перевёртыш махнул рукой куда-то на восток, — и, в конце концов, нашли нужное место. Когда пришло время, Фабиар, один из моих друзей-драконов — второй к тому времени обрёл истинную, и ему было уже не до нас, — отнёс меня в нужное место. Заодно он стал моим якорем. Потом мы стали искать замену. Ты ведь уже знаешь, что для перемещения в иной мир нужна равноценная замена, а для меня не так-то просто её найти. — Но вы нашли?— Не сразу. В обоих мирах на том месте был лес, выбор, как ты понимаешь, невелик, пришлось какое-то время побродить вокруг нужного места, но в какой-то момент артефакт сработал, портал открылся, пропустив меня в ваш мир, а в наш выкинув медведя. — Медведя? — захлопала я глазами. — А что, так можно? — Конечно. Главное — живое и примерно равное по весу. — Даже и не знаю, кого жалеть — медведя или вашего друга, — хмыкнула я.— Медведя жалей, — хихикнул Унрек, явно не впервые слышавший эту историю. — Бедняге пришлось провести следующие часы связанным, да ещё и с сидящим на нём драконом.— Но не на земле же сидеть, ожидая моего возвращения, если под рукой имеется тёплый и мягкий медведь, — пожал плечами Килиан.— Меня участь медведя особо не интересовала, равно как и небольшого оленя, которого мы поймали, чтобы иметь замену для моей истинной, — лорд Халлоран с лёгкой укоризной посмотрел на развеселившихся парней, если, конечно, можно причислить к парням ещё и синего дракона. Впрочем, он ровесник Унрека и на порядок моложе бывшего императора, так что, почему бы и нет?— Представляю, что пережил олень, — едва слышно пробормотал Унрек.— Я переместился, — сделав вид, что не слышал его реплику,продолжил лорд Халлоран. — И сразу же её почувствовал. Ощутил её запах. Она пахла полевыми цветами и тёплым хлебом. Наверное, я выглядел слегка безумным, выбежав к ней навстречу — лес, и тут я такой.Мужчина обвёл себя рукой, словно указывая на габариты. Да,встретить такую громадину в лесу… одинокой девушке… Жутковато, честное слово.— А она не испугалась, — чуть прикрыв глаза, словно видя перед собой картину того, что было безумно давно, продолжил перевёртыш. — Её звали Мелва. Она была словно лучик солнышка, пробившийся сквозь листву на поляну. Волосы цвета льна, голубые, доверчиво и восхищённо глядящие на меня глаза, три веснушки на переносице, венок из полевых цветов — всё, как предсказала Данита. Но я и сам бы её узнал просто по тому, что в тот момент почувствовало моё сердце. И она была очень горячей, а я показался ей холодным, она сказала мне об этом, её это удивило, но совсем не оттолкнуло.Услышав эти слова, я задумалась. Всю жизнь я была заметно холоднее окружающих меня людей. Мы все — и оборотни, и гаргульи, — были такими. Попав сюда, я с удивлением обнаружила, что в этом плане ничем не отличаюсь от живущих здесь людей, мы одной температуры. Правда, как ни странно, с перевёртышами тоже. Но я решила для себя, что под воздействием то ли местной магии, то ли межмирового перехода, сравнялась с местными перевёртышами, которые теплее наших. Другой мир и всё такое, бывает.А сейчас меня вдруг осенило — а может, в моём мире все местные разумные обитатели одной температуры, а в этом — другой? Все — и человеки, и орки, и дроу, и перевёртыши. Потому что они все — местные. А вот в моём мире все бессмертные — пришлые. И гаргульи, прилетевшие с другой планеты, и вампиры — их случайные создания, — и даже перевёртыши. Слушая рассказ лорда Халлорана, я понимала это совершенно отчётливо.— А что потом? — спросила я.     — А потом я её потерял, — из мужчины словно бы вышел весь воздух. Он ссутулился и словно бы постарел от воспоминаний. — Я даже не успел рассказать, кто я такой, и позвать её уйти со мной в мой мир. Меня внезапно выдернул оттуда артефакт, а она осталась. — Почему? — ахнула я.— Артефакт неожиданно стал разряжаться, а на нём, как и на остальных таких же, был некий предохранитель, и если такое случается — он выдёргивает своего обладателя из немагического мира, чтобы тот не остался там навсегда. Если бы я в тот момент успел схватить Мелву, мы перенеслись бы вместе. Но она отошла… по нужде… Если бы на пару минут раньше или позже… Или если бы портал открывался медленно, постепенно, как обычно… И мы до сих пор были бы вместе. Но она осталась там!Мужчина обхватил голову ладонями и стал раскачиваться, заново переживая ту давнюю трагедию. Не выдержав, я подошла и стала гладить перевёртыша по голове, не зная, как облегчить его боль, потому что вот так, подержать в объятиях свою половинку и тут же потерять её — это намного страшнее, чем прожить с ней всю её жизнь и лишь потом потерять. Лорд Халлоран уткнулся мне в плечо — даже сидя на камне, он был ненамного ниже меня, стоящей, — обхватил руками и затих, принимая моё утешение.Я подумала, что единственный светлый момент во всём рассказе — то, что медведь-замена был связан. Страшно представить, что случилось бы, будь это не так.И тут мне пришло в голову, что хотя потеря половинки — невосполнима, но кое-чем я этого перевёртыша утешить всё же смогу, если моя догадка подтвердится. Нужно лишь кое-что уточнить. Но пусть немного успокоится, а я пока удовлетворю своё любопытство — ведь здесь, на поляне, лишь я да Рокет не в курсе того, что случилось.— Почему артефакт так странно себя повёл, почему начал разряжаться? — спросила я у Унрека, но ответил Килиан.— У него закончился срок работы. Перед тем, как статьбесполезной побрякушкой, он выдернул Девиора из другого мира, после чего окончательно вышел из строя. Влить в него магию не получалось. После возвращения Девиора и Фабиара домой, выяснилось, что и остальные артефакты переноса в другой мир находятся в нерабочем состоянии. Этого не заметили, поскольку в последние столетия ими почти не пользовались, и когда именно они завершили срок своей службы — неизвестно. Их пытались восстановить, но…— Секрет был утерян вместе с тем, кто когда-то их сделал, — подхватил Унрек. — Это был очень талантливый артефактор, но он отказывался передавать знания кому-то ещё, кроме члена своей семьи — эти артефакты покупались у него нашими семьями за баснословные деньги, и он не хотел, чтобы его открытие ушло из семьи. К сожалению, среди его потомков не родилось ни одного артефактора, а когда он всё же согласился взять ученика — мужа внучки, — то просто не успел его обучить. Умер. И секрет изготовления артефактов для межмировых порталов исчез вместе с ним. Хотя, похоже, Хонстейну удалось его как- то восстановить. Или найти другой способ заставить работать давно «умерший» артефакт.— Я едва с ума тогда не сошёл. Долгие десятилетия искал того, кто починит артефакт, искал способ вернуться к своей Мелве. Пока однажды не осознал, что возвращаться не к кому. Человеческий век так короток. Но до сих пор я мучаюсь вопросом — почему я сразу не схватил её и не унёс, как только увидел? Чего ждал?— Порой, когда встречаются половинки… то есть, истинные пары, удержаться от близости сложно, — шепнула я мужчине, слегка смущаясь от поднятой темы, особенно учитывая, с кем именно я это обсуждаю, но должна же я окончательно убедиться в своей догадке. — И в этот момент забываешь обо всём на свете. У вас ведь с ней… что-то было, верно?— Верно, — перевёртыш выпрямился и выпустил меня из объятий — а жаль, мне нравилось, так уютно, — и внимательно всмотрелся в моё лицо, словно пытаясь понять, откуда у меня подобные познания. Видимо о том, что я выросла среди перевёртышей, ему ещё не рассказали.— А Мелва называла вас Царь… — поняв, что сказала это слово не на том языке, поправилась: — Император леса?— Да, — мужчина медленно кивнул, не сводя с меня цепкого взгляда. — Но я никогда и никому об этом не рассказывал. Как ты могла это узнать, ведь с тех пор прошло три с половиной тысячи лет?!— Если точнее — три тысячи четыреста семьдесят шесть, — добила я его.— Откуда? — практически взревел перевёртыш, вскакивая и хватая меня за плечи. — Откуда ты это всё знаешь?— Дедушка, аккуратнее! — между нами втиснулся Унрек. — Наставишь девочке синяков — Рик очнётся и сам тебя в озере с кислотой утопит.— Не утопит, — покачала я головой, ни капельки не обидевшись на лорда Халлорана. Хотя, может, пора его, как Унрек, звать дедушкой? — Я не разрешу. А откуда знаю? Сейчас я вам кое-кого покажу.Отойдя чуть в сторону, я порылась в браслете, открыла одну фотографию, продемонстрировала её окружающим и пояснила:— Это Александр. Но мы зовём его просто Алекс, — потом повернулась к лорду Халлорану и пояснила: — Он ваш сын.Перевёртыш рухнул на колени, глядя на изображение, по щекам его потекли слёзы. Он протянул руку, словно желая коснуться щеки сына, но пальцы прошли сквозь голограмму.— Сын… У него её глаза… Мой сын. У меня есть сын! — в его голосе слышалось ликование. — Теперь мне есть ради кого жить. А… Мелва? — с робкой надеждой взглянул он на меня.— Мне жаль, — я развела руками, потом быстро вернула «убежавший» экран назад. — Наши половинки… то есть истинные пары, не становятся бессмертными лишь от одного факта своей истинности. Может, потому что мир не магический? Простите…— За что ты извиняешься? — удивился перевёртыш. — Твоей вины в этом нет, наоборот — ты подарила мне такое счастье, по сути — смысл для моей бесполезной жизни. А Мелва… Я никогда её не забуду, но давно уже оплакал. А мой сын — как он? Расскажи мне о нём! Он счастлив? Встретил свою истинную.— Счастлив, — кивнула я и, порывшись в галерее, открыла другую фотографию. — Встретил. Недавно, около сорока лет назад. У них трое детей, младшему — семь.Лорд Халлоран с восторгом рассматривал семейное фото родителей и троих детей — старший мальчик был рыженький, в маму, двое младших детей — блондины. — У меня есть внуки! — ликующий голос перевёртыша услышали бы, наверное, у кислотного озера, если бы там кто-то остался. — Я самый счастливый дед на свете! Сразу трое внуков! — Ну… Не совсем, — хитро улыбнулась я.— Что ты имеешь в виду? — перевёртыш оглянулся на меня, но тут же снова перевёл взгляд на фото, не в силах оторваться от своих внезапно обретённых потомков.— Тут такое дело… В нашем мире почему-то многое отличается от этого. Истинные, к сожалению, не становятся бессмертными, а вот дети от обычных женщин — очень даже. В общем, внуков у вас чуть побольше чем трое.— Сколько?! — лорд Халлоран всё же оторвался от созерцания фото и впился в меня жадным взглядом. — Пятеро? Семеро? Десять?! — я продолжала хитро улыбаться. — Ещё больше?!— Видите ли, — я постаралась поосторожнее подвести перевёртыша к осознанию таких изменений в жизни. — У Алекса был некий бзик… Ну, то есть, хобби… — видя, что меня не понимают, постаралась упростить, — любимое занятие. Других перевёртышей в нашем мире не было, так что он занимался выведением новой расы, как он это называл. В общем, — я сделала паузу, — у вас пятьдесят шесть внуков.— Сколько?! — ахнули все трое. Да-да, я видела ваше фамильноедрево и знаю, что, в отличие от Алекса, вы разум не потеряли и не попытались заполонить своими потомками весь мир. К счастью, в нашей семье тоже был всего один такой «сеятель», остальные имели представление о том, что такое здравый смысл.— Пятьдесят шесть внуков? — переспросил счастливый дедушка, не в силах поверить в свалившееся на него счастье.— Да. И тридцать восемь внучек, — добила я его. Хорошо, что бывший император продолжал стоять на коленях — скорее всего потому, что так ему было легче рассматривать фото, открытое на уровне моего плеча, — потому что, после моего заявления он, наверное, упал бы, а так просто сел на землю, растерянно хлопая на меня глазами.— У перевёртышей не рождаются дочери, — озвучил всеобщее недоумение, если не сказать — обалдение, Килиан. Рассказ лорда Халлорана он слушал с весьма угрюмым выражением лица, видимо, проводя параллель со своей потерей, но во время моих откровений оживился.Не рождаются, ха! Да, женщин у нас меньше, особенно это было заметно раньше, но в последнее время девочки явно пошли на опережение. И я тому живое подтверждение.Я ткнула пальцем в среднего ребёнка — на вид шестилетку в джинсовом комбинезоне с яркими аппликациями и с кудрями до плеч. — Это — девочка.— Девочка… — перевёртыш поверил мне сразу и зачарованно уставился на девчушку. — У меня есть внучка! У меня их много!— Другой мир, — улыбнулась я, глядя на счастливого мужчину. Грусть, которая, кажется, навсегда поселилась в его глазах, исчезла. Он всё ещё пытался осмыслить то, что я вывалила на его голову.Интересно, когда меня догадаются спросить, откуда мне всё это известно? Или они просто приняли как данность, что представитель одной бессмертной семьи очень многое знает о другой такой же семье, поскольку бессмертные стараются держаться вместе? Как местные драконы, перевёртыши и рысь Данита?— А откуда ты узнала про «Императора леса», — спросил Унрек. Ну, хоть кто-то задался вопросом.— Про это все знают, — улыбнулась я. — Ведь это единственное, что могла рассказать Мелва об отце своего ребёнка. Поэтому Алекс взял себе фамилию «Лесной». Языки со временем менялись, изменялось и звучание фамилии, но смысл оставался тем же.— И как она звучит сейчас? — спросил старший перевёртыш.— Форест, — ответила я, видя, как брови Унрека взлетели вверх. Да, он знал мою фамилию, помогал мне её писать в первый день в библиотеке, и теперь не мог не заметить совпадение. Но пока промолчал.— Александр Форест, — «молодой отец» покатал на языке имя сына, вслушиваясь в звучание, потом покачал головой: — Это неправильно. Он должен быть Александром Халлораном.— Вряд ли несколько сотен перевёртышей согласятся сменить фамилию, — усмехнулась я. — К тому же, у них многое завязано на фамилии, название корпорации, например, всякие бренды, благотворительные фонды, и тому подобное. Да и привычка, знаете ли.Лично я точно не захотела бы менять свою фамилию на «Халлоран». А вот на «Линдон» — не раздумывая. Мечты, мечты…— Нет-нет, я понимаю, я всё понимаю, — забормотал мужчина. — У них своя жизнь, свой мир, в котором всё это время не было меня, кто я такой, чтобы что-то кому-то навязывать, никакого морального права у меня на это нет, просто… Сколько?! — до него дошла и вторая часть моего посыла. — Несколько сотен?— Ваши внуки, конечно, не были такими плодовитыми, как Алекс, — про здравый смысл решила не озвучивать — Но всё же несколько сотен правнуков-праправнуков и так далее, до двенадцатого колена, у вас есть. Точной цифры не скажу, это нужно фамильное древо смотреть, но где-то близко к полутысяче.Я порадовалась, что перевёртыши не подвержены всяким инфарктам и прочим стрессовым заболеваниям и в принципе не способны умереть от счастья. Но всё же с некоторой опаской наблюдала, как ещё полчаса назад бездетный мужчина сидит, сияя слегка безумной улыбкой, и бормочет:— Двенадцать поколений… Внучки… Тридцать восемь… Правнуки-праправнуки… Двенадцать! Это даже больше, чем у деда! Хотя нет, они же и его потомки тоже… Внучки… Девочки… Полтысячи… Невероятно!..Решив дать ему слегка прийти в себя, я оглянулась на своего дракона, удостоверившись, что он продолжает спокойно спать, слегка посапывая. Это было слышно лишь потому, что когда такая громадина просто вдыхает и выдыхает воздух — сложно не услышать. «Не храпит», — мелькнула довольная мысль, после которой я себе напомнила, что бессмертные не храпят, их тела в идеальном состоянии, а храп — это уже нарушение.Но вдруг осознала, что даже его храп мне бы понравился. Потому что в моём драконе прекрасным было всё, как в двуногой ипостаси, так и в крылатой. И даже сейчас, тяжелораненный — хотя ожоги, те, что были на виду, заметно уменьшились и в целом уже не выглядели так страшно, — он вызывал во мне не меньше восхищения, чем полный сил, покоряющий небеса.— У Алекса девяносто четыре ребёнка! — продолжал бормотать лорд Халлоран. — Видимо, он очень любит детей, раз захотел их столько иметь!Он что, не слышал моих слов? Допустим, слова «бзик» и «хобби» для него иностранные — точнее, иномирные, — но смысл я вроде бы сумела передать. Или нет, и нужно всё разъяснять? С одной стороны — не хочется расстраивать счастливого отца семейства, с другой — лгать тоже не хочется, всё равно ведь узнает. Ладно, добавлю ложку дёгтя.— Троих младших, тех, что от половинки родились, очень любит. Обожает просто, как у нас говорят — в зубах таскает. С остальными всё немного иначе.— Насколько иначе? — сияющий вид перевёртыша слегка притух, полубезумный взгляд стал острым и внимательным. Такой взгляд не оставлял сомнений — этот мужчина действительно пятьсот лет правил огромной, раскинувшейся на два континента Империей.— Он хотел вывести «новую расу», — повторила я. — Сами дети, как личности, были ему неинтересны. Он зачинал их, с кем попало — хорошо хоть, тридцатилетний цикл его немного тормозил, — потом забирал или выкупал младенцев у матерей и сбагривал своему старшему сыну. А уже тот становился настоящим отцом своим братьям и сёстрам, он вырастил их всех. Всех, кроме троих младших.— Бросал своих детей? — взгляд перевёртыша стал больным. Унрек и Килиан тоже едва слышно заворчали что-то осуждающее. — Как так можно?— Избаловали его в детстве, — пренебрежительно махнула рукой. К Алексу я никогда не питала добрых чувств хотя бы из-за Хизер, хотя в последние десятилетия он вроде как исправился. — В семье не без урода, бывает. Зато все остальные — великолепные родители. Ещё бы, их-то воспитывал старший брат, а уж он-то отец, каких поискать. И для всех примером стал именно он.— Мне так жаль, — вздохнул лорд Халлоран. — Если бы я был рядом!..— Это не ваша вина. Так получилось. И сейчас Алекс сильно изменился — встреча с половинкой меняет, порой радикально.— А как зовут его старшего сына? — вновь оживился перевёртыш. — У тебя есть его изображение?— Конечно, — я порылась в браслете и нашла нужное фото — пора было открывать окружающим свою последнюю тайну. Тем более — теперь-то я уж точно не «примазываюсь». — Его зовут Гейб. Габриель. — Это же Фил! — едва ли не хором воскликнули все трое.— Я сама в шоке была от такого сходства, — улыбнулась я, вспоминая первую встречу с ректором. — Думала, что всё дело в двойниках из параллельных миров, а оказалось, что они просто родственники. Такая вот игра природы.— А кто это с ним? — Унрек первым всмотрелся в хрупкую женскую фигурку, льнущую к нежно обнимающему её гиганту.— Она похожа на тебя, — раздался тонкий голосок у моих ног. А я и не заметила, как проснувшийся Рокет выбрался из одеяла и подошёл ко мне, внимательно разглядывая то, что я демонстрировала. — Только волосы другие.— Это его жена Миранда, но она предпочитает имя Рэнди. Его половинка, по-вашему — истинная пара. Они — мои родители, — это я сказала всем, а потом уже обратилась лично к лорду Халлорану: — Я — ваша правнучка.