Глава 11

День второй— Садитесь. Не знаю, что меня подтолкнуло это сказать. Кресла были просторные, вон, девушки втроём умещались даже в платьях с нижними юбками, но всё же это не диван. И, возможно, предлагая такое мужчине, я нарушала какие-то местные правила.А он взял и сел. Вот просто взял — и втиснулся рядом со мной, словно это совершенно нормально. И я решила — наверное, так и есть, и ничего страшного, если мы вот так посидим, пока смотрим фильм.Кстати, о фильме. Дядя Томас — а это именно он говорил за кадром, — снова начал рассказывать о повадках африканских хищников, и я стала вновь переводить, стараясь не думать, что сижу так близко с мужчиной, который мне не отец, не брат, не дядя и не какой- нибудь ещё родственник. Потому что прежде я только с родственниками и бывала настолько близка, с остальными мужчинами — и женщинами тоже, — это было просто невозможно.Совершенно новое чувство. Незнакомое. Вызывающее массу эмоций, часто противоречивых, на которые я не знала, как реагировать. Опыта не было совершенно. Было приятно чувствовать рядом крупное тёплое тело, и в то же время очень волнительно. Хотелось посидеть так подольше, разбираясь в непонятных чувствах, и в то же время хотелось, чтобы фильм скорее закончился, потому что я немного стеснялась.Умом я понимала, что в этой абсолютно новой и незнакомой ситуации я — словно девочка-подросток, а не взрослая девушка, давно перешагнувшая полувековой рубеж. Но то, что росла я в абсолютно тепличных условиях, не зная многих моментов, с которыми человеческие дети знакомятся едва ли не в средней школе, тоже отлично осознавала. Это была наша реальность, плата за сверхспособности, за принадлежность к миру «волшебных» существ. И сейчас, когда я утратила почти всю свою «волшебность», я словно бы проходила все упущенные стадии взросления.И сидя почти в обнимку со взрослым мужчиной — красивым, привлекательным мужчиной, который был мне очень симпатичен как сам по себе, так и в качестве «героя-спасителя», — я чувствовала совершенно незнакомое волнение, порой что-то сжималось в районе диафрагмы, а по рукам бегали мурашки. Наверное, будь у меня на теле волосы где-то ещё, кроме головы, они вставали бы дыбом каждый раз, когда дракон, сидящий бок о бок со мной, слегка менял положение тела, чуть крепче прижимаясь ко мне бедром или наоборот — слегка отстраняясь.В общем, это были самые долгие восемьдесят пять минут в моей жизни, самые приятные и самые нервные. Я машинально, бездумно переводила закадровый текст, почти не обращая внимания ни на то, что происходило на экране — видела уже, и не раз, — ни на реакцию зрителей, и едва сдержала выдох облегчения, когда всё закончилось, и лорд Линдон встал. Хотя не уверена, точно ли это было именно облегчение. Возможно, и разочарование тоже. Что греха таить, сидеть рядом с драконом было приятно, просто эта новизна и растерянность, мечущиеся мысли и странная реакция собственного тела перебили всё удовольствие.На этот раз лорд Линдон с Унреком быстро расставили кресла и диваны по местам, несмотря на статус дракона в этой академии. Уж не знаю точно, как это называется — спонсор, попечитель, совладелец или ещё как-то, но он как минимум преподаватель. И всё равно — отстранив Рыну, встал в пару со старшим принцем. Да, тому тоже вроде как «не по чину», но этого-то никто не знает. Шолто помог девушкам разнести стулья по комнатам, радуясь, что всё же сумел доказать свою полезность. Какой же он, в сущности, ещё мальчишка, несмотря на прожитые полвека. Мы, бессмертные, взрослеем намного позже, и морально тоже.— Отдал? — уже уходя, поинтересовался лорд Линдон у Шолто. — Отдал, — тот расплылся в улыбке. — Во сколько? — В сорок три. — Не пропущу, — и дракон, улыбнувшись и благодарно кивнув мне, удалился под мечтательные вздохи ведьмочек. Когда они называли имя принца Даритан, то примерно так же вздыхали. Кажется, не я одна печалюсь, что дракон — не моя половинка.— О чём вы? — диалог показался мне очень странным. Шолто обвёл глазами девушек и заговорщицки шепнул:— Через полтора часа выходи в сквер перед главным входом в академию. Тебе понравится.И парни тоже ушли, оставив меня в недоумении. Ладно, скоро узнаю, что и как, а пока у меня есть меньше часа на ужин.Правда, добраться до своей комнаты удалось не сразу — девушки окружили меня плотной толпой, хором благодаря за волшебную иллюзию, восхищаясь удивительными животными, которые водятся в другом мире, и расспрашивая, когда я снова им что-нибудь покажу. Пришлось пообещать новый сеанс завтра в это же время.Что меня поразило, так это то, что животные, сидящие на руках или плечах хозяек, высказывались наравне со всеми. Слушая их, я сильнее всего чувствовала, что нахожусь в сказочном мире, даже полёт на драконе не настолько меня поразил, как спокойно разговаривающие животные, птицы и даже одна рептилия, похожая на крупную игуану, только прямоходящая, словно тиранозавр. Безумно захотелось и себе кого-то похожего, но, кажется, никому из студентов, кроме ведьм, фамильяры положены не были.Наконец Рына отогнала от меня девушек со словами: «Дайте ей продохнуть, налетели, словно куры на пшено». И девушки разошлись, кто по комнатам, кто в сторону лестницы, обсуждая увиденное. Особенно позабавила меня крупная пятнистая кошка, которая в восхищении закатывала глаза со словами: «Какой мужчина, ах, какой мужчина!» и я не сразу поняла, что это она о гепарде.Я быстро поужинала тёплыми и свежими, словно только что приготовленными, блюдами и слегка растерялась — что делать с посудой? Решила помыть и утром занести в столовую, всё равно завтракать. За этим занятием меня и застала одна из девушек, зашедшая в санузел вымыть руки.— А зачем ты моешь? — удивилась она. — Ну, не тащить же завтра грязное.— Куда тащить? — она посмотрела на меня, словно на инопланетянку. — Зачем? Поставь обратно в ящик — и всё вернётся на кухню.Вот я дурёха! А могла бы сообразить, что среди выданных мне вещей нет ничего для мытья посуды, ни губки, ни какого-нибудьсредства, пришлось просто намыленной ладошкой тереть. А если бы студенты, регулярно ужинающие в своих комнатах, посуду мыли, уж наверное, мне бы всё выдали, или здесь бы что-нибудь стояло.Поблагодарив девушку, я отнесла посуду в комнату, поместила стопкой в ящик, закрыла, открыла — а там пусто! И даже заряд перстня тратить не пришлось.Глянула на часы — у меня оставалось ещё несколько минут, так что я всё же решила посмотреть, как парни выглядят на записи — в своём истинном виде или под личиной. К моему удивлению — именно под личиной, и теперь, когда я смотрела на принцев не живьём, а на фотографии, видела их так же, как и все окружающие. Почему так получалось — я не знала, но зато теперь могла полюбоваться на ребят в их «студенческих» образах.Фигуры парней остались прежними — высоченный мощный Унрек и ещё не начавший активно обрастать мышцами, а потому на его фоне довольно субтильный Шолто. Причёски остались теми же — кудри, падающие на лоб и уши у Шолто, только уже не светлые, а каштановые, Унрек же, наоборот, свои светло-каштановые сменил на тёмно-рыжие, но и всё.А вот что изменилось, так это лица. Шолто выглядел простоватым, но вполне симпатичным человеком, не просто так девушки на него с таким удовольствием вешались. А вот Унрек был страшненьким. Грубые черты лица, глаза небольшие и близко посаженные, нос картошкой, большой толстогубый рот — орк во всей красе. Рына на его фоне выглядела прекрасной принцессой. Зато эта его внешность очень с огромной фигурой гармонировала.Пока я рассматривала в деталях личины парней, стараясь запомнить — мало ли, вдруг пригодится, — за окном послышался шум. То есть, там и прежде особо тихо не было — двор учебного заведения всё-таки. Но сейчас к гулу разговоров добавился смех, выкрики и лай, причём совсем не собачий. И я, наконец, поняла, на что меня пригласили посмотреть, и что именно не хотел пропустить лорд Линдон.Коря себя, что засмотрелась на фото и забыла о времени, я кинулась на улицу.Коря себя, что засмотрелась на фото и забыла о времени, я кинулась на улицу.Главное действие разворачивалось между первым рядом общежитий и главным корпусом. Наверное, это и имел в виду Унрек, говоря «сквер», но для меня сквер — это что-то с деревьями, а на этой большой территории были газоны, клумбы, кое-где кустарники, но деревьев не было, поэтому я это место окрестила двором. Неточности перевода, или слово «двор» для этого ухоженного и довольно симпатичного и уютного места подходило ещё меньше?Зелёные островки «двора» разбивались мощёными дорожками, бегущими во всех направлениях, они не были ровными или симметричными, пересекались, где попало. Создавалось впечатление, что сначала студентам позволили протоптать тропинки, а потом их замостили. Зато газоны оставались в целости и сохранности — никому не нужно было ходить по ним, срезая путь, всегда находилась нужная тропинка.Некоторые дорожки были шире остальных, видимо, главные, и по ним много ходили. Вдоль них располагались бордюры, симпатичные кованые скамейки и такие же фонари. Возле парочки из них я заметила студентов в рабочей одежде, со щётками, тряпками и вёдрами, ещё несколько копалось в клумбах, что-то продёргивая и поливая. Штрафники, и если бы меня не навязали Шолто, он был бы среди них.Всё это я отметила мельком, с улыбкой наблюдая, как по одной из главных дорожек на четвереньках ползали два парня в синем и время от времени облаивали кого-то из столпившихся, чтобы полюбоваться на такое шоу, смеющихся студентов. По какому принципу они выбирали свои жертвы, я не поняла, но, видимо, принцип был. Каждый раз, когда шустро подползя к одному — или к одной, — из окружающих, проигравший начинал лаять, толпа — и облаиваемый тоже, — смеялась, некоторые даже аплодировали, слышались выкрики: «Молодец, хороший пёсик», а «пёсик» в это время, оглядевшись, выбирал новую жертву и полз к ней.Оба парня выглядели заметно старше Шолто, время от времени онибросали злобные взгляды на толпу парней в синем — наверное, младший принц стоял там, но мне было не разглядеть, — но чаще они поглядывали на огромные часы над входом в главный корпус. А я их сразу и не заметила — циферблат располагался на высоте третьего этажа, и если специально вверх не смотреть, не увидишь.Конечно, цифры там были совсем не такие, как у нас, но я поняла, что и здесь было деление на «до полудня» и «после», потому что, если не обращать внимания на надписи, а лишь на часовую стрелку, то она показывала примерно туда же, куда показала бы сейчас и на наших механических часах — приближалась к девяти, а точнее — к левой горизонтали. И я поняла, что так тоже смогу ориентироваться — бывают же часы вообще без делений. А часовая стрелка показывает, какой кусок суток уже прошёл, и сколько осталось. С электронными часами подобное не прокатило бы, но здесь электронных часов нет и быть не может.Длинная стрелка показывала, что до окончания представления осталась буквально пара минут, когда из главного корпуса вышел очень крупный мужчина в белом костюме. Он шёл, не обращая внимания на происходящее во дворе, сосредоточившись на рассматриваемых бумагах.Толпа студентов притихла, проигравшие замерли, с каким-то благоговейным ужасом глядя на приближающегося. А тот быстро шагал именно по той самой дорожке, на которой все столпились, ещё пара секунд — и врежется в одного из стоящих на четвереньках парней. Тот начал было отползать с пути преподавателя — а я уже догадалась, что в белое здесь одевались именно они, — но был остановлен требовательным голосом Унрека, негромким, но отчётливо слышимым в наступившей тишине: — Лерой, уговор! Кинув затравленный взгляд на группу защитников, Лерой едва слышно выдавил из себя: — Гав… Преподаватель замер. Медленно оторвал взгляд от бумаг и тяжело посмотрел на парня.— Повтори, — с недоверием потребовал он.Лерой тяжело сглотнул и повторил. Реакция последовала незамедлительно. Раздался злобный рык, бумаги полетели в сторону,здоровенная рука — хотя нет, скорее лапа, — схватила беднягу за грудки и подняла на уровень лица преподавателя, которое стремительно превращалось в морду — вытягивалось и покрывалось шерстью. Мундир едва ли не трещал — и до того крупный мужчина стал ощутимо увеличиваться в размерах, по крайней мере, в плечах.— Ты! Щенок! Посмел! На меня! ЛАЯТЬ?! — каждое слово буквально выплёвывалось сквозь рычание в лицо перепуганного студента. — На МЕНЯ?!— Я… я… — всё, что смог выдавить несчастный Лерой, чьи ноги болтались где-то в полуфуте от земли.— Это его проигрыш в споре, мастер Хэдлей, — раздался совершенно спокойный голос Унрека, он вышел вперёд, ни капли не боясь полуобратившегося мужчины. Учитывая, что даже его он превосходил в росте на полголовы, а во сколько раз в силе, я и предположить не могла, — ничуть не удивительно. Мне не удивительно. А вот остальные студенты поглядывали на него с недоумением, видимо, орку, которого он изображал, было далеко до разозлённого оборотня.Кстати, теперь я поняла, что имели в виду парни, объясняя мне различия между оборотнями и перевёртышами, вот она, та самая «промежуточная стадия», которой у нас не бывает.Оборотень перевёл взгляд на самоубийцу, осмелившегося вмешаться, нахмурился, осмысливая его слова, снова посмотрел на Лероя. Мне показалось, или его плечи слегка сдулись, а шерсть на лице и руках поредела?— Проигрыш — лаять на меня? — уточнил он. В голосе всё ещё слышались рычащие ноты, но прежней ярости уже не было.— Н-нет, — замотал головой парень. Поняв, что, похоже, выживет, он смог говорить почти связно, лишь немного заикаясь. — На в-всех оборотней, кто м-мимо пройдёт.Преподаватель обвёл взглядом толпу, прищурился:— Чья идея? — Лерой вздрогнул и непроизвольно оглянулся на своего приятеля, который так и оставался на четвереньках, не решаясь подняться. — Студент Хоуи. Можно было догадаться. — Он разжал пальцы, и Лерой рухнул на тропинку, с трудом удержав равновесие. — Десять больших кругов по стадиону. Оба. Выполнять!Проигравшие, даже не пикнув, рванули куда-то за главный корпус,на лицах обоих читалось явное облегчение. А оборотень, даже не проводив их глазами, видимо, не сомневался, что приказ будет исполнен в точности, передёрнул плечами и вернул себе обычную человеческую форму. Шерсть куда-то втянулась, лицо вновь стало обычным, не особо красивым, но, как говорят в книгах, брутальным.Внимательно рассматривая оборотня, я пыталась понять, что в нём есть такого, что люди капитана Лорни сразу же отвергли мысль о моей принадлежности к этой расе, пусть и частично. Не нашла. Человек как человек. Оглянулась, пытаясь отыскать тех, на кого лаяли проигравшие — но студенты уже смешались, а частично и разошлись, и выделить из них оборотней не получалось.Бумаги, отброшенные оборотнем, взлетели в воздух, собрались в стопку и оказались в руке у незаметно подошедшего лорда Линдона. Прежде его среди зрителей не было — фиолетовые волосы я бы не пропустила, особенно при его росте. Но он явно откуда-то наблюдал за происходящим, решив не показываться, чтобы не портить окружающим удовольствие. Или не показать, что вообще знал о том, что произойдёт.— Лютуешь, Хэдлей? — протягивая бумаги оборотню, усмехнулся дракон.— Дураков нужно учить, подлецов — тем более, — пожал плечамиоборотень. Голос его звучал уже совершенно спокойно. — Эта парочка давно нарывалась. Даже любопытно, как они умудрились проиграть, обычно подбивают новичков на беспроигрышное пари, пользуясь их неосведомлённостью.— Видимо, нарвались на того, кто сумел обойти их «беспроигрыш».— Пожал бы ему руку, да не признается ведь, — оборотень обвёл взглядом остатки зрителей, которых стало ещё меньше, и среди них преобладали девушки. То ли они меньше боялись Хэдлея, то ли любовались драконом — не знаю. Я не уходила по обеим причинам. Ну и любопытство, конечно.— И как тебе? — раздалось над ухом, и, обернувшись, я увидела довольно улыбающихся принцев.— Было интересно, — честно призналась я. — Вы знали, что так будет? — кивнула в сторону оборотня.— Нет, но я очень рад, что так совпало, — широко улыбнулся Унрек. — Эту парочку давно нужно было наказать, и сегодня сами богинам подыграли.— А ведь на их месте мог быть и я, — содрогнулся Шолто. — Ты бы не растаял, пробежав десяток кругов.— Да боги с ними, с кругами! А вот висеть в лапе злющего оборотня-медведя в полуобороте — то ещё удовольствие.— Я бы не позволил причинить тебе вред, малыш, ты прекрасно это знаешь.— Медведя? — переспросила я. В том обросшем состоянии было не очень понятно, в кого именно мужчина превращается, и на медведя я как-то не подумала.— Да. Поэтому он такой здоровенный, — кивнул Унрек. — Среди оборотней медведи — самые крупные, не намного от нас, перевёртышей, отстают. А у вас их разве нет?— А у вас их разве нет?— Не слышала о таких, — что-то категорично утверждать не стала, если о чём-то не знаешь, это не означает, что этого не существует. — У нас только перевёртыши — пантеры и волки, оборотней в вашем понимании либо нет вообще, либо они хорошо прячутся.— У нас оборотни представлены почти всеми крупными хищниками. Медведи, росомахи, волки, лисы, пумы, рыси, рептилоиды…— Кто?! — мне показалось, что я ослышалась.— Рептилоиды, — повторил Унрек. — А чему ты так удивляешься? — Просто слово незнакомое, — я старалась сообразить, что же это за животные такие? Может, крокодилы? На юге их множество. Оборотень-крокодил? Бррр… Надеюсь, лично не столкнусь. — А здесь такие тоже есть?— Да, и порядочно, — кивнул Унрек, недоверчиво глядя на меня. — Животные распространённые, вот и оборотни тоже. Меньше всего росомах и рысей, а вот волков — практически половина из числа всех оборотней. Думаю, ты всех их в итоге увидишь, на нашем курсе их семнадцать.— С удовольствием со всеми ними познакомлюсь, — кивнула, провожая взглядом дракона, который, распрощавшись с оборотнем, ушёл в главный корпус, а Хэдлей продолжил свой путь куда-то за общежития, я даже не знаю, что там вообще находится. И, возможно, никогда не узнаю, разве что из окна в главном корпусе увижу. — А этот мастер Хэдлей у нас что-нибудь преподаёт?— У нас — да, — с улыбкой наблюдая за жалобно застонавшим Шолто, ответил Унрек. — Физическую подготовку. — Что, так сильно лютует?— Бывает, — хмыкнул старший принц. — Но ты не волнуйся, у девочек другой преподаватель, и их никто особо не гоняет, а вот парней — да. Порой приходилось малыша на себе тащить во время кросса. Если он у нас совпадал, конечно.— И эта дурацкая физическая подготовка — каждый день! —Шолто сделал жалобную мордочку. — Рой… Унреку-то хорошо, он перерождённый уже…— Радуйся, что хотя бы один из нас такой. Иначе писал бы сейчас сам свой доклад. Ладно, пойдём мы. До встречи за завтраком, Габриель. И ещё — если где-то спустя час услышишь голос, что-то тебе приказывающий — просто делай, что велит, и ничего не бойся.— И если увидишь что-то странное — тоже не пугайся, — добавил Шолто и, махнув мне на прощанье, парни направились к своему общежитию.Пока я стояла, обдумывая их странное предупреждение, почувствовала, как меня легонько дёргают за штанину. Опустив глаза, обнаружила опоссума с розовой ленточкой на шее.— Это ты иномирянка Габриель? — деловито поинтересовалась у меня зверюшка.— Да, это я, — ответила, присев на корточки и с трудом удерживаясь, чтобы не взять очаровашку на руки и не затискать.— И завтра ты снова будешь показывать иллюзии про животных своего мира? — Буду. — Во сколько? — Ээээ… — я порылась в памяти, вспоминая, была ли точная договорённость, но не вспомнила. Хотела сказать: «Как и сегодня», но сообразила, что сегодня день самоподготовки, а в обычные дни уроки длятся до самого ужина, поэтому немного прибавила. — В сорок два. Кто не успел поесть, я не виновата.— Спасибо, — зверюшка склонила головку, что выглядело очаровательно. — Мы обязательно придём.И убежала в сторону входа в общежитие. А я, стараясь избавиться от чувства, что только что побывала в мультике, направилась следом. Нужно приготовить всё на завтра и ещё немного потренироваться в письме.Спустя примерно час, когда я, сложив тетради и учебники в сумку, а спортивную форму и обувь в один из мешков, в которых мне выдали одежду, вновь выводила буквы в тетради, поняла, что без света не обойтись. Стало слишком темно, чтобы писать при остатках солнечного. А значит, придётся тратить заряд на лампу, а я и так уже пару раз подзаряжала ручки, и на завтра нужно заряды оставить.Немного пострадав над полуразрядившимся перстнем, я хлопнула себя по лбу, обозвав тупицей. А потом достала из шкафа наш походный фонарик, не тот маленький, с которым бегала по вечерам в кустики, а другой, со светодиодами на боку, который освещал нашу палатку. Да, настольная лампа дала бы гораздо больше света, не говоря уже про верхний, но тетрадь этот фонарь неплохо освещал, да и в комнате, хоть и погружённой в полумрак, сложно было бы заблудиться. А подзарядить свой фонарик я в любой момент смогу, спасибо батареям и накопителям.За окном совсем стемнело, когда, прямо из ниоткуда, раздался смутно знакомый мужской голос, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности:— Всем студентам выйти из своих комнат и встать возле дверей, оставив их открытыми. Оставаться на местах до окончания проверки.Повторив эти же слова ещё дважды, голос смолк. А я поняла, что это и есть то, о чём предупреждал Унрек. Не мог точнее сказать? Я же чуть инфаркт не получила! Сделав всё, как было велено, я увидела, что и остальные девушки выстроились вдоль дверей. Ни на одной не было формы — обычные платья, халаты, на одной даже пижама была, а другая примчалась из санузла в одном полотенце, оставляя мокрые следы. У кого-то волосы были влажные, у кого-то замотаны в полотенце или украшены бигуди или папильотками. Все испуганно оглядывались, но точно исполнили, что велено.— Что это? — раздавалось со всех сторон.— Это проверка, — перекрывая гомон, громко сказала одна из девушек, чья комната была через пару дверей от меня. Кажется, одна из «прослабленных», хотя не уверена. Все тут же притихли и уставились на ту, кто обладала важной информацией. — Мне брат рассказывал, он тоже эту академию заканчивал. Ищут что-то или кого-то. Сейчас поисковики полетят, не пугайтесь. Просто стойте.И мы стояли, едва ли не по стойке смирно, когда, спустя несколько минут, в коридор влетело несколько сгустков чего-то белёсого и полупрозрачного, то ли дыма, то ли тумана, из которого словно бы слепили шарики. Это нечто шустро влетало в комнату, проводило там пару секунд, вылетев, ещё на секунду застывало напротив хозяйки комнаты, а потом, потеряв к ней интерес, переходило к следующей. Минута или чуть больше, и все эти поисковики покинули наше крыло,улетев куда-то дальше.Простояв всё так же неподвижно ещё не меньше минуты, девушки задвигались, зашушукались, сбиваясь в стайки, всех интересовал вопрос, что же именно ищут. Мне показалось, или на некоторых лицах мелькало облегчение? Наверное, что-то запрещённое у этих девушек всё же было, только не то, что искали в этот раз. И я уже догадалась, что именно, но озвучивать свою догадку не спешила — пришлось бы рассказывать, откуда я это узнала.Очень скоро и так всё выяснилось — этажом выше раздался вой, похожий на сирену, потом вверх по лестнице пробежала комендантша. Я, следом за остальными девушками, кинулась поближе к лестнице, рассчитывая узнать подробности, и не была разочарована. Очень скоро комендантша спустилась вниз, неся увесистую запечатанную бутыль, следом плелась девушка и ныла:— Госпожа Деспина, это же для зелий. Ингредиент. Я не собиралась это пить.— Все запрещённые компоненты для зелий должны сдаваться по описи госпоже Адаминне, храниться под замком и выдаваться под роспись на занятиях, вам ли этого не знать, студентка Идония, вы уже четвёртый год здесь учитесь. Алкоголь я изымаю, завтра передам вашему декану, она и отработку назначит.Поняв, что наказания не избежать, Идония развернулась и побрела обратно на свой этаж, а мы — по комнатам, по крайней мере, я именно туда и пошла. Буквы сами себя не напишут…Спустя какое-то время начала отчаянно зевать. Было лишь чуть больше десяти, но учитывая, каким ранним у меня был подъём и каким долгим и насыщенным день — неудивительно. Решительно отложив тетрадь, я высчитала начало первого урока, время на утренний туалет и завтрак, и поставила будильник. Расстелила постель и поняла, что спать мне не в чем. Ночной рубашки мне не выдали, а спать в одежде не хотелось.Немного подумав, достала одну из выданных маек, порадовавшись, что мужское бельё ещё не мерила, не была уверена, что понадобится. Потом вышла из комнаты и постучалась к Рыне, очень надеясь, что она ещё не легла. Унрек подошёл бы лучше, да сейчас он далеко. Объяснила свою проблему девушке, и спустя пару минут держала в руках эту же майку, которая теперь была впору орчанке, а мне широка и длинна —самое то, чтобы спать в ней с комфортом. Когда благодарила девушку за помощь, услышала красивый перезвон.— Что это? — ещё какая-нибудь проверка? Как реагировать, куда бежать, где вставать?— Отбой, — пояснила Рына.— Всем нужно ложиться спать? — удивилась я. Время-то детское. — Нет, всем парням нужно покинуть женские общежития или крылья. И наоборот. Вон, гляди, сейчас поскачут.И правда, вскоре по лестнице сбежало шестеро парней. А я подумала, что это очень удобно — случайно не засидишься и ничего не нарушишь. Как всё здесь продумано!В постель я просто падала. Ещё мелькнула мысль, что сейчас на меня накатит хандра, тоска по дому, осмысление произошедшего. Буду лежать, ворочаться, может, даже всплакну. Но я просто выключилась. Как фонарик.