Глава 26

День шестой— Нам всё же нужно поговорить.Мужчина замолчал. Нахмурился, глядя куда-то в угол. Потёр пальцами висок. Растерянно посмотрел на меня. Я терпеливо ждала, слегка волнуясь, потому что видела — ему непросто, а значит, разговор тоже не из простых.— Даже не знаю, с чего начать, — тяжело вздохнув, лорд Линдон всё же заговорил. — То, что я испытываю к тебе — странно, неожиданно и совершенно неправильно, но…— Но?.. — моё сердце, сжавшееся от его первых слов, слегка расслабилось. «Но» — это хорошо, «но» означает, что слова «совершенно неправильно» — не главные. Потому что, для меня это тоже было странно, неожиданно, но при этом почему-то абсолютно правильно.— Меня тянет к тебе с невероятной, необъяснимой силой. Словно ты — моя истинная пара, хотя я совершенно точно знаю — это не так. Прости, Габриель, но Данита назвала несколько совершенно чётких примет, а она никогда не ошибается. Как ни жаль — ты не моя истинная.— Я знаю. У нас тоже есть… приметы. И ты тоже не моя половинка, я точно знаю. Но… меня тоже к тебе тянет. Со мной никогда подобного не случалось. Никогда!— Безумие, — выдохнул дракон. — Абсолютное, — согласилась я. — Так быть не должно. — Наверное…— Но это случилось. — Случилось.— И что нам теперь делать? — лорд Линдон в отчаянии запустил пальцы в волосы, и мне тут же захотелось повторить его жест. В смысле — тоже запустить пальцы в его волосы.— Целоваться? — робко предложила я свой вариант.— Я немного не это имел в виду. Как нам быть со всей этой ситуацией? Я не могу, не имею права так с тобой поступить! — Как — «так»?— Предложить тебе отношения, которые ни к чему не приведут. Сделать тебя своей любовницей. Ты заслуживаешь большего, но я не могу предложить тебе брак, не теперь, когда артефакт перехода в другой мир вот-вот вернётся ко мне. Ведь это означает, что я могу встретить свою истинную в любой момент.— А если я согласна? — выпалила я. — Габриель…— Может, я готова к «отношениям, которые ни к чему не приведут»? Может, я согласна стать любовницей?! — Это же неправильно! Ты ещё такая юная… — Юная? — не выдержав, я вскочила с кровати и, шагнув к дракону, склонилась над ним, вцепившись в спинку стула. — Юная?! Ты не поверил, да?— О чём ты? — растерялся мужчина.— Что я — перевёртыш. Ты не поверил? Конечно, я же не похожа…— Габриель, — лорд Линдон тоже встал и, отпихнув мешающий стул, схватил меня за плечи. — Я поверил. Я не сомневаюсь в том, кто ты такая, с той минуты, как ты мне рассказала о себе. С чего ты это взяла?— Да потому что мне пятьдесят семь лет! Если ты поверил, то какможешь называть меня «юной»? Я же выгляжу старше Шолто! А ему сорок шесть.— Тшшш… Тише, тише, — мужчина крепко меня обнял, прижался щекой к макушке, буквально закутав в себя. — Я поверил. И я представлял, сколько тебе на самом деле лет, хотя выглядишь ты на пятьдесят пять, не старше.Он покачивал меня, словно баюкая, легонько целовал в макушку, тёрся об неё щекой и нашёптывал что-то успокаивающее, а я потихоньку приходила в себя, пытаясь понять, почему так психанула. Уж точно не потому, что дракон назвал меня юной. А потому, что хотел отказаться от меня по какой-то надуманной причине.Лорд Линдон присел на кровать и усадил меня на колени, умудрившись при этом ни на секунду не выпустить из объятий. — Прости, — шепнула я, извиняясь за свой глупый взрыв. — Это ты меня прости, — ответил он, всё так же баюкая меня. — Кажется, куда-то не туда я разговор завёл.— Не туда, — кивнула я. — Ты решил за нас обоих. Это неправильно.— Но как иначе? Ты ведь и правда совсем юная девушка… Не спорь, — его руки сжались чуть крепче, когда я дёрнулась, собираясь возразить. — Да, тебе пятьдесят семь, но по меркам перевёртышей — ты ещё очень молода. Собственно, к тебе положено приставить няньку, уверен, у тебя она была до того, как ты попала в наш мир, раз ты мгновенно опознала функцию Ройстона рядом с Даританом. И если подумать — странно, что она позволила тебе сюда попасть.— Не позволила, — буркнула я, радуясь, что разговор свернул на безопасную тему. Я не ожидала именно такого развития событий, того, что вместо предложения быть вместе, раз уж нас так неистово тянет друг к другу, лорд Линдон вдруг объявит, что это всё неправильно. Мне нужно чуть-чуть продышаться, а потом, с новыми силами, развернуть разговор в нужную мне сторону. — Неперерождённый перевёртыш должен был упасть в портал, но был спасён своей нянькой, которая сама сюда попала вместо него. — И видя непонимающие глаза дракона, пояснила: — В нашей с Хизер паре нянькой была я. Как Унрек для Шолто.— Но… тебе же ещё лет двадцать до перерождения? Нет, я тебеверю, просто не понимаю — как? Вы перерождаетесь раньше? Так сильно отличаетесь от наших перевёртышей?— Отличаемся, но не в этом плане. Наши дети, до перерождения, мало чем отличаются от обычных людей, они такие же, как Шолто, разве что видят в темноте, не болеют и ещё кое-что, по мелочи. — Видят в темноте? Такого у наших детей точно нет.— Зато у них магия есть. Может, в нашем мире это такая компенсация? Не знаю. Но дело в другом. Когда в паре отец бессмертный, а мать — человек, дети рождаются людьми, как мать, а потом, после перерождения, становятся бессмертными, как отец. Наоборот не бывало никогда — наши женщины несовместимы с человеческими мужчинами. Физически. — Это как?— Наши бессмертные, после перерождения, кроме всех остальных сверхспособностей, получают ещё и очень плотную кожу. Очень. Их практически невозможно поранить. Они — словно мраморные статуи, только тёплые и двигаются. Вот смотри, если ткнуть в тебя пальцем — что я и сделала, слегка надавив на щёку дракона, — то получится ямка.— Тебе не сюда нужно тыкать, — усмехнулся мужчина и, перехватив мою руку, прижал её к своей груди.О да, я оценила! Потыкала, погладила, да так увлеклась, что ему снова пришлось ловить мою ладонь и возвращать на свою щёку, видимо, решил, что так безопаснее. Мои пальцы тут же заползли в густые, вьющиеся волосы дракона, такие мягкие и шелковистые, ммм… Кажется, я становлюсь фетишисткой.— Ты сильный. Очень, — согласилась я. — Но не «каменный». А наши бессмертные, после перерождения, именно такие. Мужчины, если достаточно осторожны, могут иметь интимные отношения с человеческими женщинами. Женщины с человеческими мужчинами — нет. Только до перерождения у них есть время… на всё это. Испытать, каково это — быть с мужчиной.Даже не знаю, откуда набралась смелости говорить на такую тему с мужчиной, с которым знакома пятый день. Но решительности придавало понимание, что сейчас всё — в моих руках и только в моих. Потому что лорд Линдон слишком благороден, чтобы предложить мне роль любовницы, как он это назвал. А я назвала бы… Просто быть вместе с тем, к кому безумно влечёт. Поддаться этому влечению. В конце концов, испытать, наконец, что это такое — быть с мужчиной! Это мой единственный шанс.— У них — есть. Но не у меня.— Почему? — дракон выглядел совершенно растерянным от моих откровений.— Потому что я родилась уже бессмертной. Перерождённой. Мои родители бессмертны оба! Таких, как я, очень мало, по пальцам сосчитать. Раньше таких просто не было, пока семьи моих родителей, два вида бессмертных, не встретились. Знаешь, сколько раз за свои пятьдесят семь лет я целовалась с кем-то, кто не был моим родственником? — Сколько? — Нисколько! Вообще ни с кем. Даже в щёчку. Даже за ручку с мальчиком не держалась. Хизер младше меня на четыре года, а у неё уже была куча ухажёров. Всё, конечно, по-детски — «свидания» в кафе-мороженое, походы в кино… на иллюзии. Сердечки на день Святого Валентина… расскажу как-нибудь, это такой обычай у нас, сердечки не настоящие, из бумаги. В общем, я это к чему — в моём мире у меня не было и не будет ни единого шанса на что-то подобное до тех пор, пока я не встречу свою половинку. Как, когда — неизвестно, возможно, это случится через несколько тысяч лет. А до тех пор я обречена на одиночество, понимаешь?— Это ужасно, — выдохнул дракон. — Да, ужасно. Но это было для меня реальностью, которую не изменить, с которой пришлось лишь смириться. Но попав в этот мир, я растеряла все свои физические суперспособности, став обычным перевёртышем до перерождения. При мне остались лишь кое-какие особенности гаргулий, уж не знаю, почему именно они.— Учитывая, что они не раз спасали жизнь и тебе, и мне — я рад, что они у тебя остались. Страшно подумать, что ты могла бы погибнуть ещё там, в лесу, — и дракон крепко прижал меня к себе, словно воочию представив, что могло произойти, не останься при мне дара зеркальщика.Я тоже содрогнулась, но отбросила эту мысль на потом — разговор был слишком важен.— Но потеряв эти самые способности, я получила шанс хотя бы здесь пожить нормальной жизнью. Хотя бы то время, которое понадобится моим родным, чтобы заставить заработать этот дурацкий артефакт. Ты — первый мужчина, к которому меня потянуло со страшной силой, при том, что прежде я была к мужчинам абсолютно равнодушна. Я словно была заморожена, в стазисе, а здесь стазис спал. А ты говоришь, что я «заслуживаю большего». Чего «большего»? Одиночества?Мы посидели молча какое-то время. Я сказала всё, что хотела, теперь решать лорду Линдону.— Я понял тебя, — сказал он, наконец. — И хотя разум говорит мне, что я не имею права так поступать с юной, невинной девушкой, но…— Но?.. — шепнула я. Опять это «но».— Но это разум. А всё остальное требует схватить тебя в охапку, унести далеко-далеко, в пещеру, чтобы никто не нашёл, и не выпускать из своей постели никогда.— Я не против, — выпалила я, и лишь потом смутилась.Но это же правда! Когда он так сказал, когда я представила эту картину… Кого-то она, наверное, испугала бы, да даже меня, скажи мне это кто угодно другой. Но вот с моим драконом это показалось прекрасной перспективой. Да, я была совсем-совсем не против, хотя сердечко, конечно, ёкнуло — всё же, ещё три дня назад я была нецелованной девственницей. А сейчас я, конечно, девственница уже целованная — и целовавшая, — но другого-то опыта нет совсем, одна теория.А я всё равно не против, вот!— Это хорошо, что не против, — хмыкнул дракон, — но…— Опять «но»? Ты издеваешься? — не сдержалась я. Да сколько можно-то?— Но я хочу сделать всё правильно.— Это как? — насторожилась я. После сегодняшнего разговора я уже не знала, чего и ждать от слова «правильно».— Для начала — я приглашаю тебя на свидание. Кино с иллюзиями у нас здесь нет, но кафе найдётся.— О… — такого я не ожидала, но обрадовалась. Настоящее свидание? У нас?! Это же почти так же здорово, как поцелуи. И на свиданиях же можно целоваться, значит, два удовольствия сразу. — А когда?— Завтра, во время спецкурса.— Хорошо!Лорд Линдон пересадил меня на кровать, поцеловал в лоб, в нос, совсем мимолётно — в губы, но тут я вцепилась ему в плечи, прижалась — и поцелуй из мимолётного превратился в настоящий. Правда, всё равно короткий.— Прости, Габриель, я лучше пойду, иначе…Он не договорил, но я поняла. Хотела снова сказать, что я не против, но вдруг поняла, что не смогу — здесь. Когда за стеной спят — или ещё не спят, — ведьмочки, а на подстилке в углу посапывает Рокет. На этой узкой, ученической кровати. Может быть, продолжи мы целоваться, я бы не возражала, но когда появилась минутка подумать… И я спросила у дракона, уже отошедшего на пару шагов:— А у тебя правда есть пещера? — никогда прежде не задумывалась, а есть ли у него другой дом, кроме апартаментов в академии.— Если нужно, я её найду. Или сам выкопаю, — усмехнулся мужчина и ушёл порталом. А я ещё долго сидела, глядя в стену, вспоминая наш разговор и чувствуя на губах вкус его поцелуев. Могла ли я подумать ещё неделю назад, что сама — сама! — предложу мужчине роман. Мне подобное и в голову бы не пришло, скажи кто — рассмеялась бы в лицо. Но прошло всего несколько дней — и моя жизнь перевернулась с ног на голову. И уже было не до робости, когда мой единственный шанс хотя бы ненадолго стать счастливой едва не растаял из-за неуместного благородства лорда Линдона. И другого шанса у меня уже не было бы, я понимала — либо он, либо никто.И как же здорово, что я всё же решилась. Стыдно — и всё равно здорово.А завтра у меня первое свидание! Я рухнула спиной на кровать, глядя в потолок и глупо улыбаясь. Первое свидание, не прошло и шестидесяти лет! Или не первое? Я снова села, ловя за хвост ускользающую мысль. Наша прогулка по городу, обед в ресторанчике, ярмарка — что это было, как не свидание? Он ведь уже тогда начал за мной ухаживать — а я, глупая, даже не поняла! Интересно, он это заранее планировал, или всё получилось случайно, само по себе?Ой, да какая разница! Пусть всё идёт своим чередом, пусть завтра у меня будет не первое, а второе свидание — оно порадует меня не меньше.Легла спать. Долго ворочалась, не в силах найти удобное положение, снова и снова прокручивая в голове сегодняшний день и предвкушая завтрашний. А точнее — уже вчерашний и сегодняшний, поскольку перевалило за полночь, а уснуть всё не удавалось. В какой-то момент услышала тихие всхлипы и шёпот: «Мама!». Плакал Рокет. Сгребла его, вместе с тапком, уложила рядом с собой на кровать, стала гладить. Малыш прижался ко мне и затих. И я даже не заметила, как провалилась, наконец, в сон. День седьмойПросыпаться было нелегко — сказалась полубессонная ночь. К тому же, будильник я поставила ещё на пятнадцать минут раньше — нужно было время, чтобы взять кровь для Рокета. Изменения станут заметны лишь через несколько приёмов «волшебного лекарства», как называли кровь гаргулий в нашей семье, а до этого я буду просто верить, что всё получится.А если всё же не получится — я хотя бы буду знать, что сделала всё, что могла.Когда я с трудом продрала глаза, то обнаружила сюрприз. На столе красовалась небольшая вазочка с букетом полевых цветов. Сон слетел моментально, настроение взлетело до небес. Я быстренько нацедила кровь в чашечку, разбудила Рокета, велела ему выпить всё лекарство до капельки и ускакала в санузел.Как оказалось — не я одна встала раньше общего подъёма, так что раковина мне досталась самая дальняя, возле ширмы с горшком, куда уже стояла небольшая очередь из фамильяров. И оказалось, что в зеркало мне видно практически всё, происходящее за невысокой ширмой. Так что, я невольно получила ответ на вопрос — как такие разные по размеру зверюшки умудряются пользоваться одним стандартным горшком.Оказалось, что каждый приспосабливается, как может, наверное, их, как и Рокета, учили мамы — зверьки-то разумные. В общем, пока чистила зубы, успела увидеть несколько вариантов — барсучка, который, как и мой Рокет, просто уселся на горшок, как на унитаз, крупного щенка, стоящего на полу над горшком, и летучую мышку, сидящую на краю, как на жёрдочке. Возможно, были и другие варианты, но не подсматривать же специально.Вернувшись в комнату и быстро собравшись, похвалила Рокета за тщательно вылизанную чашечку, подхватила его на руки и пошла в столовую. Полюбившийся тапок был заменён тряпичным мячиком — мы пришли к общему решению, что не дело таскать на занятия игрушку размером с играющего. К тому же я связала свой носок парой узлов, и получилось нечто, весьма отдалённо напоминающее маленькую тряпичную куколку — дам малышу, когда мячик надоест. Всё же, Рокет совсем ещё ребёнок, высиживать уроки ему будет сложно, но и оставлять его одного в комнате — не вариант.Впрочем, выходя из общежития, я уточнила у ведьмочек, берут ли они своих фамильяров на занятия, и получила кучу удивлённых от такого вопроса взглядов и однозначное и дружное: — Конечно!— Это же фамильяры! — А как иначе?— Они всегда рядом.— Мы теперь никогда не расстаёмся. — У нас же привязка на крови!Ну, раз так, надеюсь, учителя не станут возражать.Возражать никто не стал. Наоборот, защитники пришли в восторг от очаровашки Рокета, и поскольку он был единственным фамильяром в классе, ему досталось от них куча комплиментов. Было так мило, когда здоровенные брутальные парни, затаив дыхание, с восторгом наблюдали за енотиком — как он зевает, почёсывается, теребит свой мячик и даже не догадывается, какой интерес вызвал у тех, кому прежде не доводилось так близко познакомиться с малышом-фамильяром.Учителя тоже приняли нового «ученика» более чем благосклонно — магистр Улайкс, который вёл у нас зоологию, слегка изменил программу, и сегодня мы изучали енотов, а вместо наглядного пособия у нас был Рокет, которого я сначала держала на руках, стоя у доски, потом ещё и между парт носила, чтобы все разглядели, какая у него на мордочке «маска», какой хвост и, чего издалека не очень разглядишь — какие ловкие передние лапки.А магистр Кензия подарила енотику деревянный пенал с карандашами, и пока мы всем классом решали уравнения, малыш развлекался, вынимая карандаши из пенала и складывая обратно. Я даже удивилась, как ему за целый урок не надоела эта однообразная игра, но почему-то не надоела.А после урока меня ждал дракон. Прямо у дверей аудитории. Не обращая внимания на любопытные взгляды, протянул мне руку, и я, наплевав на то, что подумают окружающие, вложила в неё свою.— Я так понимаю, на обед тебя не ждать? — уточнил Унрек. Парни выходили вместе со мной, планируя отвести меня в зал медитаций.— Не ждите, — кивнул лорд Линдон, хотя обращался принц ко мне.— Тогда встретимся на истории магии, — и Унрек забрал моюсумку с учебниками, даже не спросив разрешения, потом ухватил за руку застывшего столбом Шолто и потащил его к лестнице. А тот всё время оглядывался, глядя на нас с лёгкой смесью недоумения, восторга и почему-то ужаса. Собственно, так на нас смотрели практически все мои однокурсники, и мне не очень понятна была такая реакция. Точнее — совсем не понятна. Но я мысленно отмахнулась — пусть как хотят, так и глядят, а у меня свидание!Дорога была уже знакома, но я всё равно любовалась местными красотами с высоты птичьего… то есть, драконьего полёта. Жаль, сегодня повозки, запряжённой игуанодонами, не увидела. В прошлый раз я хотела после ярмарки попросить сводить меня туда, где можно увидеть это чудо, но наша прогулка прервалась так неожиданно, что про динозавров я и не вспомнила. Ладно, будут ещё выходные, может, тогда?Дракон опустился на том же месте, что и в прошлый раз, толькосейчас там было совсем пустынно — ярмарка разъехалась до следующих выходных. А вот базар был на месте, куда ж он денется, людям продукты каждый день покупать нужно.Когда мы проходили фруктовые ряды, лорд Линдон купил мне большую кисть крупного сладкого винограда — как я поняла, привозного и очень дорогого. Енотик, с которым я поделилась, пришёл в восторг, такой вкусняшки он ещё не пробовал. А я слегка расстроилась, что воспитание не позволяет мне плевать косточки прямо на землю, поэтому мужественно их глотала, утешаясь тем, что это полезно. Чем именно полезно, не скажу, не знаю — когда-то где-то краем уха слышала о пользе, но больше ничего не запомнила. В итоге я поделила свою часть ещё и с драконом, надо же полезным делиться.Обедали мы в другом ресторане, в уютной «кабинке», отделённой от зала вьющейся по шпалерам зеленью. И хотя сидели мы близко, периодически держась за руки, а дракон время от времени мне ещё и ладошку целовал, но от официантки мы не получили ни единого косого взгляда. Либо она разглядела во мне девушку, либо слухи о иномирянке добрались до городка, и она меня вычислила, или же она была весьма толерантных взглядов. Не знаю, но дискомфорта, как в прошлый раз, я не испытывала — и то хорошо.Хотя в такие минуты порой начинала жалеть, что у меня есть только мужская одежда, и я не могу надеть красивое платье для своего мужчины. Ну и для окружающих тоже, не без этого.А может быть, официантке было не до нас, потому что почти всё время она разглядывала Рокета, который послушно сидел на свободном стуле и кушал виноград? А потом и специально приготовленное для него блюдо из мяса и овощей — в меню ничего похожего не было, но для нас приготовили, и повар сам принёс, тоже зависнув над енотиком, пока лорд Линдон не стал покашливать, намекая, что хорошо бы нас оставить одних.И всё это время — полёт, прогулка до ресторана, обед, — мы разговаривали. Обо всём, прыгая от темы к теме. Дракон расспрашивал меня о моём детстве, о любимых блюдах и игрушках, о семье и много ещё о чём — ему всё обо мне было интересно. Я ничего не скрывала, даже то, что моя кровь может оказаться целебной, что проверяю я это на своём фамильяре, и что первые результаты надеюсь получить буквально через день-другой. И тогда будет видно, стоит ли продолжать лечение, которое займёт гораздо больше времени. И что я не хочу никому об этом рассказывать, пока не получу результат.Было так легко говорить с лордом Линдоном о том, что скрывала ото всех, ему я выложила о себе всё, хотя даже своим «близким родственникам» Унреку и Шолто, не рассказывала почти ничего. Не знаю, почему так вышло, но я испытала даже некоторое облегчение, когда смогла свободно разговаривать о своей жизни, семье и прошлом.Сам дракон тоже многое мне рассказал о себе. У него всё же был дом, точнее, просторные апартаменты — а не пещера! — там же, где жили остальные драконы. Где-то в горах находился их уединённый посёлок, куда они перебрались, когда замок стал для них слишком тесен. Когда-то он строился для большой семьи, но она росла и росла, и многим поколениям под одной крышей стало уже некомфортно. Тогда они нашли место, где смогли поселиться вроде бы и вместе, но всё же у отдельных ветвей семьи были свои собственные дома.По словам лорда Линдона, их посёлок был практически так же неприступен, как когда-то замок. Оказалось, что когда он был отдан под академию, к нему пристроили не только башни и общежития, но так же окна и выходы на первых этажах. Прежде двери наружу были лишь на третьем этаже и выше, а всё, что ниже, представляло собой сплошную стену, и лишь драконы и перевёртыши, которые спокойно забирались по отвесной стене, могли попасть внутрь.— Мы слишком дорожим своими детьми и истинными, которые ещё не стали бессмертными. Они слишком хрупки и могут погибнуть от любой ерунды. Поэтому наш посёлок неприступен, как прежде замок, и поэтому многие перевёртыши тоже поселяются в нём, пока их дети не переродились. Не все, но многие — места всем хватает. Слишком страшно их терять.— А… часто вы теряли? — спросила, вспомнив, что меньше сотни лет назад своих половинок терял каждый мой родственник. Их берегли, им продлевали жизнь в несколько раз, и всё равно теряли просто от старости, ещё не умея делать бессмертными. И я не представляю, как они это переживали, при мне такого не случалось уже ни разу.— К счастью — нет. В первое время — да, случалось, особенно когда жёны не были истинными и рожали обычных, смертных детей. Но в последнюю пару тысячелетий ни один ребёнок не был потерян. И лишь одна истинная. Килиан так до сих пор и не оправился от той трагедии.— Килиан? — я вспомнила психованного дракона, который настолько не желал учить девушку, что объявил меня парнем. — Он поэтому… такой?..— Не сердись на него, — лорд Линдон переплёл свои пальцы с моими. — Тот взрыв, когда он осознал, что мы с Филом подсунули ему в ученицы девушку — первая живая эмоция, которую он проявил почти за сто лет. И то, как вёл себя позже, на том зачёте — тоже. До этого он был… словно замороженный. Первое время после трагедии за ним приходилось даже следить, чтобы не отправился к горячим источникам. — Зачем? — удивилась я такому странному желанию дракона.— Один из них способен убить даже нас, — лорд Линдон передёрнул плечами. — В этом мире нет практически ничего, что может нанести серьёзный вред дракону в его крылатой ипостаси. Практически! Некоторые из тех источников — кислотные, особенно одно озеро, его содержимое наносит даже нам тяжёлейшие ранения, и если не покинуть его сразу же — можно погибнуть. В первый год нам пару раз пришлось ловить Килиана на полдороге к источникам, но постепенно онуспокоился и… заморозился. Долгое время вообще ничем не интересовался, просто существовал, потом дал уговорить себя вновь стать преподавателем в академии. С условием, что со студентками дела иметь не будет.— Именно со студентками? — зацепилась я за слово. — Не просто с женщинами?— Именно со студентками. И он считал, что имеет на то веские основания.— Но почему? — я никак не могла понять связь между потерей истинной и нежеланием как-то контактировать со студентками. Кажется, здесь кроется какая-то тайна. — Расскажите!