Глава 10

День второй — Знаете, — я решила сменить тему, — а ведь я могла бы показать вам животных других континентов.— Как? Нарисуешь? Или у тебя есть с собой картины? — во взгляде дракона зажёгся интерес.— У меня есть с собой несколько фильмов.— А что это такое? — вразнобой, но хором спросили мужчины. — Это… такие иллюзии. В вашем мире ведь есть иллюзии?— Конечно, — усмехнулся Унрек. — Одну я даже на себе ношу.— Ну, у нас не такие… Но… в общем, мне же велели сегодня рассказать девушкам о моём мире, думаю, можно будет показать фильмы о животных, мой дядя их снимает, и вообще, у меня в мультибраслет куча фильмов «Дискавери» закачана…— А если нормальными словами? — жалобно попросил Шолто.— В моём артефакте много иллюзий о природе моего мира, — поправилась я.— Я бы с удовольствием посмотрел, — улыбнулся дракон.— Тогда приходите… а к скольки? — я растерянно оглянулась на Унрека.— К сорока, — тут же подсказал старший принц. Я примерно прикинула — это где-то семь вечера с хвостиком, нужно будет точно вычислить.— Я буду, — лорд Линдон широко мне улыбнулся и, попрощавшись, ушёл, а я вновь не смогла сдержать ответной улыбки, глядя ему вслед. До чего ж красивый…Но улыбка быстро увяла. Красивый, но не мой, и моим никогда не будет.— Пойдём, я тебе покажу кое-что интересное, — Унрек, пока япялилась вслед дракону, уже собрал на подносы и свою, и мою пустую посуду. Шолто тоже подхватил свой поднос, и мы, всё тем же паровозиком, подошли сначала туда, где оставили грязную посуду, апотом, с теми же подносами, вновь подошли к витринам. Они, кстати, были практически полны — кто-то явно добавил новые порции взамен тем, что забрали студенты.— Выбирай, что бы ты хотела на ужин, — Унрек широким жестом обвёл витрины. — Но не больше трёх тарелок и двух стаканов.Не больше трёх тарелок? Да с тех пор, как я стала обычным человеком — ладно, не самым обычным, с даром и регенерацией, но физически-то от человека теперь не отличаюсь, — я и содержимым одной тарелки вполне наедаюсь. Не очень понимая, зачем это нужно, я всё же поставила на поднос тарелку с парой котлет, вторую — со свиными рёбрышками-гриль, под одобрительное хмыканье Унрека, решив засчитать их за гарнир, и раз уж можно три тарелки — блюдечко с кусочком тортика. И стакан яблочного сока. Один.Шолто примерно повторил мой выбор, только вместо рёбрышек взял отбивные, но тоже гриль, а вот Унрек использовал разрешённые три тарелки по максимуму, накладывая их с горкой, на каждую — двойную-тройную порцию, а кекс, которому места не хватило, снова подсунул Шолто, на его тарелку с десертом. Я наблюдала за всем этим, не понимая, зачем это всё нужно. Если мы прямо сейчас заберём всё это в свои комнаты — всё же остынет! Но парни здесь не первый день, наверное, знают, что делают.Наполнив поднос, Унрек прошёл дальше вдоль полок — от витрины с едой для фамильяров я заранее глаза отвела, — и оказалось, что там, ближе к противоположной стене, есть ещё одна дверь, которую я прежде не заметила, точнее — дверной проём, ведущий в длинный коридор, с обеих сторон уставленный чем-то похожим на школьные ящички, только поменьше и расположенные горизонтально. И эти ящики делились на разноцветные сектора.Унрек направился в красный сектор, я заметила, что он был не самым большим, синий, мимо которого мы прошли, был раза в три больше. Ящички, высотой дюймов шесть-семь, около десяти в ширину*, были пронумерованы и располагались столбиками по десять штук. — Ищи свой. — Мой?— Семьдесят шестой. Как номер комнаты. Теперь открывай. Ставь тарелки внутрь, — я сделала всё, что говорил Унрек. Ящики, небольшие снаружи, были глубокими — как раз три тарелки умещались и двастакана с краю. — Закрывай. Теперь нужно приложить твой перстень вот сюда, но давай-ка я лучше сам, — и принц, легко удерживая поднос одной рукой, ткнул пальцем в кружок возле номера. — И что теперь?— Помнишь тот ящик, в который я тебе велел ничего не класть. Эти тарелки сейчас там.— Здорово! — у меня сегодня на вечер куча дел была запланирована, и если не придётся тратить время на хождение до главного корпуса и обратно — это и правда будет классно! — Только… остынет же всё.Хотя, рёбрышки-гриль я и холодные смолочу.— Не-а, не остынет, — замотал головой Шолто. — Всё в стазисе. Он до сорока пяти часов держится, потом отключается. Если до этого не съешь, начнёт остывать, а всякое скоропортящееся — портиться. И ещё: открыла ящик раньше — стазис спал, поэтому лучше не открывать до того, как соберёшься ужинать. Это в столовой он постоянный, а в комнатах либо до определённого времени, либо до первого открытия.— Как удобно! А на завтрак так можно? — и, кажется, я поняла, почему витрины наполнялись, хотя время обеда прошло, и почему не расползались личинки — ой, зачем я о них вспомнила?!— Конечно. Только остынет всё, засохнет. Но некоторые берут выпечку или фрукты, пьют утром чай в своей комнате. Но таких мало. Утром всё равно идти в главный корпус, а вот вечером, когда пришёл с занятий уставший, снова куда-то тащиться не хочется. Вот и сделали так для удобства студентов.Пока старший принц мне всё это рассказывал, мы подошли к синему сектору, и парни споро распихали содержимое своих подносов по ящичкам с номерами двести восемнадцать и двести девятнадцать. — Это наши комнаты, если будет что-то нужно — приходи. — Мне к вам нельзя, — вздохнула я.— Почему? — удивился Шолто. — До отбоя девушкам к нам можно.— Мне запрещено так далеко отходить от главного корпуса. Я жеякорь, — и продемонстрировала парням браслет дракона.— Точно! — кивнул Унрек. — Тогда попроси кого-нибудь из ведьмочек фамильяра послать.— Я у них ни одного не видела, — меня слегка удивила такаястранность.— Так первокурсникам только на следующей неделе фамильяров привезут. Но ты и тогда лучше к девушкам с других этажей обращайся — новые фамильяры ещё маленькие будут, и местность для них незнакомая. Пока освоятся… А если что-то очень срочное — позови меня. Я услышу и приду. Только зови настоящим именем, на это я могу и не среагировать на расстоянии.— В любом случае — мы на занятиях видеться будем, — Шолто ободряюще похлопал меня по плечу. — Вряд ли что-то случится в оставшуюся пару часов.— Будем надеяться, — вздохнула я, вместе с парнями входя в огромную библиотеку, занимающую, похоже, весь четвёртый этаж.Высокая и прекрасная, но какая-то сухая и негнущаяся, словно палку проглотила, эльфийка госпожа Перонель нисколько не удивилась опоздавшему к началу учебного года новичку без магии, девушке в мужском костюме, даже иномирянке — глазом не моргнула. Спокойно выдала все полагающиеся учебники и прочие пособия — брошюры вряд ли являются учебниками, хотя, кто знает… Кроме брошюр были и полновесные томики, которых набралось аж четырнадцать штук, часть даже в сумку не влезли, а она очень вместительная.Но вот дальше случилась проблема — госпоже Перонель не понравилась моя подпись. Кастеляна и комендантшу вполне устроила моя фамилия на английском, так я подписывалась в своём мире, так расписалась и здесь. Но эльфийка потребовала «нормальную, читаемую подпись». Вот тут-то и выяснилось, что писать я на местном языке не умею. Читаю свободно, а писать не могу.В итоге Унрек, на отдельном листочке написал под мою диктовку «Габриель Форест» — в библиотеке плевали на правило «никаких фамилий, все равны», — и пока я перерисовывала в формуляр местные закорючки, попросил у эльфийки добавить к уже выданным мне учебникам книгу, по которой малыши учатся читать. К моему большому удивлению, в академической библиотеке такая нашлась.Это происшествие меня совершенно расстроило — как я буду учиться, ходить на лекции, писать доклады, если писать просто не умею? Да, у меня нет магии, но, судя по учебникам, мне предстояло изучать историю этого мира, его географию, разумные виды, населяющие его, животные, растения, нечисть, хроники императорскойсемьи… В общем, кучу теоретических предметов, на которых магия не нужна. И эти знания будут для меня совсем не лишними. А значит, нужно срочно учиться писать.Но как это сделать самой, без чьей-либо помощи? Любой предмет можно выучить самостоятельно, по учебникам, если в состоянии эти учебники прочесть, но грамоте всегда кто-то учит — учителя или родители, мне, например, в своё время буквы показал Кевин, а складывала их в слова я уже с мамой. В крайнем случае, это может быть закадровый голос в обучающем видео — так я уже иностранные языки учила.* 6 на 10 дюймов это примерно 15 на 25 сантиметров.Идея пришла, когда мы с парнями спускались на третий этаж, на котором находились переходы в учебные башни. На мой удивлённый вопрос — почему не на первом, и почему бы не сделать вход в каждую прямо с улицы? — парни пожали плечами и объяснили, что так было всегда, все привыкли, из каждой башни есть выход на улицу, но именно выход, а входить положено только из главного корпуса. Почему — никто из учеников особо не интересовался, к тому же, всё равно почти все идут через столовую. Так даже удобнее, чем заходить в главный корпус, завтракать, снова спускаться или даже выходить на улицу, чтобы зайти в башни. Я согласилась, что так и правда гораздо удобнее.На третьем этаже вдоль внешней стены кольцом шёл просторный коридор, с его наружной стороны окна чередовались с широкими арочными проходами в башни, стены вокруг которых были выкрашены в нужный цвет — издалека увидишь, не перепутаешь. Наш проход, с синими стенами и серебряной аркой, оказался четвёртым слева, но я заметила, что стены возле второго прохода были выкрашены в разные цвета — тёмно-серый справа и красный слева, причём арка со стороны красного была серебряной, а со стороны серого — в серебристо- золотистую полоску.— А почему там так… пёстренько? — не удержалась я от вопроса, тыча пальцев во вторую арку.— А там и лекари и зельевары вместе обучаются, у них много общих профильных предметов, — пояснил Шолто. — Лекари серые, а зельевары — тоже ведьмы, как и проклятийницы, только их в разы меньше, вот и учатся в одном корпусе с лекарями. Их цвет красный с золотом.— А нас, защитников, много, у нас своя, отдельная башня, — и Унрек зашёл в арку, показав жестом, чтобы мы следовали за ним. Мы и последовали.За аркой было небольшое пространство, на которое выходило три двери с номерами на них, а по бокам, вдоль той стены, которой башни примыкали к главному корпусу, расходились два коридорчика.— Там, — Унрек махнул направо, — лестница. Там — взмах вдругую сторону, — туалет. Но тебе лучше ходить туда, — кивок за спину, на помещения в центре этажа, что там было, я не знала. — Здесь, у защитников, туалеты только мужские, женских нет.— Хорошо, что раздевалки для физподготовки — общие, — «порадовал» меня Шолто. Видя моё вытянувшееся лицо, Унрек рассмеялся.— Не пугайся, он не то имел в виду. Общие они не для парней и девушек, а для всех факультетов, находятся в главном корпусе, на первом этаже, я тебе покажу, но на мужские и женские, конечно же, разделяются.— Это хорошо, — кивнула я, думая, будут ли у меня ещё какие- нибудь проблемы из-за того, что меня впихнули в исключительно мужскую специальность?— Здесь — порталы на верхние этажи, — Унрек ткнул в уже знакомые рамки, над которыми горели цифры «8», «13» и «18». Учитывая, что мы на третьем — логично. — А вот расписание. Тебе переписать?Я взглянула на большую таблицу и покачала головой. Потом перевела мультибраслет с режима панорамной съёмки на обычную фотографию и сделала пару снимков. Вечером разберусь со временем, что и когда начинается. Я осознала лишь, что до обеда три урока, после тоже три, длятся они где два местных часа, где три, физподготовка вообще четыре, я всё мысленно делила на два, и сразу становилось понятней. Перерывы в полчаса, час перед физподготовкой и полтора после неё, видимо, переодеться, а после и отмыться. И три на обед, как ребята и говорили.Потом я не удержалась, и сфоткала парней. Интересно, на фото они будут под личиной, или такими же, как я их вижу? Личина — это маска или воздействие на мозг смотрящего? Судя по тому, что на меня не подействовало, скорее всего — второе. Или некий третий принцип, который мне пока в голову не пришёл.— Видишь номера кабинетов? Первая цифра — этаж. Завтра первым идёт спецкурс, кабинет пятьдесят два — пятый этаж, средняя дверь. А дальше мы рядом будем, покажем и раздевалку, и всё остальное. Спортивный костюм не забудь, — и Унрек кивнул на Шолто, видимо, на нём и был этот самый спортивный костюм, свободный и без всяких эполетов и прочей отделки, лишь тонкая серебристая полоска наплечах, рукавах и на штанах в виде лампасов. Сам же Унрек был одет так же, как и я — настоящий гусар, только, к счастью, не в лосинах, и «ментик» подлиннее.— И обувь, — подняв ногу, младший принц продемонстрировал мне ботинки на шнурках.— Обязательно. Спасибо, парни, — улыбнулась я, понимая, как же мне повезло. Сплавь меня Топорель кому-нибудь другому, очень сомневаюсь, что со мной бы так же нянчились.— Не стоит, — улыбнулся Шолто. — Мы, особенные, должны держаться вместе.Догадываюсь, что он имел в виду, причисляя меня к особенным, но вряд ли сам понимал, насколько попал в точку. Да, сейчас я потеряла практически все свои способности, да и внешне совсем на местных перевёртышей не похожа, но видели бы они моего папу…Да-да, это другой мир, и мы вовсе не родственники. Буду повторять это почаще, вдруг поверю.Когда мы вышли на улицу — знакомство со всем остальным зданием оставили на завтра, — я поинтересовалась:— Вы, наверное, спешите, а я столько времени отняла. Если сегодня день самоподготовки, то у вас, наверное, какое-нибудь задание есть?— По докладу на брата, — усмехнулся Унрек. — Но если бы не ты,то сейчас малыш драил бы очередной фонарный столб, а я торчал бы рядом. Но ты же знаешь нашу скорость — я написал бы оба доклада минут за десять.— Всё же есть что-то приятное в том, что рядом нянь… тот, кто присматривает, — заулыбался Шолто.Знакомо. Я сама частенько делала за Хизер письменные задания, если у нас были планы на вечер, и хотелось скорее разделаться с уроками.— Тогда, если вы не торопитесь, может, сделаете для меня ещё кое- что?Конечно, парни согласились. И, расположившись на скамейке,Унрек медленно и чётко прочёл мне все буквы и буквосочетания в выданном нам учебнике для малышей, водя пальцем по странице.— Как можно уметь читать и не уметь писать? — недоумевал Шолто, когда книга была прочитана.— Сама не понимаю, — пожала я плечами. — Когда я вижу текст, то просто знаю, что там написано. А вот если попытаюсь прочесть по буквам — не смогу. И писать — тоже.— Уверена, что запомнила всё с одного раза? — Унрек был готов снова перечитать учебник, но я покачала головой и включила на мультибраслете воспроизведение. Прямо в воздухе перед нами появился небольшой голографический экран, на котором по открытому учебнику скользил палец Унрека и одновременно его голос зачитывал буквы и слоги.— Обалдеть! — восхитился Шолто. — Таких крутых иллюзий яникогда не видел.— Так вот как ты собираешься показывать нам животных своего мира, — сообразил Унрек.— Почти. Экран будет больше.— Офигеть! — Шолто ткнул пальцем в экран. — И что, иллюзия не лопается, если её потрогать?— Твоя же не лопается, хотя тебя сегодня много девушек перетрогало.— Это другое! Моя от артефакта!— И это другое, — усмехнулась я, не особо понимая, про какие лопающиеся иллюзии говорит парень, но точно зная — ничего общего с моей у них нет. Потому что у меня вообще не иллюзия, а голограмма.В итоге, налюбовавшись «иллюзией», принцы отнесли в мою комнату книги, Унрек подзарядил мой частично разряженный перстень и выданные кастеляном ручки, и мы расстались, договорившись встретиться вечером. Мне предстояло разобрать вещи и начать обживаться в новой комнате. И выкроить хотя бы немного времени на освоение местной письменности.Но для начала я решила разобраться со своим имуществом. Первым делом я отстегнула со своего рюкзака солнечную батарею и, достав один из накопителей, сбросила на него заряд. Из него же вынула крохотный сменный аккумулятор для мультибраслета и заменила им частично разрядившийся — всё же, панорамная съёмка съедает много энергии, а впереди ещё и показ фильма. Батарею разложила на подоконнике — пусть ловит лучи солнца, они как раз к моему окну подобрались.Итак, у меня есть две солнечных батареи — своя и Хизер, — четыре накопителя и два запасных аккумулятора. Всё же хорошо, что мы с сестрой всё взяли в двойном комплекте, хотя могли бы обойтись и одинарным. Но накопители, в полпальца размером — это вам не котелок с топориком, не надорвёшься, а батареи вообще шли с рюкзаками в комплекте. Зато теперь я уверена, что не останусь с разряженным браслетом в мире, где до сих пор пишут пусть и волшебными, но всё же перьевыми ручками. Может, им печатную машинку изобрести? Или хотя бы шариковую ручку?Теперь одежда. Сначала взялась за ту, что мне выдали, чтобы кровать освободить. Прежде чем вешать и укладывать вещи в шкаф, пришлось всё перемерить. Кроме того костюма, что был сейчас на мне — школьной формы, как я его мысленно назвала, — был ещё один такой же, только отделка шире, пуговицы крупнее, вместо погончиков эполеты и добавился роскошный аксельбант. Это, видимо, парадная форма. Ещё был спортивный костюм — его в шкаф не стала убирать, приготовила на завтра.Три плаща. Три рубахи с длинным рукавом, без воротника, с застёжкой под горло. Три футболки без рукавов. Тёплый свитер гладкой вязки. Такая же безрукавка. Десять пар носков. Пять пар трусов, похожих на наши боксеры. И — тадам! — две пары лосин! У меня всё же есть шанс нарядиться настоящим гусаром, осталось только кивер найти.Хихикая, я сложила на полку новообретённое богатство, всё либочисто синего цвета, либо с серебристой отделкой. Бельё мерить нестала, может, когда-нибудь и пригодится, но пока постараюсь обойтись своим собственным. А лосины, скорее всего, пригодились бы, задержись я здесь до зимы, но очень надеюсь, что этого не произойдёт.Хотя… Здесь было интересно. Такое приключение! Если бы быть точно уверенной, что родные за мной в итоге придут и сейчас не особо волнуются — но второе вряд ли, — можно было бы и подольше здесь погостить. Точно! Буду считать, что я здесь в гостях. Или что я — турист. Это приключение такое, с ролевыми играми. Игра. Понарошку.Так и буду думать. Иначе просто сяду и разревусь. Потому что странно. Потому что страшно! Потому что ещё никогда я не расставалась с родителями так, чтобы ни позвонить, ни телепатически поговорить. И хотя я вовсе не такая юная, какой кажусь внешне, я всё равно чувствую себя потерявшимся ребёнком. А при мысли о том, что это что-то вроде приключения, скаутского лагеря — вот, даже форму выдали! — становится легче. Просто буду всё вокруг снимать и представлять, с каким интересом мои родные будут любоваться другим миром.С этими мыслями я убрала подальше вязаную шапочку, шарф и перчатки — которые, как и тёплые подштанники, мне вряд ли понадобятся, — и взялась за рюкзак, вытряхнув его содержимое на освободившуюся кровать. Итак, что я имею? Две пары джинсов, четыре рубашки, две футболки и два топа с открытой спиной — топы мои, футболки Хизер, — три спортивных лифчика и десять трусиков. Всё же хорошо, что Хизер пока только в рост кинулась, а вот размер у нас с ней почти одинаковый, так что, подверну штанины и рукава и смогу носить её одежду. А её бельё мне вообще впору.Плюс то, что было на мне, запасные кроссовки и тапочки- вьетнамки. Да я богачка! Бесполезными были рукава от куртки Хизер — впрочем, к моей они спокойно пристёгивались, пусть будут запасные, — и её же глубокие пушистые тапочки в виде бело-рыжих собачек. Одноклассники открыто смеялись над такой совсем не походной обувью, а сами тихонько завидовали — уж я-то слышала. Тапочки были мне велики, но это же не кроссовки, в них можно просто сидеть вечером за столом, делая уроки, они тёплые, уютные и мягкие. Хорошо, что я не стала отдавать их на сувениры — самой пригодятся.На полку к местным банным принадлежностям добавила наши полотенца, мыло, пасту и зубные щётки. Сама я прежде лишьимитировала процесс чистки зубов, а теперь придётся делать это по- настоящему. Кстати, раз уж у меня появилось свободное время, схожу- ка я в душ. А то за весь поход только руки и лицо в ручье мыла, а всё остальное тело видело лишь влажные салфетки. А в последние сутки — и этого не было, и бельё прошлой ночью не меняла — условия и окружение не располагали! Решено — иду в душ, а с учебниками и расписанием буду разбираться потом.Спустя полчаса, отдраенная до скрипа и в свежем белье, а от того довольная, как наша кошка Клякса, когда ей чешут живот, я разбиралась с расписанием. Всё оказалось не так и страшно. Я, конечно, выписала точные цифры, соответствующие каждому часу и получасу местного времени, но в быту достаточно было всё делить на два — оставшиеся несколько минут в обычной жизни большого значения не имели.Красиво переписав расписание и отдельно таблицу конвертации времени — благо мама позаботилась, чтобы все её дети умели писать от руки, хотя большинство современных школьников умеет лишь печатать, — я пристроила листы бумаги на столе у стены, жалея, что среди выданной мне канцелярки не нашлось ничего похожего на скотч или хотя бы кнопки.Потом выбрала красивый фильм о животных Африки, за который мой дядя Томас получил свой первый Оскар, чтобы не возиться с меню мультибраслета у всех на глазах — хватит с них культурных потрясений и от самого просмотра, — а оставшееся время училась писать. Вызубрив примерно треть букв, я почти час выписывала их в тетрадку, словно вернувшись в детство, пока в дверь не постучались.— Габриэль, — послышался голос, который ни с чьим не спутаешь, — девочки собрались, тебя ждут.— Иду, Рына, — отложив третью, последнюю ручку, которая ещё писала — две другие уже разрядились, — я встала, с тоской размышляя, хватит ли мне заряда перстня хотя бы на половину уроков и останется ли хоть что-нибудь на лифт. Одна надежда на принцев, без них было бы совсем туго.В широкой части коридора, которую я мысленно окрестила гостиной, меня и правда ждали. Несколько десятков девушек в красном — как в форме, так и в обычных платьях, мало чем от формы отличающихся, разве что отсутствием отделки. Их было явно больше, чем комнат в нашем крыле, к тому же у некоторых на руках и коленяхбыли животные — несколько кошек, собака, енот, два хорька, ворона, — это то, что я разглядела, бросив беглый взгляд на толпу. Похоже, здесь были не только первокурсницы, но и ведьмы с других этажей.Кстати, я узнала и тех, кто устроил мне сегодня «тёплый» приём — ни на одном лице пятен не было, значит, и это проклятье снять уже удалось. Ну и, конечно, здесь уже были Унрек и Шолто, последнему многие девушки строили глазки. Я вспомнила, что так и не посмотрела, как они выглядят под личиной. Интересно, у Шолто она симпатичная, или просто сегодняшние поцелуи пробудили у девушек интерес к нему? Дракона не было.Рына представила меня тем, кто не знал — таких было большинство, — а я сообщила, что собираюсь показать им фильм о животных моего мира. Пришлось пояснить, что фильм — это такая иллюзия, остальное увидят сами. Так же я попросила всех перебраться на одну сторону гостиной, освободив другую.Унрек с Рыной дружно и шустро перетащили диваны и кресла в нужную сторону. Шолто, кинувшегося было помочь, Рына отстранила, мол, без детей обойдёмся, на его обиженно-тоскливое: «Я же всё-таки мужчина!» лишь пренебрежительно махнула рукой. Девушки сочувственно смотрели на парня, Унрек откровенно скалился, я тоже старалась подавить улыбку.Спустя несколько минут девушки расселись, заняв всю мебель, включая стулья, принесённые из комнат. В кресла впихивались втроём, плюс садились на подлокотники, кое-кто даже пристроился на спинках диванов, тех, что стояли у стены. Парни уселись прямо на пол, благо, на нём был довольно толстый ковёр. Мне выделили целое кресло с краю, возле коридора с комнатами платниц. Устроив руку на подлокотнике, я включила видео.На противоположной стороне комнаты, прямо в воздухе повис большой экран, на котором появились первые кадры фильма — рассвет в саванне. Я стала переводить слова закадрового рассказчика. В какой- то момент он замолчал, и камера сосредоточилась на играющих львятах. И в этот момент на другой подлокотник моего кресла опустился кто-то очень большой.— Не возражаешь, если я присяду здесь, — шепнул дракон мне почти в ухо, от чего странные мурашки забегали у меня по коже. — Ябы на пол сел, да не солидно как-то.Я бросила взгляд назад — некоторые девушки тянули шеи, наклоняясь вбок, мощная фигура мужчины им явно мешала, но никто даже не пикнул. Бедняжки. Решившись, я сдвинулась к краю сиденья, стараясь не потревожить руку, чтобы экран не дёрнулся, и предложила: — Садитесь.