Глава 9

День второйПока мы шли к главному корпусу, как я мысленно называла замок, Унрек попросил:— Не рассказывай никому о том, что сегодня случилось.— Почему? — нет, бежать и ябедничать я не собиралась, было просто интересно.— Эти глупышки и так наказаны. Да, они сделали то, что запрещено, но… Это же ведьмочки, что с них взять? — Что ты имеешь в виду?— Понимаешь, в академию берут с восемнадцати, но многим первокурсникам ещё больше — нет возрастных ограничений, хоть в тридцать поступай, хоть в триста, а сила порой просыпается с запозданием. Но, в любом случае, к восемнадцати годам большинство студентов уже… я бы не сказал, что совсем взрослые, но более-менее соображают уже. А вот ведьмы — они другие.— Глупенькие они, — подхватил Шолто. — Не то чтобы дуры, нет, таких не взяли бы, тут мало определённый уровень силы иметь, требуется пройти экзамен и по основным общеобразовательным предметам, и хорошо пройти, иначе здешнюю программу просто не вытянуть. Интеллектуально-то они нормальные, а вот эмоционально…— Они вспыльчивые, порывистые, взбалмошные, несдержанные. Сначала делают, чаще на эмоциях, потом уже думают. И обычно, видя, что натворили, раскаиваются, пытаются исправить. Но сначала всё же творят. Но не со зла. Ты заметила, чем именно они пытались тебя наградить?— Ерундой всякой, — фыркнула я. Проклясть ведь можно так, что света белого не взвидишь, а они… Заикание на уроках, однократное расстройство желудка. А уж что Мабелла отмочила! — Смешно просто. И так по-детски.— Вот именно, — Унрек явно был рад, что я уловила его мысль. — Они ж проклятийницы, им плевать, что это запрещено, им эмоции выплёскивать нужно. Вот и учат их старшие родственницы всякойерунде, чтобы и душу отвели при случае, и не навредили никому особо. Но это всё равно запрещено, узнай преподаватели, что девушки сорвались — накажут. Не сильно, скорее для профилактики, но накажут. И было бы лучше, чтобы узнали они об этом не от тебя.— Проболтаются — сами виноваты, — пожал плечами Шолто. — Но не ты. Зачем их против себя настраивать? Конечно, ты зеркальщик, и проклинать тебя — себе дороже. Но поверь, можно придумать кучу пакостей и без всякой магии. А тебе это надо?— Не надо, — я даже головой замотала, впечатлённая. — Нет уж, я лучше промолчу. Тем более — они наказаны уже.— Эта Рына, похоже, готова взять тебя под своё крылышко, но она не всегда будет рядом. Мы тоже. А зачем тебе лишние конфликты? — Незачем.— Вот и молодец. Кстати, повезло девчушкам, что среди них орчанка оказалась, она им быстро дисциплину наладит, уже видны заметные подвижки.— Ага! — поддакнул Шолто. — Я впервые видел, чтобы платник без возражения отдавал деньги на общее дело. В долг, но всё же!— Да, строит она их беспощадно, — усмехнулся старший принц. — Сейчас девочки даже не понимают, насколько им повезло, и от скольких бед она их убережёт. Орчанка — проклятийница, подумать только! Я о таком и не слышал прежде.— Всё когда-то бывает в первый раз, — повторила я слова Рыны. — Ты прежде и зеркальщика не видел, а вот она я. Но о том, что зеркальщики — не сказка, вы оба знали, верно?— Знали, — кивнул Унрек. — Мы живём очень долго, и когда-то наши старшие родственники бывали в вашем мире и видели зеркальщиков. Собственно, они и принесли эти истории в наш мир, которые здесь считают легендами, сказками. Но когда лично знаешь того, кто сам видел эти «легенды» — в них веришь.— А ты ведь совсем не удивлена нашему долголетию, — прищурился Шолто. — Ты из другого мира, но знаешь о нас слишком много. Помнишь, Унрек, она знала, что ты уже перерождённый, а я нет, а это и здесь далеко не всем известно, а уж тем более — чтобы так, с ходу определить.— И правда, — чуть нахмурился Унрек. — В тот момент я отвлёкся на то, что ты видишь сквозь наши личины, но теперь вспомнил.— Точнее — я напомнил.— Пусть ты. Это дела не меняет. Тебе о нас Рик рассказал? — Кто?— Лорд Линдон.— Аааа… Нет, он только сказал, что вы к императорской семье принадлежите, то есть, что императорская семья вместе с драконьей опекает эту академию, но без подробностей. А про оборотней-пантер я и так знала, они и в нашем мире есть. И знаете, по закону параллельных миров, удивительно похожи на вас внешне. — Что это за закон? — удивился Шолто. — И что такое «пантеры»? — а это уже Унрек. Я даже остановилась от неожиданности. Ладно, про двойников параллельного мира — никакой это не закон, просто в фэнтези частенько встречается. Но не знать, в кого превращаются, оборотни… то есть, перевёртыши, не могли. Или они в кого-то другого превращаются? Потому и называют себя иначе? А я лишь из-за одного внешнего сходства решила, что наши семьи одинаковые во всём.А вот не во всём. Хотя бы потому, что у моих родных нет магии. Дар у некоторых есть, а магии в местном понимании — нет. Неужели и в остальном мы разные? Нужно уточнить.Оглянувшись, я заметила, что мы почти подошли к широким ступеням главного входа в замок. Главного — просто потому, что у такого огромного здания не может не быть ещё и запасных ходов, раз они есть даже у общежитий. Просторный двор, по которому мы шли, был сейчас почти пуст, а вот внутри могли быть люди.— Может, здесь не самое подходящее место, чтобы говорить о вас? — понизив голос, я осторожно огляделась.— А ты не о нас, ты о своём мире рассказывай, — Унрек улыбнулся одними глазами.— И о ваших перевёртышах. А мы тебе — о нашем мире. И немножко — о семье нашего ректора, — Шолто тоже хитро улыбнулся.— Договорились, — кивнула я. Просто не нужно говорить «вы», а нужно «они» — и можно болтать о чём угодно, не выдавая личности парней.— Только сначала давайте за стол сядем, а то я голодный, какорк! — жалобно попросил Шолто.— Хорошая идея, — согласился Унрек и открыл передо мнойогромную входную дверь. — Прошу!Столовая находилась на втором этаже и представляла собой огромное пространство, размером, наверное, с половину площади замка. Во всяком случае, окна у неё были с одной стороны целиком и ещё с двух, примыкающих к ней — частично. Рухнуть на неё верхним этажам не позволяли толстенные колонны, расположенные рядами и делящие просторное помещение на что-то вроде зон.В саму столовую не было никаких дверей, мы попали в неё, как в холл первого этажа, прямо с лестницы, которая прошивала её насквозь и была огорожена с трёх сторон ажурной металлической решёткой, чтобы никто случайно не свалился. В самой столовой, в той стене, где окон не было, располагалось несколько дверей, как пояснил Унрек — за ними были кухня, столовая для преподавателей и кое-что ещё, что он обещал мне показать после обеда. При этом у него был такой загадочный вид, что я еле удержалась, чтобы не попросить показать прямо сейчас.А дальше располагались прилавки, точнее — нечто вроде открытых витрин и прозрачных стеллажей, и этот «прилавок» растянулся на всё пространство от дверей до стены с окнами. Взяв с крайнего пустой поднос и жестом предложив мне сделать то же самое, Унрек, всё так же в роли предводителя, повёл нас вдоль витрин, время от времени ставя себе на поднос что-то приглянувшееся из разложенного на них.Чего там только не было! Наверное, в самом роскошном ресторане не было такого разнообразного меню. Хотя, не сказать, чтобы сами блюда были особо изысканны, просто тут было всё для сытного и вкусного обеда. С десяток видов супов, несколько десятков мясных блюд, гарниры, салаты, молочные продукты, выпечка, напитки, десерты и… Вот здесь я слегка содрогнулась — на одной из витрин, стоящей немного в сторонке, располагались тарелки и миски с кусками сырого мяса, трупиками мышей, какими-то насекомыми и личинками. Там было ещё что-то, такое же «аппетитное», но я отвела глаза, мечтая развидеть эти кулинарные изыски.— Это тоже кто-то ест? — шёпотом выдавила я из себя.— Это тоже кто-то ест? — шёпотом выдавила я из себя, обращаясь к Шолто, выбирающему, какой десерт — заварное пирожное или рулетик, — поставить себе на поднос. Унрек задержался возле прилавка с жареным мясом, и сейчас именно я возглавляла наш «паровозик».— Что? — парень поднял глаза, глянул мне за спину и захихикал: — Это же для фамильяров! — После чего решительно поставил на поднос оба блюдца с десертами.— А я тебе сразу предлагала личинок взять, капризуля, — послышалось у меня за спиной. — А ты что? «Тортика хочу, тортика хочу!» — голос стал тонким, кого-то явно передразнивали. — И как, наелась ты своим тортиком?— Я — девушка, а значит, имею право передумать! — а этот возмущённый голосок был очень тоненьким, совсем на человечий не похожим.Не выдержав, я оглянулась и увидела, как девушка в красном достаёт с витрины тарелку с горкой личинок майского жука. Когда она развернулась, чтобы уйти к столикам, на другом её плече обнаружилась большая летучая мышь размером с ворону, с совершенно очаровательной мордочкой, словно у щеночка, и мне тут же захотелось её погладить. При этом сам факт, что летучая мышь говорила, меня вообще не смутил. Это другой мир, магический, а я столько фэнтези перечитала, что говорящим фамильяром меня не удивить.Девушка не дрогнувшей рукой взяла с тарелки извивающуюся личинку — на прилавке они вроде не дёргались, я решила, что они мёртвые, — и подала мышке, та стала с энтузиазмом жевать угощение.Я вновь взглянула на витрину с десертами, аппетит пропал напрочь.— Ты — хищник, должна есть животную пищу, — журила девушка свою питомицу. — А тортик — это, конечно, вкусно, но…Её голос удалился, а я, тяжело сглотнув, отправила обратно на витрину блюдце с куском чизкейка, которое собиралась взять на десерт.— Ты чего это? — рядом с нами появился Унрек с заставленным едва ли не с горкой подносом. Взяв тарелку с огромным кускомшарлотки он всё же пристроил её, поставив на стакан с каким-то напитком.— Впечатлилась деликатесами для фамильяров, — пояснил Шолто, ставя себе на поднос отвергнутый мною чизкейк.— Это ты зря, — Унрек подцепил кекс, повертел в руках, оглядел свой переполненный поднос, в итоге пристроил его к Шолто. — Все должны есть, и все едят что-то, что другому может показаться отвратительным. Эльфы, вон, мясо не едят, и что, им в обморок падать от вида наших подносов?Наверное, он прав. Как и та девушка в красном — тортиком летучая мышка сыта не будет. И я без мяса — тоже. Подумав про мясо, поняла, что голод, а с ним и аппетит, вернулись. Просто не буду смотреть на ту витрину, вот и всё!Мы устроились за столом на четверых возле окна. Пока ела суп — огляделась. Столов было много, разных, от четырёхместных до длинных, за которыми, наверное, можно вдесятером усесться. Занято было не более четверти из них, да и то не целиком.— А почему народа так мало? И зачем нужна такая огромная столовая? — поинтересовалась я.— Сегодня среда, день самоподготовки, поэтому поесть студенты приходят кто когда. А в учебные дни на обед выделяется всего три часа в большую перемену — тогда всё здесь забито.Сначала перерыв мне показался очень большим, но потом я сообразила, что три местных часа — это же меньше, чем полтора наших, земных. Вспомнив о разнице в единицах измерения, решила расспросить ребят подробнее, потому что именно по местному времени мне здесь жить.Выяснилось, что в местном календаре десять месяцев — мне их перечислили, и я услышала знакомые названия, отсутствовали апрель и октябрь. В каждом месяце было по шесть недель, в каждой из них — по шесть дней. И снова знакомые названия, потерялась суббота. Оставшиеся пять или шесть дней — про високосный год здесь тоже знали, — ни в какой месяц не входили, были празднично-выходными перед началом нового года, он, кстати, начинался с первого марта.Учебные дни распределялись следующим образом — понедельник, вторник, четверг и пятница были заполнены занятиями под завязку, с завтрака до ужина, с перерывом на обед, как теорией, так и практикой.Домашних заданий, как таковых, не было.Среда — день самоподготовки. В этот день уроков в расписании не было, хотя кто-то из преподавателей мог поставить дополнительное занятие или факультатив, в этот день студенты самостоятельно повторяли и отрабатывали пройденное, писали доклады и рефераты, если им их задавали, отрабатывали пропущенные занятия или наказания. В общем, без дела особо не сидели, но день свой планировали сами, в том числе и время обеда.Воскресенье — выходной. Никаких занятий, факультативов, сдачи пропущенного. Особо провинившихся могли отправить на штрафные работы и в этот день, как и после ужина, например, отправленных отрабатывать на кухне. Или как с Шолто: если бы не я и лень Топореля — мыть ему фонарные столбы не только сегодня, но и завтра после ужина. И если студент сильно накосячил, всю среду отмывал столбы и не сделал заданный доклад — это уже его проблемы, может делать его хоть ночью, а сдать вовремя обязан.Дальше мне рассказывали про «режим учебного дня» — и здесь я даже не пыталась что-то запоминать, решив, что вечером не торопясь прослушаю запись и выпишу себе всё на листочек, а так же высчитаю, когда и что происходит в пересчёте на наше время. Потому что это их «в двадцать семь часов, в сорок три часа» звучало для меня слегка безумно и совершенно неинформативно.В итоге, когда мы уже расправились со вторым блюдом — у Унрека «второго блюда» было четыре тарелки с горкой, что ни меня, ни окружающих не удивило, — про расписание мне было рассказано всё, что можно, а столовая почти опустела, Унрек напомнил:— Ты обещала рассказать, что такое закон параллельных миров, кто такие пантеры, и откуда так много знаешь о… семье императора.— Мне тоже будет интересно послушать, — раздался знакомый голос, и на стол возле меня опустился поднос со стаканом сока и пирожком, а на соседний стул — улыбающийся дракон. Я не удержалась и улыбнулась в ответ. Ну, почему он не моя половинка? Обидно до жути…— Дядя Рик. Ой! — Шолто испуганно огляделся по сторонам и поправился: — Лорд Линдон, а разве преподаватели не в своей столовой едят?— В своей, — усмехнулся мужчина. — Но выходя из неё, я заметилвашу тёплую компанию и решил присоединиться. Как знал, что сейчас самое интересное начнётся. Не возражаешь, если я тоже послушаю? — это уже ко мне.Конечно, я не возражала. Он меня от совета магов спас, в безопасное место на полное гособеспечение пристроил. И да, я для него «якорь», но зато меня точно на опыты не пустят. И вообще, это же так интересно — пообщаться с самым настоящим живым драконом. Про оборотней, то есть перевёртышей, я и сама многое знала, а вот драконы — это что-то удивительное, может, удастся о чём-нибудь расспросить.Но пока расспрашивали меня. Я рассказала о наших оборотнях, что могла — про время взросления, про перерождение, про проблемы с размножением, про суперспособности. О том, что сама принадлежу к этой семье, говорить не стала. Всё ещё опасалась, что подумают — я пытаюсь примазаться и к их семейству, к тому же, я сама сказала, что все наши оборотни очень похожи друг на друга и на местную императорскую семью. А я внешне в мамину родню пошла, её гены сильнее оказались. От папы у меня только волосы.Может, когда-нибудь и признаюсь, что тоже оборотень — я, кстати, уже в этом признавалась, только мне не особо поверили и, кажется, этот факт вообще дальше разговора капитана Лорни с магистром не пошёл. Меня здесь считают простым человеком, я сейчас именно им и являюсь, утратив все свои физические сверхспособности.После моего рассказа, мне объяснили различия между нашими семьями — кроме наличия магии, это даже в расчёт не бралось. С взрослением у нас с местными перевёртышами всё совпадало, так же, на год за три, с оборотом и способностями в виде пантер — тоже. А вот в человеческом облике взрослые перевёртыши, хотя гораздо сильнее и быстрее людей и всех остальных рас — кроме драконов, — и регенерацию имеют почти мгновенную, но ни твёрдой кожи, ни пониженной температуры тела у них нет.Я даже позавидовала. Всё свою жизнь я избегала любых соприкосновений с кем-либо, кроме членов семьи. Это было опасно, грозило разоблачением. И потому я всегда держалась в школах особняком, ни с кем не заводила близких знакомств, у меня не было подруг, не было никаких отношений с мальчиками — даже детских свиданий и поцелуев в щёчку. Такова реальность того, кто вынужден скрывать свою сущность.Мне очень повезло, что мы с Хизер были почти ровесницами и ходили в один класс — мы были вдвоём, а не одиночками, как те родственники, которым повезло меньше. А местным перевёртышам не нужно избегать прикосновений и близких отношений, хотя и приходится порой носить личины. Везунчики!— Так что же это за закон параллельных миров? — напомнил Шолто, решив, что с перевёртышами мы разобрались, хотя у меня-то вопросы ещё остались.— Это не то чтобы закон, учитывая, что мы-то в параллельных мирах никогда не бывали, для нас это сказка, как для местных жителей — зеркальщики. Но наши фантасты… — видя три пары удивлённо поднятых бровей, я поправилась: — Наши сказочники много об этом пишут. И в их историях часто бывает такое, что в параллельных мирах встречаются люди-двойники. Ну, миры же развиваются параллельно, значит, и их жители — тоже.— Но у вас нет магии — разве это может считаться параллельным миром? — удивился дракон.— Не знаю, — растерялась я. — Земля та же. Луна, природа, дажето, что у вас такие же люди, лошади, олени и… — да, не так уж много я видела здесь, чтобы сравнивать, — наверное, многие другие животные — всё как у нас. А с другой стороны — драконов и эльфов у нас нет, магии тоже, зато есть технологии, наше развитие шло иначе, поэтому двойников быть вроде бы не должно. Но тогда почему ваш ректор — точная копия… одного из наших?— Но и мы на него очень похожи!— Похожи, но не точная копия, верно? Увидев вас, я сразу поняла, кто вы, то есть, к какой семье принадлежите, но ни за кого из тех, с кем знакома, не приняла.— А дядя Фил? — Шолто аж вперёд подался.— Если бы не цвет волос — я бы решила, что попала сюда не одна. Вот тогда-то и вспомнила про двойников из параллельного мира. Сходство просто потрясающее!— Он тебе очень дорог? Тот, на кого похож Филандр? — дракон чуть прищурился. — Очень!— Он — твой мужчина?— Кто? Нет, что вы! Не в этом смысле дорог. Просто я знаю его с рождения, он меня на руках качал. У него жена, дети. — Видя скептические взгляды собеседников, попыталась объяснить: — Семьи моей мамы и оборотней — очень близки. Несколько супружеских пар образовали. Я росла среди оборотней, вот почему всё о них знаю.И ведь не солгала ни словом. Одно лишь скрыла — что о своём отце говорю. Даже не знаю, почему — словно барьер какой-то стоит. Сама себе эту странность объяснить не могу.— А что такое пантеры? — поинтересовался Унрек. — Ты постоянно говоришь, что ваши оборотни в них превращаются? — А как этих зверей называете вы? — Пумы.— Но ведь на самом деле это не пумы, верно? Отличия есть, и не только в размере.— Да, есть, но просто изначально… Ты права, но других крупных кошек мы не знаем, вот так и называемся.— Не знаете других крупных кошек? А на других континентах разве не бываете?— Нет, — покачал головой дракон. — Мы иногда летаем, но оченьредко — просто нет такой необходимости. А бескрылые — тем более. Слишком далеко плыть. Я, например, ни разу не бывал нигде, кроме нашего континента.— Даже из любопытства?Дракон пожал плечами. Похоже, ему и здесь нормально, учитывая, что Американский континент и так огромен.— Понятно, — я потёрла переносицу. — Понимаете, даже на других континентах нет точно такого же животного, зато есть несколько видов очень крупных кошек. Очень крупных. Например, тигры раза в два длиннее пум. И все эти большие кошки объединяются в род, называемый Пантеры. Вот мы… то есть, наши оборотни и стали так себя называть.— А почему оборотни-то? — Шолто почти лёг на стол, благо, десерты уже доел и тарелки отодвинул. Чизкейк, кстати, он для меня брал, догадался, что когда слегка «отпустит» после зрелища того прилавка, я пожалею, что отказалась от десерта. — Почему не перевёртыши?— А в чём разница? — я как раз об этом и хотела расспросить, удачно принц вопрос задал. — У нас если кто-то имеет две ипостаси, то называется оборотнем. У вас разве не так? У вас же есть оборотни. Конечно, есть, судя ещё по разговором с Лорни и его людьми. — Есть, — кивнул дракон, отставляя в сторону пустой стакан. За разговором мы все расправились с десертом. — Разница в самом обороте. Ты говоришь, что ваши оборотни имеют две ипостаси? А ты когда-нибудь видела сам оборот?— Да, пару раз. У женщин. Наши оборотни не могут как вы, — обратилась к дракону, поскольку его оборот наблюдала своими глазами, — оставаться в одежде. Им приходится раздеваться, поэтому действие довольно интимное. Но да, видела. — И как долго продолжается сам оборот? — Да нисколько. Был человек — и сразу пантера. И наоборот. — У нас так же, — кивнул лорд Линдон. — Мы, драконы, по сути, тоже перевёртыши, просто раз уж у нас есть собственное название, то общее оставили им, — кивок на принцев. — А вот у оборотней это зримый и не такой уж быстрый процесс. Секунд десять-пятнадцать им необходимо.Я вспомнила, что здесь единицы времени короче, не знаю, сколькоэто в пересчёте на наше время, но всё равно, даже если три секунды — это всё равно не одномоментно.— К тому же, они могут остановиться в любой момент и остаться в полуобороте, — подхватил Унрек. — Зачем?— В промежуточном состоянии уже проявляется животная сила оборотней, но тело ещё достаточно антропоморфно, чтобы выполнять действия, на которые животное не способно.— Иногда я им завидую, — вздохнул Шолто.— Мы и в обычном виде достаточно сильны, нам не нужен полуоборот, — Унрек утешающе похлопал родственника по плечу.— Вы, но не я, — обиженно протянул парнишка. — Оборотни могут перекидываться с раннего детства, чуть ли не с рождения, а мне ещё ждать и ждать, — пожаловался он мне, понимая, что от остальных сочувствия не дождётся.— Уже не так долго осталось подождать — и ты тоже станешь сильным, — с фальшивой улыбкой попыталась я его утешить, прекрасно понимая, что «не так долго» — это ещё несколько десятков лет. — Не ной, малыш, мы все через это прошли, — «утешение» Унрекатоже оптимизма парню не прибавило.— Знаете, — я решила сменить тему, — а ведь я могла бы показать вам животных других континентов.