Глава 8

День второйВпрочем, оказалось, что у страха глаза велики, и при последующем пересчёте девушек, взявших нас с парнями в полукольцо, оказалось всего лишь двенадцать, но когда они дружно и с далеко не дружелюбным выражением лица уставились на меня, мне показалось, что их раза в два больше.— Пустышка! — взвыл кто-то. — Пустышка в нашей академии.— Пустышку взяли, а мою сестру — нет! Сказали, магии мало, — ещё один, не менее возмущённый голос.— Я три года поступала, еле поступила, а я самая сильная в нашей семье, а эта!..— Это издевательство!— И мою кузину не взяли, а уж она посильнее пустышки будет. — Да любой сильнее пустышки будет, дурында.Девушки говорили зло и почти хором, я едва успевала вычленять отдельные фразы из общей кучи дружного недовольства. — Да это вообще парень!— Думай, что говоришь, кто бы к нам парня поселил?— А я бы не отказалась, — обладательница этого голоса, в отличие от остальных, была настроена не враждебно, а романтично.— У тебя одни парни на уме, — кто-то тоже сбился с общего настроя. — Ты на пах её глянь, дурёха!— Если это и парень, ему всё отрезали напрочь, — ещё кто-то присоединился к новой теме. Я заметила, как Унрек вздрогнул и слегка сжался, видимо, впечатлился её словами.— Ой, и пра-авда. А жаль, — голос романтичной прозвучал разочаровано и тут же затеплился надеждой: — Мальчики, а у вас девушки есть?Шолто закашлялся, Унрек, видимо, привычный к подобным вопросам, а потому более стойкий, кивнул: — Есть.— Ой, жа-аль, — теперь я всё же заметила, кто это говорил —невысокая хорошенькая девушка со светлыми кудряшками, рассыпанными по плечам. Она снова взглянула на меня и недобро прищурилась: — Она, что ли?Теперь снова все окружающие смотрели на меня так, словно покусать хотели.— Пустышка! У нас!— Ещё и в синем, ну как так можно?! — Это же просто издевательство. — Долой пустышку! — Надо её проучить! — Да, проучим её, чтобы не лезла в академию без капли магии! — А вот сейчас я её!..— А ну не смейте! — громыхнуло сбоку, и из одной из ближайших комнат выскочила крупная девушка и кинулась к нам. — Дуры! Хотите, чтобы вас отчислили?Все замерли. Потом кто-то растерянно пискнул: — Ой, а я уже…— Уй! — взвыла стоящая с краю девушка, схватилась за живот и резво рванула в сторону комнат, которые мы прошли.Ещё две — правда, уже молча, но так же держась за животы, — кинулись по коридору в сторону, противоположную лестнице, и заскочили в неприметную дверь в самом конце. Причём одна успевала на бегу одной рукой отчаянно чесать бок и спину, а другая несколько раз споткнулась, едва не упав, но чудом удержалась на ногах.Мы дружно и одинаково растерянно проводили их взглядами, обернулись на звук захлопнувшейся с другой стороны двери, а потом переглянулись, явно ничего не понимая.— Та-ак, — почёсывая плечо, негромко протянула высокая девушка, присоединившаяся к нам последней. Пожалуй, она была выше Шолто и гораздо его мускулистее. — В том, что здесь делают парни, и с чего вы так разбушевались, что разум утратили, решив наслать на них проклятья, разберёмся позже. Я хотела бы знать другое — какая самоубийца додумалась, — тут голос девушки, чьё лицо слегка отдавало зелёным, перестал быть вкрадчивым, и она гаркнула так, что мне показалось, всех снесёт звуковой волной, — наслать на меня блох?!— Я не на тебя, Рына, я на неё! — заскулила одна из девушек, тыча в меня одной рукой, а другой отчаянно скребя бедро сквозь кучуюбок. — Я не знаю, почему они попали на тебя. И на меня тоже! — И на меня! — растерянно произнёс кто-то.Общий настрой толпы изменился, словно по мановению волшебной палочки. То ли появление этой Рыны, которую все здесь откровенно боялись, сработало, то ли странный побег державшейся за животы троицы, то ли эти самые блохи — не знаю. Но только что едва ли не кидающаяся на меня агрессивная толпа вдруг превратилась в кучку испуганных и растерянных юных девушек, на вид не старше моих прежних одноклассниц.— Как снимать — знаешь? — деловито поинтересовалась Рына.— Н-н-никак, — заикаясь, выдавила виновница. — Помыться надо, и всё.— Ладно, живи пока, — благосклонно кивнула орчанка — а это жебыла орчанка, кто же ещё? Я заметила, что в отличие от виновницы и третьей пострадавшей, почёсывалась он не особо энергично, видимо, шкурку имела более крепкую, чем люди. — Так, теперь чётко и подробно — что здесь происходит?Но «чётко и подробно» не получилось.— Аааа! — завизжала вдруг одна из девушек. Взглянув на неё, я увидела, что её лицо и руки покрываются красной сыпью. — Что это? Аааа!— Аааа! — подхватили ещё три, рассматривая свои руки.Остальные, быстро оглядевшись, облегчённо выдыхали.— Молчать! — гаркнула Рына, и визг стих, словно выключателем щёлкнули. — Кто? Признавайтесь быстро, а то хуже будет!Под суровым взглядом орчанки одна из покрытых красными пятнами девушек — её каштановые волосы были заплетены в длинную, до талии косу, а вот у Рыны рыжих кос было две, и они едва доставали до плеч, — шагнула вперёд, покаянно повесив голову.— Это я, — потом ткнула пальцем в меня и возмущённо выпалила: — Но я её проклинала, а не нас. Не понимаю, почему так вышло!— Нирия, я тебя убью! — взвыла одна из тех, кому попало рикошетом. Я наблюдала за всем этим цирком, едва сдерживая улыбку. А парни уже откровенно ржали.— Тихо, — осадила её Рына. — Снять сможешь? — деловито поинтересовалась у Нирии.— Не-ет, — всхлипнула та, с ужасом оглядывая свои руки. — Я избабушкиной тетрадки только проклятье переписала, как снимать — не успела. Там мама по коридору шла, и я…— Ясно, — оборвала её Рына, которая здесь, похоже, была за главную — и слава небесам, я не представляю, что творилось бы сейчас, не возьми она ситуацию под контроль. — Придётся к травницам на поклон идти. Кто у нас богатый? — она обвела тяжёлым взглядом притихших девочек, и две из них отправились в сторону комнат «платников». Одна по дороге пару раз споткнулась.— Ещё и спотыкач, — глядя им вслед, резюмировала Рына. — Расстройство желудка, блохи, сыпь, спотыкач. Есть ещё что-нибудь? И пока виновные набираются храбрости, чтобы признаться в содеянном — а признаваться придётся, потому что если я узнаю, а я обязательно узнаю, то кому-то будет очень больно!.. Итак, пока мы ждём, кто мне объяснит, что здесь происходит?— Это — Габриель, — с трудом подавив смех, Унрек махнул на меня рукой. — Она из другого мира. И будет учиться здесь, потому что она… — тут парень сделал театральную паузу, — зеркальщик!— Та-дам! — не удержался Шолто, а потом снова уткнулся Унреку в плечо, безуспешно пытаясь сдержать ржание.— Коротко и по существу, — одобрительно кивнула Рына. — Зеркальщик, стало быть, — она оглядела меня с ног до головы. — А я- то думала, что это сказки. Но это всё объясняет. Что ж, девочки, сами нарвались.— Вот вам и «пустышка»… — пробормотал кто-то из девушек. — Да эта пустышка нас всех за пояс заткнёт, — вздохнула другая. — Ты не обижайся на этих дурёх, Габриель, — Рына похлопала меня по плечу, чуть не уронив, Унрек вовремя поддержал. Кажется, я понимаю, почему её все так боятся. Если от её дружелюбия ноги не держат, то что будет, если она рассердится? — Сами себя наказали. Только я не поняла — почему ты у нас и почему в мужской форме?— Среди защитников девочек никогда не было, сами знаете, вот и формы женской не нашлось. И в мужское общежитие её не поселишь, да там и мест нет свободных. Вот к вам и поселили.— Всё когда-нибудь бывает в первый раз, — Рына пожала плечами. — Про орчанку-проклятийницу прежде тоже никто не слыхал, а вот она я. — В толпе девушек послышались вздохи. Кажется, они рады были бы и дальше о таком феномене не слышать. Но как толькоРына повернулась к ним, вздохи тут же стихли. — Итак, кто смелый?— Я спотыкач наслала, — вперёд шагнула брюнетка, коса которой была свёрнута в пучок. — Снять сможешь? — Смогу.— Так, а ну-ка, все кругом и шагом марш до той стены и обратно. Когда девушки покорно выполнив приказ командирши, определились ещё две жертвы. Уж не знаю, что брюнетка сделала, она молчала и руками не махала, но вскоре она и две остальных неудачницы уже бодро маршировали по коридору.За это время подтянулись ушедшие «богатые», каждая вложила в ладонь Рыны по небольшому мешочку, та передала их Нирии.— Должна им будешь. Пойдёшь к зельеварам, и чтобы к вечеру ни на одной пятен не осталось, поняла? — Поняла.— Сама виновата, нельзя пользоваться проклятьем, которое снять не можешь!— Мне казалось, проклятиями вообще пользоваться нельзя, — тонко улыбнулся Унрек.— Это если попадёшься, красавчик, — улыбка Рыны была гораздо шире. — А вот и наши прослабленные ковыляют. Признавайтесь, которая из вас наслала на новенькую понос?— Рына! — взвыла одна из «прослабленных». — Здесь же парни! — А что, парни по нужде не ходят, что ли?— Рына! — на это раз воскликнули почти все. Правда, в голосе девушек слышалась явная безнадёжность, кажется, они понимали — её не перевоспитаешь.— Что Рына, я скоро тридцать лет как Рына. Лучше признавайтесь, кто додумался зеркальщика проклинать, — и в меня ткнули пальцем.— Лучше признавайтесь, кто додумался зеркальщика проклинать, — и в меня ткнули пальцем.— Я не знала, что она — зеркальщик! — воскликнула та, что убегала в сторону комнат «платников».— И никто не знал, дурында. Говори, как снимать проклятье.— Оно одноразовое. Правда! — с испугом глядя на двух своих жертв, поклялась «платница».— Смотри, а то я быстро тебе косюльки-то повыдергаю, — пригрозила одна из пострадавших. А я снова едва сдержала смешок. У «платницы» и правда были «косюльки» — по-другому эти светло-русые крысиные хвостики и не назвать.— А можно уже пойти мыться? — почти простонала пострадавшая от блох, чухаясь спиной об выступающий угол коридора возле гостиной.— Да кто тебя держит? Только имей в виду, уйдёшь сейчас — и можешь остаться с висящим на тебе проклятием, о котором даже не догадываешься.— Нет уж, я лучше потерплю!— Я проклятье наслала, — подняла руку, словно примерная ученица, одна из девушек. В отличие от остальных, на ней вместо платья был длинный красный халат. — Заикаться, отвечая урок. — Снять сможешь?— Смогу. С себя уже сняла. С кого ещё? — деловито поинтересовалась девушка.— Эээ… А и правда, как узнать-то? До урока ж не узнаешь! — Жонкилия, если я из-за тебя двойку получу!..— Цыц, — отмахнулась Рына от возмутившейся ведьмы. — Уроки у нас общие, ну, заикнётесь разок, Жонкилия тут же снимет. Снимешь же? — Легко.— А может, попробуем сейчас определить пострадавших? — вмешался Унрек, про которого окружающие почти забыли за своими проблемами. — Вопрос по истории императорской семьи. Как зовутсамого младшего наследного принца?— Дарита-ан, — хором пропели девушки и мечтательно заулыбались. Да уж, не зря принц личину надел, ой, не зря!Ответили-то все, да только трое еле продрались сквозь первый слог. Отлично, все жертвы рикошета определены. И снова, уж не знаю, что делала Жонкилия, но через несколько секунд заявила, что проклятье со всех сняла. Хотя, если подумать, я и то, как его насылали, не заметила. И отрикошетила абсолютно неосознанно. Кажется, мои вопли о том, чтобы мракобесы сдохли, никакой роли не играли, крик души, не более. И если бы я молчала — было бы то же самое. На душе полегчало.— Ну что, всё признались?— Рына… — робко пискнула та кудрявая блондиночка, что была бы не против, поселись здесь парни. — Я тоже, но… Я при них не буду говорить! — и ткнула пальцем в Унрека и Шолто.— Мы можем уйти, — предложил старший из принцев.— Погоди-ка, — Рына остановила его жестом. — Предчувствие у меня, что не стоит. Мабелла, солнышко ты наше любвеобильное, при парнях говорить не можешь, так на ухо мне шепни. Ну, ты и затейница, — хмыкнула орчанка, когда блондиночка и правда что-то нашептала ей на ухо, отчаянно краснея. — Ребята, не уходите, помощь ваша понадобится. В общем, так, девицы-красавицы, можете поблагодарить наш цветочек за подарочек… — Рына! — едва не разрыдалась Мабелла. — Лучше бы ты падучую наслала, честное слово, — осадила её орчанка. — Натворила дел — отвечай за них. В общем, если коротко, когда с парнем поцелуетесь — громко пёр… — РЫНА!— Кхм… А как по культурному-то сказать?— Рына, мы поняли! — воскликнули девушки. В дружном хоре отчётливо выделялась пара голосов, обещавших придушить Мабеллу.— В общем, ребята, выручайте, — обратилась орчанка к принцам. — Сами понимаете, не на свидании же с парнем такое выяснять. Ну-ка, красавчик, наклонись, — и, повиснув на шее слегка растерявшегося Унрека, смачно чмокнула его в губы. Все замерли. Ничего не случилось.— Живи пока, — милостливо разрешила Рына Мабелле. — Кстати,снять-то сможешь?Девушка разрыдалась. Похоже, это означало, что снять проклятье она точно не сможет.— Так, ладно, для начала определим тех, кому пока к парням подходить не стоит.— У меня свидание завтра! — воскликнула одна из блохастых, ожесточённо расчёсывая живот и уже ни капли не стесняясь парней.— Может, ещё пронесёт, не паникуй раньше времени. Так, все дружно выстроились в две шеренги — и вперёд.В две шеренги не получилось. На Унрека, кроме Рыны, покусились ещё только две девушки, большинство столпилось возле Шолто, который с улыбкой позволял себя целовать. Унрек не улыбался, но и не сопротивлялся, покорно наклоняясь. Какая-то ведьмочка в этом столпотворении даже едва на мне не повисла, но сообразив, что промазала, чертыхнулась и убежала к Шолто.Уж не знаю, в кого именно попало, но звук, который ни с чем не спутать, раздался четыре раза, за ним слышались вскрики, стоны и угрозы в сторону проклявшей. Зарёванная Мабелла к парням даже не сунулась — и так понимала, каким будет результат, не хотела позориться.Наконец испытание закончилось, и девушки отхлынули от нас, причём, парочка из них откровенно строила Шолто глазки.— Итак, — Рына прошлась перед строем ведьм, словно командир перед солдатами. — Вы, пахучие, пока обойдётесь без свиданий. По крайней мере — без поцелуев. Попробуем узнать, может, кто из старшекурсниц согласится снять это проклятье.— А если никто? — всхлипнул кто-то из «пахучих».— Тогда пойдёте сдаваться магистру Адаминне, а это чревато! — дружный стон ужаса подтвердил её слова. — Поэтому начнём со старшаков. Кто ещё богатый? — прослабившаяся «платница» покорно направилась к своей комнате. — Может и не хватить, — глядя ей вслед, покачала головой орчанка, — сами знаете, сколько старшие дерут за услугу. Нужно будет остальных богатеек потрясти. Мабелла, ты эту свою глупость десять лет отрабатывать будешь. Запомни принцип: нагадила — сумей убрать за собой. Бери пример с Талиты, — кивок в сторону брюнетки, наславшей спотыкач, — и Жонкилии. Тебя, Нирия, это тоже касается.— А может… а может не придётся? — всхлипывая, вскинулась Мабелла. — Может, я сама сниму? Только не сейчас. — И как же?— Меня этому проклятью кузина научила, — зачастила блондинка. — Сказала, так я смогу кого угодно заполучить, если соперниц проклинать. Я ей напишу, она точно знает, как снять, она уже взрослая, давно академию заканчивала, не эту, но тоже хорошую, она отличницей была, она точно знает, я напишу!— Ну, пиши, только не тяни. Голдия, отбой, прибереги пока свои денежки. Итак, больше никто ни в чём признаваться не хочет? — Все дружно помотали головами. — Тогда — разойтись. Нирия — к зельеварам, остальные — куда хотите. Габриель, поболтала бы я с тобой ещё, да заразы эти страсть какие кусачие. А вот вечерком расскажешь нам всё — как сюда попала, о мире своём, да мало ли. Вот здесь и соберёмся часиков в сорок, — орчанка ткнула пальцем в гостиную. — Остальные девчата соберутся. Ты не думай, в целом они мирные, только глупые, да и кто ж теперь додумается тебя обидеть, они дурочки, но не самоубийцы же! Верно я говорю, девочки?— Верно, — покорно ответили хором те, что ещё не разошлись, никак на «глупых дурочек» не реагируя. Видимо, привыкли. — Вот и славно. А ты, красавчик, ещё заглянешь когда? — Нам ректор поручил за иномирянкой присматривать, помогать, в чём нужно. Так что, да — будем заглядывать.То есть, Унрек решил сегодняшней экскурсией не ограничиваться и взять надо мной шефство? Это же здорово! И да, я понимаю, что они с Шолто мне не родственники, но всё равно — когда парни рядом, я уже не так сильно чувствую тоску и одиночество.— Да я и сама её в обиду не дам, только она ж с вами, защитниками, почти всё время будет. Ну, увидимся, — Рына явно хотела ещё с нами пообщаться — и, кажется, не столько со мной, сколько с Унреком, — но блохи доняли даже её.— Ладно, запирай дверь и пойдём, — предложил мне Унрек, а когда я так и сделала, направился почему-то не к лестнице, а в противоположную сторону, где, в торце коридора, обнаружились две неприметные двери, в одну из них прежде забегали «прослабленные», а только что заскочила одна из «блохастых». В отличие от дверей комнат — белых на фоне бледно-сиреневых стен, — эти со стенамипрактически сливались.— Тебе туда, — хмыкнул Шолто, тыча пальцем в правую, более популярную. — Мы подождём, осмотрись там.— Тебе туда, — хмыкнул Шолто, тыча пальцем в правую, более популярную. — Мы подождём, осмотрись там.Мне было, действительно, «туда». За дверью обнаружился просторный санузел. Слева — пять умывальников вдоль стены, с зеркалами над ними, влево уходил небольшой коридор, образованный кабинками, по пять с каждой стороны, упираясь в окно с мутноватым стеклом, свет оно пропускало, а вот видно сквозь него было плохо. Точно такое же было прямо напротив входной двери, между умывальниками и крайней кабинкой.Сами кабинки были разные, в одном ряду заметно длиннее, а вот ширины одинаковой. Из пары тех, что длиннее, слышался звук текущей воды. Пока я осматривалась и соображала, куда податься, в санузел, едва не сбив меня с ног, влетела Рына, но тут уж моя вина была — не нужно было, войдя, застывать на месте.— О, Габриель, решила тоже искупаться? — на ходу спросила она, направляясь к одной из длинных кабинок.Не помешало бы. Два дня похода, третий — тоже в лесу, будь я простым человеком — уже давно вонять бы начала, но мама говорила, что мой пот не пахнет из-за регенерации, и к счастью, хотя бы это не изменилось. Но даже не пахнущий пот никуда не делся, и я уже мечтала принять душ и поменять бельё. Но не сейчас, когда меня парни ждут. Всё пока не критично.— Нет, мне… по нужде, — я вспомнила, как это действие называла Рына.— Тогда тебе туда, — она ткнула пальцем в ряд коротких кабиноки скрылась в одной из длинных.Заглянув в кабинку, я обнаружила там местный вариант унитаза, а точнее — высокий горшок на подставке, прикрытый крышкой. Почему горшок? Да потому что, подняв крышку того, что приняла за унитаз, никакого отверстия внутри не обнаружила, ни того, откуда вливается, ни того, куда выливается. Просто большая круглая цельная посудина. И из неё даже содержимое не вылить — было бы ещё куда! — поскольку вся эта конструкция была намертво соединена с полом.И что делать? Выглянула из кабинки — санузел был пуст, спросить не у кого. Прикинула выбор — задать вопрос парням, отловить кого- нибудь из девушек или мужественно терпеть дальше, — и выбрала четвёртый вариант.— Рына, — жалобно позвала, стучась в дверцу, за которой исчезла орчанка. — Рына-а!— Чего тебе? — откликнулась не Рына, а одна из «блохастых», выглянув из соседней кабинки. Она была в халате, вроде того, что был на девушке с длинным именем, наславшей заикание, а на голове была чалма из полотенца.— А как в туалет ходить? Как смывать?— Смывать? — переспросила девушка, недоумённо хмурясь. — Ну, что сделать, чтобы… хм… результат исчез?— Крышку закрой, — и девушка, решив, что дала исчерпывающий ответ, захлопнула дверцу кабинки.Спасибо и на этом. Вернувшись, задумчиво посмотрела на крышку горшка, которая привычно откидывалась, как у унитаза. Огляделась, заметила на полочке коробку с салфетками, видимо, исполняющими функцию туалетной бумаги, взяла одну, кинула в горшок, закрыла крышку. Подождала немного, открыла — салфетки не было. Эксперимент номер два — теперь я в горшок плюнула. Закрыла крышку, открыла — внутренняя поверхность сияла девственной чистотой. Ура, местный унитаз я освоила!А вот раковина имела обычный слив. Над ней возвышалась труба, возле которой было два рычажка, поворачивающиеся вправо-влево. Опытным путём выяснив, что и куда поворачивать, чтобы полилась тёплая вода, я вымыла руки и умылась. Полотенце я с собой, конечно, не прихватила, так что вытерлась салфетками в одной из кабинок.Та же система была и в душе — не удержавшись, я бегло исследовала одну из пустых кабинок. Сначала было место для того, чтобы раздеться, а так же полки и крючки для одежды и прочих вещей. Дальше, за занавеской — видимо, непромокаемой, хотя мне материал казался обычным, но мало ли, здесь же магия везде, — находился душ с лейкой на потолке и ещё одна труба, как над раковиной, где-то на уровне талии, у каждой — свой набор рычажков. В полу отверстия для слива воды, в общем, это мало чем отличалось от душевой в нашей спортивной раздевалке в школе. Порадовал нижний кран — вдруг надоноги помыть, не лезть же под воду с головой. Да и подмыться можно.И что меня больше всего порадовало в этом санузле — нигде не пришлось прикладывать мой перстень, тратя заряды, всё и так само работало. Об этом я и сообщила терпеливо дожидавшимся меня парням, выйдя из санузла.— Ещё бы в местах общего пользования приходилось магию тратить! — возмутился Шолто.— Платники тратят, — улыбнулся Унрек. — А общие уборные регулярно заряжают коменданты. Но обслуживание личных уборных в их обязанности не входит, разве что по личной договорённости и за отдельную плату. Ладно, пойдёмте в столовую, а то малыш жаловался, что вот-вот с голоду умрёт.— Я не так говорил! — взвыл парень. — Он меня постоянно дразнит, — пожаловался он мне.— Такова уж участь младших, — пожала я плечами. — Терпи.— Какой правильный настрой, — хмыкнул Унрек и открыл вторую неприметную дверь. — Нам сюда.— А куда она ведёт? — поинтересовалась я, оглядывая узкую — двоим разойтись только бочком, — лестницу, по которой спускалась вслед за Унреком, Шолто замыкал шествие.— На первый и третий этажи и на улицу, нам как раз туда.— Какая она тесная, — та лестница, по которой мы поднимались, была раза в четыре шире, а то и в пять. — Неудобно, наверное, по ней расходиться.— А по ней и не надо расходиться, это лестница для экстренных случаев — пожар или ещё какое-то происшествие, чтобы всем не бежать на главную, или если до главной не добраться. В любом здании должен быть запасной выход, вот он, ты должна о нём знать на всякий случай. В другом крыле — такой же выход, и так в каждом общежитии. Иногда ими пользуются те, кто живёт в соседних комнатах, но редко — лестница не самая удобная.— А на входе — артефакт, всех выпускает и никого не впускает, — просветил меня Шолто. — Вход — только через главные двери, мимо коменданта.— А ещё он фиксирует количество вышедших парней, чтобы коменданту не искать по общежитию тех, кто давно ушёл. — А зачем ей их искать?— После отбоя парням в женском корпусе или крыле делать нечего, кроме отдельных случаев, равно как и наоборот, — Унрек толкнул небольшую дверь, и мы оказались на улице. — А что за случаи?— Супругам разрешено жить вместе, им достаточно брачной метки. Порой и обручённым тоже, но там ректор лично разрешение даёт, просто так объявить себя помолвленными и жить вместе нельзя. Иногда дают разовое разрешение по особым случаям — например, студенты разного пола делают общий проект, не успевают, засиживаются заполночь — тут достаточно записки коменданту от куратора, но пусть не обижаются, если ночью к ним заглянут с проверкой.— Строго у вас здесь, — кивнула я, в целом одобряя систему. — Хотя влюблённым, наверное, нелегко.— Выкручиваются, — усмехнулся Унрек. — Есть увольнительные в город, выходные там же, есть укромные местечки на территории и в главном корпусе — главное, не попадаться. Есть время до отбоя, в конце концов.— Чувствуется опыт, — усмехнулась я.— Ещё какой! — заржал Шолто. — Унрек у нас — тот ещё любимец женщин. Особенно раньше, когда ещё человеком притворялся, да и сейчас на него девушки заглядываются, не гляди, что зелёненький. Ладно, прибавим шагу, а то я точно с голоду помру. И мы прибавили шагу.